Часть 8

– Там будут все наши. А ты – главный герой месяца, нет, даже года, решил задницей продавливать этот старый диван? Не пойдет. Собирайся! Джери готовит что-то особенное в "Сайд степе", – возражений Ларри слушать не собирался. Стоило Уокеру открыть рот, отмахивался от него с пренебрежением. – Ты это все сказал раз восемь…десят по телефону. Не повторяйся, дружище. – Так стоило вообще приезжать? В такую-то даль, да по пробкам. Я же ясно сказал – не поеду. Устал. Я ранен, вообще-то! – нашелся, в конце концов, рейнджер и сам улыбнулся своей находчивости. Действительно же – он пострадал в перестрелке и заработал законное право на постельный режим. – Не пойдет. Крошка Айова или как там ее… Короче, девчонка-медик сказала – ты живей и бодрей всех живых. Отмазка не засчитана, Корди. Долго собираешься дуться на весь бренный мир? – Я не дуюсь. Просто… не в настроении, – пробормотал Корделл и отвернулся. Уткнулся носом в угол дивана, смутно надеясь, что друг все же свалит и оставит его одного. Не на того нарвался, конечно. Потому что Ларри Джеймс невозмутимо дернул за ногу, свалил небрежно с дивана, как груду ненужного хлама, и, топая, как стрелковая рота морской пехоты в полном составе, поперся наверх. – Ты куда? – Найти тебе нормальные штаны и рубаху. Показываться из дому в этом кошмаре, который ты на себя нацепил, не позволю. Опозоришь все управление, – отозвался Ларри уже из его спальни. – А что с одеждой не так?! – проорал Корделл в потолок. Не дождавшись ответа, осмотрел разношенные удобные джинсы – подумаешь, в паре мест прорехи сверкают. Но так, вроде, модно сейчас? А черный лонгслив чем ему помешал? Вполне себе новый. Всего-то лишь на локтях растянулся. Корделл пяткой отпихнул сбившийся коврик и натянул рукава на пальцы, прикрывая ладони. Они сильно зябли. Вообще, сейчас растопить бы камин, налить в чайную чашку бурбона. Сидеть на полу на меховой серой шкуре и смотреть, как пляшет на поленьях огонь, как по каминной решетке рассыпаются рыжие искры. И похрен на всех сраных Бо этого мира! – Наденешь вот это! – страшно довольный собой капитан разрушил идиллию и походя испортил такую уютную мысль. Охапка вещей полетела в него, Корделл машинально пригнулся. – В душ, что ли, сходи. Несет, как от козла. Я серьезно. Сам не пойдешь – помогу, – и сдвинул брови сурово. С него-то станется, понял Уокер. Вздохнул и принялся покорно собирать разбросанную по полу одежду. Уже в машине Корделл прекратил коситься и по-стариковски ворчать. Оттаял и даже расслабился, когда джип зарулил на стоянку "Сайд степа". В баре было накурено, шумно. Похоже, здесь собралось все население Остина. И пригороды прихватили. Столько людей – не протолкнуться. Больше половины из них Корделл в жизни не видел. Наверное. Его, впрочем, узнавал каждый встречный. Жали руки, хлопали по плечам, присвистывали – кто с восхищением, кто с одобрением. В другое время Уокер купался бы в лучах славы и всеобщей любви. В любое другое, но не сегодня. Сегодня он улыбался в ответ криво и скупо, мямлил невразумительное и шел дальше – прямиком к бару. – Ну что, ковбой? Выпьешь пива или сразу текилы? Специально для тебя бутылочка припасена, – улыбчивая Джери за стойкой в ковбойской, лихо сдвинутой шляпе с синим в цветочек платком, повязанным кокетливо на шейке, весело подмигнула. Сгребла в кулак ворот рубашки и притянула к себе, поцеловала в губы – звонко, смачно и сочно. Вокруг заулюлюкали, засвистели. Показалось, из-под рыжей челки зло сверкнуло из угла за бильярдом тошнотворно-зеленым. Показалось, конечно. – Дж-жери… – проблеял рассеянно Уокер, когда получилось от нее оторваться. – Расслабься, дружище, – хохотнула подруга. – Все – строго в рамках. Поздравила