Среда

Наши дни              Все великие дела начинаются… Нет, не с понедельника. И не со вторника, Боже упаси!       Конечно же со среды. Какие могут быть сомнения?       Так точно думал… кхм, Гавриил Фелл. Пора юности его давно уже миновала, многие заблуждения были рассеяны, но главная страсть оставалась неизменной. Гавриил был верен ей так самозабвенно, как редко бывают верны женам самые преданные мужья. Его страсть состояла из двух слов и миллиардов фунтов, и называлась она Парадайз Прайм.       Медиаимперия Соединенного Королевства. Она связывала в себе все: теленовости, печатные таблоиды, мобильные платформы коммуникации, радиовещание, кабельные сети по всей стране. Однако самое восхитительное заключалось в том, что компания принадлежала его отцу – сэру Джейкобу Феллу, а Гавриил удостоился чести стать главным наследником Парадайз Прайм.       Собственно, этим фактом и объяснялась удивительная любовь Гавриила к третьему рабочему дню недели. И хотя он никогда бы в таком не признался, но в глубине души Гавриил тайно смаковал воспоминание о том дне, когда отец признал его наиболее подходящим кандидатом на роль главы Парадайз.       Заявление сэра Джейкоба Фелла не было официальным или юридически оформленным, просто однажды на благотворительном вечере он обмолвился, что Гавриил сумеет совладать с компанией так же хорошо, как это делает ее нынешний стареющий руководитель. Сэр Джейкоб был не из тех, кто бросает слова на ветер в присутствии партнеров и журналистов, а потому Гавриил, распираемый чувством долгожданного счастья, скромно кивнул и признал победу за собой. Хрен тебе, Микаэль, с таблоидами и кабельным ТВ!       Это было нелегко: постоянно доказывать, что ты лучший. Но Гавриил справлялся, всю свою сознательную жизнь он отдал Парадайз и верил, что придет день и компания тоже отдаст ему себя целиком, как любящая жена после долгой разлуки.       Но пока желанный день не настал, Гавриил шаг за шагом укреплял свои позиции в Парадайз Прайм. Это воспитало в нем волю, амбиции и тайм-менеджмент.       Да, Гавриил Фелл был человеком графика.       Поэтому в среду ровно в восемь пятнадцать утра он отправился на пробежку в Сент-Джеймский парк. Гавриилу нравилось демонстрировать свою приверженность здоровому образу жизни, так как А) это красило его имидж (Ассоциация защитников здоровья уже дважды выпускала с ним интервью) В) улучшало кровообращение. Сделав привычный круг до Мемориала Национальной полиции, Гавриил трусцой побежал к своему особняку на Пиккадилли. Он принял душ, заказал из ресторана комплексный завтрак. В отличие от Микаэль, Гавриил не держал у себя персонального повара, а домработниц вызывал только в свое отсутствие. Он не терпел чужих в личном пространстве.       В десять Гавриил был готов сделать звонок. Он налил себе стакан апельсинового фреша и подошел к панорамному окну. Несмотря на рабочие часы, жизнь на Пиккадилли бурлила. Оно и понятно, начало июня – пик туристического сезона.       Гавриил отпил фреша, поморщился от горько-сладкого цитрусового вкуса, после чего натянул на лицо улыбку и набрал номер американского атташе по культуре.       Через десять минут Тадеуш Даулинг был у него в кармане. Все важные подвиги надо совершать в среду утром. Сделка с американским дипломатом была одним из них.       Гавриил набрал отца.       – Даулинг с нами, – он начал с главного. – Завтра утром выступает на наших основных каналах. Будет говорить о Парадайз через призму медиакультурных коммуникаций.       – А его американские коллеги? – раздался хриплый голос сэра Джейкоба Фелла.       – Его партнеры готовы сотрудничать с нами, – Гавриил победоносно улыбнулся. – Детали мы обсудим на завтрашнем вечере у Даулинга. Ты приедешь?        «Скажи нет, – взмолился Гавриил. – Скажи, что доверишь переговоры мне. Здесь пахнет выгодой, которая нам и не снилась пару лет назад».       На другом конце телефонной линии раздалось недовольное хмыканье его отца.       – Агнесс говорит, что старому хрычу нужно следить за давлением, а не разъезжать по светским раутам, – передразнил свою сестру Джейкоб Фелл. И крикнул в сторону, очевидно, в адрес Агнесс: – Старый хрыч, говоришь? На себя посмотри, тоже не первой молодости… Гавриил?       – Слушаю, пап.       – Я знаю, что для нас значат эти переговоры. Ты славно поработал последние два года, чтобы их добиться. Заверши дело и вырви у американских жлобов контракт на соглашение. Агнесс – та еще ведьма, но она права, не стоит мне появляться на людях с отдышкой как у минотавра.       Гавриил не слишком любил свою тетю Агнесс, однако прямо сейчас был готов расцеловать ее за своевременный визит к отцу. Тетя Агнесс могла убедить своего брата в чем угодно, даже в том, чтобы тот не появлялся на вечере атташе.       – Я понял, пап.       – Возьми с собой Микаэль.       Гавриил скрипнул зубами, делить лавры с сестрой он не хотел.       – Думаешь, стоит? Я к тому, нет ли здесь рисков? Даулинг ее совсем не знает, с Парадайз он сотрудничает напрямую через…       – Через тебя, ага, – нетерпеливо перебил отец. – Говоришь мне об этом столько раз, будто у меня есть шанс забыть.       Отец посмеивался над ним. У Гавриила возникло противное ощущение, что его раскусили.       – Сынок, я не отбираю у тебя права руководить сделкой, – уже без ехидства произнес Джейкоб Фелл. – Просто хочу, чтобы в мое отсутствие интересы Парадайз представляла вся семья. Понимаешь, о чем я?       – Продемонстрировать им единство и все в таком духе, – кивнул Гавриил и тут же спохватился. – Постой! Под всей семьей ты понимаешь… Азирафаэль тоже должен быть на вечере?       – Именно. И еще моя внучка.       – Ну это уж договаривайся с Микаэль, пусть сама убедит свою дочь прийти, – выдохнул Гавриил.       Ладно, могло быть хуже. По крайней мере, отец не вмешивается, и Гавриил ведет переговоры самостоятельно. На Микаэль он спихнет общество Гарриет Даулинг и ее подруг: те всегда крутятся в компании журналистов, поэтому сестре будет, чем заняться. Что касается Азирафаэля и Мюриэль… ну лезть они точно не станут, их можно и потерпеть.       – Ладно, я сам поговорю с Микаэль, – пошел на попятную Гавриил после молчания отца. – Мы все равно обсуждаем ее таблоиды сегодня. Завтрашнее выступление Даулинга требует нужной подачи, в том числе и в печати.       – Гм.       Гавриил знал много «гм» отца. Конкретно это означало: «Да, пока я доволен предложенным раскладом, но все еще жду результат».       – Мне надо ехать на собрание в Парадайз, – Гавриил проверил время на наручных часах. – Есть какие-то пожелания, что нам осветить сегодня, кроме визита Даулинга?       – Пока все. Если что, разруливаешь ситуацию сам, – таков был любимый отцовский совет. Вот только рулить он позволил Гавриилу совсем недавно. – И, сынок?       – Да?       – Ты молодец.       – Спасибо, пап.       Гавриил положил трубку и выглянул в окно. Его водитель ждал на месте в назначенное время. Пора было выдвигаться, скоро собрание в «Парадайз». Гавриил обязан быть на высоте, как и всегда.       В конце концов, не все ли его действия сводились к тому, чтобы раз за разом услышать от отца заветное «Ты молодец»?       

