Пятница (Часть II)

             От: Ангел       10:26              «Я в Королевском Колледже. Заезжай за мной сюда, буду ждать у центрального входа»              В итоге у центрального входа ждал Кроули. Либо это он приехал слишком рано, либо Азирафаэль, как всегда, задерживался.              Погода в Лондоне была настолько летней и цветущей, что Кроули не усидел в Бентли и выбрался на свежий воздух.              Лучи солнца озорно поблескивали на газонах. Кроули спрятался под душистой листвой, что создавала тень в маленьком сквере. Из ветвей каштанов и почти отцветшей сирени доносилось щебетание птиц, чье дружное пение не под силу было заглушить реву автомобилей. Что и говорить, а студентам с территорией университета повезло. Кроули вдруг представил, как Мюриэль сидит здесь, на зеленой траве в окружении сокурсников, и листает конспекты по английской литературе. Интересно, был ли у Азирафаэля подобный опыт, когда тот учился в Оксфорде?              Да сто процентов был, ответил сам себе Кроули. Это он многое упустил, когда бросил учебу в Эдинбурге, чтобы под руководством Люция поскорее войти в бизнес Парадайз. Тогда участие в делах компании казалось Кроули более соблазнительным занятием, чем посещение лекций по релятивистской астрофизике.              Как же он сглупил.              – Кроули, ты уже здесь!              Азирафаэль спускался по ступеням, сжимая под мышкой кожаный тартановый портфель. В своих неизменных оксфордах и бежевом жилете он напоминал профессора классической литературы, который выпорхнул из дверей родного университета. И кто бы заподозрил в нем сына Джейкоба Фелла?              – Так значит, театральный клуб Мюриэль вновь открыт?              Азирафаэль улыбнулся. Он был чертовски доволен собой.              – Администрация университета пришла к выводу, что карантинные условия соответствуют норме, поэтому закрывать студенческие организации смысла нет.              – И почему они послушали тебя, а не Микаэль?              Азирафаэль улыбнулся еще лучезарнее.              – Потому что, дорогой мой, я умею просить вежливо.              Прогулочным шагом они направились к Бентли. Кроули сел на водительское место и открыл навигатор. Он слышал, как слева пристегнулся Азирафаэль.              – И я прошу тебя сегодня не лететь так, словно мы участвуем в автомобильных гонках.              – Ты не знаешь, что такое автомобильные гонки, Азирафаэль.              – Вообще-то знаю.              Кроули оторвался от навигатора и перевел строгий взгляд на Ангела.              – Ты мне об этом еще расскажешь.              Навигатор наконец-то сообразил, где в Ланкашире находится дом Нины и Мэгги.              – Показывает семь часов с учетом пробок. Но мы доберемся за шесть, даже если поедем с твоей любимой скоростью старперов.              Кроули бы ни за что в том не признался, но на самом деле он тоже не хотел гнать в Ланкашир с подскакивающей стрелкой спидометра. Эта поездка, этот день – принадлежат им. Небольшой перерыв в погоне за Эдемом. И Кроули собирался насладиться им по полной.              – Путешествие длиною в шесть часов, – Азирафаэль откинулся на спинку сидения. – Думаю, мне нравится.       Шесть лет назад              –…Малайзийский зоопарк, более всего пострадавший в сезон тихоокенских тайфунов, также не остался без международной поддержки. Британская компания Парадайз Прайм выделила три миллиона фунтов на оказание помощи выжившим животным. Часть средств, собранных в ходе благотворительных проектов телевизионного конгломерата, будет направлена на восстановление затопленного зоопарка. Напомним, что после произошедшего в Малайзии наводнения компания Дерека Дж. Фелла стала первой организацией, публично заявившей о необходимости оказать поддержку заокеанским коллегам в связи…              Снаружи комнаты звукозаписи Азирафаэль наблюдал, как Ева – ведущая радиостанции Эдема – зачитывает в микрофон новостной блок. Напротив женщины сидел программный редактор (и по совместительству ее муж), который через радиочастотную гарнитуру координировал процесс записи, а заодно составлял дайджест на вечерний эфир.              Азирафаэль уговорил Эдем сделать выпуск, посвященный наводнению в Малайзии, а затем включить туда же репортаж о Парадайз. Задача оказалась не из легких. Редактор долго не соглашался менять заготовленный текст про онлайн-кинотеатры на новость о стихийном бедствии в Юго-Восточной Азии.              Но в историю о затоплении зоопарка была ввязана компания Феллов, которая в прошлом считалась бизнес-покровителем Эдема. Деликатно подчеркнув вовлеченность Парадайз Прайм, Азирафаэль склонил редактора на свою сторону, после чего новостной выпуск был существенно скорректирован.              Спустя час переговоров Азирафаэль рассеяно смотрел, как ведется запись дневного эфира. Он не мог понять, почему не испытывает удовлетворения от маленького успеха Парадайз. Ведь, помимо прочего, это был успех его семьи.              – Как благородно с вашей стороны. Парадайз Прайм спасает несчастных зверей. На них вы жертвуете куда больше, чем на людей.              Кроули бесшумно подкрался к нему с левой стороны. Азирафаэль насторожился и вспомнил, как четыре месяца назад, во время опалы Эдема, Кроули так же внезапно выплыл из-за его плеча. Видимо, Змий из компании Люция Морнингстара, подобно настоящим хищным пресмыкающимся, умел неслышно передвигаться.              – Мы хоть что-то жертвуем, – парировал Азирафаэль. – А вы в Инферно-Стар остаетесь безучастны.              Кроули хмыкнул. Он выглядел почти как всегда – весь в черном от солнечных очков до кончиков туфель. Вот только привычный пиджак Кроули сменил на твидовое пальто. Алый платок был повязан вместо чудной серой удавки. Очевидно, сохранять образ бывалой рок-звезды в январскую изморось оказалось холодно.              – Не видим смысла в пустом пиаре, – Кроули скрестил руки. – Босс выступает за более прогрессивные методы. Сегодня, например, – Кроули угрожающе понизил голос, – в Эдеме планировался репортаж про онлайн-кинотеатры Люция. Но вместо этого – ваше благотворительное показушничество.              Азирафаэль и раньше знал, что Кроули являлся его официальным противником по влиянию в Эдеме. Их компании не особо нуждались в этой маленькой студии, но отдавать ее конкурентам считали ниже своего достоинства. Поэтому Азирафаэль и Кроули, мало участвующие в делах больших боссов, были отправлены сюда – в Тадфилд – на периферию медиарынка.              Да, Азирафаэль знал об их с Кроули оппозиционных ролях в Эдеме. А еще он знал, что компания Люция Морнингстара была мафиозной организацией, талантливо загримированной под успешную медиакорпорацию. И Кроули, несмотря на весь его шарм и кажущееся дружелюбие, был человеком Инферно-Стар. За последние месяцы Азирафаэль редко пересекался с ним напрямую. Однако в тот момент, когда Кроули низким, шипящим голосом намекнул, что ему перешли дорогу, Азирафаэль впервые подумал, что за твидовым пальто может скрываться оружие.              – У мира не убудет, – произнес он наконец.              – Обо мне такого не скажешь, – Кроули вперил взгляд в стекло, за которым радиоведущая закрепляла микрофон. – В Инферно-Стар ненавидят подставы. А ты со своим эфиром подставил меня, Азирафаэль.              – Не понимаю, каким образом, – переходом на деловой тон Азирафаэль подавил внутреннее беспокойство. – Я всего лишь попросил ребят включить наш репортаж вместо вашего. Между прочим, я действовал в отрытую и ничего от тебя не скрывал.              – Но ты и не предупредил.              – Повторяю, Кроули, мы ничего не обещали друг другу.              – А зря.              Азирафаэль решил, что он ослышался.              – Прости?              Кроули устало прислонился плечом к стене. По крайней мере, угрожать Азирафаэлю он не собирался.              – Для нас обоих удобнее сотрудничать.              Из-за черных очков Азирафаэль никак не мог понять, куда направлен взгляд Кроули. По голосу трудно было определить, говорил ли он серьезно или просто язвительно шутил.              – Сотрудничать? Нам? – Азирафаэль почувствовал острую необходимость повертеть кольцо на пальце. – Как ты себе это представляешь?              Кроули пожал плечами.              – Ну, как минимум не мешать друг другу. И помогать, если есть возможность.              Азирафаэль осоловело моргнул. Кроули – знаменитость Инферно-Стар, бывший преступник, человек Люция Морнингстара – предлагал ему, Азирафаэлю Феллу… сотрудничество?              Не то чтобы они раньше открыто враждовали. Но одно дело – молчаливый нейтралитет, и совсем другое...то, что Кроули предлагал.              – Невозможно, – просипел Азирафаэль.              Он откашлялся и продолжил увереннее:              – И речи быть не может. Как ты можешь предлагать мне подобное?              Кроули развел руками.              – Как видишь, стою и предлагаю.              – Кроули, – Азирафаэль подошел к нему ближе. – Я не хочу бросаться обвинениями, поэтому лишь замечу, что наши сем… кхм… компании отстаивают кардинально разные ценности и интересы. Давай не будем забывать об этом.              Кроули поправил дужку очков и почему-то грустно улыбнулся. Меланхоличности Азирафаэль раньше в нем не замечал.              – Ценности и интересы у них одинаковые, Ангел. А вот маски разные, да.              – Я же попросил…              – Да понял, черт с ними, – поднял ладони Кроули. – Если не хочешь, мы не станем об этом говорить.              – Спасибо.              Азирафаэль и сам поразился, до чего легко Кроули уступил ему. Подобный жест совершенно не вписывался в образ Змия Инферно-Стар, красочно создаваемый СМИ.              Кроули вновь подошел к стеклу.              – А зверей и правда жаль, – вдруг пробурчал он.              Азирафаэль удивился вновь. Должно быть, он никогда не привыкнет к манере Кроули перескакивать с одной темы на другую, менять ласково-шутливый тон на серьезно-агрессивный. И Кроули уже трижды за их знакомство называл Азирафаэля ангелом. Что бы это ни значило.              – Я к тому, взгляни на эти наводнения, – Кроули обвел рукой пространство студии, словно кругом их окружали смертоносные тайфуны. – Против такой громады четвероногие бессильны. Может, так когда-нибудь и вымерли единороги. Прикинь, живешь себе мирно, траву жуешь, а в один день тебя ни с того ни с сего смывает огромным потопом!              – Напоминает библейский сюжет.              – Да я и говорю, тот еще блокбастер.              Азирафаэль невольно улыбнулся. Нет, все-таки Энтони Дж. Кроули был всесторонне, абсолютно, на сто тысяч процентов удивительным человеком.

