Часть 32

Стив выглядел очень довольным, буквально светился. Он валялся в домашней одежде посреди постели, поверх темно-синего покрывала, листая что-то в рабочем планшете. Иррационально, но Баки было приятно увидеть, что Стиву нравится синий цвет — цвет куртки Баки, в которой он воевал еще с Воющими Коммандос. И в похожей он ушел из прежнего мира. И цвет его… точнее, формы Капитана Амер… Ладно, пусть будет цвет куртки. И к глазам Стива покрывало тоже подходит. Да. Баки улыбнулся ему, когда Стив поднял голову и махнул ему заходить. Прошел в комнату и, придвинув стул с чьими-то свисающими со спинки мятыми форменными штанами, сел. — Выходной? — Директор — Брок, а я что-то вроде приглашенного специалиста широкого профиля. Я и стратег, и тактик, иногда решатель проблем. Могу недели торчать на Базе, но ничего не делать, благо, у меня внушительная пенсия наработана. Я не уехал за город, чтобы дождаться тебя, знал, к кому ты первому побежишь. Стив отложил планшет и коснулся руки Баки. Его улыбка сменилась искренней обеспокоенностью. — Ты провел в капсуле целую ночь, с нынешним уровнем медицины, скажу я тебе, это очень долго. — Меня на славу подлатали, не бери в голову. Я хотел с тобой поговорить. — И я с тобой, ждал, когда меня оповестят, что ты прошел восстановительное лечение. Бак. Не делай так больше, ок? — Не прикрывать тебя? Тебя бы нашпиговали пулями! — Не лезь в гущу боя, не будучи знакомым с современным оружием, сильными и слабыми сторонами противника и, главное, без модифицированной униформы. Если тебе неймется в четырех стенах сидеть с учебниками, и ты хочешь вернуться «в поле», через другого Баки закажи форму для себя. Нашел, в чем ворваться! В старой куртке без одного рукава и карго-штанах производства начала 21 века! Бак, такие материалы и ткани, которые ты носишь… раритет. — Ты теперь в ногу со временем идешь? У тебя вот муж. Стив усмехнулся. — С этого стоило начать, Бак. Это странно для тебя? Что я сплю и не только сплю с мужчиной, а не с женщиной. Только странно или совсем неприемлемо? — Ты счастлив, значит, так теперь выглядит норма. Пусть будет Рамлоу. — Ты покраснел. Слышал наш разговор на миссии? Ну, это… короче, — тут и Стив начал краснеть, заставив Баки удивиться. — Вот то, что я у него выпросил, вот это как раз и не норма. Даже для нас. Мои щупальца — часть меня, они выросли больше века назад, но все, для чего я их когда-либо использовал — нести смерть. А они нежные, чувствительные, любопытные… У меня, считай, десять рук, которыми я мог бы обнимать своего человека, а вынужден был довольствоваться только двумя. Ведь я очень, очень ядовитый, Баки. Баки быстро огляделся, не нашел взглядом стакана воды, который избавил бы его от сухости в горле после таких откровений, но упрямо кивнул Стиву. — Все нормально, продолжай. — Я получил выкладки от врачей и химиков, что Экстремис, теоретически, должен был выжигать в теле носителя любой яд, даже мой. И я захотел… многого. Того, чего никогда раньше не делал. И озвучил свое желание Броку. Ему одних теоретических выкладок врачей не хватило. Он отказался. И снова. Мы поругались перед тем, как мне пришло приглашение в Камар-Тадж от тогдашнего Верховного мага. И через пару часов я уже бежал по улицам чужого мне мира. В котором Брока не существовало уже много лет. А тебя контролировал ЩИТ, ненамного отличавшийся по методам от Гидры времен Александра Пирса. — Но за тобой пришли. — За мной пришли, это да. Не успел я выдохнуть, как вакандцы, узнав о моем исчезновении, решили восстать. Им пообещала защиту и протекцию другая страна, богатая и не подконтрольная Гидре… стоп, о чем я?.. А, Брок… он успел передумать и согласиться. Эм, на что именно, ты и сам слышал. Не все мои щупальца ядовиты одинаково… Дико звучит, да? — Это дико, правда. Щупальцем прямо в живого человека? Но я понимаю теперь, почему Рамлоу. Он достаточно ушибленный на голову, чтобы… связываться с такими вещами в койке. — Когда прочие отшатывались от меня в страхе или отвращении, Рамлоу всем собой говорил: «Я справлюсь!». И — справлялся. Со мной. С пришельцами, мутантами, магами. Не отступал. Не сгибался. Не того человека прозвали Железным. Не будь его, я бы в тебя влюбился, Бак. Баки? Не думал Баки, что его каминг-аут состоится вот так. В метре от того, по кому он сходил с ума и кто был совершенно недостижим, находясь в браке. Но он мог признаться, и это напоминало счастье. — Все нормально, Стив. Я любил своего Стива так, что и в ад бы за ним сошел. Собственно, так оно и вышло. — О, Баки… — Я понимаю, что ты не мой Стив, все нормально. Стив так не считал, так что осторожно привлек к себе Баки: крепкие, долгие объятия — больше ничего он предложить не мог. Но Баки мог сделать вид, что ему и этого хватало. — Я не смогу заменить твоего Стива. Но могу сказать точно, что не брошу тебя, как он. Баки длинно вздохнул, неловко