***

      Когда Азирафаэль открыл глаза, свет утреннего солнца давно бил в окна его спальни. С новомодных улиц Ислингтона доносился привычный городской шум, доказывающий, что Лондон уже несколько часов как проснулся и вступил в фазу бодрствования.       Что-то было не так. Азирафаэль поморщился от боли в шее. Он приподнялся на кровати и не без удивления обнаружил, что лежал на томике Честертона. По всей видимости, его компанией на ночь оказался «Человек, который был Четвергом».       Азирафаэль, трепетавший над книгами из коллекционных собраний, попытался припомнить, как допустил такую оплошность, что уснул с одной из них. Кажется, он отключился на выступлении Сайма перед кружком анархистов, но что было до этого?..       …До этого Азирафаэль чувствовал, что скоро уснет, однако не собирался засыпать раньше, чем дочитает главу до конца. Он также подумал, что ему следовало встать и подключить к зарядке телефон, чтобы утром будильник не замедлил его разбудить. И сделать это нужно было не откладывая, ведь собрание в Парадайз начиналось в одиннадцать и…       И Гавриил просил явиться вовремя!       Азирафаэль подскочил на кровати. Схватил телефон, однако черный экран любезно напомнил, что до зарядного устройства он ночью не добрался. Настольные электронные часы известили, что до собрания старшего брата оставалось тринадцать… нет, двенадцать минут.       Ровно в одиннадцать умытый, причесанный и одетый Азирафаэль столкнулся с проблемой, которую должен был предвидеть до того, как он повернул ключ входной двери.       Азирафаэль не вызвал водителя.       У каждого Фелла был персональный водитель. У его отца – даже три. Как правило, Феллам не требовалось напоминать, к какому времени подать машину. Азирафаэль был исключением. К услугам своего водителя он прибегал от силы пять раз в месяц, когда требовалось посетить штаб-квартиру Парадайз Прайм в Сити или особо важное мероприятие с семьей. В таких случаях о подаче машины Азирафаэль договаривался заранее.       Однако в эту среду весь мир был против него.       Пока он одевался, уровень зарядки на телефоне поднялся до двадцати процентов, и Азирафаэль всерьез задумался, а не позвонить ли Кроули, чтобы тот подбросил его до Парадайз. Обычно Азирафаэль жаловался на манеру вождения Бентли, но в данную минуту ее сумасшедшая скорость была бы весьма кстати.       Впрочем, вскоре Азирафаэль отмел идею звонить Кроули. Он мог быть занят, а отвлекать его от дел, порученных Люцием Морнингстаром, значило подставить и Кроули, и самого себя. В конечном счете, как бы он того ни хотел, Азирафаэль не мог приехать в Парадайз на антикварной Бентли, хозяин которой был превосходно известен всему составу Главного Офиса.       Поэтому, выйдя из квартиры, Азирафаэль выбирал между такси и метро. В итоге он поехал на автобусе.       Оставшуюся дорогу Азирафаэль развлекал себя тем, что представлял сюрреалистическую картину, в которой Кроули подвозит его к порогу Парадайз Прайм. В таких фантазиях Азирафаэль, чрезвычайно довольный собой, выходил из Бентли прямо на глазах у сотрудников компании. В таких фантазиях он махал Кроули рукой на прощание. В таких фантазиях Азирафаэль нарушал правила и чувствовал себя счастливым.       

***

             Люций Морнингстар был убежден, что среда – лучший день для внезапной атаки. Не пятница и не понедельник, когда можно ожидать нападения, а золотая середина недели. В среду силы еще не на исходе, но запал сражаться уже прошел, и последнее, что тебе нужно, это активизация конкурентов. Вот тогда и следует наносить удар.       Так рассеянно размышлял Люций, выслушивая условия договора с Эдемом.       – Гм, помимо озвученных положений, мистер Янг настаивает на временном характере сделки, не подразумевающей никаких обязательств перед Инферно-Стар. Все, что не касается указанных пунктов…       Шалость Люция с приложением Eden Digital в Парадайз расценят как брошенную в лицо перчатку. Феллы решат, что он покусился на Эдем, и будут правы. Наступило время вернуть давние долги.       – …и то же в отношении рекламы. Для мистера Янга неприемлемо, если на страницах будет находится информация, выходящая за рамки контента медиапредложений, – парень прокашлялся. – Иными словами, никаких намеков на…       Он силился подобрать слова.       – На политику, оружие и контрабанду, – закончил за него Люций.       Возле окна раздался женский смешок.       – Да, сэр.       Парень поспешно протянул ему дипломат, точно оттуда был готов выпрыгнуть монстр.       – Сынок, – позвал Люций, откидываясь на спинку черного кресла.       Он дождался, пока посланец из Эдема поднимет испуганные глаза.       – Я уважаю сделки, особенно те, которые заключаю сам. Можешь передать своим, что поводов для беспокойства нет. Слово Морнингстара… – он попытался вспомнить имя этого очкастого невротика, – Ньютон.       Видно, память Люция не подвела. У парня…у Ньютона очки слезли на кончик носа от удивления.       – Эм, хорошо… м-м… я все понял, мистер Морнингстар. Так и передам, да. Тогда я?..       Ньютон затоптался на месте, явно неуверенный, как повежливее свалить. Люций не собирался облегчать ему задачу, он еще не закончил игру.       – Да? – Люций добавил приторности в голос. – Хочешь коньяка, Ньютон?       На его столе стояла коллекционная бутылка «Хэннесси» с изображением известного капитана-якобита.       – Н-нет, сэр.       – Тогда сигару?       – Я не курю.       – Какой молодец.       Ньютон сглотнул и бросил беглый взгляд в сторону выхода из зала.       – Сэр, меня ждет ваш… Меня ждет мистер Янг.       Брови Люция взметнулись в талантливо отыгранном удивлении.       – И почему ты сразу не сказал, что торопишься? Я бы не стал задерживать тебя, сынок.       Люций позволил себе одобрительную улыбку. Скомкано попрощавшись, Ньютон поспешил к двери.       У самого выхода Люций окликнул его:       – Ньютон.       Парень опасливо оглянулся.       – Да, сэр?       – Передай привет моему сыну.       Пусть Адам расценит жест с приложением как шаг навстречу со стороны отца.       Едва дверь закрылась за бедолагой, Люций скривился:       – Ну и тряпок же Адам понабрал себе в Эдем.       Вельзевул, которая все это время пускала дым из длинной сигареты, оттолкнулась от рамы витражного окна.       – Ты плохо его знаешь. Этот мальчишка – Пульцифер, внук того самого Пульцифера, который отвечал за министерское снабжение из IT в начале нулевых.       Спрашивать Вельзевул, откуда ей известна подноготная левого парня из Эдема, смысла не имело. Вельзевул знала все. В Инферно-Стар ей не было равных. Не будь Вельзевул его кузиной, Люций бы женился на ней.       – Значит, у парня не задалось с семейной карьерой, – хмыкнул он.       – Возможно, – Вельз пожала тонкими плечами. – Хотя на его месте я бы тоже ушла в Эдем. Они перспективные.       Люций не мог с ней не согласиться, за последние шесть лет Эдем стал третьим крупным игроком в мире медиа. Компания его сына Адама заняла сильные позиции на рынке, близкие к гигантам вроде Парадайз Прайм и Инферно-Стар.       Люций хотел купить Эдем. Таким приобретением он удвоил бы силы Инферно-Стар, не оставив Парадайз и шанса на спасение.       Вот только Адам не желал сотрудничать с ним. Жалкое приложение – плод долгих усилий Люция и единственное, чего он сумел добиться от сына, помимо молчаливых посланий на хер. Адаму было давно за двадцать, а он до сих пор вел себя словно бунтующий подросток. Порой Люций его не понимал.       – Что по Даулингу? Нарыла скелетов атташе?       Вельзевул изящным движением стряхнула пепел с кончика сигареты.       – Пока в поиске.       Она найдет – Люций знал. Вельз могла добыть компроматы даже на премьер-министра.       – К тебе хотел зайти Хастур.       Люций поморщился. А ведь он и забыл, что сегодняшнее утро не обошлось без косяка. Облажался на удивление Хастур, один из лучших исполнителей в теневом бизнесе Инферно-Стар.       – Зови.       Через минуту в дверном проеме появилась фигура в заляпанном белом плаще. Хастур был бледнее призрака Банко на пиру у Макбета, казалось, его потряхивает от волнения до кончиков сальных волос.       Люций отсалютовал ему.       – Хастур, старина, не топчись в проходе. Проходи.       Покосившись на Вельзевул, Хастур сделал несколько шагов вперед. Люций затянулся сигарой.       – Я думаю, ты знаешь, что возникла проблема, старина, – начал он. – Если меня не подводит память, сегодня утром на складе наши ребята должны были ждать коробки с Береттой. Я верно помню, Хастур?       – Да, сэр.       Как будто Люций ждал другого ответа.       – Так почему ребята звонят мне и говорят, что склад пуст? Как ты это объяснишь, Хас? Ведь именно ты должен был договориться с Моретти, чтобы ночью забрать у них доставку.       Лицо Хастура начинало приобретать земляной оттенок. Его черные глаза метались от Люция к Вельзевул, словно мухи, запертые в банке.       Дверь скрипнула вновь, на этот раз в нее проскользнул Лигур.       – Сэр, – короткий кивок темной головы.       Люций решил дать Хастуру передышку.       – Какие новости?       – Он взял предложенную сумму, сэр, – пропыхтел Лигур. – И не настаивал на большем.       – До чего скромные политики пошли, а я готовился торговаться.       Лигур моргнул, точно потревоженный от сна ящер, и только потом сообразил, что в словах босса звучала насмешка, а не укор.       – Ах да, сэр, – он хрюкнул. – Министр решил, что в маленькой взятке нет греха.       В иерархии Инферно-Стар Лигур занимал ту же позицию, что и Хастур, но в отличие от своего коллеги, работал преимущественно с людьми из правительства. Люций решил вернуться к проблеме с поставкой.       – Хастур, скажи, тебя считают идиотом? Или все шарахаются от твоего аромата прежде, чем ты успеваешь открыть рот? Или ты нанюхался марихуаны так, что в дурмане забыл об итальянцах?       – Нет!       Выкрик относился скорее к последнему утверждению. Однако Люций и без того знал, что Хастур из тех, кто вспомнит о работе даже на краю могилы. И он был верен Инферно-Стар, а верность была главным, что Люций ценил в своих людях. Нет верности, нет человека.       – Нет? Ты уверен? – спросил Люций мягко, а после подался вперед. – Так какого хрена Моретти ебут нас по поставкам?       Люций сбросил с себя добродушный вид так же, как оборотень сбрасывает маскировочный облик, прежде чем наброситься на жертву.       – Сэр, я не хотел… – в голосе Хастура барабанила паника. – Возникли проблемы…       – Да что ты.       – Сэр, я…       – Хастур не знает итальянского.       Лигур бросил взгляд за спину босса. Люций затылком почувствовал, как Вельзевул позади него делает Лигуру знак продолжать.       – Моретти отправили человека, который ни черта не говорил по-английски. Договориться не вышло, и мы решили проблему по-своему.       Сигара застыла возле губ Люция. Это какая-то гребаная комедия?       Нет, это лучшие гангстеры Инферно-Стар. Лигур неслучайно заглянул доложить о взятке утром, хотя Люций ждал его только к обеду. Вельз наверняка написала другу Хастура, когда обнаружила склад пустым. Значит, эти двое решили спасти Хаса. Смягчить удар, так сказать.       Что ж, сегодня Люций был в настроении им подыграть. В конце концов, он и сам сомневался, что Хастур способен правильно перевести элементарное ciao.       Идиоты.       – Купи учебник итальянского или скачай, блядь, уже гугл-переводчик! – Люций потушил сигару. – Свободны.       – Сэр, – залепетал Хастур, сжимая лацканы своего плаща. – Я просто…       – Свободны! – рявкнул Люций.       Он и так проявил достаточно милосердия, Хастур и Лигур поспешили ретироваться. Дверь за ними захлопнулась.       Люций откинулся на кресле и обратился к Вельз:       – Передай дело Моретти Кроули, пусть он курирует итальянцев.       Вельзевул покачала головой, она была одной из немногих, кому Люций разрешал возражать.       – Я сама займусь Моретти.       – Выгораживаешь братца?       Провокация Люция разбилась о ее невозмутимое лицо.       – Тони сейчас следит за Эдемом, – произнесла она. – Ему есть, чем заняться.       И снова в точку, не придраться… Люций неохотно кивнул, признавая ее правоту. В данную минуту Эдем был важнее итальянских поставщиков.       – Думаешь, в Парадайз уже знают о приложении?       Вельз сверилась с часами. Ее губы, почти не знавшие помады, были поджаты, лицо сосредоточенно нахмурено, словно Вельз высчитывала сложное алгебраическое выражение.       – Еще нет, слишком рано, – ответила она. – Но новость опубликуют через десять минут.       По лицу Люция пробежала усмешка. Десять минут. Феллам осталось жить в неведенье десять минут. А потом Люций поднесет спичку к вратам Парадайз Прайм. И небеса запылают.

