Часть 11

— Псих! — донеслось из палаты, и из неë тут же вылетел Лобанов, чуть не снеся с ног Андрея Евгеньевича. И судя по всему Семëн ненароком разогнал мысли Быкова о том, как бы из чьей-то тупой башки сделать себе пивную кружку. — Чë это? — с легким раздражением поинтересовался терапевт, переведя взгляд на такого же взбешенного интерна, как и его пациент. — Ты чего удумал, Лобанов? — Да ничего, блин, Андрей Евгеньевич! Она лечиться не хочет! — возмущенно почти крикнул Семëн. Быков только и успел посторониться, чтобы огромная фигура не снесла его с ног и, не дай бог, не поволочила за собой. — Эвона как, — не сдержался терапевт и направился в палату. Он прекрасно знал какой именно был пациент у Семëна, и всем было известно, что он не входит в тройку «буйных». Ну или тех, к которым Семëна нельзя подпускать даже под дулом пистолета. — Какую монету не поделили? — усмехнулся Андрей Евгеньевич направляясь к дальней кровати. Если Семëну удалось вывести из себя эту милую старушку, которая будто прятала в своем старом доме часы, то ему официально можно давать статус идиота этой больницы. Хотя чего больницы? Сразу Москвы или России… — Ваш этот Семëн Семёнович явно псих… — спокойным тоном произнесла пожилая женщина. — Да скорее дурак… Без молнии, — почесав затылок проговорил Андрей Евгеньевич. — Ясное дело дурак. Ругается постоянно, материться… — Матерится?! — переспросил Андрей Евгеньевич слегка удивлённо. Он, конечно, знал, что Сëмка владеет русско-матерным, но обычно при пациентах такие слова проскакивали редко. — Шёпотом, — еле заметно улыбнулась пациентка. — Думает, что я ничего не слышу. — Он не думает, — поправил терапевт, прекрасно зная об особенности этого интерна сначала сделать, а потом подумать. Как он только не спился или не женился в 16 лет? — Это заметно, Андрей Евгеньевич. А можете мне назначить другого врача? — Ну как такой прекрасной даме я могу отказать? — Быков был как никогда доброжелателен. У тех, кто плохо его знает, это бы вызвало подозрения, как поведение Семëна и Глеба, у Купитмана. — Будет у вас врач… Варвара Николаевна Черноус. Так себе врач, но в отличии от этого… Женщина! — Было бы здорово, — кивнула пациентка, смотря на терапевта с благодарностью. Очевидно, ей бы сейчас подошёл любой (или любая) из интернов, лишь бы не Семён Семёнович Лобанов. — А могу я узнать, вы случайно не выяснили причину, по которой он выражал явное недовольство? — Андрей взял с тумбочки возле кровати пациентки историю болезни, которую Лобанов почти не заполнил. Ну, кроме ФИО: Лебедева Ирина Степановна. — Он часто упоминал Глеба… Который не давал ему спать из-за своей девушки, что он постоянно мельтешит перед глазами и отвлекает от работы, — ответила Ирина Степановна. — Выясним, Ирина Степановна, выясним, — ответил Быков и направился к посту Любы. Черноус в последнее время часто там топталась. Как Глеб с Семëном в курилке. — Как ваша кудрявая бабулька? — спросила Любовь Михайловна, как только фигура терапевта показалась из палаты. — Если ты про пациентку, — первая мысль терапевта была про Купитмана, он же носит статус кудрявой еврейской и сварливой бабки отделения. Только упоминание Натановича могло вызвать у достопочтенной Любови Михайловны совсем не нужную реакцию. А так Лебедева тоже кудрявая и её возраст как раз подходит, — то Лобанова к ней не подпускать. Где он, кстати? — Быков осмотрел коридор. Тишина. Даже Левина не слышно. Подозрительно. Неужели помер? — В курилке, — тут же ответила старшая медсестра, складывая истории болезни в аккуратную стопку. — А Черноус? — С Левиным в ординаторской. Спорят о чем-то… — Хорошо хоть не совокупляются как Глеб с Семëном, — Андрей Евгеньевич отвëл взгляд к часам, удостоверившись, что еще слишком рано, чтобы кто-то уходил домой. — Так, это передашь Черноус, когда она соизволит переспорить великого вождя… А, она ж с Левиным… Ну, явится сюда, ты передай, что сегодня ее пациента Лебедева. И пусть только попробует разозлить ее! — Андрей Евгеньевич, а откуда вы знаете, что совокупляются? — максимально незаинтересованным тоном спросила старшая медсестра перекладывая какие-то бумаги. Даже, если терапевт был уверен, что делала это только чтобы отвлекать внимание от своей заинтересованности. Плохо, Любовь Михайловна, плохо. — А я не знаю. Просто пока это бесит Настю и самих Глеба с Семëном, то нам нужны только доказательства, — Андрей подмигнул и скрылся за поворотом. Люба тут же отложила все бумаги, задумавшись. Не может же так быть, что Быков распускает «бессмысленный» слух только для того, чтобы вывести из себя Глеба с Семëном и в придачу Анастасию Константиновну? Или за этим скрывается что-то другое? — Эм, Любовь Михайловна, а вы не видели случайно Андрея? — вернул еë в реальность Иван Натанович. Тот выглядел, пожалуй, слишком ухожено для венеролога посреди рабочего дня. — А вам чего, Иван Натанович, одиноко стало? — не удержалась от шутки Люба, продолжая перекладывать какие-то бумаги. Ее взгляд с любопытством изучал внешний вид кудрявой бабки. — Ну при чем тут одиноко, Люба?! — почему-то возмутился Купитман, разве что по столу стучать не начал. — Мне нужно отойти, а оставлять мое отделение без присмотра слишком опрометчиво. — И вы хотите, Иван Натанович, чтобы за вашим писькиным царством присмотрел Быков? — Люба, где Андрей? — В курилку собирался, — тут же ответила Люба, понимая, что ничего нового от пуделя она не узнает. Всë и так понятно: Купитман опять в рабочее время отправляется в салон красоты. Ничего интересного… А вот если бы он хотел позвать Андрея в ресторан для того чтобы примирить его после случая с Глебом…