прижимаясь. Он все равно ежеминутно ожидал подвоха, Стив ведь Гидра… Но напряжение понемногу покидало его. Стив молчал, позволяя греться об себя, дышал ровно и размеренно, снова взял в руку планшет, что-то просматривая. Баки со вздохом расслабился, чувствуя, как ему становится легче дышать. Подумаешь, щупальца. Он в 21 веке и не такое успел увидеть. Но одна мысль потянула за собой другую. — Стив? — Что, Баки? — ласково спросил тот, тут же отрываясь от планшета. — Что случилось с Рамлоу? — спросил он без обиняков и коротко, зная, что Стив поймет все несказанное. Так и вышло. Стив коротко улыбнулся краем рта, но скорее жестко, чем весело. — Я его улучшил. Простой человек… хрупкий, легко ломающийся, внезапно смертный. Короткий период жизни, еще и на опасной работе. Вредные привычки. Скорее смерть от пули, чем от рака легких. Меня это не устраивало. И я… — Стив на миг замялся, подбирая слово: — … воссоздал его. Начинка та же: острый ум, железная воля, жизненный опыт, но физическое исполнение другое: что-то от моей сыворотки, стабилизированое Экстремисом. Он сильный, выносливый, регенерация выше человеческой и, по выкладкам врачей, его ждет долгая жизнь. Не мне под стать, но теперь близко к тому. Не в смысле недостаточно хорош для меня, а «в спарринге еще посмотрим кто кого». — Рамлоу боялся Солдата, потому что видел, на что тот был способен. Не переносил иных. Не принимал мутантов. Стив побарабанил пальцами по планшету. — Чтобы ты понимал, Бак, вскрою все карты. Брок восхищался мной, моей силой, а потом и моим авторитетом. Еще до того, как признал себя бисексуалом, позволял касаться себя и сам… — Стив закусил губу, и Баки кивнул, показывая, что понимает, —… но от модификации отказался. Не хотел стать вторым Халком или Красным Черепом. Стив снова замолчал, собираясь. Но уже не за тем, чтобы подобрать слова. Баки подобрался, зная, что услышит что-то, что ему не понравится. — И тогда я перешагнул через его мнение. Пока он сражался с документами, которыми я его завалил, перекрыв допуск «в поле», по моему приказу искали способ откатить старение человеческого организма. Или хотя бы замедлить. В распоряжении лучших умов Гидры были лаборатории, оборудованные по последнему слову, любые препараты, кровь суперсолдат «варианта СССР» и моего Баки, неограниченные денежные средства. Легенда была подана так, что необходимо «лекарство» для меня, от моего яда. Я боялся за Брока, боялся, что если расскажу… даже людям Гидры, насколько он важен, то его уберут. Просто чтобы нанести удар мне. Из десяти верных найдется один самоубийца, обиженный на систему. Стив сцепил пальцы в замок, и Баки, решившись, взял его ладони в свои, растер ему пальцы, словно им было по десять, у Стива проблемы с кровообращением, вдобавок они лежат под тонким одеялом в одной постели, в неотапливаемой комнатушке. — Я его не предупредил. Боялся… я, глава Гидры, Президент США еще мог чего-то бояться, Бак. Боялся дать надежду, которая не оправдается, или получить отказ на предложение принять экспериментальное лекарство. Не заламывать же мне его силой? Брок не забыл бы и не простил. — Так как все получилось? — Время вышло. Брок вышел на пенсию. И по возрасту пора пришла, и по состоянию здоровья. Возрастная близорукость, артроз 1 степени, повышенное давление, жесткая диета из-за язвы желудка, шумы в сердце… Он стал пропускать удары в спаррингах с молодняком. Повреждения пока мелкие: разбит нос, рассечена скула, выбито запястье… Но чаще, чем получал в прежние года. Медики считали его подопытным-добровольцем и скрупулезно отчитывались мне о каждом посещении медблока. Я пригласил его к себе в кабинет, в день его дня рождения. Не загадывал день, так вышло. Стив прикрыл глаза, вспоминая каждую мелочь. — Мой старый кабинет на базе Трискелион. Настолько старый, что я занимал его еще будучи главой Мстителей при Фьюри… или при Коулсоне?.. — чуть поморщился от помехи, не в силах вспомнить точно. Мотнул головой: не важно. — Он пришел, сдав все текущие дела, уже ночью. Я ждал терпеливо, не хотел спугнуть. Расставил свечи по кабинету на всех поверхностях, запахи горячего воска и свежего дверного покрытия забили оставшийся после медиков и химиков легкий запах медикаментов. Припрятал ампулу и сел прямо на ковер в ожидании. И вот он пришел. Погрузневший, но крепкий, седой, с огрубевшими чертами лица. — Стив улыбнулся ломко, не открывая глаза. — Все еще желтоглазый и бесстрашный. Он ведь умирать ко мне пришел: уверен был, что раз вышел в тираж, так я его убью, охраняя тайны Гидры. Бак… в задницу Гидру, я просто хотел, чтобы он жил. Все могущество организации я бы обменял, чтобы ему не пришлось доживать век больным стариком. Баки сжал пальцы Стива сильнее, чем собирался. Выслушивать такую песню любви ему было тяжело. Горько и сладко разом. Этот Стив умел любить как безумец. Жаль только, что не его. Вернее, не так.