Часть 9

— Ой, да знаешь, тут много чего интересного! — объявила Люба, посмотрев на свою новую подругу. Эта Элеонора ей определенно нравилась больше, чем предыдущие девушки Романенко. Ну, вернее те, кто бывал в больнице, а это примерно половина. — А не хочешь к нам медсестрой? — Спасибо за предложение, но как-то не очень… Я уже работаю фотографом, — объяснила Эля, сделав глоток черного чая. — А у тебя не будет проблем из-за того, что мы тут чай пьем? — Проблем? У меня? Рассмешила! Пока Быков в игрушки свои играет, никто не заметит моего отсутствия! Тем более, — старшая медсестра нашла взглядом часы, — обед заканчивается через десять минут, так что… У нас есть минут двадцать, если кто-то не лишит Евгеньевича его любимого компьютера. Или пока… — А Быков это тот картавый? — с легким любопытством переспросила девушка. — Ага, Быков Андрей Евгеньевич, заведующий терапевтическим отделением! — гордо прорекламировала Любовь Михайловна, — Гроза молодых интернов и всего терапевтического отделения. У нас бывает только либо как он хочет, либо как он не хочет, причем тогда в тихоря и в конечном итоге, едрид Мадрид, все равно будет как скажет Быков, даже если это противоречит мнению главврача! — Весело у вас тут, — слегка неуверенно проговорила Элеонора, осмотрев сестринскую ещё раз. Комната была даже уютней, чем смотровая, в которую ее как-то завел Глеб. — Это ты еще Купитмана не видела, заведующего кож-веном! Алкоголик, но смешной и кудрявый! Как его Андрей Евгеньевич только не называет! И пудель, и писькин доктор, и кудрявая бабулька, и болонка… — Не хотел прерывать ваше «полезное» времяпрепровождение, Любовь Михайловна, но обед уже закончился, — Левин деловито поправил очки. — И я бы хотел вас попросить быть на посту. — Левин, — на лице старшей медсестры тут же появилось слегка злое выражение, — Если ты сейчас не уберешься, то этот чай окажется на твоем идеально чистом халате, и новый тебе никто из медсестёр не выдаст! Я об этом позабочусь! — Но, Любовь Михайловна, я врач! — Глист! Вот ты кто! — Скрябина поднялась, внимательно следя за Борисом. — А ну марш из сестринской, врач недоделанный! На лице интерна появилась гримаса, повествующая о том, что он все же хотел что-то сказать, но, передумав, он развернулся и направился в коридор. — За что ты с ним так? — поинтересовалась Эля, проводив взглядом интерна. Несмотря на то что первое впечатление об этом парне было не очень хорошим, ей показалось, что Любе его «замечания» было бы недостаточно, чтобы так ему отвечать. Люба казалась вполне дружелюбной. — Есть причины, — отмахнулась Люба, осмотрев стол. Пожалуй, Левин был прав. Обед уже закончился, да и непонятно насколько хватит игрушки. — Пойдем, кто ж знает этого Быкова. Да и у Кисегач сегодня настроение не очень… Ты же никуда не спешишь? — Пока нет. У меня так называемый отпуск, — улыбнулась девушка. — Да и я хотела выяснить, что происходит с Глебом… — Да вообще поговаривают, что Глеб Семена любит, — усмехнулась старшая медсестра, убирая следы их чаепития. — Семена? — Да, это тот здоровяк, которой застукал вас с Глебом в смотровой вместе с Андреем Евгеньевичем. Семен Лобанов, — Люба осмотрела стол, удостоверившись, что никто не заметит и ни о чем не узнает. — С чего ты взяла, что он его любит? — Да часто трутся вместе, Быков его постоянно подкалывает, а его шутки из ниоткуда не появляются… Да и как-то Семен рассказывал мне… Какой у Глеба, — она усмехнулась, и обе отправились к посту. — Какой у Глеба? — переспросила Элеонора. Зачем какому-то Семену об этом говорить Любе? Да