***

— Скажи мне, пожалуйста, золотистый стафилококк! — Быков, как и предполагалось, нашел Лобанова в курилке, что нервно выкуривал сигарету и пытался успокоиться. А если предположения Андрея верны, то из-за Глеба с его пассией, нежно целующихся в коридоре, спокойствие ему в ближайшем будущем не светит. Куда бы его сплавить? Глеба то все равно не прогнать. Не март, конечно, но у Романенко все равно обострение. — Как тебе, индивидууму не столь умному, удалось вывести из себя бабушку божий одуванчик?! — Ну, блин, Андрей Евгеньевич! — тут же начал оправдываться Семëн, тут же туша еще недокуренную сигарету. — Не выспался я! Романенко, блин, всю ночь развлекался с этой своей барышней, спать не давал! — А надо было на дежурство с Левиным оставаться, он тихий, ни с кем не поддается плотским утехам! — продолжил свой монолог Быков. — Значит так, коль ты сумел выйти за рамки реального, что для тебя не впервой, то будешь драить утки, пока я не придумаю тебе наказание! — Я чего, блин, медсестра что ли? — Семëн тут же поднял голову на терапевта. Кажется, такая перспектива его искренне не радовала. Да и не так сильно он накосячил, чтобы получать такое наказание! Ну разозлил бабку, что такого?! — Послушай меня, эта женщина, а зовут еë как ты должен был запомнить, раз хотя бы еë имя в историю занëс, если у тебя окончательно мозг не атрофировался, тот пациент, с кем нужно поддерживать нормальные отношения, даже если ты понятия не имеешь, что это такое! И это не только потому что она влиятельная женщина, а потому что добрее надо быть, ты ж не злодей в шапке! — Ну, блин, не могу я… — только хотел начать Семëн, даже встал, как их «милый и дружелюбный» диалог прервал Иван Натанович Купитман. — Андрюшенька, я хотел попросить у тебя помощи, — сказал Купитман, даже не обратив внимания на Лобанова. Быков, ничего не сказав, повернулся к венерологу, сложив руки на груди. Он все еще не собирался с ним разговаривать. — Мне нужно ненадолго отойти, а мое отделение оставлять без присмотра, как ты понимаешь, нельзя… — голос Натановича был слегка неуверенным и нуждающимся. — Тем более там как раз бесплатный приëм… Андрей закатил глаза и подал знак на Лобанова. Вот, заодно, и наказание придумал. Хотя кто знает этого Лобанова, может после Романенко, ему даже очень нравится рассматривать мужские гениталии. — Впрочем, Лобанов будет не худшим вариантом, — взгляд Купитмана прошёлся по не самому опрятному виду Семëна. — За одно и поругаешь пациентов за распущенное поведение, — ответил венеролог интерну, а после снова перевел взгляд на Андрея Евгеньевича. — Спасибо, — и на мгновение зависнув развернулся и ушел. Семëну на мгновение показалось, что Купитман хотел поцеловать Быкова в качестве благодарности. Да нет, бред. — Ну вот, это, конечно, не голые коки, но тебе понравится. А ну марш работать! — приказал Быков.

