Вторник

             «Азирафаэль Фелл и Энтони Кроули. Сын главы Парадайз Прайм в руках Змия Инферно-Стар. Подробности скандала читайте в сегодняшнем издании…»              Хватит.              Азирафаэль захлопнул планшет и вернулся к тому, что проделывал каждое другое утро в своей квартире в Ислингтоне: сходил в душ, позавтракал, выпил молока с чаем, проверил электронную почту книжного магазина. Все было спокойно и рутинно. Чего не скажешь о Парадайз Прайм.              Прошлой ночью Азирафаэль так и не выпил. Без десяти час Гавриил перехватил его в баре и заявил, что они срочно возвращаются в Лондон.              Смерть прислал сообщение.              В двух строчках, набранных прописными буквами, говорилось, что следующим вечером он планирует приехать в Тадфилд. Ровно такое же сообщение и ровно в то же время получил Люций Морнингстар. Означать подобное совпадение могло лишь одно: Смерть принял решение, и до голосования акционеров Эдема оставалось меньше суток. Два вертолета вылетели в ночи.              К удивлению Азирафаэля, ему удалось поспать. Он не стал говорить Гавриилу про фотографию с Кроули, которая вот-вот обещала разлететься по сети. Брат, конечно, не выкинул бы его из вертолета в Атлантический океан, но терпеть его возмущенные тирады десять часов сряду желания не нашлось. Все равно к концу полета Гавриилу позвонил Джо. Директор пиар отдела Парадайз был первым, кто сообщил Феллам о фотографии и статье, размещенных людьми Инферно-Стар.              А дальше мир, который Азирафаэль выстраивал вокруг себя на протяжении шести лет, просто… Ну, взорвался.              Они сунули свой кулак в самое сокровенное, что у него было, вывернули наизнанку и распотрошили на глазах у миллионной толпы. Микаэль и Гавриил никак не могли определиться с реакцией – злость, замешательство, паника, презрение. Азирафаэля спасло то, что личные разборки были задвинуты на второй план: в первую очередь Феллов волновало, чем бы ответить Инферно-Стар. Лирику брат с сестрой оставили на потом, отец и вовсе подозрительно молчал.              Азирафаэль застегнул пуговицы на белой рубашке – одной из многих в его шкафу, Гавриил просил держать их при себе на случай официальных мероприятий. Затем – тартановая бабочка, несколько движений пальцами, и вот она закреплена на воротнике. Все как всегда, да.              Все как всегда.              Азирафаэль увидел себя в отражении зеркала. Пушистые волосы, на его взгляд, слишком жизнерадостно завивались после душа. Он провел по ним рукой, однако кудри подскочили вновь.              – Кхм, да, здравствуйте, – сказал Азирафаэль отражению.              Обычно он всегда репетировал так, перед зеркалом. Азирафаэль помнил, что впервые начал делать это ребенком, когда готовил праздничный тост на день рождения мамы. Отец сказал ему накануне праздника, что его выступление будет четвертым после Люция, Гавриила и Микаэль. В свои восемь Азирафаэль очень старался.              – И я тоже рад вас видеть. Выступать на INH, столь дорогом канале для нашей компании и наших телезрителей, удовольствие для каждого Фелла. Нет-нет, я не состою в управлении Парадайз, компанией занимаются мои брат и сестра… Гмх, вы правы, я довольно близко знаком с Эдемом, можно сказать с самого основания. Адам Янг? Отличный руководитель и очень способный молодой человек. Как вы знаете, его команда создала Неочевидное. Вы когда-нибудь смотрели этот канал? Понимаю, тогда мои слова излишни, – Азирафаэль выдавил улыбку и замолчал на пару секунд. – Энтони Дж. Кроули, – начал он и осекся. Не получилось… – Кроули, – попробовал Азирафаэль еще раз, тверже. – Да, я могу о нем рассказать. В Эдеме Кроули представлял интересы своей компании, так же как я – интересы Парадайз Прайм. Мы давно работаем в одном поле и уважаем друг друга как достойных конкурентов в независимой бизнес-корпорации. Фото? Да, разумеется, я видел его сегодня утром, – Азирафаэль достал из шкафа морозный белый жилет. Сегодня ему хотелось добавить холодности в цвета одежды. – Для начала хочу сказать, что не давал согласия ни на съемку, ни на публикацию, а следовательно, имею полное право обратиться к юристам и заявить о вторжении в мою частную жизнь.              Пуговицы жилета застегнулись в стройный ряд. Или про юристов он зря? Практики сталкерства в их компаниях отнюдь не новы, а так он звучит, словно обиженный ребенок, который обещает нажаловаться старшим о нарушениях.              – Мы находимся в прямом эфире, и я не буду называть тех, кто подослал фотографа, потому что на данный момент не имею доказательств, – Азирафаэль запнулся. – Потому что на данный момент все еще собираю доказательства. Однако, думаю, мы с вами понимаем, кому выгодна такая акция накануне голосования. И я еще раз подчеркну, что это была подстроенная третьим лицом провокация, и ни я, ни Кроули – никто из нас не пытался скомпрометировать Парадайз Прайм. Наше с ним знакомство не переходит рамки деловых отношений.              Гавриилу будет этого мало.              Азирафаэль снял с вешалки любимое пальто.              – Пользуясь случаем, хочу заявить, что никогда бы не переметнулся к Инферно-Стар. Я нахожу управление Парадайз грамотным и эффективным…              Если не брать в расчет коррупцию Даулинга и убийство журналистки…              – …более того, отец доверяет управление компанией моему брату, и я… Гм.              А что, собственно, он?              – И я полностью поддерживаю его выбор. Еще вопросы?              Азирафаэль был готов к выходу. Он проверил уведомление на телефоне – водитель, который должен был отвезти его в Сити, уже подъехал и ждал внизу. В прихожей взгляд Азирафаэля нечаянно упал на подарок тети Агнесс. Совушка-Шотландка смотрела на него с укором.              На самом деле, он бы прогулялся до Сити пешком, от Angel Station до штаб-квартиры Парадайз можно было дойти за полчаса. Свежий воздух и быстрая ходьба обычно помогали прочистить голову, привести мысли в порядок. Но Гавриил, будто опасаясь, что брат сбежит, прислал за Азирафаэлем свою машину. Теперь Феллы ему не доверяли.              Азирафаэль поздоровался с Маркусом и пристегнулся на заднем сиденье автомобиля.              За окном мелькали зеленые районы Ислингтона.              Он делал это ради семьи, не так ли? Он должен был сделать ради семьи. Азирафаэль ведь всегда знал, что его отношения с Кроули рискуют раскрыться. И если последние шесть лет фортуна была на их стороне, то лишь для того, чтобы предать в решающий момент. В довершение всего они проиграли с Эдемом: через семь-восемь часов одна из компаний поглотит его, а вместе с ним и большую часть новостного рынка. Завтра утром Инферно-Стар или Парадайз Прайм, Феллы или Морнингстар, кто-то пойдет ко дну. Азирафаэль сглотнул вязкую слюну. Это был его долг, помочь семье выстоять в шторме.              До Парадайз они доехали слишком быстро. Впервые стеклянный небоскреб Феллов напомнил Азирафаэлю военную крепость.              Внутри здание бурлило. Схватка за Эдем охватила всех и каждого, время голосования акционеров приближалось, и граждане Парадайз Прайм чувствовали близость перемен. Азирафаэлю не удалось пройти незамеченным. От входа в штаб-квартиру до самого лифта его сопровождали любопытствующие, беспокойные взгляды. Само собой, все читали статью про него и Кроули.              Азирафаэль вышел из лифта на этаже, где записывались регулярные выпуски INH, личное царство их гениального Эндрю. Сквозь прозрачные окна студии Азирафаэль видел, как команда операторов настраивает аппаратуру. Двое ведущих уже заняли свои места, третье кресло оставили свободным. Значит, его посадят напротив Анджелы. Гавриил встретил Азирафаэля возле студии – благо, брат был один.              Он спросил без приветствий:              – Ты готов?              – Да.              Брат махнул человеку с микшерным пультом, и тот мигом подлетел к Азирафаэлю, чтобы закрепить микрофон. Провод запутался о жилет и пришлось снять пальто, Гавриил нетерпеливо дернул ткань его рукава. Азирафаэль смолчал.              – Посчитайте до десяти, мистер Фелл, – сказал человек с пультом.              На цифре шесть ему что-то не понравилось, и он пробормотал несколько слов Гавриилу.              – Настраивайте, – разрешил брат.              Человек с пультом вернулся в студию. Воспользовавшись заминкой, Гавриил сурово посмотрел на брата, однако ни слова не произнес. Наверняка, решил, что его молчание и без того красноречиво. Азирафаэль сделал вид, что его заинтересовало табло передач на соседней стене.              – Сэр, можно вас на минуту? – позвал Гавриила Эндрю из студии.              Какими бы ни были технические проблемы, Азирафаэль был благодарен им за то, что они оторвали от него Гавриила. Впрочем, он недолго оставался один.              – И как тебе быть в центре новостного скандала?              Азирафаэль испуганно дернулся.              – Кармин? – голос подлетел на октаву. – Зачем ты здесь?              Почему, почему именно она? Хуже Кармин в эту минуту было только увидеть Кроули.              Главный редактор «Армагеддон Сегодня» откинула за спину красные волосы и встала рядом с Азирафаэлем. С каким-то хищническим выражением лица Кармин наблюдала за суетой в студии.              – Не знаю, может, по работе. Или хочу посмотреть, как ты будешь врать всему миру. Так значит, это был Кроули?              – Кармин, не надо.              – Надо, – отрезала она, но, взглянув на Азирафаэля, смягчилась. – Надо, мой книжный мальчик. Иначе кто еще вправит тебе мозги? У тебя не так много настоящих друзей, а одного из них ты собираешься предать прямо сейчас.              Азирафаэль покачал головой.              – Я не собираюсь предавать Кроули. Я лишь скажу, что не связан с Инферно-Стар, как написали в статье журналисты Соболя.              Ухмылка Кармин его встревожила.              – Тебя заставят отдать Кроули на растерзание.              – Что? Нет! Это…              – Это то, как работают правила, – Кармин не знала жалости. – Нельзя взлететь и не принести жертву. Каждый из твоей семьи сделал выбор в свое время, а теперь очередь за тобой, – Кармин наклонила голову. – Если ты не воспротивишься, конечно.              – Я не могу послать семью в день голосования! – шепотом воскликнул Азирафаэль.              – Можешь, просто боишься.              – Говоришь как моя тетка.              – Что поделать, великие умы мыслят одинаково.              Азирафаэль открыл было рот, чтобы ей возразить, и понял, что не сумеет. Он никогда не мог победить Кармин в спорах, еще с университетских лет.              – Хочешь, я скажу, в чем твоя проблема, Азирафаэль? – спросила она. Как будто ей требовалось разрешение. – Я думаю, ты достаточно силен, чтобы не играть по их правилам, а еще слишком слаб, чтобы выйти из игры. Тебе бы определиться, книжный мальчик, вот мой совет. Пока еще не поздно… О, кажется, они разобрались.              Они – то есть Гавриил и Эндрю – вышли из студии с новым головным микрофоном и направились к Азирафаэлю с Кармин. Гендиректор INH приветственно кивнул обоим.              – Итак, Азирафаэль, все, что тебе нужно сделать, лишь отвечать на вопросы, – инструктировал Эндрю. – Анджела и Дейв зададут тебе два-три, не больше. Тебя спросят о твоем личном участии в политике Эдема. Ты уже знаешь, что отвечать? Отлично. Не забудь упомянуть, что Феллы всегда старались дать Эдему больше самостоятельности.              – Можешь упомянуть про наши пожертвования в Малайзии, – встрял Гавриил.              – Да, будет неплохо, – согласился Эндрю. – Потом они выйдут на Кроули.              Он сделал паузу, достал из кармана пиджака несколько карточек с речью.              – Прежде всего, ты отрицаешь любую связь между вами, говоришь, фотография – попытка дискредитации Парадайз, подстроенная Люцием Морнингстаром накануне голосования акционеров, – вторая карточка сменила первую. – Да, ты знаешь Энтони Кроули, но только как своего конкурента по Эдему. Напомни про его судимость, про финансовые махинации. Октябрь 1999-го – сделай акцент на нем, – новая карточка. – Вчера Энтони Кроули угрожал тебе…              – Что? – охрип Азирафаэль.              Он посмотрел на Гавриила.              – А чего ты еще хотел? – хмыкнул брат. – Сказать, что вы мило целовались под луной? Гейская тема нам на руку, ясное дело, но блять, Азирафаэль, почему из всех вариантов именно Кроули?              – Ты… – Азирафаэль запнулся и прошипел Гавриилу в лучших традициях своего друга: – Ты сказал, мне нужно убедить их, что я не работаю на Инферно-Стар. И на этом все!              Азирафаэль физически чувствовал, как слева от него усмехнулась Кармин. Он ненавидел ее правоту.              – Так и есть, – кивнул Гавриил, просматривая карточки Эндрю. – И твой запланированный ответ, который мы обсуждали, включает в себя Кроули. Джо говорит, нам повезло, что фото было сделано снизу под лестничным пролетом, его можно интерпретировать двояко. Кроули держит тебя за пиджак, мы скажем, что он угрожал тебе за отказ присоединиться к Инферно-Стар, – Гавриил обратился к Эндрю. – Как думаешь, стоит упомянуть оружие?              Гендиректор INH провел пальцем по нижней губе.              – Можно, сэр, хотя на фото пистолета не видно.              – Да не было там никакого пистолета!              Что они еще напридумают, лишь бы измарать образ Кроули в СМИ?              – Хотя пистолет мне кажется крайностью, – обратился Эндрю к боссу. – Прибережем его на случай, если Морнингстар решит возобновить спор. А так, я думаю, обвинений в шантаже и угрозах пока достаточно. У Кроули и так отвратительная репутация, а мы напомним про преступления средней тяжести и намекнем об убийстве журналистки. После такого фото с Азирафаэлем будет выглядеть очередной подначкой Инферно-Стар, – Эндрю развел руками. – Что поделать, мол, верный Змий Морнингстара и его грязные методы борьбы.              Гавриил всучил Азирафаэлю карточки и похлопал Эндрю по плечу.              – Мне надо отправить тебя к Джо в пиар отдел, дружище.              – Да бросьте, сэр, мы давно плаваем в INH, выпутываться из историй не впервой никому из нас. Нам бы еще подключить газеты, поднять дело Кроули из архивов.              – Нет.              На одно безумное мгновение Азирафаэль решил, что в Парадайз приехал отец – так грозно и ультимативно прогремел отцовский голос в стенах компании. И только потом понял, что голос принадлежал ему самому.              – Что?.. – на лице Гавриила пока читалось лишь недоумение.              Азирафаэль сжал пальцы на карточках.              – Я сказал, нет, – повторил он. – И если ты не понял, «нет» значит, что в газетах ничего не напечатают. И вообще, я отказываюсь от участия в каком-либо интервью.              – Азирафаэль…              – Я не закончил! – перебил он брата на неслыханном доселе драйве. – Я не одобряю наше вмешательство в Эдем и не собираюсь участвовать в войне с Инферно-Стар, потому что считаю ее бесполезной, ресурсозатратной семейной разборкой, ни на единую долю процента не оправдывающей вложенных в нее средств! А еще вы должны знать, – распалялся Азирафаэль, – я стер все данные о Кроули в нашем архиве, а папку с его делом передал ему лично в руки три дня назад. И да – я рад, что сделал это наперекор Парадайз Прайм и ничуть не жалею.              