***

      – …Ну а теперь мы переходим к главному.       Гавриил обвел глазами собрание. За длинным стеклянным столом сидело сорок два человека – главные управленцы огромной империи Парадайз Прайм. Ему не в первой было замещать отца на подобного рода выступлениях, однако в этот раз речь шла не о стратегическом векторе развития компании и не о вопросах финансирования, а о личном проекте Гавриила, который он лелеял уже два года: заключение контракта Парадайз с американскими телекомпаниями и акционерами. Старший сын Джейкоба Фелла собирался вывести его британское медиадетище на мировой уровень.       Итак, последние два года были временем кропотливой работы налаживания связей. Гавриил, менее всех среди Феллов склонный к дипломатичности, научился растягивать губы в ослепляющей улыбке. Но усилия Гавриила принесли свой улов, и первой более-менее крупной рыбой в его сетях стал Тадеуш Даулинг, американский атташе по культуре в Британии.       Одобрение собрания Гавриилу не требовалось, все санкции на те или иные действия компании де-факто налагал только Джейкоб Фелл. Однако выступление Гавриила позволяло ему лишний раз почувствовать себя главой Парадайз, создать образ хорошего босса, вводящего подчиненных в курс дела. И, в конечном счете, не позволить никому забыть, кто именно из Феллов руководил политикой сближения с американцами.       Это был звездный час Гавриила. После успешной экспансии Парадайз за океан его отцу не останется ничего другого, как назначить Гавриила официальным наследником компании Феллов и даже передать ему управление, если сам сэр Джейкоб решит отойти от дел.       – Интервью с Даулингом будет транслироваться в прайм-тайм на нашем главном новостном канале, – Гавриил кивнул Эндрю – гендиректору INH (Ineffable News Hour). – По нашим прогнозам, мы наберем наибольше количество просмотров в прямом эфире. Что касается остальных каналов, мы делаем нарезки из интервью и вставляем их в ключевой контент дня. У тебя вопрос, Джо?       Джо пристально поглядел на Гавриила поверх круглых очков.       – А что насчет Эдема, сэр? – спросил он. По мнению Гавриила, Джо всегда был ложкой дегтя в Парадайз. – Если бы интервью с Тадеушем Даулингом осветили в том же Неочевидном, к нашим просмотрам добавилось бы еще полтора миллиона. Вы знаете, молодежную аудиторию не слишком привлекает INH, а вот новости Эдема она потребляет даже в радио-подкастах. Сэр, я лишь хочу спросить, Адам Янг и его компания на нашей стороне?       Адам Янг, уже четыре года как руководитель Эдема, был парнем строптивым и авторитеты (в лице Гавриила, конечно) не уважал. Договориться с ним было непросто, тем не менее Гавриил не мог не понимать разумность вопроса Джо.       Микаэль Фелл, сидевшая по правую руку от брата, перевела на него выразительный взгляд. Гавриил знал, что в глубине души его сестра выступает против сделки с Даулингом и вообще подписания любых контрактов с американскими коллегами, за которые так ратовал он сам. Для Микаэль успех Гавриила был бы равносилен ее личному проигрышу: отец передаст компанию наиболее перспективному из детей.       – Эй, приятель, – Гавриил выдал свою фирменную, отрепетированную улыбку. Будь Гавриил несколько проницательнее, он бы заметил, как Джо поморщился от панибратского обращения. – Считаешь, я не думал об этом? Хэй, после того как Даулинг даст интервью для INH, он будет участвовать в прямом эфире Эдема.       – В прямом эфире? – поднял бровь Джо.       – Я это устрою. Положись на меня, приятель.       Порой спонтанная идея – лучшая из возможных. Гавриил мысленно поставил себе десять из десяти.       И что ты скажешь на это, Микаэль?       Микаэль ничего не сказала, но ее холодное выражение лица более, чем устроило Гавриила. Пора бы заняться и сестрой.       – Ну что ж, если все вопросы по теленовостям мы разрешили, перейдем к таблоидам, – известил Гавриил, силясь сосредоточиться на повестке выступления. – Для начала…       Дверь застекленного офиса отворилась, и в кабинет собрания проскользнул Азирафаэль. Гавриил вновь потерял внимание публики.       – Прошу прощения, – Азирафаэль послал собранию извиняющуюся улыбку. Он прошел к единственному пустому месту с левой стороны от брата. – Автобус попал в час-пик.       Он что приехал в Парадайз на… автобусе? Гавриил на секунду прикрыл глаза. И это его младший брат. Хорошо, что отца здесь нет. А ведь Гавриил просил Азирафаэля не опаздывать!       – Возвращаясь к таблоидам, – Гавриил усилием воли заставил свой голос звучать дружелюбно. – Микаэль, я прошу тебя проследить, чтобы на первой полосе завтрашних изданий…       Дзынь. На правом конце стола звякнул телефон.       – …интервью с Даулингом было освещено первым…       Дзынь. Дзынь. Сигналы раздавались все чаще. Люди потянулись за телефонами.       – Лицевая сторона… – Дзынь! Дзынь! – Я имел в виду, в нашем формате A3 необходима фотография Даулинга и ведущего INH…       Его никто не слушал. Смартфон Гавриила и сам настойчиво жужжал от оповещений.       Гавриил, ранее ловивший на себе взгляды членов собрания, теперь обозревал разнообразные затылки. Единственным, кто не уставился в экран, был Азирафаэль. Он указал на свой выключенный телефон – мол, разряжен.       Терпение Гавриила лопнуло.       – Кто-нибудь скажет мне, что за херню все смотрят прямо сейчас?       Образ хорошего босса сдулся следом.       Шесть пар глаз оторвались от мобильников.       – Говоришь, Эдем на нашей стороне? – с сомнением протянул Джо.       – Да что за…       – Эдем опубликовал заявление, – отрезала Микаэль, сжимая губы в тонкую линию, что напоминала отточенное лезвие. – Они запустили приложение Eden Digital и разместили его на онлайн-платформах Инферно-Стар.       Да, в этом была вся соль. В комплекте с гигантскими возможностями Парадайз наследнику компании доставались и вездесущие конкуренты – Инферно-Стар.       Гавриил чувствовал, что его заготовленная речь разрушена безвозвратно. Говорить о Даулинге сейчас было все равно, что обсуждать прогноз погоды, когда к Земле мчится смертоносный метеорит. Постепенно люди стали переводить любопытные взгляды на Гавриила.       