***

             Апрельский закат окрасил Нижний Тадфилд в яркий оранжевый цвет.              Азирафаэль спустился по ступеням небольшого здания, в котором радиоведущие Эдема заканчивали вечерний выпуск новостей.              Он полной грудью вдохнул освежающий весенний аромат. Ему показалось, или где-то поблизости цвела лаванда? Тетя Агнесс говорила, что для нее рано в это время года. Азирафаэль с тоской поглядел на аккуратные газончики загородных коттеджей, на сады с качелями и клумбами, на уходящие к горизонту оксфордширские поля. Он не хотел возвращаться в Лондон. Этот ревущий мегаполис начал ему надоедать.              Другое дело – Нижний Тадфилд. Азирафаэль уже не скрывал от себя, что специально стал выбивать поездки загород, даже по пустяковому поводу. Впрочем, сегодняшний повод пустяковым не был: Гавриил лично попросил его заняться музыкальным блоком сетки вещания Эдема.              – Подбираешь домик в деревне, Азирафаэль? – раздался знакомый голос.              Кроули, проказливо ухмыляясь, тоже вышел из студии, только с черного хода. Запоздало Азирафаэль заметил припаркованную Бентли. Насколько он успел узнать своего соперника по Эдему, Кроули редко пользовался услугами персонального водителя и свою антикварную машину водил сам.              – Боже правый! Не ожидал увидеть тебя сегодня, – Азирафаэль не без некоторой заносчивости окинул его взглядом.              – И почему же?              Вихляющей походкой Кроули подошел к нему. Азирафаэль мысленно отметил, что у его визави из Инферно-Стар подозрительно хорошее настроение. Да и скалился Кроули слишком хитро.              – Сегодня явно не ваш день, – не обращать внимания на лисью улыбку становилось все сложнее. Азирафаэль поправил манжеты пальто и продолжил: – Музыкальная программа Эдема будет состоять из предпочтений Парадайз. Я лично сегодня договаривался.              Если б Азирафаэль увидел себя со стороны, то понял бы, что в тот момент засветился чувством превосходства.              Кроули поднял руки.              – О, смиренно признаю поражение, мой беспощадный противник!              Смирением там и не пахло. Азирафаэль прищурился.              – Что?              – Ничего. Я сражен.              – Кроули?              Но Кроули не ответил. С самодовольным видом он направился к Бентли и любовно провел рукой по ее капоту. Лучи закатного солнца, точно языки пламени, красиво сверкали на черном металле, придавая автомобилю инфернальный облик.              – Подбросить тебя до Лондона?              Вопрос застал Азирафаэля врасплох, он не успел придумать убедительного объяснения, почему отправил восвояси одного из многочисленных водителей семейства Феллов. А правда была в том, что Азирафаэль всего лишь желал на денек оторваться от родни.              – А ты можешь? – опасливо поинтересовался он.              – Я же предлагаю.              Кроули гостеприимно распахнул перед ним пассажирскую дверь Бентли. Азирафаэль колебался недолго. Ему всего лишь любопытно прокатиться на экстравагантной машине (Не менее экстравагантной, чем ее хозяин), сказал он себе. И все, только любопытство.              Однако когда Кроули уселся на водительское сиденье и завел двигатель, в машине стало непривычно тесно. Помимо непривычной близости Кроули, Азирафаэля беспокоила мысль, что их вообще-то могут увидеть, сфотографировать. Они оба широко известны британской прессе. Как тогда оправдываться перед отцом и всей компанией Парадайз?              – Стекла затонированы снаружи. Расслабься.              Азирафаэль дернулся, а затем виновато поморщился. Неужели Кроули так легко уловил его тревогу? Принял ли на свой счет? Репутация Змия Инферно-Стар давала о себе знать, но Азирафаэль совсем не хотел задеть Кроули.              – Мои просто… ты знаешь, не поймут.              Вышло неловко. Тем не менее Кроули кивнул.              – Ага. Мои тоже, – он вырулил на центральную трассу Оксфордшира. – Но сейчас вечер пятницы, думаю, даже журналистам на нас плевать. Как насчет послушать тадфилдскую радиостанцию?              И не дожидаясь ответа, Кроули включил вечерний выпуск Эдема. Радиоведущие заканчивали новостной обзор. Азирафаэль поймал себя на том, что разглядывает длинные пальцы Кроули, покручивающие регулятор громкости. Азирафаэль перевел взгляд в окно.              – И чем же Эдем усладит наш слух? – с плохо срываемой издевкой произнес Кроули.              Лучше бы он не спрашивал.              – Гм… эм… пара композиций из «Звуков музыки».              Кроули прыснул.              – Да ладно? Вау. Вот это то, что я называю стилем.              Азирафаэль предпочел не видеть лица Кроули. Сейчас он как никогда желал, чтобы у его отца и Гавриила в фаворитах оказался любой другой фильм. Какой угодно. Только не «Звуки музыки».              – Меня никто не спрашивал, – сообщил Азирафаэль своим коленям. – Я просто выполнил их пожелания. В любом случае это лишь на сегодняшний вечер. Гавриил хотел устроить сюрприз отцу.              – Что ж, тогда наслаждайся по полной.              И едва новости Эдема подошли к концу, как Кроули усилил громкость. Shiny, shiny, shiny boots of leather [Сапоги из сияющей кожи] Whiplash girlchild in the dark [Девочка с хлыстом в темноте] Comes in bells, your servant, don’t forsake him [По звонку приходит твой слуга, не прогоняй его] Strike, dear mistress, and cure his heart [Ударь, дорогая госпожа, исцели его сердце]       Под аккомпанемент гитары по салону Бентли разносились удары бас-барабана и завывания электро-альта. Казалось, даже стекла дрожали в такт бессовестно развязной песни.              Азирафаэль замер в оцепенении.              – Кроули, что это?              Tongue of thongs, the belt that does await you       [Язычки плетки, ремень ждет тебя]              – Считай, что «Звуки музыки» в современной переработке. Называется «Venus in Furs».              – Почему… почему оно играет сейчас?              Кроули бросил на него веселый взгляд. И еще сильнее крутанул громкость.              – А? – крикнул он, беспардонно ухмыляясь. – Прости, Азирафаэль, ничего не слышу! Постигаю новые высоты со «Звуками музыки». Сейчас начну подпева… Ауч!              Кроули получил по пальцам. Разозленный Азирафаэль скинул его руку с приемника и снизил громкость до едва слышимой.              – Ты мне так отомстил, да? – Азирафаэль почти шипел. – За случай с зоопарком? Поэтому ты приезжал в Тадфилд? Испортить все?              – Ну ты же мне испортил, – скривился Кроули уже без былого задора. – У нас один – один. Ты сам отказался сотрудничать.              – И правильно сделал! – Азирафаэль умолял кого угодно, чтобы Гавриил не додумался включить «Звуки музыки» отцу. – И это все, на что ты способен? Опустился до… до… до какого-то бибопа!              – До какого-то бибопа? – Кроули развернулся к нему, забыв про дорогу. – Ангел, для Velvet Underground еще не придумали худшего оскорбленья!              – Значит, я изобрел его.              – Ну это уже моветон.              Азирафаэль нахмурился. Его никогда не обвиняли в дурном тоне. Яростный запал поутих, и он (не слишком уверенно) спросил:              – Почему?              Кроули сделал радио чуть громче.              – То, что ты сейчас слышишь, классика американского рока. Экспериментальная музыка, новая волна. В свое время эти ребята исколесили с концертами все Штаты. Энди Уорхол обожал их. «Venus in Furs» и «The Black Angel's Death Song» – одни из самых известных песен.              – И тебе они нравится?              Азирафаэлю вдруг показалось, что Кроули смутился. Или это оранжевые лучи так отражались на его лице?              – Мне нравятся другие, – уклончиво ответил Кроули.              – Тоже Velvet Underground?              – Угу.              – Тогда какие?              Нет, Кроули определенно был сконфужен. И категорически не хотел отвечать. У Азирафаэля возникло странное, совсем несвойственное ему желание прослушать весь альбом этой американской рок-группы, чтобы узнать, что за песни способны вызвать у Кроули подобную реакцию.              От ответа тот был избавлен, когда у Азирафаэля зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, он вздохнул и натянул на губы улыбку.              – Гавриил, рад слышать, вы уже собрались?              – Азирафаэль. Что. Это. Такое. – отчеканил брат так громко, что наверняка услышал и Кроули.              Азирафаэль решил не оттягивать и сразу нырнуть в карьер.              – Ты про музыкальный блок в Эдеме?              – Я предупреждал, что отец будет слушать, – прорычал Гавриил. – Это даже близко не похоже на «Звуки музыки». Чтоб ты знал, я включил радиостанцию прямо за столом в гостиной. Сразу после тоста.              Краем глаза Азирафаэль заметил, как беззвучно посмеивался Кроули. Он тоже представил картину торжественного ужина Феллов. Гавриила, который желал похвастать тем, что завоеванная радиостанция победным гимном исполнила их семейную песню.              – Какого, бля…              – Это Velvet Underground, – перебил Азирафаэль. – Американский рок. Классика. Ты должен знать, Гавриил. Все знают. Новая волна и эм… экспериментальная музыка. Помнишь Энди Уорхола?              Самомнение Гавриила и претензии на знатока всегда были его уязвимой точкой. Азирафаэль знал, куда надо бить. И не промахнулся.              – Хм… да?              – Разумеется, – Азирафаэль атаковал все увереннее. – Кто его не знает, правда? А Энди Уорхол отдавал должное этой группе. Если ты не веришь моему вкусу, поверь хотя бы его. Песня, которая сейчас играла у Эдема, ни много ни мало музыкальный хит.              – Но там было про кнут и плетки…              – Настоящее искусство провокационно.              – Я-то понимаю, но отец…              – Извинись за меня, скажи мол, думал, что он оценит. В следующий раз обязательно будут «Звуки музыки».              – Ладно, – гнев брата постепенно сошел на нет. – Так и быть, солнышко, я тебя прикрою. Но лучше заведи привычку предупреждать о своих экспериментах.              – Конечно.              Молчание.              – Ты приедешь на ужин? Все в сборе, кроме тебя. Где ты?              – Я еду из Тадфилда. Но тут жуткие пробки, – Азирафаэль обвел взглядом пустынную трассу и одиноко плетущийся перед ними форд. – Просто море машин. Особенно на М25, какое-то демоническое вмешательство, не иначе. Не ждите меня, этот семейный ужин я, к сожалению, пропущу.              – Жаль, – ответил Гавриил тоном, подразумевавшим, что уж чего-чего, а сожаления по поводу отсутствия младшего брата он точно не испытывает. – Не косячь больше, Азирафаэль.              – Это случилось исключительно в просветительских…              Гавриил бросил трубку.              – …целях, – закончил Азирафаэль в померкший экран.              Он покосился на Кроули.              Кроули покосился на него.              Азирафаэля уже злили вездесущие солнечные очки.              – Ничего не говори, – сказал он.              Кроули покачал головой.              – А ты оказывается сволочь.              Азирафаэля, бывало, оскорбляли и раньше, но еще никто – с восхищением.              – Я же попросил. Молчи, – Азирафаэль чинно сложил ладони на животе и тут же прервал молчание: – Все иногда лгут, чтобы избежать семейного ужина. В этом нет ничего экстраординарного, как будто ты сам не знаешь.              – Не знаю, – холодно выдал Кроули. – У меня давно их не было. Семейных ужинов.              На этот раз они и правда замолчали. Азирафаэль почему-то почувствовал себя виноватым. Но перед кем? Перед Гавриилом за маленькую ложь? Перед Кроули, которого вновь ненароком задел? Или перед самим собой?              В Лондон они приехали в сумерках. По иронии судьбы машин на дорогах было мало, даже на М25. Азирафаэль попросил высадить его в Сохо.              – Почему здесь?              – Присматриваю помещение для букинистического магазина, – выпалил Азирафаэль на автомате, не задумываясь, с кем делится сокровенным.              Брови Кроули подпрыгнули над черными стеклами.              – Букинистический магазин?              Азирафаэль спохватился.              – Ах, ну, это что-то вроде планов. Теоретических даже, – он нервно рассмеялся. – На самом деле, нет. Какой магазин? Так, детские фантазии. Да мне и некогда будет им заниматься.              Кроули странно посмотрел на него. По крайней мере, у Азирафаэля сложилось такое впечатление. Теперь не только глаза Кроули были спрятаны за очками, но и все лицо скрылось в вечернем полумраке.              – Знаешь, предложение еще в силе, – томно протянул он. – К чему нам обоим бороться за Эдем? Заключим соглашение и…              – Нет!              – …и у тебя будет время на свой магазин.              Азирафаэль подскочил. Хорошо, что Кроули уже довез его до нужного места. Теперь можно смело покинуть эту дьявольскую машину с ее водителем, предлагающим… всякое.              – Абсолютно исключено!              Азирафаэль распахнул дверь Бентли и выскочил в кипящий жизнью Сохо.              – Ладно, – лениво донеслось до него из салона.              – Ладно! – подтвердил Азирафаэль для пущей убедительности. – И больше ни слова о соглашении!              Четыре года назад              – Так вот, насчет Соглашения…              – А что с ним?              – Дело в том…хкм… Дело в том, что, – Азирафаэль подлил Кроули Шатонеф-дю-Пап, стараясь при этом не заляпать только что доставленный новый ковер. – Дело. Как раз в том. Что.              Пока Азирафаэль пытался вспомнить, в чем все-таки дело, Кроули оглядел пол в поисках закусок. Безрезультатно. Зато Азирафаэль наконец ухватил мысль из небытия опьяненного сознания.              – Дело в том, что мальчика не было.              Вино, однако, на ковер пролилось. Кроули чересчур экспрессивно взмахнул рукой с бокалом.              – Но он был!              – Не-не-не-не-не, – запротестовал Азирафаэль, потрясая пальцем. – Не был. Я б’ икх… знал.              Кроули, намеренный серьезно возражать, старался найти опору в виде диванной спинки. Диван не подвел.              – Че’т… мне говоришь, Ангел? Я сам забрал пацана. От Люца. Довез его прямо до телорадира… радиотеластан…              – Теларидостанции, – попытался помочь Азирафаэль.              – Короче, на базу, – Кроули силился сфокусировать взгляд. – Пацан был, говорю тебе. Испч’кал колой мне сиденье. Засранец.              – Я знаю, ты мне уже икх… рассказывал.              Тут лицо Кроули напомнило Азирафаэлю выражение филина, который со всей дури залетел в закрытое окно и впечатался в стекло.              – Но ты сссказал, что не знаешь! – оторопело воскликнул он.              – Я? – изумился Азирафаэль. – Нет, конечно, я знаю. Я же слушаю тебя! Но мы говорили о Соглашении…              – Причем тут оно?              Азирафаэль моргнул. Кажется, они заходили на очередной круг. Подозревая (впрочем, ошибочно), что он более трезв, чем его собутыльник, Азирафаэль предложил наиболее разумный вариант:              – Нам надо освежиться. Я не могу ничего обсуждать в таком икх… состоянии.               Покачиваясь, Кроули поднялся с пола, где они сидели, приютившись в подсобке букинистического магазина. Он подал руку Азирафаэлю, и тот, вцепившись в нее для устойчивости, повел Кроули к выходу. Они вышли на крыльцо, уселись на ступени. Была глубокая майская ночь, возможно, даже близилось утро.              Азирафаэль и Кроули молчали минут десять. Вдыхали ночной воздух Лондона, наполненный запахом бензина с петрикором.              И действительно немного протрезвели.              – Звезд не видно, – прервал тишину Кроули.              – Их никогда не видно.              – Не, это здесь, в городе. А так они есть. Полным-полно на небе. Я как-то увлекался, знаешь… Хотя, к черту. Мой пример не из лучших.              Кроули утих. Азирафаэль догадался, о чем шла речь. Именно Кроули двадцать с лишним лет назад разрабатывал проект с подкастами о космосе. Провалившийся проект. Запустивший раскол в Парадайз Прайм.              Азирафаэль уже не раз задавался вопросом о справедливости обвинений Парадайз против Кроули. Был ли он по-настоящему виновен в тех многочисленных нарушениях? Или его просто выбрали удобной фигурой, на которую можно повесить все грехи? До Люция тогда добраться не сумели, но вот Кроули с сестрой были в руках Феллов. Азирафаэль не хотел верить, что его семья способна на подобное зверство. К тому же будь Феллы реальными инициаторами ареста Кроули, подпустил бы он к себе Азирафаэля, одного из них? С другой стороны, за последние годы сближения с Кроули он все сильнее убеждался, что в глубине души тот… ну, хороший.              – Так что там с мальчиком? – выдернул его из раздумий хрипловатый голос.              Азирафаэль собрался с мыслями и протер глаза.              – Адама Янга не было в нашем Соглашении.              – В нем много чего не было, – легко бросил Кроули. – Но оно всегда работало.              В его словах был резон. С формальной точки зрения, их Соглашение даже соглашением считаться не могло, да и заглавную букву приобрело, скорее, в насмешку. В нем почти полностью отсутствовали договоренности и условия, мелкий шрифт коварных подпунктов, подписи сторон. Оно и написано-то никогда не было! Так, обговорено в двух словах. И Кроули был прав: несмотря на все свои несовершенства, Соглашение не подводило.              – Это другое, – покачал головой Азирафаэль. – Адам – сын Люция. И теперь он генеральный директор Эдема. Мои не оставят такое без внимания. Назначение мальчика икх… Парадайз расценит как грубую политику вмешательства в дела независимой компании. Вызов со стороны Инферно-Стар. И ты лично в этом поучаствовал, Кроули.              Азирафаэль очень постарался, чтобы последняя фраза прозвучала как констатация факта, а не обвинение. Кроули провел ладонью по лицу.              – Есть вещи, от которых я не могу отказаться, даже если хочу. Люций дал команду отвести пацана. Скажи я ему «нет» – и, поверь мне, Ангел, я бы не сидел здесь с тобой сейчас.              – Неужели все настолько жестко?              – С Люцием бывает, – неопределенно ответил Кроули. У Азирафаэля возникло подозрение, что тот хочет избежать темы взаимоотношений с боссом. – Но знаешь, это и хорошо.              – Не вижу ничего хорошего.              – Да не, ты не понял, – Кроули достал сигарету. Азирафаэлю он не предлагал: знал, что откажется. – Адам непохож на отца. Вот ни капли! И отношения у него Люцием такие, что можно дарить кружку «Худший батя в мире». Я правда не понимаю, с какого хрена Люций пропихнул в Эдем своего ненадежного пацана.              – Попытка наладить отношения?              – Адаму двадцать, – напомнил Кроули. – Поздновато для проявления родительской любви, учитывая, что ребенок вырос в приемной семье.              Азирафаэль оживился: в его голове созрел план, как избежать острой реакции Парадайз Прайм.              – Если мои будут требовать отчета, я обрисую им ситуацию как чрезвычайно выгодную для Парадайз, – рассудил он. – Чем хуже отношения Адама с Люцием, тем больше вероятность, что он переметнется к его конкурентам.              – Именно, Ангел.              – Но что делать нам? Назначение Адама главой Эдема предполагает контроль за ним. Нас будут заставлять влиять на мальчика.              – Не вмешиваться? – Кроули сделал затяжку.              – Мы родственники ему, – заметил Азирафаэль, наблюдая, как с губ Кроули струится сигаретный дым. – С разных линий, но тем не менее…              – Так станем для него тем типом дядюшек, о которых вспоминают только, если те вдруг померли и оставили наследство.              Азирафаэль усмехнулся.              – Не самый приятный сценарий для нас с тобой, дорогой.              Кроули выронил сигарету и сделал вид, будто так и планировалось. Он наступил на нее ботинком, вдавливая в асфальт. Азирафаэль цокнул языком.              – Ты мусоришь возле моего магазина.              – Я не обязан быть хорошим, Азираф…              – Хэй, ребята! Как жизнь? Тоже не спите?              Голос с ирландским акцентом принадлежал молодому мужчине, который в одиночестве плелся со стороны Пикадилли, время от времени присасываясь к бутылке. Азирафаэлю показалось, что он пил бренди.              Незнакомец подошел ближе.              Кроули резко выпрямился, точно весь сгруппировался. В этот момент Азирафаэль увидел, как его рука потянулась за спину. К поясу. Он давно догадывался, что там Кроули носил кобуру. Выработанная привычка чувствовать угрозу – издержки работы в Инферно-Стар.       Однако подошедший мужчина не производил впечатление замаскированного под пьяного полуночника киллера. На нем был темный измятый пиджак, из-под которого неряшливо торчала клетчатая рубашка. Черные волосы были взлохмачены так, будто к ним ни разу не прикасалась расческа. Человек отсалютовал бутылкой.              – Не хотите компанию, а?              Азирафаэль, краем глазом следя за рукой Кроули, спокойно ответил:              – Очень любезно предложить нам ее, но боюсь, мы уже расходимся. Завтра рабочий день, надо быть в форме.              У мужчины вырвался согласный, страдальческий стон.              – Да, фрпф… У меня тоже. Хэй, кем вы работаете?              «Феллом», – подумал Азирафаэль.              – Я… торгую книгами.              – Серьезно? – незнакомец покачнулся от удивления. – Я тоже! Мой книжный здесь недалеко. Прошу вас, заберите моих покупателей. Я ненавижу их. Мешают курить. И читать. И надо вечно заполнять счета.              – Сочувствую, – искренне произнес Азирафаэль.              Кроули молчал. Но чем дольше он молчал, тем сильнее от него исходила аура злости. Лохматый-владелец-книжного-ненавидящий-людей эту ауру уловил. Сделав новый глоток, он покачнулся и направился в сторону противоположную той, откуда пришел.              Рука Кроули медленно опустилась с кобуры.              – Кстати! – обернулся незнакомец.              Рука вернулась за спину.              Азирафаэль пожалел, что не способен спровадить приставучего мужчину щелчком пальцев.              – К вам тут не заходили поболтать о Боге?              Азирафаэль покачал головой.              – А ко мне заходили. Веселые ребята, надо сказать, – Лохматый-владелец-книжного-ненавидящий-людей-к-которому-приходят-поговорить-о-Боге икнул и помахал им свободной рукой: – Ну ладненько, до встречи, парни!              «Надеюсь, не до скорой», – сказал себе Азирафаэль, но вежливость в нем победила.              – Хорошей вам ночи!              – Скорее уж утра, Ангел, – Кроули как ни в чем ни бывало расслабленно сидел на ступенях. – Хотя с таким количеством выпитого его утро определенно не будет добрым.              Молчание.              – Эй, Азирафаэль?              Он поднял на Кроули взгляд. Серьезный и прямой, почти трезвый.              – Кроули?              – Ну?              Азирафаэль прикрыл глаза. Ситуация с незнакомцем и рефлекторной реакцией Кроули на его появление была более, чем показательной. Он думал об этом уже давно. И если спросит, то только сейчас. Больше уже не решится.              – У Люция… Ты вредил людям? Физически?              Он чувствовал, что Кроули смотрит на него. Ищет зрительного контакта. Азирафаэль же сосредоточенно буравил взглядом лужу на тротуаре.              – Ты уверен, что хочешь знать ответ?              Никакого шипения, никаких угроз или издевки. Голос Кроули был самым обычным, немного печальным и нежным. Азирафаэль покачал головой.              – Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать, – Кроули подцепил ботинком окурок и пнул его в сторону урны. – А лучше вообще не задавай вопросы. Целее будешь.              Азирафаэль все-таки поднял взгляд.              – Даже тебе?              – Мне можно, – Кроули шмыгнул носом. – Только не такие, хорошо?              – Хорошо.              Азирафаэль встал на ноги. Ему казалось, что начинало светать.              – Пойдем внутрь, Кроули. Мы успеем поспать хоть немного.              Он поворачивал ручку двери, когда услышал:              – И это все? Просто «хорошо» и ничего больше?              Азирафаэль обернулся. Если бы свет из магазина чуть лучше освещал лицо Кроули, он бы возможно признал, что тот выглядит уязвимо. Однако уязвимость ведь не для Кроули, правда?              – Ты же меня попросил.              – Да, но… – Кроули обхватил себя руками. Наверное, под утро стало холодать. – Обычно людям этого мало. Обычно человек не отвечает «хорошо», зная, что у меня пистолет под курткой.              Азирафаэль шире распахнул дверь помещения. Он приглашающим жестом протянул Кроули руку.              – Потому я и ангел, как ты говоришь, не так ли? Идем же, дорогой.              Иногда Азирафаэль ловил себя на мысли, что смущать Кроули с каждым разом получалось у него все легче.       