Все, что было слышно следующие двадцать секунд, это истеричный хохот Кармин Цуйгибер, разбавленный пищанием окружавших ее мониторов.              От шока Эндрю отошел первым.              – Мистер Фелл, сэр, – начал он, точно говорил с душевнобольным. – Вы должны выйти в эфир INH. Голосование акционеров, помните? Я хочу сказать, Феллы не могут выглядеть… эм, уязвимыми в такой момент. А статья и фотография делают вас…              – Слабым, – припечатал Гавриил. Старший брат навис над Азирафаэлем. – Ты же не всерьез, да? Азирафаэль, это не шутки и…              – Я всерьез, Гавриил.              Интересно, у брата всегда были такие темные карие глаза? Или они, как водится, потемнели от гнева?              – Ты выйдешь туда, ясно? Просто заткнись и пройди в студию, Азирафаэль…              – Нет. И я ухожу.              Гавриил шагнул вперед, его ладони дернулись к Азирафаэлю, будто брат хотел встряхнуть его за грудки, но вовремя себя остановил.              – Это все из-за него? – прошипел Гавриил. – Азирафаэль, он того не стоит.              – Мне надоело оценивать.              – Ты в курсе, что сделает отец, когда узнает? Ты предаешь компанию, предаешь дело семьи, ты… Лишаешь себя всего! Ты избалованный ребенок, который своей глупостью довел Парадайз до срыва. Отец такого не простит.              – Я пришлю ему смс с извинением.              Боже, неужели он действительно сказал это?              Странное, забытое и абсолютно восхитительное чувство бунта. И почему ему вдруг сделалось так смешно, словно шипучие пузырьки шампанского лопались в голове? Азирафаэль был трезв и рационален, однако скажи ему, что с минуты на минуту наступит конец света, он бросился бы штурмовать Небеса и Ад без единого колебания. И хорошо бы вместе с Кроули.              – Азирафаэль…              – Мистер Фелл…              Как там Кроули говорил? Если уходить, то стильно?              Азирафаэль поспешил прочь по коридору студий, игнорируя окрики брата и Эндрю, игнорируя писк телеаппаратуры и музыкальную заставку новостей INH, игнорируя изумленные взгляды работников Парадайз. Азирафаэль чувствовал себя достаточным мерзавцем, чтобы порвать карточки в лифте и выкинуть их в урну на первом этаже.              Он вышел из Парадайз, как выходят из казино дерзкие счастливцы, сорвавшие миллионный куш с двойкой на руках. Азирафаэль остановил такси, сел на заднее сиденье и, не глядя на величавый небоскреб Феллов, покинул Сити.       

***

      Это был один из тех пабов Лондона, который открывается днем. Из тех пабов, где в рабочие часы наливают столько, сколько запросишь, и где пьяные бредни мужика за столиком в центре зала ни у кого не вызовут удивления.              – Еще одну! – крикнул Кроули бармену, осушив стакан.               Он был пока недостаточно пьян, чтобы его отпустило. Но достаточно, чтобы проникнуться жалостью к себе.              – Я никогда не хотел Инферно-Стар и этой херни… Пр’сто связался с плохой компанией. А потом оно как поперло все. Не те люди, не те документы, ебучие подкасты… Люц со своим комплексом главного, Энн подсела… Оглянуться не успел, как меня скрутили. Суки. – Кроули сделал глоток шотландского скотча. – Я тоже хорош, мелкий наивный ублюдок с вопросами, – он закашлялся. – И где я оказываюсь? С Лигуром и Хастуром. Это я-то! Гавриила в морду не смог ударить, а тут такое. А наши строят из себя гребаных Зорро: нет, блять, будем мстить, нагнем их новости. Давай, Тони, подключайся к общему делу… Какой же идиот.              Они забрали у него Азирафаэля. Кроули поставил их отношения под удар, чтобы уберечь его от Люция, и проиграл. В голове до сих пор раздавался быстрый, неуловимый щелчок фотокамеры, перечеркнувший план побега. А ведь желаемое было так близко.              Кроули глотнул скотч. Из-за размытого зрения и болящих глаз он не мог даже прочитать, каким сортом травит свой организм.              Кроули не строил иллюзий о том, как поведут себя Феллы после публикации фото. Не строил иллюзий о том, что сделает Азирафаэль. Кроули дорого поплатился за свои прежние мечтания, он уже сломался на них, дважды.              Хорошо, что в пабе по телику включили футбол, а не долбанный фелловский INH. Сестра еще утром написала ему, что Азирафаэль заявлен на канале в качестве гостя. Казнь Кроули обещала быть публичной.              Очередной глоток. Наверное, он заслужил.              В первый раз Кроули подумал об этом прошлой ночью, когда они вылетели из Калифорнии. Он наплевал на правила и зашел к боссу сам. Его кабина освещалась всего одной лампой. Из-за турбулентности вертолет покачивало в воздухе. Кроули счел за лучшее сесть в кресло напротив кузена.              – Соболь может не публиковать его?              Люций не выглядел удивленным.              В его руках лежал том Джона Мильтона, и даже при скудном освещении он продолжал читать. Люций как-то сказал, что мильтоновские Небеса невыносимы так же, как мир Парадайз Прайм, и воспоминания побуждают его к войне сильнее, чем миллионы фунтов. Люций вообще любил читать, это у них с Азирафаэлем было общее в семье. Кроули чуть передернуло.              – Фото? Нет, дорогой Тони, здесь дело уже решено.              Он все знал, догадался Кроули. Скорее всего, с того момента, как Азирафаэль ступил на палубу лайнера, а может еще раньше – в вечер воскресенья, когда Люций вызвал Кроули на разговор. Теперь все представлялось иначе, словно со стороны Кроули видел, до чего топорный, грубый ход он сделал, когда подослал к Азирафаэлю Мэри Ходжес. Если у Люция были подозрения, они подтвердились с ее появлением.              Это была проблема. Когда речь заходила о спасении Азирафаэля, Кроули действовал напрямик, с апломбом, не мог тянуть и аккуратничать… Поэтому он себя выдал. Люций был слишком умен, чтобы позволить его недооценивать. Кроули уперся локтями в колени и сцепил пальцы. Он мог попробовать договориться с ним сейчас, не так ли? В конце концов, даже если ничего не получится, сильно хуже теперь не будет. Люций требовал искренности от Кроули с тех пор, как они были детьми. В семейных делах кузенов, братьев и сестер Люций не врал – ни разу не врал – и эту честность Кроули в нем уважал.              Неосознанно он подался вперед, как часто делал, будучи ребенком, во время посиделок со старшим кузеном.              – Люц, послушай, – проговорил Кроули. – И не убивай меня на месте, окей? Ты ведь знаешь, что я хочу уйти. Ты такое не одобряешь, я в курсе. Но ты же все понимаешь, да? Если это необходимо, я могу отказаться от своей доли, не проблема…              – Забирай ее и вали.              Вот и все. Люций вернулся к чтению. Кроули почувствовал, что у него в прямом смысле слова падает челюсть.              – Э? Типа просто «вали»? И никаких преследований? Чистки документов? Мне следует ожидать, что однажды ночью Хастур и Лигур предложат прокатиться с ними, и утром мой труп найдут в Темзе?              Люций поднял глаза от книги.              – Тони, не делай из меня Сатану. Есть мерзости, на которые не пойду даже я, – он ухмыльнулся. – И ты не какой-нибудь агент Джоша, которого надо заставить молчать. К тому же я уверен, что рано или поздно ты вернешься.              – Почему?              Вертолет тряхнуло, и лампа в кабине Люция моргнула дважды. В окне-иллюминаторе Кроули увидел, как ночные тучи на секунду окрасились в бело-золотистый. Из-за звукоизоляции внутри вертолета грома совсем не было слышно.              – Тебе некуда идти, – ответил Люций, не обратив внимания на непогоду. – Младшего Фелла ты не получишь, в Эдем не вернешься. Можешь, конечно, умчать к Трейси в Эдинбург. А что? Засядешь в ее старом коттедже. Вельз говорила, она сейчас устраивает спиритические сеансы. Поможешь тетке со стартапом.              – Звучит как хороший план.              Люций саркастично поднял брови. И снова вспышка молнии.              – Закрыть окно? – спросил Кроули.              – Я люблю штормовую погоду.              Да точно. В школьные годы бывали дни, когда они с Люцием катались на великах под грозой.              – Окей, ладно. Рад, что мы это решили. Эм, я пойду тогда?              – Я тебя не держу.              Валить, валить, валить… Как можно спокойнее, Кроули поднялся с кресла, пошатываясь, он добрался до двери. Поскорей бы облететь грозовой участок.              – Тони, – окликнул его Люций, едва он взялся за ручку.              Ленивая ухмылка на лице кузена сменилась оскалом.              – И не смей приближаться к Энн, ясно?              – Энн?              – Потому что она никуда не уйдет, – очень серьезно закончил Люций, и Кроули не посмел ему возразить.              На этот раз гром был слышен отчетливо, в отличие от вертолетов, стены паба не обладали звукоизоляционным эффектом. Когда Кроули в очередной раз потребовал подлить скотча, бармен молча поставил рядом с ним бутылку. Черные очки лежали на краю стола.              Может, ему и правда уехать в Эдинбург к Трейси? Переждать бурю в доме тетки, вновь склеить себя по частям?              В нагрудном кармане завибрировало. Не с первой попытки Кроули достал телефон и тут же зажмурился от света экрана.              – Черт!              Он сбросил, не читая имя вызывающего абонента. Трейси обычно набирала его по скайпу, а для всех остальных Кроули сегодня был временно недоступен. Хватит с него Инферно-Стар, сыт по горло.              Опять вибрация, все-таки звонивший был упрям, как недодоенный осел. Точнее, самка осла. Ослов же надо доить или нет?.. Кроли прижал телефон к уху и приготовился выдать:              – Да идите вы на х…              – Кроули?              Он таки докатился до галлюцинаций? А ведь скотч казался очень даже нормальным.              – Азирафаэль? Эт’ ты?              – Абсолютно точно я, дорогой, – голос Ангела звучат так бодро, что определенно был глюком. – Где ты пьешь?              – Нгк-х. В пабе?              – Да, я понял. В каком конкретно?              – Э… – Кроули огляделся и напряг память. – Теобальд-Роуд. Не помню название… Зеленая вывеска с верблюдом.              – Теобальд-Роуд? Секунду. О, хвала Небесам, мы совсем недалеко.              – Азирафаэль.              Секундная возня на другом конце телефонной линии.              – …и побыстрее, прошу вас, – расслышал он бормотание Азирафаэля. – Да, дорогой?              – Разве ты сейчас не на INH?              Отравленное алкоголем сознание Кроули нарисовало ему Азирафаэля, который звонит из прямого эфира.              – Э, нет. Я отказался от интервью.              Если уши Кроули приняли полученную информацию, то мозг явно отказывался ее переварить.              – Но… почему?              – Мне предъявили требования, с которыми я не мог согласиться. Однако это все неважно, – заторопился Азирафаэль. – Я туда больше не вернусь.              – На INH?              – В Парадайз.              – Нгк, – Кроули покрутил в пальцах стакан и через три секунды шлепнул его о поверхность стола. – В смысле, ЧТО?              – Кажется, я только что послал Гавриила, – то ли похвастался, то ли ужаснулся Азирафаэль. – Наверное, он уже позвонил отцу. Представляешь, я сказал, что отправлю ему смс с извинением. После того, как сорвал наш выпуск! Гавриил был в ярости…              – Могу представить.              Кроули добрался до стойки и щелкнул бармену, указывая на пульт. Ему было жизненно необходимо удостовериться, что это не сон.              – Теперь я для них второй Люций, – бросил Азирафаэль, и несмотря на живость его голоса, Кроули расслышал в нем замаскированную горечь.              – Не-ет, Азирафаэль, ты с-с-слишком хорош, чтобы быть Люцем.              Зеленое футбольное поле на экране сменилось белизной студии INH. Перегнувшись через барную стойку, Кроули прилип к телевизору. Два кресла, двое ведущих и картинка йогурта с ежевикой на заднем плане.              На несколько минут Кроули выпал из реальности и просто таращился в экран.              «Так, согласно статистике, продажа молочных продуктов в Соединенном Королевстве выросла на двенадцать процентов после принятия правительством закона о новых способах маркировки. Что ты думаешь о наполнении своего холодильника, Дейв?»              И ведущие обсудили холодильник Дейва.              – Тебя и правда там нет, – прошептал Кроули.              И это после фотографии на лайнере...              – Думаю, надо заехать в книжный, чтобы взять тебе аспирин, – говорил между тем Азирафаэль. К этому моменту, Кроули потерял нить разговора. – У меня припасена пачка в аптечке, а по дороге купим минеральной воды.              – По дороге?              – Минуту, подожди, – в трубке раздался шум, хлопнула дверь. – Да, так будет лучше, чтобы сэкономить время… Кроули, можешь выключить INH, я же сказал, меня там нет.              Последнюю фразу Азирафаэль произнес у него за спиной. Кроули чуть не свалился с барного стула.              Вот он. Непослушные кудри, белое пальто, дурацкая тартановая бабочка – такой живой, такой настоящий. Не в студии Парадайз Прайм, а рядом с ним, с Кроули. И улыбается как порядочная сволочь. Хотел его удивить, да? Хренов любитель театральщины.              – Ты быстро добрался, – прохрипел Кроули. Голос опасно рисковал сорваться, что было совсем не круто, потому что в их дуэте Кроули был мастером неожиданных появлений и он должен был быть крут вне зависимости от ситуации, а не пьян, разбит и несчастлив.              – Правда? – откликнулся Азирафаэль. Невинно вскинутые брови и хулиганский блеск в глазах. – Не так быстро, как на Бентли, разумеется. Ох, Кроули, осторожно!              Ботинок все-таки зацепился о ножку барного стула, стоило Кроули встать навстречу. Миг потери равновесия и Азирафаэль его подхватил, полуобняв. Как ребенок, Кроули уткнулся носом в мягкое плечо, вдохнул привычный запах кашемирового пальто. Азирафаэль сомкнул руки на его спине, прижимая ближе. Они никогда не обнимали друг друга прежде. Не так.              Кроули зажмурил глаза. Спокойно, только бы не пьяные слезы. Он сосредоточился на руке Азирафаэля, которая утешающе гладила по спине. Кроули сглотнул.              – Так куда ты собрался ехать сегодня? – прошептал он.              – Мы собрались, Кроули. Я все расскажу в такси.              Не без внутреннего сожаления он высвободился из объятий Ангела. Кроули шмыгнул носом, после чего вытянул из кармана несколько купюр и положил на барный стол.              – У тебя есть план, да?              Азирафаэль протянул ему найденные очки.              – Честно говоря, это план Адама, и тебе он тоже известен. Прости за бестактный вопрос, но сколько у тебя свободных денег?              Кроули моргнул. До него стало постепенно доходить.              – Как раз сегодня забрал свою долю, – Люций не вредничал и перевел ему полную сумму. – Подожди, Ангел, ты хочешь спасти Эдем?              Азирафаэль подхватил его под руку и, аккуратно обходя столики, повел к выходу из паба.              – Прежде всего, я хочу тебя протрезвить, – Азирафаэль окинул его придирчивым взглядом. – И накормить тоже. А потом да, спасти наши чертовы новости.

