Часть 33

— Друзей раз-два и обчелся, а меня бы он до себя не допустил, став гражданским. Так я считал. А спрашивать не хотел, Рамлоу всегда лепил мне правду так, словно прописывал по печени. Короче… — Стив открыл глаза и смело посмотрел на Баки, — я его взял там, на полу, среди свечей. Бережно. Я спросил согласия! — тут же выпалил он, хотя Баки был уверен в себе и что ни на миг не поменялся в лице. Но Стив умел читать его и по глазам. — Я спросил согласие на физическую близость и получил его. У меня не было стопроцентной уверенности в лекарстве: людям свойственно ошибаться, даже специалистам. Но тянуть было нельзя: у Рамлоу был заполнен бланк на увольнение, без даты. И готовое завещание в той же папке на рабочем компьютере. Стив замолчал. — Говори, Стив. Если хочешь, говори, я слушаю. Я готов ко всему, что услышу. — Мне очень понравилось. Господи, я двадцать пять лет шел к этому моменту. Приручал понемногу. Благами на работе, подарками, похвалами, но и тогда не был уверен в положительном результате. Он сам разделся, на меня посмотрел с восхищением, сам лег и раскрылся. Я… я получил свое, только я… у него… он возбудился немного, но… не знаю, не хочу думать… возраст ли, или он не был уверен тогда, значит, отдался мне только из уважения… Я кончил в него, сунул щупальце ему в рот, и когда все это попало ему в тело и Брок потерял сознание, последним ввел «лекарство от старости». Стив задышал чаще и совсем не от возбуждения. — Что-то сразу пошло не так. Кома неясной этимологии. Два инфаркта за два дня. Реанимация. Я поседел висками, Бак, за эти сорок восемь часов. Сам не видел, но другой Баки заметил и сказал мне. Баки отнял одну руку, чтобы потрепать Стива по затылку, и тот вцепился в протез мертвой хваткой. Немного расслабился, только ощутив живое прикосновение. — Если по-простому, я мутант, Бак. Носитель Х-гена. Просто в 20 веке его еще не открыли, не было для него обозначения. И лекарство разрабатывали с поправкой на ген. А кровь Брока не проверяли на наличие, даже «спящего». Я сам себя обхитрил. Стив сглотнул и замолчал. Совсем. Заговорил не скоро. — Нам повезло. Состояние в итоге стабилизировали. Помолодел. Как будто вернулся в день, когда Фьюри представил мне одного из трех командиров групп огневой поддержки. Пока я снова ждал, теперь уже когда он очнется, Баки взял меня в оборот. Поговорил со мной о свободе воли. О, ему было что сказать. Напомнил, что служба по своему желанию одно, а на поводке — любой длины и мягкости — другое. Как будто я хотел от Брока дальнейшей службы! Будь моя воля, я бы его спрятал хоть в башню, хоть в бункер. Но я понял посыл. И я постарался, Бак, я честно в который раз постарался избавиться от зависимости. Бак, я мутант-модификант, а мое слабое место — это человек. Какая ирония. — Но ты бы от этого не отказался, — прозорливо сказал Баки. Он о зависимости знал ненамного меньше Стива. — Никогда, — с жаром ответил Стив. — Он мой якорь, без него я бы утонул в неизбывных проблемах мира и забыл о себе. Забыл, что я могу и должен отвлекаться, замечать рассвет и закат. Валяться в постели и пить чай с блинами из в муку перемолотых в кофемолке овсяных хлопьев. Выходить из квартиры не только затем, чтобы уехать на службу, но и чтобы принести «черный как душа» кофе из Старбакса, — теперь уже Стив погладил пальцы Баки, и тот потупил взгляд, чтобы Стив не увидел нежности в нем. Стив ее не приемлет. По намекам другого Баки — «пока», а не «вовсе». — Баки сам составил контракт на новую личность Брока. Никак нельзя было во всеуслышание объявить, что эксперимент с вечной молодостью прошел успешно. Во-первых, вовсе и не вечной, во-вторых, без