героя на правах хозяйки вечеринки. Так что, текилу? – Давай. Забрался на высокий стул, обвил длинную ножку ногами. Что же, раз Ларри сюда его притащил, он будет пить. Ну а что еще делать? Не седлать же механического быка. Еще один вариант – отплясывать тустеп прямо на стойке, тоже не особо прельщал. – Твой шериф, кстати, тоже здесь. Вон там, с другой стороны. С ребятами из управления. Какой-то слишком веселый. Не замечала раньше за ним, – сообщила чуть погодя Джери, когда поток желающих получить свою порцию выпивки схлынул на минуту-другую. Музыка перестала греметь. Из колонок полился спокойный, мелодичный напев. Под потолком закружился зеркальный шар. Тысячи бликов от двух не особо мощных прожекторов заскользили по залу, преображая помещение, чаруя. – Не знаю, о чем ты. И с чего это он вдруг мой? – чего там именно за шерифом "не замечала" подруга, решил благоразумно не уточнять. Он вообще не хотел про Арлена слышать. – Ну не мой же, – хохотнула барменша. – Как-никак, наркоторговцев вы с ним вместе накрыли. Накрыли, как же. Блестящая операция, поморщился Уокер, собрался-было возразить, но Джери уже упорхнула к другим участникам вечеринки – расточать улыбки разливать алкоголь. Уокер уставился зло в стакан. Что он вообще здесь забыл? Свалить под шумок, и дело с концом. – Я слышал, что у вас приключилось. С шерифом я имею в виду, – Мо Поппернак остановился нерешительно рядом. Поставил рядом на стойку стакан с темным пивом. – Я бы хотел объяснить. – Не думаешь, что мне фиолетово? Фиолетово, зелено. Параллельно! Уродливвая кабанья голова на стене ехидно осклабилась и подмигнула. – Думаю, Бо вас невольно обидел. На него иногда находит… после всего, что случилось в Монтане. Бо там расследовал дело. Убийства в кемпинге… Запутанное было, и подозревали изначально совсем не того, хотя там все участники оказались замешаны – мутное дело. Мо выдохнул, сделал огромный глоток и утер рукавом след от пенных "усов". От музыкального автомата заорали – там как раз шло соревнование в дартс. Наверное, кто-то из парней побил-таки недавний рекорд Трея Барнетта. – Помощник Поппернак, я уже говорил… – Шеф, это важно, – Мо выпучил свои огромные, до невозможности щемящие, умоляющие глаза, и рейнджер сдался: – И что там? Только короче. – Убийцей оказался муж хозяйки глэмпинга – Бак. На него до последнего никто не мог и подумать. А тот, когда его вычислили и загнали в угол, похитил Эмили, дочку шерифа. Представляете, чего Бо натерпелся? Еще бы немного, и случилась беда. Бо до сих пор винит себя. Не предусмотрел, не предотвратил. Уокер молча сделал глоток. Алкоголь теплом прокатился по пищеводу, смыл кислый привкус во рту. Ситуация – хреновее не придумаешь. Ему все это было слишком знакомо – всепожирающее чувство вины, от которого не будет ни спасения, ни искупления. Вот только… – Рад, что все обошлось. Только я тут при чем? – Когда началась перестрелка, шериф за вас испугался. Меня там не было, но я знаю Бо. Он вспомнил то дело в Монтане. Конечно, не очевидное сходство. Сейчас он корит себя, что поддался эмоциям и не сдержался. Такое себе объяснение. Уокер недоверчиво покосился на румяного помощника. Тот топтался на месте, прихлебывал пиво и все время оглядывался по сторонам. Волновался, наверное, что босс застукает в неподходящей компании и влепит выговор. Арлен успевал красоваться за бильярдным столом. Перехватил поудобнее кий и как раз примерялся, чтобы отправить сразу три шара в лузу. Корделл отвернулся. – Что я, по-твоему, могу с этим сделать? – Не будьте к нему слишком строги. Шеф, Бо – он ведь очень-очень хороший, – захлопал ресницами помощник. – Эй, Мо! Куда ты пропал?! Приятель, давай к нам, ты не закончил ту историю