***

      Опустившаяся стрелка, отмеряющая уровень топлива, ясно дала понять, что бак Бентли необходимо пополнить. Кроули и Азирафаэль заехали на заправку в Восточном Мидленде.              – Тебе взять кофе? – спросил Кроули, открывая водительскую дверь. – Какао вряд ли тебя здесь порадует.              – Да, со сливками.              У Азирафаэля зазвонил телефон. Кроули увидел на дисплее имя Мюриэль.              – Я пока пройдусь, – сказал он и выскочил из машины.              Наверняка Мюриэль звонит рассказать про внезапное снятие карантинных ограничений в театре. Любимый дядя Азирафаэль, конечно же.              Кроули оставил его разговаривать с племянницей, а сам толкнул дверь магазина автозаправки. В очереди на кассу он написал Нине:              «Хэй, вы с Мэгги не забыли про нас? Если что, мы будем уже часа через три»              Ответ пришел в течение десяти секунд:              «Мог бы и не напоминать. В Ланкашире сильный ливень, аккуратнее»              В Восточном Мидленде ливня пока не было. Однако в окне магазина Кроули увидел, как работники парковки надевали капюшоны в надежде защитить головы от порывов жесткого ветра. Да уж, чем севернее они отъезжали от Лондона, тем быстрее портилась погода, хотя, казалось, еще совсем недавно солнечные лучи согревали Кроули в университетском сквере.              Он сделал заказ. Обернувшись к прилавку, Кроули заметил, что Азирафаэль переступил порог магазина и остановился у стенда с туристическими путеводителями. Через три минуты кофе был готов.              Когда Кроули подошел к Азирафаэлю с двумя стаканчиками в руках, тот увлеченно изучал страницу мини-журнала.              – Кроули, – начал Азирафаэль и поднял глаза. Сияющие, черт возьми.              О, Кроули мгновенно узнал этот опасный блеск.              – Ангел, нет.              – Но послушай…              – Нет. Мы спешим к Нине и Мэгги.              – И Лестерское аббатство нам по пути.              – Лестерское аббатство?!.              Азирафаэль энергично закивал.              – Место захоронения Ричарда Третьего!              – Серьезно? А на Босвортское поле тебя не свозить?              – Боюсь, там только по предварительной записи.              Кроули уставился на него, приспустив очки. Азирафаэль невозмутимо взял стаканчик.              – Ты уже и туда звонил, не так ли?              На улице стал накрапывать дождь, и они, не теряя времени, поспешили к машине.              – До Лестера отсюда рукой подать, – не унимался Азирафаэль. – Туристов сейчас нет. Подумай, у нас такая возможность…              Кроули знал, что проиграл эту битву, но никто не запрещал ему поупрямиться.              – И на что тебе сдался мертвый английский король?              – Ричард Третий, Кроули! – нахохлился Азирафаэль. – Вспомни весь шум с его захоронением в 2015-ом. Удивительная археологическая находка, кто бы мог подумать. И где откопали, представь! На парковке!              Кроули вставил ключ в замок зажигания. Азирафаэль не умолкал, размахивая историческим путеводителем, как победным знаменьем.              – Помню, я писал проектную работу по историческим пьесам Шекспира…              – Ты же вроде учился на менеджменте и экономике?              – Курс Шекспира был выборным, – отмахнулся Азирафаэль. – Так вот, если ты помнишь пьесу…              Кроули пьесу не помнил. Да и археологическими раскопками интересовался мало. Однако, по всей видимости, в сегодняшней поездке прах Ричарда Третьего превратился в обязательный остановочный пункт. В конце концов, из них двоих отказывать всегда умел лишь Азирафаэль.              Три года назад              Азирафаэль уехал из больницы в час пятнадцать ночи. Он провел в ней больше двенадцати часов, сменив Микаэль, которая дежурила у палаты отца всю прошлую ночь. Когда лишний свет в больничных коридорах давно погасили, приехал Гавриил. Выглядел он плохо, будто состарился на несколько лет за последние два дня.              Азирафаэль понимал, что с того момента, как их отца доставили в больницу в предынфарктном состоянии, Гавриил старался удержать ситуацию под контролем, словно квартирмейстер во время шторма, что принял на себя управление кораблем в отсутствие капитана. Давление прессы, напряженная ситуация с инвесторами, пристально следящими за развитием событий, паника внутри компании – Гавриилу было, чем заняться, чтобы удержать Парадайз на плаву. Азирафаэль даже боялся представить, какая ответственность лежала сейчас на старшем брате. И тем не менее Гавриил приехал в больницу, чтобы сменить его, Азирафаэля. Он посоветовал брату подремать на диване рядом с палатой.              Гавриил отправил Азирафаэля домой на своей машине. Сидя на заднем сиденье, он вспомнил отца без сознания и кружащих над ним людей в белых халатах. Это были лучшие врачи Соединенного Королевства. Феллы могли поставить на уши всю страну, если с кем-то из них что-то случалось. Азирафаэль знал, что его отец представлялся миру великим титаном, а не маленьким стариком в больничной рубашке, подключенным к капельницам с пищащими инфузоматами. Таким Джейкоба Фелла, за исключением врачей, видели только четверо: трое детей и сестра Агнес. Для всего прочего мира отец Азирафаэля продолжал оставаться титаном – титаны не теряют сознание от скачков артериального давления.              – Остановите здесь.              Водитель Гавриила, Маркус, бросил на него осторожный взгляд в зеркало заднего вида.              – Мистер Фелл сказал довести вас до дома.              – Я хочу выйти у парка.              Азирафаэль поплотнее завязал шарф. На улице дул студеный ноябрьский ветер, а он оделся не по погоде, когда в спешке выезжал к отцу.              – Простите, сэр, но ночь и вам…              – Маркус, я способен отличить время суток. Останови машину, будь добр.              Азирафаэль позволил себе стальные нотки в голосе. Он не любил быть таким –похожим на отца, похожим на Фелла. Однако сейчас Азирафаэль был взвинчен как никогда, у него болела голова, а что самое главное, он чувствовал себя донельзя уставшим. У него не оставалось сил, чтобы любезничать с водителем, добросовестно выполнявшим приказ Гавриила.              Машина остановилась, Азирафаэль захлопнул пассажирскую дверь и поспешил в глубь Сент-Джеймского парка.              Азирафаэль шел быстро. Он скрестил руки, защищаясь от порывов ветра. Голова заболела сильнее. А еще Азирафаэль нервничал.              Он нервничал не только за отца – благо, что его состояние миновало критическую стадию и до инфаркта дело не дошло, – Азирафаэль нервничал и за Кроули. Тот вдруг прислал сообщение, что им необходимо переговорить с глазу на глаз. Обычно Кроули предупреждал о встречах заранее, и те, как правило, проходили на безопасной территории в студии Эдема, где у каждого из них имелся официальный повод находится, чтобы не вызывать подозрений. Но в ночные часы Эдем был не вариантом, поэтому они выбрали Сент-Джеймский парк. Людей после полуночи в нем не наблюдалось.              Азирафаэль увидел Кроули возле пруда. В свете фонаря его ссутулившаяся фигура напоминала то ли Носферату из фильмов ужасов про вампиров, то ли демонического призрака, явившегося в мир людей из глубин Преисподней. Но тут Кроули заметил спешащего Азирафаэля, привычная ухмылка тронула его губы и инфернальный флер развеялся, точно того и не было вовсе.              Азирафаэль уже хотел было без прелюдий спросить про серьезность проблемы, что потребовала встречи в полвторого ночи, однако Кроули его опередил:              – Как ты?              Азирафаэль опешил. Он подумал, что ослышался из-за свиста ветра.              – Что?              – Как ты, Ангел? – Кроули подошел ближе.              – В порядке.              – Как отец?              Азирафаэль настороженно взглянул на него.              – Он тоже в порядке.              Кроули кивнул и отступил на шаг, уставившись на тени ветвей. Что-то было не так. Азирафаэль чувствовал, как Кроули тщательно подбирает слова. Ему было… неловко?              – Знаешь, у нас в Инферно-Стар следят за ситуацией с тех пор, как у Джейкоба случился инфаркт…              – У папы не было инфаркта, – перебил Азирафаэль. – Не знаю, что ваши навыдумывали на этот счет, но у него просто упало давление и были болевые приступы в груди. Сейчас все в порядке, – снова произнес он.              Азирафаэль, конечно, преуменьшил опасность состояния отца. Не стоит в Инферно-Стар знать об уязвимости Джейкоба Фелла. В Азирафаэле вдруг проснулась несвойственная ему семейность, показала зубы фелловская подозрительность. Слова Кроули звучали либо как слабая попытка проявить сочувствие со стороны конкурентов (эту возможность Азирафаэль сразу отмел, учитывая неприязнь Кроули к его отцу), либо как желание выведать для Люция Морнингстара положение дел в Парадайз Прайм, когда глава компании слаб и находится не у руля.               – Хорошо, – помрачневший Кроули вновь отступил, капитулируя. – Я это не к тому… То есть, не из каких-нибудь мотивов. Ну… я имею в виду, так обычно спрашивают у тех… Нгк. Короче, забей.              – Кроули, о чем ты хотел поговорить?              – Я просто... – Кроули поправил очки, хотя те совсем не нуждались в порядке. И постарался взять себя в руки. – У меня просьба.              – Какая?              – Нужно перестраховаться, – Азирафаэль поднял брови, Кроули качнулся с пяток на носки. – Понимаю, сейчас не время такое просить, однако скоро может запахнуть жаренным и…              – Почему должно запахнуть жаренным? – Азирафаэль поморщился, он терпеть не мог эту фразу. – Из-за того, что мой отец в больнице? Люций собирается воспользоваться ситуацией против Парадайз?              Азирафаэль начинал злиться. Опять все сводится к больному отцу и бизнесу. Даже в разговорах с Кроули. Особенно в разговорах с Кроули. А ведь Азирафаэль так устал за эти дни!              Справедливости ради, он отметил, что Кроули выглядел удивленным.              – При чем тут Джейкоб? Это не связанно с твоим отцом, Азирафаэль. Только с моей работой. Нужно провернуть одно дело для Люция, но…              Кроули замешкался. Азирафаэль почувствовал, как на него вновь накатывает беспокойство. Виски резануло болью.              – Но?              – Люц не дал никаких гарантий, – Кроули шмыгнул носом. – Если вмешаются ребята из полиции, они смогут привлечь Парадайз, чтобы ваши выдали данные для компромата на меня. Ты же в курсе про нашу систему сдержек и противовесов.              – Какие данные?              У Азирафаэля возникло смутное предчувствие, что он понимает, о чем идет речь. Только бы не это.              – Октябрьское дело. Подкасты о космосе.              Именно оно. Дело, из-за которого Кроули угодил в тюрьму двадцать лет назад, а Люций Морнингстар со свистом вылетел из компании. Азирафаэль помнил, как журналистка Кармин Цуйгибер придумала тогда сочный заголовок новостях – «Раскол в Парадайз Прайм» и что-то про семейную драму.              Тупая боль, которая прежде пульсировала только в висках, вдруг резко сдавила всю голову. От неожиданности Азирафаэль не сдержал глухой стон и коснулся рукой затылка.              – Ангел, что?              Кроули шагнул к нему, инстинктивно протянув ладонь, но Азирафаэль дернулся от нее.              Дернулся неосознанно, неспециально… всего лишь на секунду. Тем не менее этого хватило, чтобы протянутая рука Кроули одиноко повисла в воздухе. Было слишком поздно притворяться, что они оба не заметили ее.              – Все нормально, – выдавил Азирафаэль.              Он злился на себя за слабость. На Кроули – за его заботливый жест. На весь этот разговор – такой неприятный, неправильный, болезненный. Азирафаэль прикрыл глаза и медленно выговорил:              – Это ваше давнее дело с Парадайз. При чем здесь я? Чего ты от меня хочешь?              Кроули спрятал ладонь в карман пальто, поджал губы.              – Забери ту папку, которая есть у вас на меня, и передай ее мне. Если в ближайшие дни что-то пойдет не так, то Парадайз будет нечем прижать меня через полицию.              – Исключено.              – Почему?              Азирафаэль перевел дух. Боль отступила, однако опасные слова Кроули набатом били у него в голове.              – Ты хоть представляешь, насколько это рискованно? Стоит мне сделать запрос на твое имя, как все вскроется. Мы привлечем внимание…              – Не нагнетай. У ваших сейчас забот предостаточно.              Азирафаэль вскинул на него обиженный взгляд.              Кроули продолжал:              – Тебе даже вдаваться в детали не придется. Моим хакерам нужен только доступ к вашему архиву за указанный год, дальше они справятся сами. Тебе останется лишь забрать папку.              А это уже слишком. Доступ к архиву компании, тайное извлечение документов под носом у Парадайз да еще и профессиональные хакеры из Инферно-Стар…              – Я не собираюсь якшаться с твоими людьми!              – Якшаться? – Кроули выплюнул это слово, словно змея – яд. – Со мной ты тоже якшаешься?              Азирафаэль покачал головой. Как же он устал…              – Называй, как хочешь. Я больше не желаю это обсуждать. Найди способ удовлетворить Люция, не подвергая риску ни свою свободу, ни мою репутацию.              – Твою репутацию? – Кроули взвился. В свете фонаря было видно, как его глаза яростно сверкнули из-под очков. Кроули картинно взмахнул руками. – О да. Конечно! Репутация у Феллов в особом почете. Какую бы мерзость в Парадайз Прайм ни творили, репутация хороших парней останется безгрешна.              – По крайней мере, мы не убиваем людей, Кроули!              Азирафаэль пожалел о своих словах, едва они сорвались с языка. Он не имел права такое говорить. Кроули просил его не поднимать эту тему. А Азирафаэль не просто сдернул пластырь с мозоли, но и хорошенько кольнул в нее иглой.              От порыва ветра над ними зашумела сухая листва.              Кроули отшатнулся.              Теперь уже Азирафаэль удержал свою руку, чтобы не протянуть ее в попытке ухватить Кроули. Вернуть его. Азирафаэлю было так плохо… Ему нужен хотя бы Кроули рядом. Его приятная компания и бархатистый смех, а не дерзкие авантюры.              – Нет, вы этого не делаете, – прошипел Кроули. – Не убиваете. Не угрожаете. Вы просто запираете людей в тюрьму или сумасшедший дом, и вас ни хера не волнует, как они выберутся из этого дерьма, чтобы жить дальше.              Азирафаэль растерялся. Он не ждал такого личного от Кроули, не в эту минуту. Кроули, похоже, и сам себя удивил. Громко фыркнув, он махнул рукой и направился к выходу из парка. Азирафаэль не стал его окликать. Он чувствовал, что перешел черту. Но ведь Кроули перешел ее тоже! Как он вообще мог посмел просить о страховке?..              Азирафаэль, возмущенный и расстроенный, не видя дороги, побрел в сторону Сохо. И только зайдя в полюбившийся букинистический магазин, он заметил, до чего сильно замерз.       