ожидаемой регенерации, в-третьих, обязательное условие «Х-ген». Последнее мое упущение. Гидра сотрудничала с мутантами, но как с бойцами и обслугой. Никогда и никого — на руководящих должностях. Потом я это исправил, устранив даже намек на сегрегацию. Все агенты Гидры были проверены на наличие Х-гена. Пиар-отдел разъяснил, что директор не расист и не ксенофил, и если у агентов родится мутант, он не будет ущемлен в правах и будет на равных с другими детьми Гидры. Приказ добавил мне очков, как у сотрудников-мутантов, так и у рядовых агентов. Было это важно для моего авторитета? Да, конечно. Важнее неподвижного Брока в моих комнатах? Спроси, что попроще. — Ты перевел его из палаты в свои покои? Серьезно, Стив, комната — это там, где ты ютился с мамой. Или я с родителями и маленькими сестрами. У тебя здесь натурально королевские покои. Стив улыбнулся, растянув губы. Только его улыбка была печальнее слез. — Он очнулся и ушел от меня в тот же час. Брок пришел в себя на третий день после инъекции, молодой и здоровый. Прочел два договора, которые Баки состряпал с юристами, и выбрал свободу. Оставил позади и меня, и Гидру и ушел в самостоятельное плаванье. Свободный, гражданский, безработный. Не захотел быть тайным амантом и давать мне раз в неделю в обмен на понижение в звании, новый отряд и комнату в жилом блоке. Завещание полковника Рамлоу вступило в силу. Половина — его гражданскому сыну Фрэнку Рамлоу, половина — его другу и заму Джеку Роллинзу. Я сбежал тогда. Перед армией титана Таноса не сбегал, а тут не смог. Делегировал другому Баки подписать с Броком договор о неразглашении. Ушел. Руку пожал, поблагодарил за службу и ушел на негнущихся ногах. Принудить не мог, а завлечь не смог. Трахнуться со мной раз — да, а быть со мной на постоянной основе — нет. Не сгодился, недостаточно хорош. Стив помолчал совсем немного, чтобы перевести дух. — И я продолжил работать. Переживания переживаниями, а мир остался несовершенен. США были мне подконтрольны, как и Канада, и Мексика. Но мир был намного больше. Другие страны требовали, требовали, Бак! , поделиться с ними ресурсами, специалистами, медицинскими достижениями. Я был… не то чтобы в ярости тогда, и не в депрессии. Я умею отделять личное от работы, Бак. Но я не пошел навстречу. «Вы не встали рядом с нами, когда Танос прибыл на Землю», «Вы сгоняли со своих территорий вернувшихся людей, закрывая глаза на то, куда они бегут», «Извините, но закономерный перебор дешевой рабочей силы, повышение уровня криминала, нехватка продовольствия на фоне бума рождаемости — не наша проблема, мы даже не союзники». Я второй раз опустил железный занавес. Занимался только внутренними проблемами. Выгорал, стал безразличным. Баки отловил меня в кабинете и велел, серьезно, велел навестить Брока. Я и сам иногда о том думал. Но… сам дал расчет, и теперь самому таскаться? А гордость? Баки вразумил меня ударом в челюсть, и я полетел в пригород. Право слово, уйти из Гидры и поселиться на соседней улице от своего прежнего дома? Даже машину не сменил. — Ушел на гражданку? И кем мог стать на ней командир отряда наемников? Не могу и предположить. — Подрядился в автомастерскую средней руки. Чтобы ты понимал, джип, на котором он приезжал на работу, был круче тачек, которые принимал там на ремонт. Мне было… мне было обидно, что мотобайк, который я подарил ему на пятидесятилетие, был упомянут в завещании, как объект, подлежащий передаче Роллинзу. Его он себе не оставил, в отличие от джипа, который купил сам. Хотя, может, именно поэтому. Боже, я чуть не взревновал. Они вместе учились в Вест Пойнте, даже увольнительные проводили