и тем более откуда он знает? — Да, но это долгая история… — улыбнулась Люба, придя на пост. На столе был идеальный порядок, если не считать то, что Лобанов (а это был именно он) кинул историю болезни так, что она разбросала все возможные бумаги. Да и анализы пришли из лаборатории. — Прибью Лобанова. — Любочка, а ты не знаешь, где Андрюша? — к посту подошел Купитман, с интересом осмотрев Элю, стоящую рядом со старшей медсестрой. — Знаю, конечно, — переключила все внимание на венеролога Скрябина. — Всех интернов погонял и сидит в игрушки играет в ординаторской, так что лучше его не трогать. — Понятно, — слегка скучающе произнес Иван Натанович, явно желая сказать еще что-то. — А ты чего, поругался с ним что ли? — усмехнулась Люба, бросая редкие взгляды на Элеонору, которая просто наблюдала за диалогом. — Неважно, Любочка. — Почему же? Кисегач говорила, что это ты ей рассказал про то, что Быков Глеба в гомосексуальности обвиняет, — в своей привычной манере произнесла медсестра, убирая разгром после Лобанова. — Все было не так, — грустно произнес Купитман. — А как? Поругались что ли? — Мне пора работать, — тут же оборвал Иван Натанович и, развернувшись, направился к лифту. — Определённо к Быкову приходил, бабка кудрявая, — проводила венеролога взглядом Люба. — Он работает на другом этаже. — Это получается, что Глеб любит Семена, а этот Купитман, что ли, любит Быкова? — усмехнулась Элеонора. — Знаешь, а хороший вариант. Тогда Глеб, чтобы Быков с Купитманом не догадались, привел тебя. Да и чего-то давно не было слышно про отношения Быкова с Кисегач… — Хочешь сказать, что моя шутка может быть не шуткой? — Кто ж знает этого Андрея Евгеньевича, у него вон любимый цветок Игорем зовут! — Мне кажется, вы обвиняете Андрея Евгеньевича, но он не такой! — тут же материализовался Ленин. — Ленин, сгинь! — прикрикнула Люба, — И вообще иди занеси в лабораторию на анализы, — она тут же поставила на стол поднос с баночками. — И не разлей, а то сам будешь потом у Помчина мочу собирать! Борис, прикусив язык, оставил на столе истории болезней, взял поднос. Историй было много. Очень много, с учетом того, что Быков поручил всех пациентов на троих: Левину, Романенко и Лобанову. Но так как два дебила в лице Глеба и Семена благополучно гоняли балду, все выполнение, как обычно, упало на благородную голову Бориса. — Почему ты так с ним? — снова поинтересовалась Эля, облокотившись на стол. — Нюня потому что, не может Глебу ответить, заставить работать, да и как мне так рот открывает, а как Романенко так боится! — усмехнулась Люба, — Ничего, пускай побегает, ему полезно. — А что если Глеб с Семёном… Действительно вместе? — задумчиво проговорила Элеонора. Почему-то мысль о том, что она была лишь прикрытием для парня ее веселила. Может он просто ей не нравился. Или ее заинтересовал другой парень… — Не исключаю такого варианта. От Глеба можно чего угодно ожидать, — усмехнулась Люба, на мгновение оставив Элю наедине со своими мыслями, выйдя в сестринскую за чистыми халатами. — Но ставлю ставки, что на самом деле Глеб снизу, всё-таки Лобанов это же Лобанов! — предположила Любовь Михайловна, вернувшись. — Мне казалось Глеб более активный… — задумчиво ответила девушка. Она с легким любопытством посмотрела на Любу, а после на санитара, что шёл по коридору. — А вот и спросим сейчас, — улыбнулась старшая медсестра, переведя взгляд на того же санитара. — Леня, как думаешь, кто в паре Лобанова и Романенко более активный? — В какой смысле? — переспросил санитар, улыбнувшись. — В том самом. — Думаю, Глеб