***

             Едва ли когда-нибудь в своей жизни Кроули был способен представить, что в один пасмурный день будет стоять над прахом средневекового английского короля. Однако все случается впервые.              Дождь вокруг аббатства Лестера слегка накрапывал и не перерастал в настоящий ливень, о котором ранее предупреждала Нина. Другая хорошая новость была в том, что энтузиастов посетить знаменитую могилу в дождливую пятницу не возникло. Поэтому Азирафаэль, Кроули и Ричард Третий наслаждались любезной компанией друг друга без посторонних.              – Еще раз, Азирафаэль, почему мы смотрим на могилу узурпатора-горбуна, который перерезал малолетних племянников, чтобы захватить корону? Более приятного персонажа в твоем путеводителе не нашлось?              Азирафаэль взглянул на него так, словно Кроули заявил, что Земля стоит на черепахе.              – Что? – воскликнул Кроули. – Ты сам пересказал мне его историю в машине!              – Я пересказал тебе версию Шекспира. Не самый достоверный исторический источник, мягко скажем.              – Значит, старина Уильям все переврал?              – Во времена Шекспира многие верили в злодейства Ричарда, – пожал плечами Азирафаэль. – Он был последним королем из династии Йорков, прежде чем к власти пришел Генрих Тюдор. Как ты понимаешь, тюдоровской пропаганде было выгодно создать демонический образ Ричарда. Поэтому ему приписали горб вместо искривленного позвоночника и обвинили в убийстве принцев из Тауэра, хотя у Ричарда не было мотивов для преступления.              – Откуда ты знаешь?              – Читал, – ну да, как будто у Азирафаэля мог быть другой ответ. – Слишком много королевских детей оставалось в живых. Реши Ричард вырезать под корень всех претендентов на трон, двумя мальчиками дело бы не кончилось. А вот у Генриха Тюдора мотив убить принцев был вполне очевидный.              Кроули подошел к памятнику в саду аббатства. Он присмотрелся к фигуре Ричарда Третьего: молодой мужчина в растерзанной тунике, вздымающий к небу зажатую в кулаке корону.              – Почему здесь столько белых роз? Символ Ричарда?              – Династии Йорков, – поправил Азирафаэль, – к которой Ричард принадлежал.              – А, Война Роз, – Кроули вспомнил знакомые слова из школьного курса. – То есть, ты был бы стороне Белой? С Ричардом?              Азирафаэль усмехнулся.              – Твой вопрос возмутительно антиисторичен.              – А мне бы пошла Красная.              Азирафаэль покачал головой и взял Кроули под руку, направляясь к Бентли. Спокойно. Он просто не хочет поскользнуться на сырой плитке.              – Ты вновь ставишь нас по разные стороны баррикад, – заметил Азирафаэль.              – Дело привычки.              Что ж, пожалуй, Кроули не жалел о времени, потраченном в Лестерском аббатстве. Теперь он знал, что Азирафаэлю нравился Ричард Третий. Знал, что демонизация образа кого-либо в целях пропаганды не входила в топ-лист того, что Ангел в этом мире поощрял. Что Азирафаэль не приравнивал человека к его репутации, какой бы мрачной она ни была.              Значило ли это что-то для Кроули?              Он закурил возле машины, разглядывая памятник английскому монарху. Казалось, что вместо дождевой капли по каменному лицу убитого короля стекала слеза.              Чуть поразмыслив, Кроули признался себе, что да, значило. Он потушил сигарету, сел в Бентли и вместе с Азирафаэлем продолжил путь в Ланкашир.              Два с половиной года назад              Азирафаэль не испугался, когда вместо ожидаемого дона Моретти, увидел в старой сицилийской церквушке двух его жилистых, черноволосых сыновей. Он просто прошел вдоль нефов к скамье, располагавшейся напротив капеллы, где его поджидали Альфонсо и Энцо.              Не испугало Азирафаэля и отсутствие в церкви других людей. В конце концов, католический приход, который доживал свой век, находился на отшибе, отделенном от ближайшей деревни крутым подъемом и диким, заброшенным полем. Едва ли кто-нибудь из местных горел желанием идти сюда в субботнее утро.              Когда Альфонсо в весьма агрессивной манере стал требовать подписания контракта с INH, Азирафаэль опять не испугался. Он попытался разъяснить хамоватому сыну дона Моретти, что приехал в Сицилию для заключения соглашения с другим телевизионным проектом.              – Повторяю, синьор Альфонсо, это просто невозможно на данный момент, – терпеливо увещевал Азирафаэль, которого не без оснований считали наиболее дипломатичным в семействе Феллов. – У меня нет с собой даже предполагаемого договора от INH. Не говоря уже о том, что контракт необходимо обсудить с… высшим руководством.              – Так позвони отцу и обсуди, – вмешался Энцо, пожевывая кусок сигары. – Un pezzo grosso не бросит своего ребенка в беде.              – В какой беде? – Азирафаэль владел итальянским на уровне туриста-англичанина, и тем не менее он сообразил, что «ребенок в беде» – это про него.              Азирафаэль не успел испугаться, когда Энцо вытащил черный, гладкий пистолет.              Но испугался, когда дуло посмотрело ему в лицо.              – Вы в своем уме?!. – выдохнул он.              Подсознательно Азирафаэль понимал, что задал вопрос риторический. Однако, несмотря на наглядные доказательства угрозы, Азирафаэлю никак не давалось осознание того, что ему – члену семьи Феллов – действительно угрожают двое итальянских гангстеров. Когда всю сознательную жизнь живешь с чувством собственной защищенности, нелегко принять тот факт, что не все играют по правилам.              Даже на Фелла можно направить пистолет.              Азирафаэль выжал на максимум всю свою отвагу в надежде придать голосу уверенности:              – Синьор Энцо, должен заметить, что ваше оружие не самый удачный способ добиться конструктивного решения. Если в Парадайз узнают, что мне угрожали, последствия будут суровыми…              – Да ну? – Энцо выплюнул сигару и взвел курок. – Какие, например?              – Например, твои мозги пролетят целый ярд, прежде чем украсят вон ту стену с райским садом.              Азирафаэль решил, что все-таки докатился до глюков. Не мог ведь голос Кроули эхом раздаваться внутри стен сицилийской церквушки! Кроули абсолютно точно был в Брита…              …был на Сицилии. И прямо сейчас черной тенью двигался к капеллам из-за своей засады в церковном деамбулатории.              – Che palle, – выдохнул Альфонсо в ужасе уставившись на Кроули.              В обеих руках он держал два приличных автомата, каждый из которых был направлен в сыновей дона Моретти.              – Proprio cosi, mio amico, – Кроули растянул губы в ядовитой усмешке. – И не оскверняй поганым языком храм Господень. Ангел этого не терпит.              Кроули, скользя словно питон между скамьями, все ближе подбирался к Азирафаэлю и братьям Моретти. Альфонсо хотел было потянуться за пистолетом, но Кроули предупредительно цыкнул языком, и плитка под ногами мужчины разлетелась в щепки. Грохот от автомата эхом сотряс старенькую церковь. Альфонсо замер, не смея шелохнуться.              – Кто этот черт? – Энцо продолжал держать на прицеле Азирафаэля, хотя черные глаза его впивались в Кроули.              – Начальник охраны синьора Фелла, – представил себя Кроули и кивнул на Азирафаэля. – Неужели вы, дурни, думали, что синьор Фелл заявится к вам, не имея при себе подкрепления?              Энцо выглядел озадаченно.              – Но мы проверили территорию, все было чисто, – громко сказал он на ломаном английском. На Азирафаэля повеяло вонючим табаком из его рта.              – Хреново проверили, приятель. По приказу синьора Фелла все здание оцеплено снаружи. Вы в заднице, дружище! – весело поведал ему Кроули.              Боковым зрением Азирафаэль заметил, как рука Энцо, державшая пистолет, стала подрагивать. На секунду он и сам был готов поверить, что Кроули каким-то образом притащил с собой батальон вооруженных людей, которые засели в кустах вокруг церкви. Что-что, а блефовать Кроули умел.              – Sei stato ingannato dal suo aspetto angelico, – сочувственно произнес Кроули, издевательски надув губы. – Ничего, бывает. Такое со многими случалось, верно, синьор Фелл?              Азирафаэль не понял ни хрена, но очень убедительно закивал.              – Абсолютно, – он сам удивился тому, как естественно прозвучал его голос. Кроули едва заметно дернул подбородком, мол, продолжай этот фарс. – Я до последнего надеялся, что с синьорами Моретти удастся договориться, не прибегая к силе. Но похоже сии джентльмены понимают лишь язык оружия. Как жаль, что до этого дошло!              Азирафаэль до того осмелел, что драматично сложил ладошки на груди, будто и в самом деле сокрушался о сорванной сделке.              – Вот видите, ragazzi, – Кроули приветственно развел руки в стороны. Это выглядело бы дружелюбнее, не будь в них автоматов. – Синьор Фелл – настоящий ангел. Возможно, он позволит вам выбраться живыми из сегодняшней передряги. Насчет невредимых не обещаю. Как там у вас говорят? Мир, в котором съедят собаку?              – Это английская идиома, Кроули, – вмешался Азирафаэль.              – Cane non mangia cane, – еле слышно прошептал Альфонсо.              Кроули ему подмигнул.              – Собака да не съест собаку – ага, вспомнил! Ну так как мы поступим, синьор Фелл?              – Хм, – протянул Азирафаэль, решая судьбу наследников Моретти. Азарт от разыгрываемого представления притупил в нем страх получить пулю в лоб от Энцо. – Ты знаешь, Кроули, обычно я не даю второго шанса, но сегодня так и быть сделаю исключение.              Кроули присвистнул. Энцо резко опустил пистолет и попятился к брату.              – Да вы и впрямь счастливцы, – воскликнул Кроули, размахивая автоматом. – Как вы убедились, синьор Фелл не кровожаден, поэтому, правила просты. Если через десять секунд вы будете возле своей тачки, он прикажет моим людям не сносить вам башку и обойтись лишь пулей в коленные чашечки. Время пошло! Один…              Не успел Кроули договорить, как братья Моретти, переглянувшись, рванули к выходу из церкви. Дверь хлопнула, окатив пространство – от каменных плит пола до побеленного купола – громким эхом.              – Кроули…              – Тихо! – рявкнул тот.              Он придвинул скамью к стене, вскочил на нее и аккуратно выглянул в маленькое, пыльное окошко. Пятнадцать секунд в церкви стояла полагающаяся обители Господней тишина.              Азирафаэль тоже силился заглянуть в окошко, однако, в отличие от Кроули, он не дотягивался до него, даже со скамьи.              – Кроули, ну что там?              Азирафаэль ждал, затаив дыхание. Не лопнул ли их фарс, когда гангстеры Моретти выбежали из церкви? Быть может, те раскусили блеф Кроули? Увидели, что никакой засады снаружи нет, и решили выждать удобный момент для повторного нападения?              – Они уехали, – сообщил Кроули почему-то понуро.              У Азирафаэля отлегло от сердца… Боже, они выжили! Оказывается, этого достаточно для простого счастья.              Кроули спрыгнул со скамьи.              – И это сицилийская мафия, вот Это? – он покачал головой. – Наделали в штаны и дали деру? Я разочарован.              Азирафаэль, который в это время мысленно благодарил судьбу за спасение и своевременную помощь друга, не нашелся, что ответить. В повисшем молчании Кроули сурово на него посмотрел.              – Крайне глупый поступок, Азирафаэль, – отчитал он. – И как кто-то такой умный, как ты, додумался сунуться к Моретти в одиночку? Погеройствовать захотелось на досуге?              Азирафаэль перевел взгляд на Кроули. И очень не вовремя отметил, как красиво переливается в его рыжих волосах солнечный свет из витражей.              – Не думал, что они осмелятся угрожать, – тихо признался Азирафаэль.              Кроули в ответ издал нечто неразборчивое и не совсем цензурное.              – Ты переоцениваешь свою фамилию, – наконец, связно сформулировал он. – В Британии она может и припугнет, но тут люди нещепетильны.              – Я заметил.              Кроули сомнительно осмотрел на свету свое оружие, потряс его, после чего вытащил магазин сначала из одного автомата, потом из другого.              Азирафаэль мало разбирался в устройстве стрелкового оружия, но даже он был способен сложить два и два. Увиденное повергло его в легкое оцепенение.              – Кроули? – слабо позвал он.              – М-м?              – У тебя был один патрон?              Азирафаэль указал на раздробленную плитку церкви, затем – на пустые магазины. Кроули пожал плечами.              – Это не мои. Схватил первое, что попалось в комплекте с остальным, – понятнее Азирафаэлю не стало. Кроули вздохнул, поясняя: – Я не успел их зарядить в машине, это требует времени. А кто-то уж слишком торопился на стрелку с гангстерами.              Азирафаэль сглотнул. Они блефовали, играя со смертью. А он ведь даже не представлял, насколько велики оказались ставки. Кроули размахивал холостым оружием перед носом у двух вооруженных Моретти. И обыграл ситуацию в свою пользу. Но соверши он хоть единую ошибку…              – Ой, да брось! – Кроули словно прочел его мысли. – Все обошлось. Человеческий страх бывает куда эффектнее любого автомата, ты уж мне поверь.              – Но…              – Они уехали, – повторил Кроули. – Все в норме.              Он посмотрел в сторону выхода, скрытого за деамбулаторием.              – Пойдем-ка отсюда, а? У меня недалеко припаркован джип. Договорился с местными, что арендую его на пару часов. Дороги здесь отстой, машинам остается лишь самоубиться.              У Азирафаэля сложилось впечатление, что Кроули специально отвлекал его болтовней. Что ж, он был не против поддержать игру.              – Не знал, что ты говоришь по-итальянски, – выдал он первое, но не главное, что его поразило за последние пятнадцать минут.              Кроули самодовольно оскалился.              – Ты многого обо мне не знаешь, – он развернулся к выходу из прихода, и уже отойдя от Азирафаэля на пару шагов, добавил: – Чтобы знать обо мне такое, со мной надо чаще якшаться.              Азирафаэль поспешил следом за Кроули. Он чувствовал себя до боли виноватым. Не только за то, что по собственной наивности подверг их жизни смертельному риску сегодня, но и за свои слова, брошенные полгода назад в Сент-Джеймском парке.              Слова, из-за которых был лишен компании Кроули все это время!              Кто знает, возможно, если бы не приключение с братьями Моретти, они бы до сих пор не разговаривали. Как подтвердилось на практике, нет худа без добра.              – Кроули.              – Ну?              – Тогда в Сент-Джеймсе… Я сказал много того, чего не следовало.              Кроули замотал головой.              – Не надо, проехали. Ты переживал из-за отца, я могу это понять.              – И то, что ты сегодня сделал для меня…              – Замолчи!..              – Это было очень…              – Если скажешь мило, я брошу тебя здесь и умотаю на своем джипе один без…              – Очень галантно.              Кроули чуть не споткнулся на пороге.              – Я не галантный, – проворчал он, придерживая Азирафаэлю дверь.              – Как скажешь, дорогой.              Они вышли из церкви и сразу попали под солнечные лучи.              Азирафаэль закрыл глаза и отдался ощущениям. Мягкий ветер ласково обдувал его лицо, гладил примятые кудри. Где-то справа забавно прокрякала кедровка. Азирафаэль полной грудью вдохнул аромат окружавшего их цветущего поля, деревьев возле церкви. Запах миндаля, оливы, немного винограда… Какой замечательный, чистый воздух! И как обидно бы было умереть в такую чудесную погоду!              Азирафаэль чуть приоткрыл зажмуренный левый глаз и заметил, что Кроули смотрел на него. Очки были сняты, голова чуть наклонена вбок. Азирафаэль обратил внимание на его глаза – светло-карие с золотистыми вкраплениями. Красивые глаза. Азирафаэль мог поклясться, что в них озорно поблескивала улыбка. Но улыбка не колкая, горькая или саркастичная – улыбка, которую Кроули являл миру каждый день, а нежная и трепетная. Заботливая.              Это было спокойное мгновение. Мгновение тишины. Однако Азирафаэлю почудилось, что именно сейчас происходит нечто важное. Словно итальянское солнце своим теплом исцеляет больные нарывы, возникшие от недоверия и взаимных упреков. Словно ветер растворяет в себе их обиды, превращает сцену в Сент-Джеймском парке во что-то былое и далекое. Во что-то, что они прожили и оставили позади.              Видимо, Кроули тоже ощутил загадочное волшебство момента, потому что смутился и привычным жестом попытался растрепать волосы. Тут автомат выпал у него из-под мышки и придавил ногу. Кроули выругался под нос, после чего бросил оба холостых оружия в поросшую травой яму.              Кроули сказал, что автоматы оказались непрактичными, но Азирафаэль подозревал, что ему просто не хотелось таскать их с собой всю прогулку.              Они поднялись вверх по склону, к востоку от церкви, и через десять минут пути обнаружили, что вышли к морскому заливу. Кроули набрал на дороге камней и, подобно непоседливому мальчишке, стал кидать их с холма. Азирафаэль же наблюдал, как ярко-голубая вода неторопливо стелется на песочный берег, а камни Кроули со звучным «бултых» уходят ко дну. И только тогда Азирафаэль вспомнил, что не задал главного вопроса.              – А что ты вообще делал в Италии?              Кроули схватил новый камень, размахнулся и, чуть подскочив на пыльной дороге, запульнул его в море.              – Преследовал цель своей жизни.              Он заозирался в поисках очередной партии камней.              – Кроули, я серьезно.              – Я тоже, – подходящие камни нашлись в холмистой расщелине. Кроули присел, чтобы вытащить их. – Ну не знаю, может, я подыскивал здесь место для винодельни.              Азирафаэль выразительно поднял брови:              – Итальянская винодельня – цель твоей жизни?              – А почему нет? – камни поддавались Кроули с трудом. – Вдруг я бессонными ночами только и мечтаю, как бы войти в почетную организацию виноделов? А что? Неплохой план, как по мне. Куплю себе земли в Италии, засажу ее виноградниками и проведу старость, продавая пряное вино в деревенских пабах… Фух, – Кроули победил последний камень, не желавший покидать расщелину, и попятился к позиции, с которой практиковался в метании булыжников.              От долгого пребывания на солнце становилось жарко. Азирафаэль отвернулся от моря и посмотрел на Кроули.              – Брось, фермерская жизнь не для тебя.              – Еще как для меня! А ты, лощеное дитя мегаполиса, не в силах понять ее прелесть, – патетичным тоном известил Кроули, продолжая пятиться. – Виноделие в деревне – благородный бизнес: чистота технологий, единение с природой и…Твою-то мать!              С характерным «плюх» нога Кроули опустилась в груду навоза. Азирафаэль всеми мимическими усилиями сдерживал уголки губ, чтобы те не расползлись в улыбке.              – Новые ботинки, – простонал Кроули, вытирая ногу о траву. – Вот дерьмо…              – Не поспоришь.              Кроули наградил его нечитаемым взглядом. Очевидно, настрой кидать камни быстро иссяк.              – Идем к джипу, – бросил он, утягивая Азирафаэля за собой. При спуске Кроули внимательнее смотрел под ноги. – Так, о чем я говорил?              – О единении с природой.              – Ангел! – Кроули пораженно покачал головой, когда заметил его сволочную улыбку, и перешел от обороны к наступлению. – А как насчет тебя, Азирафаэль? Я сам видел, как ты кайфовал от тадфилдской деревушки.              – В Тадфилде спокойно, – согласился Азирафаэль. – Но если бы я решил осесть в деревне… Не знаю. Думаю, я выбрал бы Саут-Даунс.              – Хм, там не вырастишь виноградников.              – Зато можно вырастить яблони и сливы. А еще рядом есть меловые скалы! И Истборн с викторианскими отелями… О, Кроули, как я уже хочу домой!              Кроули тихо посмеивался.              – Итальянское приключение не задалось, да?              Азирафаэль пристыженно отвел взгляд.              – Я до сих пор не представляю, как Моретти нам поверили.              – Наверное, решили, что ты тип вроде Майкла Корлеоне. Милый парень, который их всех перережет.              Кроули насмешничал, конечно, как и всегда. Однако Азирафаэль нахмурился.              – Эй, ты чего? Не любишь «Крестного отца»?              – М-м.              За поворотом Азирафаэль увидел припаркованный джип. Он тут же поспешил к машине, однако от вопросов было не отделаться.              – В самом деле не любишь? – глаза Кроули округлились в два римских обола.              – Я просто… – Азирафаэль коснулся дверцы машины, но быстро отдернул руку: черный металл нагрелся на солнце и обжигал.              Кроули выжидающе смотрел на него. Ох, как же Азирафаэль не любил эту тему.              – Книга неплоха, – сдался он. – И фильм снят талантливо, я не спорю. Музыка выше всяких похвал, но…              – Но?              Кроули навалился на капот машины, словно не чувствуя раскаленного металла. Азирафаэль сжал губы, и тут в глазах Кроули мелькнула догадка. Он хлопнул в ладони.              – Постой, я знаю! Главный герой. Младший сынок грозного отца, который так упорно бежит от наследия семьи, что становится ее жесточайшим апологетом, – Кроули прошелся по Азирафаэлю выразительным взглядом. – Тебе не нравится то, что они сделали с Майклом.              – Возможно.              Кроули не удовлетворился его объяснением, поэтому машину открывать из принципа не собирался. Азирафаэль раздраженно оправил рукава рубашки и выпалил:              – Да! Мне не нравится история Майкла. Теперь ты доволен? Он превратился в своего отца или даже хуже. Окончательное падение. По-твоему, это достойный финал для честного молодого человека, каким он когда-то был и имел все шансы остаться?              – По-моему, это наиболее правдоподобный финал, Азирафаэль. Ему не повезло стать главой мафии, но едва ли Майкл сломал бы мир, который его отец выстраивал всю жизнь. В конце концов, он защищал свою семью.              – Перестреляв все другие семьи!              Кроули поднял ладони вверх.              – Ладно-ладно, не злись, я тебя понял. «Крестного отца» в подарочном диске тебе на Рождество не дарить… Как насчет перекусить? Я подброшу нас до одного места, где подают сносные завтраки.              Азирафаэль все еще выглядел недовольным, но на предложение позавтракать – или (судя по часам) пообедать – согласно кивнул.              – Я знаю пару фраз, как сделать заказ, – похвастал он, забираясь на пассажирское сидение.              И только потом вспомнил, что Кроули превосходно говорит по-итальянски.              – Стало быть, ты не совсем безнадежен, – хмыкнул Кроули. – Подучу тебя чутка словам, и сможешь худо-бедно изъясняться. Mio caro angelo.              Азирафаэль улыбнулся. Последнюю фразу он был способен понять и сам.              Июнь прошлого года              Из всех качеств, которыми обладал Найджел Томпкинс, самым выдающимся было умение раздражать. Впрочем, редко кто осмеливался указать мистеру Томпкинсу на сей изъян характера. Будучи председателем правления Индастриал Холдинг, он уже три года курировал новостную программу Эдема с тех пор, как Адам Янг решил вывести врученную ему компанию на уровень телевидения. Поэтому, считая себя ключевой фигурой растущей медиакорпорации, Найджел Томпкинс был убежден: если его недостатки не устраивают людей – это проблема людей.              – Знаешь, он просто издевается над нами, – сказал Кроули. Он захлопнул брошюру и швырнул ее на журнальный столик.              В одиннадцатый раз за сорок минут Кроули оглядел гостевой холл Индастриал Холдинг и в нетерпении поерзал на кожаном гостевом диване. Азирафаэль же являл собой воплощение спокойствия. Он не отрывал глаз от экрана планшета, в котором писал электронное письмо кандидату на роль программного директора новой передачи Эдема.              – Вероятно, у Найджела важная встреча, – наконец, снизошел до ответа Азирафаэль и подвинул Кроули тарелку с эклерами. – Перекуси пока.              Эклеры Кроули проигнорировал, а кофе давно был выпит.              – Более важная, чем с нами? – съязвил он. – Ни хрена. Спорим, он специально нас не пускает? Томпкинс чувствует, что мы знаем про его косяк с якобы пейнтбольным оружием.              В холле раздался цокот каблуков.              – Мистер Фелл, мистер Кроули, – окликнула их Кристин, заместитель Найджела Томпкинса в Тадфилд-мэноре.              Азирафаэль оторвался от планшета, когда Кристин с сочувствующей улыбкой развела руками.              – Прошу прощение за ожидание, но мистер Томпкинс никак не может вас принять. Он устраивает совещание для совета директоров.              А вот это уже была наглость. Азирафаэль видел, как раздражение Кроули переходит в крайнюю стадию.              – Не может принять, да ну? – угрожающе тихо процедил Кроули. – И он выждал долбанный час, чтобы сообщить нам об этом?              На самом деле до долбанного часа оставалось еще пятнадцать минут, тем не менее терпение Азирафаэля тоже плескалось на краю. Предупреждая очередную грубость Кроули, он обратился к Кристин:              – Мисс Холмс, раз уж нам придется уезжать, не могли бы вы принести мне еще одну чашку вашего восхитительного какао?              Кристин поспешно кивнула. Мало кто в целом мире переносил общество взбешенного Кроули, готового вот-вот испустить молнии. Азирафаэль входил в число исключений.              – Какао, Азирафаэль? – прошипел он, едва Кристин вышла из холла.              Азирафаэль выразительно поднял брови. Кроули встретился с ним взглядом и понимающе усмехнулся.              Пользуясь отсутствием Кристин, они бросились к лестнице, что вела в кабинет Найджела Томпкинса. Азирафаэль пропустил Кроули вперед. На втором этаже стояла тишина. Хм, совет директоров, сказала Кристин. Для своего босса ей следовало придумать отговорку получше.              Они остановились возле двери председателя правления компании. Кроули тронул Азирафаэля за плечо, оттесняя к стене.              – Подожди меня здесь, – он вытащил пистолет.              Азирафаэль перехватил его руку.              – Что ты собираешься делать? – воскликнул он громче, чем рассчитывал.              – Убедить Найджела в том, что хранение оружия в монастыре может плохо сказаться на его высоконравственной передаче. Сам понимаешь, святое место и контрабанда пневматикой сочетаются ой как плохо.              Азирафаэль запаниковал.              – Да, но… Кроули! Пистолет не решит вашего… Вашего морального спора!              Кроули оскалился словно гепард перед обедом.              – Нет, он лишь подкрепит мои духовные аргументы.              Азирафаэль не успел ничего возразить. Кроули толкнул дверь кабинета Найджела и плотно закрыл ее за собой. Раздался щелчок замка.              Застыв в полутемном коридоре, Азирафаэль вслушивался в тишину вокруг: ни криков Найджела, ни звука взведенного курка. Или Кроули всегда работал тихо?              Не прошло и трех минут, как вновь щелкнул замок. Побелевший Найджел Томпкинс раскрыл перед Кроули дверь.              – Д-добрый день, мистер Фелл.              – Здравствуйте, Найджел.              Кроули похлопал Томпкинса по плечу.              – И чтобы больше без фокусов, приятель.              – Я понял вас, мистер Кроули.              Вот так, три минуты десять секунд и дело сделано.              Когда они спустились к машине, на улице уже стемнело. Томпкинс действительно долго продержал их в Индастриал Холдинг, в его же интересах было пустить гостей сразу. Перепуганная Кристин, которая боялась вновь оставить Азирафаэля и Кроули без присмотра, проводила гостей до самой Бентли.               – Благодарю, мисс Холмс, – сказал Азирафаэль, забирая у нее стаканчик какао.               Кристин сухо кивнула. Бросив опасливый взгляд на Кроули, она поспешила ретироваться к боссу.               – Ты пугаешь людей, – заметил Азирафаэль, когда Бентли выехала с парковочной зоны.               Он мельком взглянул на указатель, подсвеченный дорожным фонарем. Надо же, они были всего в пяти милях от Бедфорда! Азирафаэль любил это место, там находился дом его тети Агнесс, где он в юности проводил много дней вместе с Гавриилом и Микаэль.               – На то и расчет, – хмыкнул Кроули. – Для таких типов, как Томпкинс и Ходжес, я плохой коп, а ты хороший. Что читаешь?              – Рой прислал ответ. Пишет, что не может быть нашим программным директором, – Азирафаэль пробежал глазами письмо. – Он планирует заключить контракт с BBC и не уверен, что найдет время для Эдема.              – Брехня, – выдал Кроули. – Ничего он не планировал, по крайней мере до того, как ты ему не написал. Кхм, если спросишь меня, проблема в самой программе. У нее даже название такое, что голову свернешь.              – Неочевидное, – улыбнулся Азирафаэль. – Адаму его посоветовала та юная леди. Пеппер, кажется.              Чисто теоретически, Азирафаэль понимал, что Кроули прав. Сын Люция хотел создать новую программу для телевизионных выпусков Эдема, пригласил своих друзей на роли ведущих. Ребята все яркие, но один чудней другого. Только Пеппер чего стоит…              Однако сложность заключалась в проблеме иного характера – чем успешнее становился Эдем в мире новостей и развлекательной индустрии, тем больше внимания к нему проявляло руководство обеих компаний. Повестка Неочевидного должна была устроить и Парадайз Прайм, где желали программу о мире-во-всем-мире, и Инферно-Стар, где ратовали за правительственные заговоры и восстание рептилодиов. Как совместить несовмещаемое никто не знал. А Азирафаэль и Кроули в очередной раз получили отказ от кандидата в программные директоры, не рискнувшего брать на себя ответственность за Неочевидное.               – Приглуши яркость экрана, – попросил Кроули.               Азирафаэль тут же захлопнул чехол планшета. Глаза Кроули были чувствительны к сильному свету, особенно в ночное время.              – Ты выглядишь уставшим.              – Найджел меня вымотал, – признался Кроули. – Кто бы мог подумать, что с этим подхалимом будет столько проблем.               Азирафаэль оглядел его осунувшееся лицо. Последние дни Кроули не появлялся в Эдеме, его вызывал Люций для своих дел. И едва ли они пошли Кроули на пользу.              – Можешь остаться у меня сегодня. Откроем Шато Лафит, и ты поешь ангельского бисквита, – за пять лет сотрудничества Азирафаэль успел узнать тайные пристрастия Кроули. – Ляжешь в гостевой спальне.               – Когда ты умудрился впихнуть гостевую спальню в магазин?              Азирафаэль вздохнул. Ну конечно. Кроули подумал про книжный в Сохо. Не его вина, что Азирафаэль долго не пускал Кроули на личную территорию.              – Я имел в виду свою квартиру в Ислингтоне.              – Нгк.              Очевидно, Кроули собирался выдать и что-то более глубокомысленное… Но Темное Железное Нечто уже вылетело на дорогу.              – Осторожно! – услышал Азирафаэль собственный крик.              С глухим «бум» Нечто перелетело через капот Бентли. Запоздало взвизгнули тормоза. Азирафаэль возблагодарил Небеса, что додумался пристегнуться, – так сильно его подбросило к лобовому стеклу.              – Твою-то мать.              – Надеюсь, ты никого не убил.              Синхронно они выскочили из машины. Вокруг темень хоть глаз выколи. Азирафаэль включил фонарь.              – Свети на обочину, сюда левее, – раздались приказания Кроули.              Первым, что увидел Азирафаэль, был журнал «Вестник Водолея». И фотография огромного тюленя с приплющенной мордой на его обложке. «Они нас убивают» – гласил заголовок. Азирафаэль почувствовал, как под его оксфордами заскрипела бумага. Как выяснилось, он наступил на картинку с тропическими лесами.              На траве, рядом с опрокинутым велосипедом, лежала молодая женщина. Пока Азирафаэль выходил из состояния легкого шока, Кроули обследовал пострадавшую.              – Вывихнуто левое запястье. Может быть сотрясение мозга, – констатировал он. – Остальное в норме, пульс есть. Кажется, она даже в сознании.              Кроули аккуратно перевернул девушку. Увидев ее лицо, Азирафаэль едва не выронил телефон.              – Анафема!..              – Черт возьми, уберите свет! – взвизгнула она, зажмурив глаза.              Азирафаэль торопливо отвел фонарь в сторону.              – Ты ее знаешь?              Только сейчас в голове Азирафаэля в единую картину сложились странные журналы, знакомый велосипед и тот факт, что они находились совсем недалеко от деревушек Бедфорда.              – Анафема – внучка тети Агнесс, – точно в трансе пробормотал Азирафаэль. – Здесь рядом ее дом.              – И почему я не удивлен, что чокнутая велосипедистка с именем христианского проклятия – твоя родня?              Они помогли Анафеме подняться.              – У вас не горели фары, – начала она.              Азирафаэль узнал тон тети Агнесс, когда та готовилась задать серьезную взбучку.              Кроули виновато поморщился.              – У вас тоже.              – Вы изуродовали моего старичка Фаэтона.              – Что за дурацкое имя для велика!..              – Кроули, – предупреждающе попросил Азирафаэль.              И тут Анафема уставилась на него. Из ее прически, напоминавшей воронье гнездо, торчал дубовый лист. Да и сама Анафема походила на выдернутую из глубокого сна сову.              – Азирафаэль? – пробормотала она.              – Как ты себя чувствуешь, дорогая?              – Рука болит, – Анафема продемонстрировала ему вывихнутую кисть. – И, судя по тому, что я вижу, рассудок тоже. Иначе что бы ты здесь делал?              – Я эм… ездил по делам. Ну знаешь, семейный бизнес и прочее. Надо отвезти тебя в больницу. Или… О, Кроули! Тут же дом тети Агнесс. Она может вызвать врачей, когда мы привезем…              Анафема сбросила с плеча его ладонь.              – Домой к Агнесс я не поеду, – жестко заявила она. – Довезите меня до лондонской больницы. Сустав вправят в травмпункте.              Азирафаэль спорить не решился. Пока Кроули подбирал с земли остатки велосипеда и многочисленные издания «Вестника Водолея», Азирафаэль усадил Анафему на заднее сиденье Бентли.              Анафема здоровой рукой, точно кошачьей хваткой, вцепилась в рукав его пальто.              – Либо от удара у меня начались галлюцинации, либо ты посадил меня в машину Энтони Кроули. Я помню лицо из новостей. И ты сам назвал его Кроули. Только что!              Въедливый взгляд Анафемы прожигал насквозь.              – Мы с Кроули сотрудничаем по общему делу, – выжал из себя Азирафаэль. И поспешил успокоить Анафему. – Поверь, Кроули не представляет угрозы.              – Он сбил меня!              – Это еще вопрос, кто кого сбил, – влез в их разговор Кроули, забираясь в машину. – Твой драндулет поцарапал мою малышку.              – Фаэтон пострадал гораздо больше!              – Будет повод купить нормальный велик. Так куда мы едем, Азирафаэль?              – В Лондон. Отвезем Анафему в ближайший травмпункт.              В Бентли успели проиграть пять песен «Queen» (дважды – «Bicycle Race»), прежде чем Азирафаэль решился задать вопрос:              – Анафема, позволь спросить, почему ты не хотела ехать к тете Агнесс? Это намного быстрее, а она могла бы вызвать врачей прямо в ваш дом.              – Я с ней поссорилась, – хмуро ответила Анафема и перевела взгляд в окно. – И с ней, и с мамой.              Азирафаэль чувствовал, что это лишь затишье перед бурей. Анафема в гневе не способна молчать.              – Ведь это просто смешно! – взорвалась она. – Кому нужны замшелые пылесборники? Матушка Шиптон и все остальные из ее полоумной компании давно сгинули, а тропические леса в Южной Америке уничтожают каждый день. Минус сорок три процента лесных территорий в одной Бразилии! Представьте, этот чокнутый немец выложил за книги пророчеств полтора миллиона. Сумасшедший дед и говорит с жутким акцентом! Я отправила деньги на благотворительность в Бразилию к нашим ребятам, а мама и Агнесс закатили истерику. Типа книги пророчеств – семейная реликвия и как я могла-бла-бла-бла…              Сердце Азирафаэля пропустило удар. Бойкие слова Анафемы резали по живому.              – Ты, – он сглотнул, – продала книги пророчеств тети Агнесс?              Анафема решила, что у него нет слов от восхищения.              – Именно! – подтвердила она. – Все, какие нашла: «Собрание пророчеств» Матушки Шиптон, «Центурии» Нострадамуса с автографом, Отвелл Биннс, вся макулатура Роберта Никсона.              – За полтора миллиона? – ахнул Азирафаэль, хватаясь за сердце.              – Думаешь, продешевила?              Кроули протянул ему бутылку воды. На Азирафаэля было больно смотреть. Буквально на следующей неделе он собирался к тете Агнесс, чтобы выпросить у нее книги пророчеств для коллекции в Сохо. Матушка Шиптон и Нострадамус стали бы сокровищем его магазина. Боже, лучше бы он не знал…              – В общем, я распрощалась с семейным библиофильским наследием, – радостно известила их Анафема.              Азирафаэль глядел на нее так, будто Анафема на его глазах садистки растерзала котенка.              – Мои поздравления, – кивнул Кроули, чтобы спасти ситуацию. – Чем планируешь заниматься?              «Хороший вопрос», – отстраненно подумал Азирафаэль.              Всю оставшуюся дорогу до больницы Анафема рассказывала про проекты спасения китов, тюленей и черных носорогов. Про опасность атомных электростанций. Про туннели тибетцев и затонувшую Атлантиду. Кроули согласно поддакивал ей и время от времени беспокойно поглядывал на Азирафаэля.              Когда они подвезли Анафему к отделению травмпункта, пробило полночь.              – Я напишу тете Агнесс про твою руку, – сказал Азирафаэль, провожая Анафему к дверям больницы.              – Не надо, – покачала головой она. – А то придется объяснять, с какого хрена ты вообще ехал в компании Кроули. Знаешь, – Анафема кивнула в сторону Бентли, – он не так уж и плох. Вы друзья?              – Анафема, я прошу тебя...              – Ничего не говорить нашему доброму семейству. Ага, я поняла, – она по-хулигански подмигнула ему.              К сожалению, Азирафаэль был не в состоянии оценить ее дружеского участия. Он все еще проводил панихиду по вожделенным книгам.              – Ангел, в машину, – поторопил его Кроули из Бентли.              Азирафаэль попрощался с Анафемой. Он был слишком погружен в себя, чтобы обратить внимание на ее по-совиному округлившиеся глаза.              К вечеру следующего дня в квартиру Азирафаэля в Ислингтоне доставили посылку. От коробки пахло пылью старой бумаги и тканью иссохших переплетов. Поборов желание разорвать упаковку, Азирафаэль, пальцы которого слегка подрагивали, раскрыл сложенную записку.              «Сделал немцу предложение, от которого он не смог отказаться.              Привет, Ангел. Хармони и Глозье живы и счастливы. И не вини меня во всех смертных грехах – сделка прошла честно, каждый остался доволен своим кушем. Надеюсь, ты не успел поседеть за эту ночь. Вчера в машине я боялся, что у тебя случится приступ. Книги сумасшедших пророков того не стоят.              Сегодня связался с Анафемой. Хорошая новость – руку вправили костоломы. Новость еще лучше – в суд она подавать не станет.              И, кстати, я нашел нам программного директора для Неочевидного.              Хотел послать имэйл, но ты же без ума от старомодных записок.              Не умри от восторга, ты мне еще нужен.       