про Кормака и Кэсси! Как у них там обернулось в итоге? – заорали рейнджеры, подзывая нового закадычного друга. Поппернак сконфузился. Одернул рубашку. – Простите, шеф. Я пойду? Там парни зовут… – Можете быть свободны помощник, – кивнул ему Корделл и залпом допил последнюю стопку. Обвиняюще зыркнул на пустую бутылку, как будто та в чем-то была виновата. – Он очень хороший, понятно тебе, неотесанный рейнджер? – строго спросил у бутылки и фыркнул. Вскинул руку, привлекая внимание подруги. В "Сайд степе" сегодня был полный аншлаг, у Джери, наверное, уже ноги гудели. Носится от стойки по залу волчком столько часов кряду. – Джери, нальешь старому другу еще? Эта бутылка твоя оказалась с дефектом. Она не могла закончиться настолько уж быстро. Или, может быть, из нее пил кто-то еще. Ты не видела? – недоверчиво сощурился Уокер. – Что за глупости, Корди, – фыркнула, вытирая руки о полотенце. Поставила новую бутылку перед собой. Не спешила, впрочем, ее отпускать. Корделл обхватил горлышко пальцами и потянул на себя. Джери напрягла руку, не отдавая. Заломила насмешливо бровь. – Тебе не достаточно, Корди? Ларри с Треем и остальными ребятами за столиком в центре зала расхохотались. Капитан отбил Барнетту "пять". Выиграл еще один спор или удачно схохмил? Хотя, наверное, это Поппернак закончил историю. Вот вопрос – почему Ларри там, когда его лучший друг – прямо здесь? Нажирается до зеленых чертей в одиночку. – Здесь вечеринка или съезд благочестивых монашек? Джери, брось. Все под контролем. – К тому же, красотка, рейнджер не будет глушить эту огненную жидкость один. Ему явно нужен напарник, – неестественно улыбнулся рыжий шериф и плюхнулся на соседний стул. Походя пихнул Уокера в бок – то ли случайно, то ли снова с каким-то подтекстом. Так скоро наигрался в бильярд? Или решил сменить дислокацию? Если честно, Корделл от этих игр в край задолбался. – Не думаю, что тебя приглашали, Арлен. Я же все порчу. Ты не забыл? – Кажется, кое-что вышло из-под контроля. Не полезь ты под пули, все бы было в порядке, – неохотно, со стыдливой примесью вязкой вины пробормотал Арлен, крутя в руках стопку. Прозрачной, горькой и очень крепкой текилы. – Значит, я опять виноват? – Виноват только я. Мы можем… замять инцидент? Не хочу, чтобы это испортило… дальнейшую общую службу. Все будущие операции, – Арлен забавно запинался и через слово икал, пытался не смотреть в глаза и пялился только на свои руки. Рейнджеры, Ларри и Поппернак, Джери и все остальные – исчезли куда-то. За стойкой остались только рейнджер с шерифом. Одни в этом баре, в этом городе, округе, штате… – Будущие операцие? А ты из Остина разве не свалишь? Дело раскрыто. Где-то таланты звездного Бо Арлена нужнее, чем в нашем захолустье. – Кто знает, Уокер. Посмотрим, – загадочно откликнулся Бо. Помолчал. – Ну так что, рейнджер? Выпьем на мировую. – Черт с тобой, шериф, наливай. Текила приятно щипала язык, а дольки лайма – потрескавшиеся губы. Арлен смотрел так хорошо, так тепло. Тепло становилось от лучиков, что от уголков зеленых немигающих глаз разбегались к вискам. От света, что потоком хлестал из шерифа, слепил. Текила шла легко, как вода, и очень быстро била нокаутом в голову. В итоге напились, как зеленые пацаны. До икоты, тошноты, кренящихся стен и пола, шатающегося под ногами похлеще, чем палуба в качку. — Тебе не к-кажется, что ты слишком наглый, ш-шериф? — запинаясь, твердил Корделл, тыча пальцем Арлену в грудь. Одновременно пытался поймать стопку, подпрыгивающую на столике – в самом темном углу, куда они черт знает когда и зачем перебрались. – А я же р-раскус-сил тебя с-сразу! Ещ-щ-щ-ще там, на д-дорроге. — Хоч-чешь п…пробовать укротить мня, рейнджер? — ухмыльнулся