Часть 31

Очнувшись в камере, Баки чуть было не запаниковал и не разнес ее. Даже руки вскинул и сразу отметил, что те не зафиксированы. И что дышится ему легко, хотя он помнил, что минимум две пули попали в легкое. Камера оказалась горизонтальной, и вся ее крышка, а не только маленькое окошечко, была прозрачной. Соединив все наблюдения в одно, Баки понял, что камера эта не с приставкой крио, а «Высокотехнологичная восстановительная капсула имени доктора Чо», или как ее называли местные медики короче, «Колыбель Чо». Сама внучка гениальной кореянки спешила к нему с планшетом в руках, и ее белоснежный халат развевался, как парус. За ней степенно, не сводя влюбленного взгляда, шествовал «Джек номер четыре». Баки этих троих Джеков-путешественников предпочитал не различать и имен не запоминать. Это Рамлоу пусть трясется над каждым, будто у него четыре внука, включая молодого сержанта, действительно прямого потомка первого (местного) Джека Роллинза. Джек номер четыре наиболее органично влился в новую реальность и проходил стажировку непосредственно в медицинском центре Трискелиона, под руководством доктора Хён Чо. Медицинское образование у него имелось, и сейчас он довольно быстро проходил курсы повышения квалификации, чтобы помогать Чо в ее повседневной работе и экспериментах по улучшению Колыбели. Не будь у Джека номер четыре протекции Рамлоу, не видать ему такого стремительного карьерного взлета от производителя дури до ассистента доктора, но связи — это наше все. К чести мужика, тот за свой шанс ухватился руками и ногами. Сперва честно покаялся Рамлоу, что завязавший потребитель своего же товара. После сутки провел в Колыбели в искусственном сне, пока та, под присмотром Чо, подлечила ему сердце, почки, печень. Выйдя обновленным… трудно было сказать от чего был в большем восторге: от аппарата или от миловидной Хён. Теперь учился, работал и приударял за молодой женщиной-боссом разом. С двумя другими получалось сложнее. Заключение объявленного мертвым агента Гидры Джека Роллинза за годы в камерах разных тюрем подорвало здоровье немолодого уже бойца, и до того работавшего на износ. Без привычных тренировок Джек скинул большую часть мышечной массы. Чтобы вступить в ряды действующих солдат Гидры, ему требовалась реабилитация: отдых, диета, тренировки, лекарства. Протащить не умирающего Роллинза в Колыбель в обход длинной очереди и в ней омолодить по щелчку пальцев не имел права даже Рамлоу. Также требовалось обучение владению новыми видами вооружения. В своем мире, в Страйке, он занимал место подрывника, но и этому делу предстояло выучиться заново. Рамлоу вздыхал, но отдавал приказы, будучи генералом, и проплачивал их выполнение, будучи директором. Закоренелый преступник Джек-третий-по-счету оставался самым проблемным из переселенцев. Дисциплины в нем не нашлось ни на грамм, зато кровожадности — сверх меры. Один из отбитых, который может наживую вскрыть противника и облизнуть лезвие, прежде чем обтереть об одежду убиенного. Это стало очевидно, когда мужик сбежал из-под надзора, и на улицах ночного Вашингтона на него попытался наехать пьяный мажорчик, на свою беду вышедший из клуба. Дроны Гидры засекли раненого парня с колотой раной живота, следом за полученным тревожным сигналом оперативно прибыла грави-платформа скорой помощи с бригадой из двух медиков. Джека-номер-три задержали в тот же час. И были бы серьезные проблемы у этой вариации Джека, если бы мажор не оказался сыном видного деятеля, метившего в сенаторы. А в старкфоне сыночка не нашлись документы и информация, разглашение которой грозило парню пожизненным заключением и пожизненной же работой на благо общества. Никаких скидок на возраст или положение родителя. С этим в Гидре было строго: ни деньги, ни авторитет не помогали при том, что редкий решивший рискнуть коррупционер исчезал со своего насиженного места и растворялся вместе с семьей. Рамлоу вписываться не стал и вызволять агрессивного Джека-номер-три из камеры предварительного заключения отказался. Но совсем в стороне не остался, и при его участии состоялась устная сделка между Джеком-номер-три и папашей пострадавшего. По ее итогам и Джек-без-башни, и парень без инстинкта самосохранения (так подставить и себя, и папашу!) ждали оглашения вердиктов и (спойлер) переезда далеко за границу США. В союзной Гидре Австралии требовались не обремененные образованием работяги на раскопку и охрану опаловых шахт. Можно было с уверенностью сказать, что Джек-номер-четыре устроился лучше всех своих иномирных версий, даром что на борт хэлликэрриера был поднят из-за технической ошибки, еще и мертвым. Только через час, ответив на вопросы о самочувствии, причем на часть из них — письменно, расписавшись в получении своих продезинфицированных носильных вещей и мелочевки, оставшейся в карманах, Баки, наконец, покинул медицинский этаж. С собой он нес парочку пластиковых баночек с пилюлями для крепкого суперсолдатского сна, для снижения тревожности и лист с рекомендациями по применению. Путь до жилого этажа Баки помнил наизусть и нашел бы и с завязанными глазами. Как он понял из скупых объяснений своего двойника (надо отучаться так его звать), изначально этаж планировался для проживания директора. Чтобы готов был трудиться на благо Гидре и днем, и ночью, не теряя время на дорогу от дома к работе. В других филиалах женатые директора нередко жили с семьями, все-таки гражданскому человеку трудновато круглосуточно оставаться и жить посреди военизированной базы. Но и Стив, и Брок, и сам Баки были военными, и их такой расклад полностью устраивал. Когда местный Баки только восстанавливал себя из Солдата, Стив очень жалел, что в Трискелионе нет места для постоянного проживания, и ему пришлось выселить не вполне вменяемого Баки за город, часто его навещая, впрочем. Иронично, но в итоге Трискелион был надстроен вверх и вширь, и бывший административный этаж, где в прошлом вершили судьбы страны Пирс, Фьюри и их верные помощники, стал в итоге одной большой квартирой. Первым этаж занял Стив, впрочем, делил он его с местным Баки, и им хватало на двоих двух спален, гостиной, столовой, двух санузлов и одного кабинета. Свою спальню тот Баки превратил в филиал оружейной, а есть они предпочитали каждый у себя. Спустя время Баки захотел жить отдельно: завалить все комнаты собственного убежища оружием, а в спальню провести не обремененную матримониальными планами девушку. Стив остался на этаже один. А потом на службу вернулся лейтенант Рамлоу, попеременно живший то на медэтаже, то на жилом, с генералом Роджерсом, понятное дело. А еще позже они поженились. Когда Генерал Гидра отошел от дел, директором американского отделения Гидры стал полковник Рамлоу. И уже Стив стал «женой», правда, шутить так без риска для здоровья мог только сам местный Баки. Баки вышел из кабины лифта, и на него шквальной волной обрушился запах. Пахло Стивом, Броком, пахло недавним сексом и почему-то живыми цветами. Баки прошел через гостиную, обставленную современно, но минималистично. Длинный и широкий диван с придвинутым стеклянным столом, плазма на стене, электронный камин под ней и мини-холодильник в углу, не сразу видный со стороны входа в комнату. В спальне двери не было, даже какой-нибудь деревянной занавески или шторы из нитей и бусин и, сидя на диване, можно было видеть краешек заправленной постели и прикроватную тумбу с ночником. Баки бережно потрогал букет из нежных калл, стоявший в вазе на столике и служивший единственным украшением в гостиной. Забота персонала? Или что-то более интимное? Тогда кто — кому? И разве мужчинам дарят цветы?