***      

      Алые облака вечернего неба укрывали Тадфилд, точно воздушное одеяло. Погода наконец пришла в себя, и перестала кошмарить людей холодом и проливными дождями в летний сезон. Из конференц-зала студии Эдема открывался превосходный вид на тадфилдскую природу, но едва ли кого-то из присутствующих волновал восхитительный закат или потепление климата.              Четверо акционеров Эдема – Кармин Цуйгибер, Чума, Бланк и Вран Соболь – сидели по противоположным сторонам стола, центральное место которого занимал Смерть. Люций Морнингстар уселся на подоконник. Рядом с ним (так как других свободных мест за столом не осталось) на деревянный шкаф облокотился Гавриил. Семейным собранием было решено, что в Тадфилд поедет он, а не отец. Решение Джейкоба Фелла особенно бесило Микаэль.              Соболь и Чума как раз переговаривались о том, что можно начать голосование, когда Адам Янг влетел в конференц-зал, хлопнув дверью. К изумлению присутствующих, за ним просеменил Уэнслидейл. Почему из всех своих друзей Адам пригласил очкастого парня с нервной мимикой представляло тайну для каждого, за исключением самого Уэнсли.              – Я не просил вас начинать, – заявил Адам Соболю и Чуме. Затем его взгляд сместился на Люция и Гавриила. – И я не просил приходить их.              Люций сделал шаг вперед.              – Сынок, через несколько минут кто-то из нас купит Эдем, поэтому…              – Да, но вы не акционеры, – перебил Адам. – А это зал только для тех, кто участвует в голосовании.              – Тогда гони своего ботаника, – огрызнулся Люций, указав на Уэнслидейла.              – НИКТО НЕ БУДЕТ НИКОГО ГНАТЬ, – пробасил Смерть. – КАК ДЕРЖАТЕЛЬ АКЦИЙ, Я ЗАЯВЛЯЮ, ЧТО НЕ ВОЗРАЖАЮ ПРОТИВ ПРИСУТСТВИЯ ПОСТОРОННИХ ЛИЦ В ЗАЛЕ. ОСТАЛЬНЫЕ АКЦИОНЕРЫ СО МНОЙ СОГЛЯСЯТСЯ?              Кармин Цуйгибер, Вран Соболь, Бланк и Чума послушно закивали. Не то чтобы кто-то из них осмелился перечить Смерти.              – Хорошо, – нарушил повисшую тишину Гавриил. – Тогда можем начинать.              – ЕСТЬ ПРОТОКОЛ.              – Что?              – СНАЧАЛА МЫ ДОЛЖНЫ СПРОСИТЬ, НЕ ЖЕЛАЕТ ЛИ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ПРОДАТЬ КОМПАНИЮ.              – Ой, да брось, – Люций закатил глаза.              – Таковы правила, – усмехнулась Кармин.              Все пятеро акционеров плюс два представителя от Парадайз Прайм и Инферно-Стар в ожидании уставились на Адама.              – Нет, я не хочу продавать Эдем, – произнес он, обращаясь, скорее, к Смерти, чем к кому-либо еще. – Моя компания выше того, чтобы выставлять ее на торги. Эдем не бейсбольная бита, чтобы Парадайз и Инферно-Стар отлупили ей друг друга, лишь бы узнать, чья банда круче.              Гавриил, по всей видимости, желал поспорить с утверждением про банду, но Смерть предупреждающе поднял руку.              – Я МОГУ ТЕБЯ ПОНЯТЬ, МАЛЬЧИК. ОДНАКО ОБЕ БАНДЫ БЕСПОКОЯТ МЕНЯ НА РЫНКЕ, ЭТО СЛЕДУЕТ ПРЕКРАТИТЬ. КТО-ТО ДОЛЖЕН УЙТИ. – Смерть оглянулся на Люция и Гавриила. – ЧЕСТНО ГОВОРЯ, МНЕ АБСОЛЮТНО ВСЕ РАВНО, КТО ИЗ НИХ.              А вот последний пункт был новеньким. Гавриил и Люций, такие разные во всем братья, с одинаковым охренением вытянули лица.              – Может, тогда начнем, сэр? – поинтересовался Вран Соболь. – После ваших слов я чувствую себя вершителем мира.              – НАЧНЕМ.              И тут в конференц-зале раздался робкий голос Уэнслидейла:              – Вообще-то, мы не можем начинать. Я хочу сказать, что согласно правилам…              – Мы все здесь знаем правила, – прервал его Гавриил, который начинал нервничать.              – Но… – попытался Уэнсли.              – Если скажешь еще хоть слово, приятель, я выкину тебя вот в это окно прямо на куст шиповника, – улыбнулся ему Люций и обратился к залу. – Уважаемые акционеры медиакорпорации Эдем, независимого предпринимательства и бла-бла-бла, кто согласен продать компанию Инферно-Стар, жду с нетерпением ваши голоса.              Гавриил мигом отклеился от шкафа.              – Эй, почему ты первый?              – Потому что я не торможу, братец, – отпихнул его Люций. – Итак?              – Я за, – тут же откликнулся Вран.              Кармин с нескрываемой яростью зыркнула на Соболя.              – Против.              Люций перевел взгляд на Бланк и Чуму.              – Дамы? – со всей галантностью, на которою был способен, протянул он.              Чума почмокала иссохшими губами прежде, чем дать ответ. Кожа ее шеи потряхивалась, как у древней черепахи.              – Поддерживаю, – крякнула она.              – А я против, – сказала Бланк.              Люций повернулся к Смерти.              – Твой голос решающий.              – КАК И СКАЗАЛ, МНЕ ВСЕ РАВНО НА ПОБЕДИТЕЛЯ. ТАК ЧТО Я ЗА.              – Да!              Не отдавая себе в том отчет, Люций вскинул кулак в победном жесте, как делал в школе, когда выигрывал в соревнованиях по бегу и плаванью. В начальной школе Гавриил регулярно посещал выступления брата, и потому хорошо помнил жест. По статусу он мало подходил главе Инферно-Стар, однако Люцию было плевать.              – Что ж, это была самая быстрая победа столетия, – улыбнулся Вран Соболь.              – Но победы не было, сэр! – отчаянно завопил Уэнсли.              Все присутствующие впились в него взглядами, словно друг Адама был овечкой в логове волков.              – Голосование только что прошло, – взбесился Люций, наступая на парня.              – Не прошло.              – Как же ты меня достал!              На помощь Уэнслидейлу пришел Гавриил.              – Пусть он скажет!              – Иди на хер, умей достойно проигрывать…              – Нет! Пусть скажет! – заорал Гавриил.              