вдвоем. Наемничали порознь только первые годы, потом стали единым отрядом. ЩИТ. Гидра. Брок молчал перед Пирсом, что у Роллинза есть неофициальная семья: любимая женщина и дети. Роллинз промолчал, что скипетр с камнем Разума у отряда выкрал не Локи, а я — Капитан Гидра из будущего. Броку я соврал, что пригрозил агенту Роллинзу здоровьем его молодой жены, а на самой деле — правдой о его истинном отношении к командиру. Я ревнивый, помнишь? И когда рядом другой видный мужчина, к тому же знакомый с Броком дольше, чем я… мне не нужны конкуренты. — Стив усмехнулся. — Я знаком с иной Вселенной, где Джек был готов убить и умереть за Брока. Черт, я это одобрял, ведь местный Роджерс горел за своего Баки и на Брока обращал ноль внимания. Эта Вселенная, — Стив обвел рукой пространство перед собой, — не тот вариант. Роллинз испугался и удержал рот на замке. Тогдашний Брок не узнал ни о том, что я Капитан Гидра, ни о том, что путешествия во времени возможны. Ты еще не устал от мой исповеди? Баки мотнул головой. — Джек был не опасен. Совсем. Ни для меня, ни для Брока. Рамлоу с ним встретился потом, как «уволился», но «друг» его не принял, сходу поняв, что Брок выбрал меня в качестве своего любовника. Меня, не его. Переборчивый, значит. — Что с ним стало? — Старость. Деменция. Дом для престарелых. Закономерный человеческий итог. Брок его посещал… Я бы его не пустил, но попробовал бы я ему что-то запретить, хех. Старик Роллинз признавался в тайной любви к сослуживцу и просил прощения, что оставил командира в щупальцах директора Гидры. Он уже не узнавал Брока к тому моменту. Его внук сейчас сержант, пробует себя на должность бойца личной гвардии директора. Одно лицо с Джеком — Брок следит за его судьбой. Но я отвлекся, Бак. Стив погладил пальцы Баки, собираясь с мыслями. — Я приезжал на байке, Бак, к новому дому Брока и заглядывал в светлые окна, как сталкер. Впрочем, почему как? Смотрел, как он готовит, ест, смотрит по ноутбуку бои ММА, сидя на новом диване. Не видел только, как он спит. Знал лишь, что спит один, и только это удерживало меня от того, чтобы ворваться в дом, где меня никто не ждал. Так прошло полгода. Брок выцветал, погружаясь в рутину. Я тонул в административной работе. А потом жизнь внезапно изменилась. Брок подошел к окну спальни и поманил меня. Конечно, он, опытный оперативник, чувствовал, что раз в месяц за ним следят. Я вошел в его дом, съел вкуснейший ужин, приготовленный его руками. Последовал за ним в его постель. Бак, я думал, что тогда, в кабинете — это был апофеоз наших неравных, но долгих отношений. Я был дураком. Разделенное желание, без двойного дна, было во сто крат лучше. Я крутил его и загибал всю ночь. Брал и метил, как одержимый. А потом… утро, умиротворенный завтрак и «ты это, заходи, если что». Бак, с моим, прости, либидо, я был готов с радостью заходить каждый день. И не по разу. В этот раз ему понравилось, понимаешь? Я не занимался сексом с ним, исподволь понимая, что хорошо мне одному, а было восхитительно нам обоим! И вот, я четыре недели разгребаю гуано, одну ночь посещаю очень тайного любовника и снова ухожу наводить порядок. Через боль, санкции, шантаж и ядерное сдерживание. — Ты устал, — безошибочно продолжил Баки. — Очень хотелось сказать на всех новостных каналах: «Я устал, я ухожу», но я же не Ельцин, ты можешь его помнить, один из лидеров СССР. Собственно, последний лидер СССР. Я попросил Брока вернуться. Можно было оформить тридцатилетнего «Фрэнка Брока Рамлоу» как рядового Гидры. По ускоренной схеме протащить его через систему, сделав в итоге сержантом. Тогдашний командир Альфы Страйка, пусть и капитан, меня разочаровал. Не