Викторович, — мгновенно ответил Леня. — Сколько ставишь? — тут же последовал вопрос. Санитар пошарился по карманам, ища мелочь. — Двести, — он протянул деньги Любе, и та сразу куда-то записала. — Прекрасно, — улыбнулась она, — Всë. Свободен. — Ты теперь так у каждого спрашивать будешь? — В почему бы и нет, едрид Мадрид? — А как проверишь? — слегка удивилась девушка. Она не сразу поняла насколько Люба азартная. Особенно, если дело касается денег. — У нас есть венеролог, который умеет тонко добывать информацию! За небольшую сумму он сделает что угодно. Еврей же! — Любовь Михайловна тут же перевела взгляд на одного из врачей из травматологии, — Эй, Олегович! Вот ты как думаешь: кто более доминирующий Лобанов или Романенко? — Ну и вопросы у тебя, Люба! — травматолог усмехнулся и перевел взгляд на Элеонору, — Определенно Лобанов! — Сколько ставишь? — подхватила старшая медсестра. Олегович усмехнулся. — Сто, — он положил деньги на стол. — А вот если в паре Андрея Евгеньевича и Ивана Натановича? — задумчиво проговорила Элеонора. Ей почему-то стало весело от этой мысли. Если бы Быков действительно оказался по мужикам, было бы слишком иронично, что он выгнал ее с Глебом из смотровой. — Ой, — травматолог на мгновение замолк. Если по больнице и ходили шуточки и слухи по поводу Купитмана и Быкова, то явно не доходили до этого человека. — Быков наверное… — Ставишь? — по мнению Любы это была гениальная идея. Просто замечательная. — А давай, — усмехнулся Олегович и положил на стол еще сто рублей. И тут же скрылся. — Здорово ты это придумала, — усмехнулась старшая медсестра, выискивая по коридору новую жертву для опроса. — Только как ты будешь их проверять? — Придумаем что-нибудь… — пообещала Скрябина.

***

— Любовь Михайловна, могу я у вас поинтересоваться, что вы делали? — стараясь скрыть любопытство, поинтересовался Борис Аркадьевич, заметив, что Люба собирала деньги. Ему про это никто ничего не сказал, что вызывало лёгкую обиду. Он тоже был членом коллектива. — Не твое дело, Ленин, — слегка зло ответила старшая медсестра, пересчитывая деньги. Элеонора уехала по делам, поэтому все остальное дело осталось за Любой. — Это нечестно! — в привычной для себя манере объявил интерн. — Ой, иди отсюда, тебе еще Разумовского долечивать! — не поднимая взгляда, ответила Скрябина. — Люба, я так подумал, я все же ставлю на Быкова, а не Купитмана, — к посту подошел санитар. — Ладно, но последний раз меняю! — А позвольте поинтересоваться, — обратился к санитару Левин, — А на что это вы ставите? — Верно на что! Кто из них двоих более… Властный, — неуверенно ответил санитар и ушел по коридору, прекрасно понимая, что последуют еще вопросы. — Что значит более властный? — переспросил интерн, не понимая, о чем ему сказали, — Власти больше у Анастасии Константиновны. У Быкова она только в терапии, а у Купитмана в кож-вене. — Я на Лобанова и Купитмана, — перебил новый анестезиолог, подойдя к посту и положив деньги. Четыреста рублей. — Причем здесь Лобанов? — спросил Борис Аркадьевич, переводя взгляд на анестезиолога, а после снова на Любу. — А при том, Ленин! Ставят на то, кто более активный из их пары! — усмехнулся анестезиолог. Говорил он таким тоном, будто все уже всë знали, а один интерн в танке. — Что?! Андрей Евгеньевич не такой! — «Не такой», «не такой». Не твое дело, иди куда шёл! — прогнала его Люба. Левин решил, что Быкову бы такой расклад не понравился, если бы он сам это не начал. Да и как все это не дошло до Глеба с Семеном? — Андрей Евгеньевич! — позвал Борис Аркадьевич, зайдя в