приезжий наглец и задорно сверкнул зелеными, наглыми, блестящими от алкоголя и от вызова, который Уокер бросал ему прямо сейчас. — П-перебьешься, — выплюнул Корделл. В следующий миг его сгребли за грудки, потянули к себе через стол, ощутимо встряхнули. От Бо пахло терпким алкоголем и потом, оливками, солью и спаржей. Лимоном, чуть-чуть – имбирем. Большим пальцем – от уголка глаза по скуле, к краешку губ. Облизнулся. Моргнул. Уокер почти задохнулся от потребности, жажды. Изогнутые, пушистые — близко. Щекотали кончик носа и лоб. Корделл успел еще подумать — сколько веснушек. Такие мелкие. Миллиард же – точно не меньше. И губы — смертный грех, позор любого стража закона, за такие за решетку надо сажать — ударили прямо о рот. Быстро, больно, с разлету. Привкус крови и такой жадный стон, что на теле все волоски в тот же миг встали дыбом. Не только одни волоски. Бо с усилием от него оторвался. Посмотрел солово и пьяно – снизу вверх, из-под этих грешных ресниц. – Н-нас арестуют за непристойное поведение, – и гулко сглотнул. Промочил горло остатками терпкой текилы. Нас арестуют. Никто не наденет, конечно, на них кандалы. Никто не проводит в участок. Предупреждение не вынесут даже. Арлен говорил не о том. Уокер сразу же его понял. Детка, это – Техас. – П-пожалуй, пора и честь знать. – Пр-риятно было ув-видеться, Уокер. – До в-встречи в участке. – До встречи, ш-шериф… Уже через пятнадцать минут шериф прижимал его жадно к задней двери "Сайд степа" и стонал ему в рот, выдергивая рубашку из брюк и сбивая с макушки проклятую шляпу. Они размножаются почкованием, может? Эти ковбойские шляпы, без которых рейнджеры, наверное, даже спать не ложатся. – Т-ты же ее потерял? – А т-ты решил поболтать? – рыкнул Корделл и укусил Арлена за губу. Тот не остался в долгу, украсил лиловой отметиной крепкую жилистую шею. – Ох, р-рейнджер, ты – с-смертный грех. С-самый страшный, неискупимый и самый ж-желанный, – бормотал сбивчиво Бо, пытаясь справиться с пряжкой ремня. – Задворки "Сайд степа" – н-не самое уд-дачное место, – напомнил Уокер, хотя у самого перед глазами двоилось, плыло, и так хотелось рухнуть прямо здесь на колени. Хотя нет, опустить на колени шерифа и зарыться в рыжие волосы пальцами… – В м-мотеле… – … шл-ляется куча л-людей. На ранчо – п-пусто, все уже разошлись по д-домам или спят… То чудодейственная текила включила зачатки рассудка в стражах порядка или это были те крохи, что пока что не пали под ее неудержимым напором? Впрочем, ночной ветерок, кажется, немного трезвил. – Неплохой вариант, – без единого возражения Бо ухватил его рукав и потащил за собой на парковку. – Твой джип, – сказал Уокер и погладил вишневый кузов. – Мой. Что не так? – Бо покачнулся. – Текила? – Здесь – рядом, и мы осторожно. К тому же я – шеф. То есть, шериф, – отрезал веско Арлен и прижал рейнджера к дверце, целуя. Ни одного подходящего возражения у Уокера не нашлось. Мо с Ларри им бы накостыляли сердечно, заметь они это. Но на парковке не было ни души – в баре лился рекой алкоголь, в баре бурлила жизнь, продолжалось веселье. Уокер даже не понял, как в итоге они оказались на ранчо. Как будто кто-то поставил на перемотку, проматывая скучные или стыдные вещи. Вроде тех, как рука Корделла нырнула в ширинку шерифа. Как Бо облизывался часто и быстро, как коротко и очень тихо стонал. Как пытался удержать на дороге машину. Как они бросили в итоге ее – кажется, прямо на клумбе, где Эбелин Уокер выращивала зимние розы… Да к дьяволу их. Здесь и сейчас существовал только Бо – его кусачие поцелуи, его жадный рот, его умелые руки. Боги, какие же умелые руки… Святые угодники, его грешный рот. Мадонна, сам шериф Арлен – перед Корделлом на коленях…