зря Брок долго не давал ему проходной рекомендации. Брок согласился, хотя я и предлагал с опаской. Вернулся в Гидру. Адреналиновый маньяк, что ему мог дать ремонт машин? — Не будь он повернутым на риске, не подошел бы тебе. — Да, покой не про меня. Я дал ему работу и звание. И снова начал осаду. Баки до красноты бил себя протезом по лбу, стоило ему увидеть нас вместе, но я был настойчив. — Вижу цель, не вижу препятствий? — Препятствий было до черта и больше. Работа в одной организации. Подчиненное положение. Один пол. Возраст, в конце концов! Но о регистрации отношений первым заговорил он, я просто подхватил, клянусь! Бак, я пансексуал, выбравший мужчину. Конечно, я заранее распорядился, чтобы все штаты США, а также Канада и Мексика регистрировали однополые браки. За нами и прочие страны Евразии со скрипом последовали примеру. Гидра росла и ширилась не первый год, но я впервые насаждал свои порядки без всякой апелляции. И снова посыпались благодарности, которые я не ждал. Геи и лесбиянки раньше вынужденно женились и выходили замуж, чтобы быть как все. Больше им не приходилось переступать через себя. Сам Капитан Гидра дал добро на однополую любовь. Агенты Гидры глотали приказы любой направленности из уважения ко мне, бессменному директору. В кабинете я подал ему коробочку и вручил Броку перстень-печатку, сам понимаешь, кольцо с драгоценным камнем не смотрелось бы. Получил отказ. Помню свою растерянность и тихую истерику. Хук от Баки, поездка в подконтрольную на тот год Италию, на местечковое кладбище, где упокоились предки Рамлоу. Тишина и забвение. Мое уважение к корням Рамлоу. — Ты снова предложил? — Мы уезжали из города, когда Брок попросил остановиться у цветущих виноградников. Я смотрел, как он, закинув в рот горсть темного винограда, стоит, закрыв глаза, под солнечным светом, и влюблялся заново. Так, что болело в груди и слезы выступали на моих глазах. Я опустился на одно колено прямо там, у края посадки, и повторил предложение. — И он выразил, наконец?.. — Согласие. Официальная роспись и оглашение перед Гидрой. Сын уважаемого мною полковника, а в чем проблема, слушаю недовольных? — Никто ничего не вякнул. — Давным-давно ходили слухи, что я обхаживаю полковника Брока Рамлоу. Даже целовал его после одной из миссий, применив грубую силу, перед операционной, где латали его бойца. Спустя годы слухи сменились на те, где я обхаживаю сына, похожего на почившего сержанта Рамлоу. Поговорили и остыли. Мне можно, я бессмертный директор Гидры, позывной Капитан Гидра, настоящее имя неизвестно. — А на деле?.. — Мой генерал, мой Брок. Прошедший через несколько экспериментов по улучшению человеческого генома. Не такой юный, каким я его встретил, но здоровый и выносливый. Сильный и регенерирующий. Мой по закону и по желанию. А теперь и ты, свободный и вменяемый. Это все, что я хотел от жизни. — Я не тот Баки. — Ты Баки, мне этого достаточно. Все, что ты пожелаешь, будет твоим. А те, кого ты желаешь видеть мертвыми, станут такими максимально быстро, страдая, если и это твое желание. Я люблю тебя и хочу, чтобы тебе было хорошо жить. У Баки перехватило дыхание. Этот Стив мог быть жестоким, но его признания били в самое сердце. — Ты Стив, который не кинул меня. Вот и все, что я могу желать. — Так немного? — Много, Стив. Я думаю, что это много. В сравнении со Вселенной, откуда я прибыл. Стив притянул его к себе. По наитию Баки задрал подбородок, открывая шею. Стив сгреб его в объятия, стиснул, как в тисках, и провел, едва касаясь, губами по его горлу. — Два Баки, — прошептал он, и каждое его слово ласкало тонкую кожу на шее. — Чем я заслужил такое счастье?