Они ждали его реакции. Жаждали оценить его решимость в опасной ситуации. Гавриил чуть ли не физически ощущал, как качается под ним стул власти.       «Если что, разруливаешь ситуацию сам».       Спокойно. Держать все под контролем. Держать все под контролем…       Если жизнь кидает в тебя грязь, слепи из нее комья и бей в ответ.       – Наконец-то! Что и требовалось доказать, теперь процесс запущен, – провозгласил Гавриил. Мысленно он отметил, что таким началом обескуражил всех. Даже Микаэль временно забыла про роль расчетливой стервы и в удивлении уставилась на брата.       – Какой процесс, Гавриил? – озвучил всеобщее замешательство Азирафаэль.       Гавриил обратил внимание, что брат стал белее обычного, и похлопал его по плечу.       – Нашей победы, разумеется! – ответил Гавриил. Новая речь сформировалась в его голове еще блистательнее прежней. – Мы ждали, когда Инферно-Стар бросит нам вызов, и вот это произошло. Официальное объявление войны. – Он сделал многозначительную паузу и продолжил: – Шесть лет назад Эдем отделился от нас, но никто не выпускал его из виду, так? Мой брат следил, чтобы Адам Янг придерживался курса, который задаем мы с вами в Парадайз.       Азирафаэля можно было похвалить лишний раз. Для Гавриила он конкуренции не представлял.       – Мы позволили Эдему вырасти и обзавестись аудиторией, – Гавриил важно покивал самому себе, как часто это делал отец. – Встроиться в иерархию нашего рынка…       – Но приложение Эдема выходит на платформах Люция Морнингстара, – опять вклинился неугомонный Джо.       – Единичная удача, – отмахнулся Гавриил. – Повод Люция начать войну с Парадайз. Я даже не уверен, что здесь замешан этот кхм… Змий из Инферно-Стар… Как там его?       Гавриил отлично знал имя. Однако упустить возможность продемонстрировать свое пренебрежение к конкурентам было выше его сил.       – Кроули, – ответил Азирафаэль, отводя взгляд.       – Что? Энтони Кроули? – переспросили с противоположного конца стола.       Зарождавшуюся суету следовало умять на корню.       – Его звездная слава изжила себя, – повысил голос Гавриил. – Для Кроули в Инферно-Стар не нашлось занятия престижнее, чем присматривать за Эдемом, – Гавриил проигнорировал тот факт, что на подобную должность сослал и своего брата. Он посмотрел на Азирафаэля. – Кроули ведь не слишком досаждал тебе?       Азирафаэль, вертевший кольцо на мизинце, встрепенулся.       – Ох, нет! – выдохнул он. – Хотя надо признать, Кроули – коварный и талантливый противник и кхм… С ним лучше держать ухо востро, так сказать. Но все его попытки добиться влияния в Эдеме обречены на провал. Разумеется.       – Кроули – заложник своей репутации, – подытожил Гавриил. – Повторяю, инициатива с приложением исходила не от него, а от Люция Морнингстара. Он хочет начать борьбу за Эдем и выбрал для этого повод. Считайте, что сегодняшняя чехарда с приложением – просто пуля в Франца Фердинанда, – Гавриил развел руки в стороны. – Наш ответ: и пожалуйста, сосунки. Их план разгадать проще простого. Люций думает купить Эдем у Адама Янга, а затем с его мощью поглотить нас. До абсурда смешно, не так ли, парни? Мы давно контролируем Эдем, следим за его новостями, вводим своих людей в управление. Если кто и купит компанию Янга, то только Парадайз Прайм. Эндрю, – он обратился к гендиректору INH, – проследи, чтобы наши каналы приняли боевую готовность.       – Мы объявляем войну Инферно-Стар? – воодушевленный Эндрю строчил в своем блокноте гениальных идей.       – Война и не прекращалась, – отрезала Микаэль. Гавриил невольно поразился ее ледяной воинственности. Его сестра недаром обзавелась титулом железной леди Парадайз. – Морнингстар поклялся уничтожить нас двадцать лет назад, когда вылетел из этого кабинета. Теперь он решил напасть на Парадайз через Эдем, но мы атакуем первыми.       Микаэль кивнула Гавриилу в знак поддержки. Брат с сестрой могли грызться друг с другом за компанию в мирное время, однако в минуту внешней опасности оба проявляли завидное фелловское единство.       Гавриил отдал еще с полдюжины распоряжений, прежде чем попрощался с собранием и остался наедине с Микаэль и Азирафаэлем. Едва стеклянная дверь закрылась за новостным продюсером, сестра сказала:       – Надо сообщить отцу.       Она потянулась за телефоном, но Гавриил перехватил ее руку.       – Заедем к нему сами и все скажем, – предложил он. – Папа давно ждал возможности расправиться с Морнингстаром. Азирафаэль, ты с нами?       Брат замялся.       – Не думаю, что я там нужен. Мне лучше заехать в Эдем, проверить обстановку.       – И не забудь сказать им про Даулинга, солнышко. Какого хрена ты скалишься, Мики?       Микаэль невозмутимо отпила воды.       – Ты наврал про интервью для Эдема.       – С чего ты взяла?       – Я вижу, когда ты врешь, дылда.       Гавриил терпеть не мог свое детское прозвище.       – Я договорюсь, – заверил ее Гавриил, игнорируя провокацию. – Кстати, о Даулинге. Завтра мы вчетвером едем на вечер к атташе.       – С нами будет отец? – спросил Азирафаэль.       Гавриил отрицательно мотнул головой.       – Но ты же сказал про четырех, – Микаэль подняла изящную острую бровь.       – Да, и я имел в виду твою дочь. Мюриэль должна пойти с нами. И чтоб ты знала, это желание папы, – побыстрее добавил Гавриил. – Он хочет, чтобы у Даулинга засветилась вся семья.       – Кроме него самого, – язвительно произнесла Микаэль. – Ты серьезно считаешь, что нам нужно тратить время на Даулинга, когда на кону Эдем и Парадайз?       Гавриил едва удержался, чтобы не скрипнуть зубами: все-таки его сестра ненавидела проект с американцами.       – Даулинг – ключевой игрок нашей пиар-кампании, – заявил он. – Надеюсь, ты способна понять, что международный ажиотаж от его выступления добавит Парадайз нехилых очков. Через пару дней засранец Янг прогнется под общественным прессингом и продаст Эдем нам.       – Адам Янг не из тех, на кого легко давить, – ответил Азирафаэль вместо сестры. – И не забывай, Адам – сын Люция.       – Все детство проживший в приемной семье, – усмехнулся Гавриил. – Должно быть, у парня теплые воспоминания о родном отце, которого он впервые увидел… Во-сколько, кстати? В семнадцать?       Раздался предупредительный стук. В дверь просунулась голова с аккуратной коралловой стрижкой.       – Гавриил, вы просили меня зайти после собрания, – глаза Джейн соскользнули с босса на Микаэль и Азирафаэля. – Мне заглянуть позже?       – Минуту, Джейн, мы почти закончили.       Ох, Джейн, милая, как не вовремя ты зашла.       Но было поздно, Микаэль уже плотоядно улыбалась.       – Это та ассистентка, которая отсасывает тебе в машине?       – Микаэль!       – Все в курсе, что это правда, Азирафаэль. Желтая пресса знает о личной жизни Гавриила куда больше, чем мы с тобой.       – Заткнись, Мики, – Гавриил одарил сестру улыбкой. – И вспомни-ка на минуту, почему Мюриэль росла без отца.       Он бил в больное место, и Микаэль ничего не возразила. Тем не менее при выходе из кабинета она окинула Джейн таким презрительно-насмешливым взглядом, что даже Гавриилу стало не по себе.       Спровадив сиблингов, он приготовился к другому неприятному разговору.       – Джейн, дорогая, у меня превосходная новость, – начал Гавриил. Он заставлял себя смотреть на нее. – У Саракэль освободилось место начальника компьютерного отдела, и я предложил ей твою кандидатуру. Неплохо, согласись? Должность, о которой в твои годы не мечтают, досталась за две минуты моего звонка.       – Хочешь от меня избавиться?       Гавриил сглотнул.       Да, он хотел от нее избавиться. На самом деле, Гавриил думал об этом две с лишним недели с тех пор, как их фото с Джейн разошлось по социальным сетям. Она не была виновата. Да и Гавриил тоже не был. Просто случайность на первый взгляд. Однако последнее время у Гавриила не раз возникало подозрение, что за фигурой сталкера, заснявшего их поздней ночью, возвышалась мрачная фигура Вельзевул.       – Избавиться от тебя? Джейн, не говори ерунды.       «Нет, без скандала не выйдет», – думал Гавриил, глядя на взъерепенившуюся Джейн. Честно говоря, ее можно было понять.       – Я прикрывала тебя четыре года! – глаза Джейн метали искры. – А теперь ты удаляешь меня из-за какого-то мудака, который заснял нас, выходящими из твоей машины?       – Я не удаляю, я повышаю тебя, Джейн!       – У Саракэль? Засунь свою повышение в задницу! Мне проще уволиться совсем.       – Тебя никто не держит, дорогуша.       Гавриил подумал, что сейчас Джейн его ударит. Он даже хотел, чтобы ударила.       Но она лишь смотрела на него, словно сканировала череп Гавриила красивыми зелеными глазами. Редкий цвет глаз, он ей не раз это говорил.       – Признай хотя бы, что просто зассал, – выдохнула Джейн. – Все узнали, что Гавриил Фелл трахает ассистентку на заднем сиденье. Что же скажет папочка, верно?       – Не будем опускаться до…       Но Джейн перебила:       – Знаешь, ты ведь мог бы вступиться за меня, – она шмыгнула носом. – Хотя бы из уважения к моей работе.       – Я тебе за нее платил.       – Да пошел ты, Гавриил.       Джейн хлопнула дверью так, что задрожало стекло. Гавриил чувствовал жар, приливающий к шее, но встроенные в кабинете мини-вентиляторы ничуть не помогали избавиться от него. Он задался вопросом, как странно будет выглядеть Почти-Босс Парадайз, если выльет себе на голову минералку.       Гавриил не жалел о принятом решении. В борьбу с Инферно-Стар надо вступать со свежей головой и чистым досье. А Джейн была его балластом. Теперь же Гавриил окончательно готов к игре: на повестке дня был Даулинг, затем – покупка Эдема, поглощение Инферно-Стар. И ничего лишнего.       

***

       Говорят, Гай Юлий Цезарь оступился по дороге в сенат, на заседании которого был убит заговорщиками.       Не то чтобы Азирафаэль отождествлял себя с римским диктатором, но не мог не вспомнить о его трагической кончине, споткнувшись на предпоследней ступени лестницы. Если бы Азирафаэль верил в предзнаменования, конкретно это он бы к благим не причислил.       Все и без знамений складывалось отвратительно. И кто бы мог подумать, что сегодняшний день принесет столько тревожащих новостей! Привычный уклад жизни Азирафаэля висел на волоске и рисковал сорваться в бездну в ближайшую неделю.       Азирафаэль торопился так, что вылетел на улицу с разряженным телефоном. У выхода из Парадайз он сообразил одолжить у охранника мелочи.       Закрывшись в телефонной будке, Азирафаэль набрал номер, который помнил наизусть, не прибегая к помощи электронных заметок или записных книжек. После третьего гудка из трубки проворчали:       – Что?       – Кроули, это я. Ты один?       – Да, еду от Вельз.       – Нам надо срочно поговорить! Они собираются…       – Купить Эдем. Ага.              Букинистический магазин в Сохо был, возможно, уникальнейшим представителем своего вида.       Во-первых, он принадлежал Азирафаэлю Феллу, сыну известного британского медиамагната. Это не означало, что отпрыски владельцев компаний-титанов не пытались развить собственный бизнес. Отнюдь. Просто как правило в сферу интересов молодых наследников входили сети пятизвездочных отелей, роскошные круизные лайнеры, IT-лаборатории и прочие прелести жизни. Но не магазины антикварных книг.       Во-вторых, букинистический магазин Азирафаэля не был по сути своей… ну, магазином. Ему бы скорее подошло звание неприкосновенного хранилища книг или музея коллекционных собраний. Азирафаэль не продавал книги, конечно же нет! Он собирал их. И делал это успешно, надо признать. Состояние Феллов позволяло ему обзавестись рукописями самых заядлых коллекционеров, Азирафаэль платил баснословные суммы за реставрацию поврежденных книг и всегда – всегда – побеждал на аукционах. От идеи магазина он не отказался: у каждого есть детская мечта, и Азирафаэль относился к числу счастливчиков, которым удавалось свою реализовать.       