Несчастный Уэнсли воспользовался потасовкой двух боссов и выкрикнул:              – Голосование проводится с участием всех главных акционеров, а в этом зале присутствуют не все!              Гавриил и Люций разом отлепились друг от друга.              – ЧТО ЗНАЧИТ НЕ ВСЕ?              И тут вперед выступил Адам Янг. Он улыбался дерзко и чересчур самодовольно, как человек, который вкушал аромат скорой победы.              – Это значит, что сегодня внушительную долю акций Эдема приобрели еще двое покупателей. И нам надо их дождаться, чтобы учесть голоса.              – Брехня, – прошептал Люций. – Когда бы вы успели?              Адам насмешливо подмигнул отцу и посмотрел на часы с Микки Маусом.              – Двадцать пять минут назад мы оформили последнюю бумагу с новыми акционерами, – Адам перевел взгляд с часов на стекло конференц-зала. – И они наконец-то идут.              В коридоре действительно раздались голоса.              (– А я тебе говорю, что аспирин нельзя запивать напитками с кофеином.              – Можно, тут работает двойной эффект, смекаешь? Ты только посмотри на меня! Я прыток и проворен, как горный…              – Козел?              – Тигр, Ангел, тигр!)              Дверь конференц-зала вновь распахнулась, и в нее влетел Кроули со стаканчиком кофе в руке, следом – Азирафаэль в обнимку с пачкой бумаг.              – Приветики, ребята, – Кроули обвел взглядом собравшуюся компанию и тихонько проговорил Адаму: – Мы опоздали к началу, да?              – Все нормально. Мы как раз вас ждали.              Гавриил, который с каждым новым ступором справлялся значительнее быстрее, чем с предыдущим, вмешался в разговор:              – Азирафаэль, серьезно? Ты заложил свой книжный магазин, чтобы наскрести такую сумму?              Его младший брат увидел Уэнсли и переложил на парня стопку непослушных листов.              – Между прочим, у меня были сбережения, Гавриил.              Тут хрипло рассмеялся Люций.              – Тони, никто еще не спускал целую долю за один день. Ты просто фрик с хроническим диагнозом банкротства.              Кроули пожал плечами.              – А мне кажется, я акционер ведущей компании страны.              – До сегодняшнего вечера.              – ПРОДОЛЖИМ ГОЛОСОВАНИЕ. НА ЭТОТ РАЗ В ПОЛЬЗУ ПАРАДАЙЗ ПРАЙМ.              – Отлично, весьма справедливо, – отметил Гавриил, бросив торжествующий взгляд на Люция.              Итак, теперь их было семеро, голосование началось по новой.              – Против, – Вран.              – За, – Кармин.              – Против, – Чума.              – За, – Бланк.              – ЗА. – Смерть.              Гавриил в предвкушении потер вспотевшие ладони.              – Стало быть, у нас трое против двух, – подсчитал он. – Азирафаэль?              Кроули ухмыльнулся. И все-таки Гавриил никогда не понимал своего младшего брата.              – Я не поддерживаю продажу, – сказал Азирафаэль.              – Я тоже, – кивнул Кроули.              Справедливости ради, стоит заметить, что такое развитие событий ошарашило всех, не только Гавриила.              – ТОГДА МЫ МОЖЕМ ПРОГОЛОСОВАТЬ ЗА ИНФЕРНО-СТАР. И Я ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЗА.              При условии, что Смерть обычно высказывался последним, его торопливость свидетельствовала о крайней степени щекотливости ситуации. Позиции пяти акционеров поделились так же, как и при первом голосовании: поддерживают Соболь и Чума, против выступают Кармин и Бланк. Люций, который быстрее всех сообразил, что за игру затеяли Азирафаэль с Кроули, предупреждающе понизил голос:              – Тони, думай головой.              Было в его угрожающем тембре нечто, что заставило Кроули заколебаться. Что случалось с теми, кто бросал Люцию вызов? Мог ли Кроули бросить вызов ему и самому себе? Мог ли преодолеть рубеж дозволенного?              – Против, – прервал паузу Азирафаэль.              – Я… – Кроули сглотнул. – Против тоже.              Вот и все, баста.              Адам Янг не вскинул победный кулак, как его отец, однако заметил с завидной долей триумфа:              – Я правильно понимаю, что второму кругу голосования не проводятся, Смерть?              – НЕ ПРОВОДЯТСЯ, – проскрежетал он и поднялся со стула. Бледная рука уперлась на набалдашник трости.              – Постой, – бросился к нему Люций. – Но как же мы? Как же твой рынок?              Смерть обошел его и Гавриила.              – Я ПЕРЕДУМАЛ. МНЕ НРАВИТСЯ КОМПАНИЯ С ТАКИМ, – Смерть задумался у порога. – ДУХОМ НЕЗАВИСИМОСТИ. ВСЕГО ХОРОШЕГО, ГОСПОДА.              И он – великий и ужасный Смерть – ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь конференц-зала.              – Так, окей, – Адам взял ситуацию в свои руки. – Раз большая война отменяется, я думаю, всем можно расходиться. Если кто-то желает чая с бисквитами, мы приглашаем вас в студию Неочевидного на фуршет.              Кармин, Соболь и Бланк напряженно молчали. Старуха Чума достала свой пузырек и капнула из пипетки на язык. Гавриил и Люций играли в «Убей противника взглядом».              – Азирафаэль, – позвал Кроули. – Мы ведь желаем чая с бисквитами?              Ангел встрепенулся.              – Очень даже желаем, – согласился он.              – Тогда идемте, – Адам раскрыл дверь и первым пропустил Уэнслидейла. – Анафема будет рада вас видеть.              И Азирафаэль с Кроули последовали за гендиректором компании Эдем, отныне третьей независимой корпорации на рынке британской медиаиндустрии. Словно приветствуя победу, студийные микрофоны Неочевидного играли «Музыку на воде» Генделя.