Твой Сам Знаешь Кто»

             Прочитав последнюю строчку, Азирафаэль сделал то, чего никак от себя не ожидал. Он не бросился к доставленной коробке, не стал срывать упаковку с книг. Вместо этого Азирафаэль огладил остро начерченные слова, словно записка Кроули была крохотным живым существом.              Кроули спас его любимые книги, он вернул их ему. Просто потому, что хотел.              Азирафаэль рвано вдохнул. Что-то в нем рвалось наружу, распирало грудь. Что-то, что впервые взбунтовалось внутри него пять с половиной лет назад. Оно давило, кричало, неистово требовало свободы. Требовало Кроули.              Азирафаэль опустился в кресло. Когда правила игры успели настолько перемениться?              «Ты мне еще нужен». Теперь Азирафаэль не сможет от этого отказаться.              Возможно, он никогда по-настоящему не мог.       

***

      Бентли заняла одинокое место на огромной парковочной зоне. Других автомобилей здесь словно отродясь не водилось.              – В чем прикол строить парковку в полумиле от дома?              Азирафаэль едва обратил внимание на ворчание Кроули, пока в восхищении разглядывал виды из окна.              – Своеобразный эскапизм, – предположил он. – Мэгги и Нина отделяют личное пространство от внешнего мира во всех его проявлениях. Кроули, ты только погляди, какое фантастическое место!              Кроули вздохнул, его навигатор еле нашел это «фантастическое место». Создавалось впечатление, что Нина с Мэгги и правда решили отрезать себя от цивилизации, возведя свой современный экодом посреди поросших вереском пустошей и холмов. И ни души вокруг.              – Кажется, они пришли нас встретить, – Азирафаэль указал на две фигуры, которые спускались с холмов.              Он протянул руку к заднему сиденью и взял портфель с узором в ужасающую клетку.              Кроули застонал.              – Азирафаэль, прошу, не позорься. Оставь его здесь.              – Ты не понимаешь, о чем говоришь, – Азирафаэль прижал портфель к груди. – И, между, прочим тартан – это стильно.              Однажды, в далеком гипотетическом будущем, когда Кроули изменит отношение Азирафаэля к тартану, он сочтет сей подвиг главным достижением своей жизни.              Они вышли из Бентли, и Кроули почувствовал, как его ботинки увязают в сырой земле. Кто бы знал, что среди самых необходимых вещей в поездке должны быть галоши…              – Азирафаэль, Кроули, наконец-то! Мы вас так долго ждали! – к ним подлетела счастливая Мэгги и по очереди обняла обоих.              Ее светлые волосы пушились от влажного воздуха. Мэгги посвежела, жизнь в окружении ланкаширской природы явно шла ей на пользу.              – Боже, Мэгги, так красиво, – Азирафаэль обвел рукой пространство.              На самом деле, он был прав. Если бы Кроули работал в туристическом агентстве, и ему поручили сделать рекламу лучших природных локаций Англии, он без раздумий отправил бы фотографа в дикие поля Ланкашира.              Мэгги тут же загорелась идеей устроить Азирафаэлю экскурсию. Реакция Нины на их приезд оказалась менее восторженной.              – Мы будем часа через три, – передразнила она Кроули. – Ваши хреновы три часа растянулись в пять.              Кроули вручил ей две бутылки вина из личной коллекции.              – Азирафаэлю приспичило воздать долг памяти Ричарду Третьему.              – Ричарду Третьему?              Наверное, у Кроули было такое же лицо на автозаправке.              – Английскому королю, – пояснил он на всякий случай.              – Я знаю, кто такой Ричард Третий, – бросила Нина, забирая бутылки. – И какого черта вам понадобился узурпатор, убивший в Тауэре детей?              – Эй, ты в курсе, что история с детьми – наглая ложь? – Кроули изобразил праведное возмущение, типа это не он узнал историю Ричарда Третьего только пару часов назад. – Никаких прямых свидетельств об убийстве. И горба нет, прикинь? Если вкратце, приписанный ему образ злодея – самая настоящая пропаганда. И старина Шекспир все переврал. Азирафаэль писал работу по его историческим пьесам.              Нина покачала головой.              – Он плохо на тебя влияет.              Кроули собрался было поспорить с ее утверждением, но тут раздался восторженный голос Азирафаэля:              – Кроули, здесь целый каньон, иди посмотри!              Ого, ну нифига… И какие еще чудеса хранит в себе сельская местность Ланкашира? Кроули кивнул Азирафаэлю, однако к Нине обратился с превеликим сомнением:              – Да ладно, настоящий каньон?              Состояние Нины и Мэгги могло позволить им вырыть десятки каньонов по всей стране и выдать их за природное образование.              – Иди уже, – подтолкнула его Нина. – Чем скорее вы налюбуетесь видами, тем быстрее сядем за ужин. Я чувствую, нам есть, что обсудить.       