Наконец, третья особенность магазина Азирафаэля заключалась в том, что еще на момент своего создания, когда книжные стеллажи пустовали, а стены пахли ремонтной отделкой, здание приобрело статус штаб-квартиры. Догадайся кто-либо спросить у букинистического магазина, чем он гордится более всего, и тот ответил бы – организацией тайных встреч. Некий Энтони Дж. Кроули, джентльмен в черных очках, напоминающий то ли рок-музыканта в отставке, то ли предводителя готов, стал регулярно заезжать в Сохо на правах завсегдатая.       Азирафаэль любил его визиты, однако в тот вечер внутри букинистического магазина витало ощущение возрастающей тревоги.       – Процесс запущен, так он сказал, – произнес Азирафаэль, подливая себе калифорнийское вино. – Гавриил был в подходящем настроении для подобных речей.       Кроули хмыкнул.       – А что Джейкоб?       Азирафаэль не хотел говорить, что на отца напала отдышка и он провел весь день в загородном доме тети Агнесс. В Инферно-Стар только и ждали, когда глава Парадайз Прайм проявит физическую слабость. Азирафаэль доверял Кроули, но у того были свои причины ненавидеть Джейкоба Фелла.       – Папы не было в Парадайз. Гавриил и Микаэль сказали ему позже, – Азирафаэль поспешил перевести тему. – Но приложение… Серьезно, дорогой? Прямо сейчас?       Он поставил чашу с черешней на письменный стол. Иногда они с Кроули были оригинальны в выборе закусок.       – Eden Digital занимался Люц, я сам только утром узнал, – Кроули взял ягоду. – И не смотри на меня так. Вы сами всполошили воду со своим Даулингом. Замахнулись на Штаты, как будто не понимали, что наши не оценят идею захватить американские студии.       – Это была инициатива Гавриила.       – Да хоть звонок от Бога! – Кроули выплюнул косточку. – Люций не допустил бы вашего контракта с американцами, поэтому и сделал первый ход.       Азирафаэль потер переносицу, мысли разлетались от него, точно стая бабочек, всполошенная ребенком. Кажется, они уже прилично выпили.       – Ладно, в любом случае таков и был изначальный план.       – Да ни черта, – Кроули хрюкнул в вино. – Шесть лет назад ваши понятия не имели, что Эдем вырастет в самостоятельного игрока, иначе хрен бы отпустили его.       Азирафаэль сел ровнее, отставив бокал.       – Я имел в виду уничтожение Инферно-Стар.       – А.       Кроули опрокинул в себя остатки Каберне Совиньон, затем соскользнул с дивана и прошелся по магазину.       – Ну или Парадайз, – раздалось возле стеллажа.       – Прости?       Кроули вернулся с вновь наполненным бокалом, он остановился в шаге от письменного стола Азирафаэля.       – Ты не рассматривал вероятность того, что это мы вас поглотим, а не наоборот? – спросил Кроули. – Смотря, кто первый прихватит Эдем.       – Мы и прихватим, само собой.       – Ты этого не хочешь.       Азирафаэль стрельнул на него возмущенным взглядом.       – Ради всего святого, Кроули, почему? Они же моя семья.       Ответом ему была саркастичная усмешка.       – Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это?       – Да, скажи.       Словно в замедленной съемке Азирафаэль наблюдал, как Кроули сокращает расстояние до его кресла. Очень близко. На Азирафаэля повеяло итальянским парфюмом – древесным ароматом с нотами с чего-то цитрусового. Может, грейпфрут?..       Кроули смотрел на него. При свете лампы в его карих глазах отражались янтарные блики.       Он протянул руку к Азирафаэлю… и схватил из чаши новую черешню.       – Потому что ты эгоист, – ягода исчезла во рту Кроули. – Можешь сколько угодно твердить про свою родню, правда в том, Азирафаэль, что ты не поставишь ее интересы выше собственных. Поэтому ты позвонил мне.       – Может, я желал поставить тебя в известность ради, гм, честной игры.       – Ты сам себе не веришь.       – Верю!       – Лжец.       Обвинение Кроули прозвучало как комплимент. Азирафаэль чуть растаял.       И тоже взял черешню.       Будь Азирафаэль несколько трезвее, ему пришлось бы признать, что он в самом деле провоцировал Кроули.       Да, Азирафаэль не желал победы Парадайз Прайм. Несложная истина его положения заключалась в том, что за последние годы он привык к сотрудничеству с Кроули. Оно дарило преимущества: независимость от семьи, собственный распорядок дня – время на букинистический магазин, на книги, на чашку какао. Им с Кроули не требовалось с лупой следить за Эдемом, они просто не вмешивались в его политику, предпочитая пускать пыль в глаза большим боссам и заниматься своими делами. Азирафаэль успел привыкнуть к этой странной форме свободы и не имел ни малейшего желания расставаться с ней. Соглашение существенно облегчало жизнь.       Однако, если в ближайшее время Парадайз Прайм установит единоличную власть, поглотив Эдем и уничтожив Инферно-Стар, то номинальным участием в семейном бизнесе Азирафаэль не отделается.       Он не мог самолично провозгласить бунт, но мог подтолкнуть к этому Кроули.       Азирафаэль подумал, что и правда был эгоистом.       – Я не могу выступить против семьи.       Кроули запрыгнул на диван.       – Так ты и не выступаешь. Может, ты пытаешься их спасти.       – Спасти? Что ты имеешь в виду?       Давай же, Кроули. Убеди меня.       Капля вина из бокала Кроули упала на пол, Азирафаэль предпочел ее проигнорировать.       – Шансы равны, будем откровенны. Вы уверены, что расправитесь с Люцием, однако, честно говоря, еще ничего не решено, – Кроули подался вперед. – Допустим, Люц вырвет у вас Эдем. Что дальше? Инферно-Стар сожрет Парадайз и не подавится! Наши ребята мстительны, не мне рассказывать про их методы... А компромата на ваших набралось предостаточно, ты уж мне поверь. Тюрьма для Феллов числится у нас в программе минимум.       О программе максимум Азирафаэль заикаться не стал.       – В Парадайз тоже небезобидны.       – О, я-то знаю, – губы Кроули изогнулись в ломанной линии. – Пусть два тигра скалят клыки на расстоянии, а? Как по мне, такой вариант куда лучше, чем вцепиться друг другу в глотки и загваздать кровью весь рынок. И скажи только, что я неправ.       Азирафаэль отвел взгляд.       – Но что мы можем сделать? – спросил он, разглядывая плетение на обложке книги Конрада. – Времени у нас почти нет.       Кроули мотнул головой.       – Пара тройка дней есть. Лазейка найдется, если мы что-нибудь придумаем. Главное не тянуть. Так ты согласен, Ангел?       