***

— Не знаю, Эля, странный твой Романенко, — констатировала Люба, сделав в сестринской чай. Почти весь день Любовь Михайловна изучала слухи. Если ставки она и ставила недавно по приколу, то сейчас ей стало искренне любопытно. Может Глеб действительно встречается с Семëном? — Чем? — спросила девушка. Она большую часть дня провела с Глебом. Ну в те моменты, когда он скрывался от Быкова и избегал лечение людей. Ах да, еще пытался найти Семëна, но примерно после обеда в отделении его видел только Быков. Хотя, зная терапевта, он кого угодно из-под земли достанет. — Да ходит слушок… — Мы же сами его и пустили, — улыбнулась Элеонора. Пожалуй, это было весело. — Тоже верно, но не будет Евгеньевич просто так со слухом соглашаться, — старшая медсестра сделала глоток чая. Поведение терапевта всë ещë не давало ей покоя. Может он что-то знал, чем не хотел делиться? Или что-то скрывал? — Может просто слух и про него верен, — пожала плечами девушка. Она не сильно заморачивалась по этому поводу. Глеб еë, в целом, устраивал, но некоторые детали поведения вызывали какие-то подозрения. — Едрид-Мадрид, это бы многое объяснило! — Кстати, Люба, — Элеонора поставила чашку на стол и неуверенно подняла взгляд на подругу. — У меня появилась небольшая проблема... — По какому поводу? С Глебом что-то не так? Или на работе? — Нет. Это по женской части… — Ой, да у нас Купитман, вот такой специалист. Он хоть и еврей, но лечит хорошо! Если хочешь, могу с ним договориться! — А ты уверена, что это хорошая идея? Вы всё-таки работаете вместе, а это… Личное, как никак… —обсуждение этой темы явно было неловким. И обе это понимали. — Я работаю с Купитманом не первый год и в этом плане он сохраняет конфиденциальность! Гарантирую! — уверила подругу Любовь Михайловна, улыбнувшись. — Я сердечно извиняюсь, — в сестринской появился Левин с историей болезни в руках. — Я не хотел прерывать ваше чаепитие, проходящее в рабочее время, — своим почти привычным, однако слегка неуверенным, тоном произнес он. — Но могу я поинтересоваться, не хочет ли такая красивая девушка, — он перевел взгляд на Элеонору, поправив очки. — Пойти сегодня в ресторан? Люба с удивлением переводила взгляд с Эли на Бориса. Вот это было неожиданно. Может вот о чем спорил Боря с Варей? Эля, кажется, ни капли не смутилась. — Понимаешь, эм… — взгляд зеленых глаз скользнул по бейджику на халате, — Борис, сейчас я встречаюсь с Глебом, и была запланирована встреча, — девушка повернулась к Любе. - Но мы можем по-дружески погулять на выходных. — По-дружески? На выходных? — Левин в мгновение расцвел, будто ему выписали Нобелевскую премию в области медицины. — Ну да… Если Глеб будет не против, — добавила Эля. — Я у него спрошу! — произнес Борис и тут же скрылся. Элеонора, как ни в чем не бывало, повернулась к Любе, взяв чашку чая. — Заодно и проверим, подтвердились ли подозрения по поводу Глеба, — на еë лице играла загадочная улыбка. — А он тебе нравится? Ну, Ленин, - поинтересовалась Люба. Это было неожиданно. Слишком неожиданно. — Не знаю, возможно.