***

             Ужинать они все равно сели не раньше, чем Кроули и Азирафаэля разместили в доме на правах почетных гостей (им выделили весь второй этаж, но оба понимали, что обойдутся только двумя спальнями и ванной комнатой), а Нина и Мэгги разогрели еду. На памяти Кроули они никогда не пользовались работой прислуги. По сравнению с помпезными особняками на Найтсбридж их дом казался весьма скромных размеров, а весь его пафос заключался в высоких зеркальных стенах и новейшей электронике. Мэгги и Нина могли купить половину Ланкашира, но обошлись лишь маленьким гнездышком на холмах.              Стол накрыли на веранде. К тому моменту, как были выпиты первые бокалы и опробована запеченная индейка, от самого горизонта по зеленой траве расползлись малиновые лучи заката. Кроули поразился этой непривычной атмосфере тишины, уюта и странной свободы. Неужели Нина и Мэгги встречают каждый вечер вот так, сидя вдвоем на веранде? Счастливы ли они? Не это ли тот дом, к которому Кроули всегда стремился и где никогда прежде не бывал?              Что-то завистливо заныло внутри, и Кроули попытался утопить это что-то алкоголем. Не помогло.              – Итак, – начала Нина, отставив от себя бокал. – Предлагаю брать быка за рога. Нет сил смотреть на ваши унылые лица, поэтому выкладывайте, что там у вас на передовой.              Азирафаэль и Кроули переглянулись. Была не была, карты на стол.              Кроули подался вперед.              – Они хотят купить Эдем, – произнес он. – Позавчера Инферно-Стар и Парадайз Прайм объявили друг другу войну. Сейчас каждая из сторон борется за Адама Янга, чтобы убедить его продать компанию.              – Но продажа Эдема планировалась изначально, насколько я помню, – нахмурилась Мэгги.              – Милая стратегия ваших боссов, – кивнула Нина. – Дать детищу вырасти, а потом сожрать его.              – Так было долгое время, но теперь ставки возросли, – сказал Азирафаэль. – За последние шесть лет Эдем сильно расширил влияние. Более того, его аудитория растет с каждым днем. В таких обстоятельствах покупка Эдема одной компанией будет означать ну… смерть другой.              – Действует, как снежная лавина, – объяснил Кроули. – Сначала заглатываешь Эдем, а затем с его ресурсами поглощаешь конкурентов, – Кроули почувствовал, что его голос стал отдавать хрипотцой.              – Прибавьте еще двадцать лет противостояния и взаимный мотив личной мести.              Кроули понял, куда Азирафаэль направлял разговор, и подхватил:              – У Смерти полиция под колпаком, он поддержит победителя. Следовательно, с проигравшими церемониться не станут. Тюрьма – самый щадящий вариант.              – Но ведь это незаконно, – прошептала Мэгги.              «Вполне законно, если учесть компроматы, которые Инферно-Стар и Парадайз собрали друг на друга почти за четверть века», – подумал Кроули. И вслух сказал:              – Таковы правила игры, Мэгги. В медиабойне пленных не берут.              – Что вы хотите от нас?              Тон Нины стал резким, холодным – тоном дельца. Ее черные глаза скользили с Кроули на Азирафаэля и обратно.              – Вы могли бы купить Эдем, – спокойно произнес Кроули. – В отличие от всех нас, вы не рискуете. Вы посторонние игроки.              Он внимательно следил за реакцией Нины и Мэгги. С ними трудно вести дело, эмоции не прочитать. Но они были единственными участниками этой шахматной партии, которым Кроули и Азирафаэль могли доверять.              – Если начистоту, вы выручите нас двоих, – продолжил он. – Но покупка Эдема выгодна и вам тоже. Наш финансовый директор считает, что при таких же темпах привлечения потребителя, который Эдем держит сейчас, траты на него окупятся за два-три года. А через десять лет Эдем заставит глотать пыль папочек, вы уж мне поверьте. Парадайз Прайм и Инферно-Стар за ним не угонятся.              Кроули понимал, что поспешно начал торговаться, но переиграть Мэгги и Нину было трудно в любом случае, здесь проще не юлить и сразу пойти с козырей.              – Вы бы также могли спасти Эдем, – сделал мягкий заход Азирафаэль.              Ага. Кроули догадался, на что тот станет давить.              – У него честная политика, здоровая атмосфера внутри компании, все это знают. Во главе молодые и перспективные ребята. Тем не менее, если компанию купит кто-то из наших, Эдем потеряет автономию. Парадайз или Инферно-Стар – неважно, кто бы ни стал владельцем из них двоих, в политику Эдема будут вмешиваться и корректировать ее под собственную повестку, – Азирафаэль усмехнулся с нескрываемой горечью. – Вы могли бы спасти наши новости.              «Хорошая попытка, Ангел», – думал Кроули. Для левых активисток вроде Нины и Мэгги такой аргумент мог быть даже убедительней, чем увещевания о финансовых преимуществах покупки Эдема.              Мэгги и Нина посмотрели друг на друга. Кроули замер в ожидании. Краем глаза он видел, как Азирафаэль сделал нервный глоток вина. Молчаливый разговор длился не более семи секунд.              – Боюсь, мы не можем купить Эдем, – резюмировала Мэгги.              Нечто в ее голосе предвещало, что их решение окончательное.              – Не можете или не хотите? – Кроули не успел прикусить язык.              – Есть разница? – напала в свою очередь Нина. – Вы, ребята, своими нехитрыми доводами пытаетесь втянуть нас в игру, из которой мы давно вышли.              – И не имеем желания возвращаться, – поддержала Мэгги.              Нина окинула их взглядом.              – Без обид, но ваши компании играют грязно, иметь с ними дело себе дороже. К тому же у вас здесь личный мотив, – Нина многозначительно подняла бровь. – Это проблемы ваших семей, и мы с Мэгги пас.              Азирафаэль дернул рукой. Кроули знал этот жест: Ангел удержался, чтобы не начать вертеть кольцо на мизинце – тревожный сигнал. В серых глазах блеснула знакомая искра. Азирафаэль не желал сдаваться.              – Хорошо, возможно приобретение Эдема – вариант чересчур радикальный и требует вашего непосредственного участия, – согласился Азирафаэль. Обманчивая уступка, сообразил Кроули, он будет торговаться. Но что Азирафаэль мог предложить? – А как насчет покупки некоторой доли акций?              Доли акций?..              Азирафаэль, видя всеобщее замешательство, продолжил:              – Допустим, повторяю – только допустим! Адам Янг не согласится продавать Эдем, – Азирафаэль сделал паузу. – Как легко догадаться, Инферно-Стар и Парадайз будут продолжать давить на Адама. И это означает, что в скором времени пройдет…              – Голосование главных акционеров, – выдохнул Кроули. – Если не будет большинства, компанию не продадут.              Азирафаэль энергично закивал:              – А среди акционеров согласия нет. Кармин Цуйгибер ни за что не проголосует за один проект с Враном Соболем. Если бы Нина и Мэгги, как акционеры компании, в числе других проголосовали против, ничем при этом не рискуя…              – Азирафаэль, – позвала Мэгги. – Мы сказали, что не участвуем…              – Эдем остался бы независим, как раньше, – напирал Азирафаэль. – А ваша личная доля акций…              – Азирафаэль, хватит.              Нина схлестнулась с Ангелом взглядом.              – Наш ответ прежний.              Азирафаэль выпрямился, весь подобрался. Кроули задержал дыхание. На секунду (лишь на крошечную секунду!) в Азирафаэле промелькнуло что-то от Гавриила, или скорее от его отца. Что-то фелловское – жесткое, заносчивое и упрямое…              – Ангел?              Промелькнуло и сразу же рассеялось, точно дым. Азирафаэль снова был собой.              – Похоже, дела убивают любую романтику ужина, – его губы растянулись в извиняющейся улыбке. – Не будем же больше о них говорить. Мэгги, поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, ты обещала особенный десерт.              – Очень особенный, – Мэгги с готовностью уцепилась за повод сменить тему. – Я начала осваивать кулинарию, решила попробовать с выпечки. А Нина готовит кофе.              – Восхитительно, – улыбкой Азирафаэля можно было растопить Антарктиду. – Книги, выпечка, кофе… На свете столько чудесных занятий, помимо бизнеса. Кроули, – Азирафаэль посмотрел на него по-особенному тепло, – тебе тоже стоит найти хобби.              Кроули передернул плечами.              – Ага, вступлю в фан-клуб Ричарда Третьего. Как тебе такое, Азирафаэль?       

***

             В районе одиннадцати они разошлись: Нина и Мэгги отправились в спальню на первом этаже, Кроули и Азирафаэль поднялись на второй. К половине двенадцатого Кроули казалось, что весь дом погрузился в сон. Но ему не спалось. Он ходил по комнате из стороны в сторону, открыл балкон нараспашку, а когда проверял не идет ли сквозняк, с удивлением обнаружил, что его дверь оказалась со звукоизоляцией.              На тумбе стоял коричневый патефон. Подобных собратьев этого старичка Кроули видел только в старых фильмах. В книжном шкафу, заставленном журналами двадцатилетней давности, он обнаружил полку с виниловыми пластинками. Если его не подводила память, ими когда-то увлекалась Мэгги.              Кроули вытянул парочку наугад. Все пластинки – итальянская музыка конца прошлого века. Откровенно говоря, его познания о композиторах Италии были невелики, но среди прочих имен одно он выделил.              Игла патефона коснулась пластинки с музыкой Нино Рота. «Love Theme from The Godfather». Знакомая мелодия разлилась по комнате, такая семейная и одновременно такая одинокая, тревожная и очень живая.              Кроули закурил, опираясь на балконную раму. До разговора с Ниной и Мэгги оставалась надежда, что они смогут все уладить. Кроули не любил мыслить пессимистично и о событиях дальше сегодняшнего дня он не загадывал. Теперь же перед ним предстала неопределенность. Их путешествие с Азирафаэлем не дало им ничего, кроме возможности побыть друг с другом. И даже этот день подходил к концу. Что им делать завтра, когда наступит утро и придется столкнуться с неприглядной реальностью, Кроули понятия не имел.              Зато имел пачку сигарет, пластинку Нино Рота и ночные часы до рассвета.              В дверь с силой постучали.              На пороге стоял Азирафаэль. В левой руке он сжимал свой портфель, в правой – держал небольшую фляжку. Обычно Ангел наливал туда коньяк.              – Отметим новое фиаско? – поднял брови Азирафаэль.              Кроули пропустил его в комнату.              – Во всяком случае, ты славно сражался, – подбодрил он.              Азирафаэль улыбнулся, но только губами, до глаз улыбка не добралась.              – Это что, музыка из «Крестного отца»?              – Для человека, который не смотрит этот фильм, ты подозрительно быстро узнал его главную тему.              – Просто случайность, дорогой, – Азирафаэль подошел к открытому балкону. – Как здесь свежо.              – Можем сесть рядом, если хочешь.              И они сели на пол, облокотились на спинку кровати и подставили лица легкому ночному ветру. Им хорошо молчалось. Время от времени они делали глотки из фляжки Азирафаэля. Коньяк приятно теребил горло.              Азирафаэль сидел так близко, что они соприкасались плечами, иногда и коленями. Может, под воздействием этой близости, а может, и под гипнотической властью музыки Нино Рота Кроули неожиданно предался воспоминаниям об их приключении на Сицилии. В голове возник образ Азирафаэля, смущенного и благодарного за спасение. Будто вживую он видел, как солнце осыпает золотом его кудрявые волосы. Как Азирафаэль вдыхает морской воздух залива. Как сдерживает смех. Как неловко, до ужаса нелепо говорит на чужом языке.              Кроули достал зажигалку.              – Я тоже хочу, – заявил Азирафаэль, и Кроули протянул ему сигарету. – Видел бы меня сейчас Гавриил – пьяного, курящего да еще и в твоей компании.              – Тебе идет нарушить правила.              А вообще, вид Азирафаэля, выпускающего изо рта сигаретный дым, был для него чем-то новым. В тайную копилку воспоминаний, связанных с Ангелом, добавилось еще одно.              Музыка смолкла.              – Кроули, – тихо позвал Азирафаэль.              – М?              – Я хочу сказать глупую вещь.              – Валяй.              – Иногда мне кажется… Кажется, что где-то есть жизнь, которую мы упустили.              Его голос звучал глухо, он звучал ранено.              – Словно бы, – Азирафаэль сглотнул, – все могло сложится иначе. Для нас двоих. – Он смял в пепельнице сигарету. – Жизни, которые мы не прожили.              Мы…              – Я просто… Подумай, мы ни разу не обедали в Ритце вдвоем. Ни разу не кормили уток в Сент-Джеймском парке. Ни разу не ездили вместе в Альберт-Холл. Ни разу не гуляли у меловых скал. И мы ни разу – ни разу, Кроули! – не устроили пикник, – голос подвел его и зазвенел. Азирафаэль заставил себя усмехнуться. – Нам обоим уже за сорок. Какая наивность, правда? Но неужели нигде в этой бесконечной Вселенной нет нас? Ведь мне так легко это представить. Невозможно, чтобы не было, я не верю. Где-то мы должны быть…              счастливы.       – услышал Кроули в его молчании.              – Я могу представить мир, где наибольшей нашей заботой была бы неисправность водопровода в коттедже, – Азирафаэль провел ладонью по глазам. Дыхание его постепенно выровнялось. – Совсем другая жизнь.              – Ты никогда не знал другой жизни, Азирафаэль. – Кроули не понимал, почему он говорит так. Ему ведь хотелось утешить Азирафаэля, а не наоборот… Но слова, кислые, как переспелый лимон в Лонг-Айленде, рвались из затуманенного алкоголем сознания. – Там надо думать о счетах, о кредитах и аренде. О том, как заработать. Или как разумно потратить. Тебе пришлось бы продавать свои книги, а не коллекционировать их.              Азирафаэль покачал головой.              – Я бы что-нибудь придумал.              Кроули вдруг захотелось рассмеяться, выплеснуть из себя противную, внутреннюю горечь. Хотя бы через смех.              Азирафаэль, которому алкоголь обычно развязывал язык, подозрительно притих. Кроули уже решил, что его клонит в сон, когда Азирафаэль неожиданно сел ровно и… засуетился?              – Кроули, ты трезв?              – Что за идиотский вопрос! Конечно же, нет.              – Кроули, пожалуйста, стань трезвым.              – Я что, по-твоему, могу протрезветь по щелчку пальцев?              – Кроули, это важно.              По правде сказать, Кроули недооценил степень трезвости самого Азирафаэля. Тот смотрел сосредоточенно, слишком серьезно для человека, который только что изливался в якобы пьяных откровениях.              Кроули поднялся с пола и вышел на балкон. Он зябко поежился, и тем не менее признал, что ночная свежесть неплохо прочищает голову. С вересковых полей под ним слышалось стрекотание кузнечиков. Кроули задрал голову и увидел, как наползающие с севера тучи погребают под собой россыпь звезд. А ведь в ближайшие дни и правда обещали пасмурность и похолодание.              Дождавшись момента, когда у него заледенели уши, Кроули вернулся в комнату и в ожидании уставился на Азирафаэля.              – Садись.              Он послушно опустился на прежнее место, и Азирафаэль протянул ему тартановый портфель.              – Будет лучше, если ты откроешь сам.              Щелкнула застежка ремешков. Кроули, который ни разу не забывал про любовь Азирафаэля к фокусам, не удивился бы, извлеки он из портфеля белого кролика. Отчасти он угадал. Предмет был действительно белым, однако представлял собой не пушистое млекопитающее, а папку.              Кроули открыл ее первую страницу. И тут же захлопнул.              – Это оно, – прохрипел он, боясь смотреть Азирафаэлю в глаза. – Мои подкасты, октябрьское дело.              Несколько минут Кроули сидел неподвижно. Затем снова раскрыл папку с такой осторожностью, точно там была спрятана бомба, и пролистал несколько страниц.              – Это единственная копия? – первое, что пришло ему в голову спросить.              – Она всегда была единственной. Больше в Парадайз ничего на тебя нет. Как видишь, твои хакеры мне не потребовались.              – Почему сейчас?              Блять, Кроули, не те слова, идиот!..              – А сам как думаешь?              Да, элементарно. К ним приближался персональный конец света. Если Парадайз все-таки удастся купить Эдем и дни Инферно-Стар будут сочтены, победившие Феллы ничего Кроули не сделают. Им будет нечем прижать его, и он получит свободу. Долгожданную свободу от всех, кроме Азирафаэля.              Жизни, которые мы не прожили.              – Ангел.              Губы Азирафаэля тронула мягкая улыбка. В ней было столько света, что у Кроули защипало глаза. Черт.              Да пошло оно все.              Он наклонился к Азирафаэлю медленно, давая право отступить. Прошелся пальцами по пушистым кудрям, как давно желал, опустил руку на светлую рубашку, сжал ее, потянул ближе. И тут в его грудь уперлась прохладная ладонь.              – Кроули, – остановил Азирафаэль. – Нам еще есть, что терять, помнишь?              – Разве?              – Да… Мне да. И тебе тоже, если подумать. Иначе…              Однако Азирафаэль не договорил. Иначе будет больнее, – откликнулась тишина.              Кроули моргнул. Отстранился. А ведь Энн всегда ему говорила, что Азирафаэль Фелл реалист и прагматик. Реалист и прагматик, который сделает все, чтобы не причинять боль себе и близким, включая самого Кроули.              Его взгляд упал на злосчастную папку. Хотя бы ее судьба здесь была решена – утром, перед возвращением в Лондон, Кроули уничтожит документы. И никогда не уничтожит память о них.              – Однажды мы пойдем на пикник, – сказал Кроули в ночную тишину ланкаширских полей. – И устроим в Ритце самый алкогольный завтрак из всех, что можно представить. Мы поедем смотреть слащавый мюзикл в Альберт-Холл и покормим жирных уток в Сент-Джеймсе. А затем я свожу тебя на меловые скалы. И куплю коттедж со сломанной проводкой, если хочешь.              – С последним ты пока торопишься, дорогой.              – Тогда начнем с пикника, – Кроули прикоснулся к его руке. – Мы спасем Эдем им всем назло, Азирафаэль. А потом будет пикник. И Ритц. Я тебе обещаю.