Именно этого ты и хотел, верно?       Чуть помешкав, Азирафаэль кивнул и первый протянул руку. Ладонь Кроули была теплой, пальцы – липкими от ягодного сока. Рукопожатие не считалось чем-то символически обязательным между ними, но Азирафаэлю нравился их маленький ритуал.       – Завтра вечером у нас уже будет план, – заявил Кроули.       И тут Азирафаэль вспомнил о наставлениях Гавриила в Сити.       – Завтра вечером я должен быть у Даулинга.       – Да ну?       Кроули взял телефон.       – Что ты делаешь?       Ноль реакции. Азирафаэль попытался заглянуть в экран, но Кроули проворно увернулся. Азирафаэль толкнул его в плечо.       – Кроули!       – Эй! – голос звучал деланно раздраженно, и все же Азирафаэля было не обмануть – он слишком хорошо это лукавое выражение лица.       Скептически поднятая бровь намекала, что актерствовать бесполезно. Кроули сдался.       – Пишу в главный офис, что задумал заскочить в Эдем завтра после обеда. Кто знает, какое злодейство я сотворю на этот раз, пока мой злейший противник прохлаждается на вечеринке у атташе.       Корреспонденция в главные офисы Парадайз Прайм и Инферно-Стар обычно просматривалась с обеих сторон. Домашние хакеры в компаниях были специалистами незаменимыми и хорошо оплачиваемыми. Ими не брезговали даже чистоплюи Феллы.       Губы Азирафаэля расплылись в улыбке, теперь Гавриил не позволит оставить Эдем без присмотра.       – О, дорогой, ты спас меня от Даулинга…       – Из собственных корыстных целей.       Кроули плюхнулся на диван, очевидно, намереваясь оккупировать его на ночь. Будет нелишним принести ему подушку с пледом, решил Азирафаэль. Узел тревоги, скручивающий его весь вечер, чуточку ослаб.

***

      Эта фотография не имела права на существование.       Она лежала на чердаке, покрытая слоем пыли словно могильным пеплом. Снимок выцвел, на его оборотной стороне, подобно раковой опухоли, расползлись серо-желтые пятна. Тем не менее, несмотря на состояние фотографии, на ней все еще можно было разглядеть тех, кого жарким июньским днем запечатлел старенький полароид 1980-х годов.       Это была семья из восьми человек. Они находились в саду загородного дома, рядом с освещенной солнцем изгородью живого лабиринта.       В центре фотографии была женщина в белом платье. В отличие от всех остальных членов ее семьи, она грациозно сидела на резном стуле. И улыбалась лукаво и мечтательно. Непостижимо. Фрэнсис Морнингстар. Она сохранила фамилию своего первого мужа.       Позади нее стоял мальчик-подросток. Он держал руку на плече Фрэнсис, и та ласково сжимала его ладонь в ответ. Ее сын от первого брака – Люций. Мальчик, вздернув острый подбородок, смотрел в камеру уверенно и дерзко, как порой не умеют смотреть кандидаты в президенты на выступлениях праймериз.       Мать была для него всем. Хотя Люций до сих пор таил на нее обиду за то, что она ушла от его отца к другому мужчине. Семейный конфликт случился за несколько лет до того, как отец Люция погиб в автокатастрофе вместе со своей сестрой и ее мужем на пригородной трассе недалеко от Глазго.       Рядом с Люцием насупилась девочка лет шести. Она облокотилась на спинку стула Фрэнсис и скрестила руки на груди, прижав к себе большую плюшевую муху. Две ее косички всклокочено топорщились в разные стороны.       Левой рукой Фрэнсис притягивала к себе рыжеволосого мальчишку. Мальчишка хмурился и отпирался, однако женской ладони со своего плеча не скидывал. На его щеках были веснушки, а на коленке – пластырь. Мальчишка смотрел в камеру обиженно. Возможно, в момент снимка фотограф говорил ему что-то о хорошем поведении, просил подойти ближе к Фрэнсис и улыбнуться. А возможно, обиженный взгляд был вызван колкостями Люция, сказанными за минуту до щелчка фотоаппарата.       Мальчишку звали Тони, взлохмаченную девочку постарше – Энн. Они часто гостили в доме Фрэнсис, хотя не были родственниками ни ей, ни Феллам. Племянники первого мужа Фрэнсис – Бена Морнингстара – того самого, который разбился на машине сентябрьской ночью. За рулем была его сестра, на заднем сиденье – ее муж Кроули. Родители Энн и Тони. Тогда не выжил никто. Фрэнсис, оплакивающая Бена, покровительствовала его осиротевшим племянникам и часто забирала их к себе от опекунов.       Справа от Фрэнсис стоял светловолосый мужчина, ее второй супруг Дерек Дж. Фелл. Для домашних просто сэр Джейкоб. Ладони он держал на плечах своих старших детей, мальчика и девочки, оба младше Люция на несколько лет. Дети Фрэнсис от второго брака, Гавриил и Микаэль Феллы. Мальчик поправлял синий галстук и, растянув губы в широченной и не вполне искренней улыбке, уверенно глядел в камеру. Микаэль, опрятная и ухоженная (не в пример Энн), в беленьких башмачках и отглаженном платьице, вторила брату во всем, но улыбалась более сдержанно, по-взрослому.       Наконец, младший член семьи Морнингстар-Феллов и последний ребенок Фрэнсис – светловолосый трехлетний малыш сидел на расстеленном пледе, возле ног матери. Солнечные лучи гладили его топорщащиеся кудри и вздернутый нос. Мальчик подкидывал сорванную траву вверх, и та осыпалась на него зеленым дождем. И мальчик, единственный из всей семьи, смеялся заливисто и счастливо. Его звали Азирафаэль.       Любой, посмотрев на фотографию, подумал бы, что семья на ней кажется правильной, образцовой, может даже счастливой. А какая семья без греха, пусть первой бросит…       Впрочем, это все неважно. Не имеет смысла, потому что на семейную фотографию Морнингстар-Феллов никто не смотрел уже много лет. На самом деле, никто и не помнил о ее существовании.       Когда Гавриил Фелл громогласно объявил о начале открытой войны с Инферно-Стар, старому снимку исполнилось ровно сорок лет. В тот июньский полдень в саду, где раздался щелчок фотоаппарата, никто еще не знал, что однажды эта семья станет королевским домом британского медиарынка, сосредоточив в своих руках огромные деньги и огромную власть. И нет, никто не знал, что образцовая семья распадется на две части, отчаянно желающие уничтожить друг друга.