ординаторскую. Терапевт, как и предполагалось, сидел рядом с Игорем и играл в компьютер. — Ленин, если ты убил пациента, то здесь тебе уже даже некромант тридцатого уровня не поможет! — объявил Быков, даже не поднимая взгляд на интерна, — Тем более у меня тридцать второй! — А вы в курсе, что Люба ставки устроила? — на одном дыхании спросил Ленин. Если Андрей Евгеньевич это сам начал, то сейчас его оставят на ночное дежурство. А то и на три, за то что лезет не в свои дела. — Конечно, она всегда их устраивает, когда ей делать нечего, вот такая работа медсестры, — похоже, у Быкова было слишком хорошее настроение, раз он даже повернулся к Борису, усмехнувшись — А она тебе что, ставку не дает поставить? — Нет, она разыгрывает ставки, кто из Глеба с Семеном сверху! — стараясь избежать такой формулировки, произнес интерн. Это вызвало у терапевта улыбку. — И на то, кто сверху из вас и… Ивана Натановича! — Эвона как?! Да я с ним рядом срать не сяду! — слегка разозлился Андрей и поднялся со стула, поставив игру на паузу. — А ты ничего не перепутал?! Не хочешь ли ты оклеветать прекрасную Любовь Михайловну из-за легкой обиды? — Нет, Андрей Евгеньевич, я бы никогда! Тем более такое… — голос интерна стал тише. — Правильно, потому что ты ябеда, — и, не дожидаясь ответа, Быков вышел из ординаторской, направляясь в сторону поста. Нужно было же ему убедиться, что это не очередной плод воспаленного мозга Бориса Аркадьевича. — Наипрекраснейшая Любовь Михайловна, а не могли бы вы развеять миф о том, что Левин видит тут ставки о том, что вы выясняете кто сверху в некоторых группах людей? — максимально любезно поинтересовался Андрей Евгеньевич, осмотрев пост Любы. На столе действительно лежало два листика, на одном терапевт заметил свою фамилию и Купитмана, и в столбик шел список кто и сколько сделал, а рядом был список с фамилией Лобанова и Романенко. — Не понимаю о чем вы, Андрей Евгеньевич, — слегка растеряно произнесла Люба, накрывая эти самые листики чьими-то историями болезни. — Люба, я бы хотел, — сказал санитар, подойдя к посту и увидев грозную фигуру Андрея Евгеньевича, которую сегодня никто не планировал видеть, на мгновение затих, — на Лобанова, — и положив деньги на стол, собирался отправиться под лестницу. — Стоять, на что ты поставил?! — Поставил, что Лобанов останется на ночное дежурство! — тут же ответила Скрябина. Санитар тут же скрылся. Андрей все прекрасно понял. И это его разозлило. Особенно то, что все это начал Ленин, оторвав его от игры. — Да что вы тут устроили?! С чего вы вообще смели подумать, что Глеб встречается с Семёном! У Романенко девушка есть, с которой ты, Люба, уже успела подружиться! И как вы вообще смели подумать, что меня что-то связывает с этим нестриженным пуделем?! Вам заняться нечем вы ставки ставите?! Так я подкину! — Андрей, что ты тут устроил?! Тебя из моего кабинета слышно! — крикнула Анастасия Константиновна, выйдя из лифта, уверенным шагом направляясь к Быкову. Судя по ее раздраженному виду у нее были какие-то важные шишки. — А что медсестры вместо работы устроили?! Ладно бы твоего сына за гея приняли, но меня с Лобановым?! Ладно Купитмана, он еврей венеролог, мало ли чего ему на старости лет захотелось! Да и ставить ставки на то, кто руководит процессом, о котором приличные люди даже говорить стесняются?! — Что тут происходит? — чуть более спокойно спросила Кисегач, осмотрев всех присутствующих. — У медсестёр спроси, что они тут за ставки устроили! — огрызнулся Андрей и направился в ординаторскую. По плану у него было отправится домой.