Часть 13

— Да в смысле плохо всë? — непонимающе переспросил Глеб, уставившись на свою девушку. Он, конечно, понимал, что просто так она бы не пошла к заведующему кожвеном. Но он искренне надеялся, что его эта участь как-то пройдет стороной. Что это как бы… Ну, женское. — Ну, не «плохо», а Иван Натанович просит тебя зайти на осмотр, говорит, что для тебя это может быть… Не очень, — Элеонора попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Только казалось, что Глеба сейчас ничего не успокоит. Разве что поцелуй одного человека. Который обиделся. Скотина такая. — Ладно. Схожу, — буркнул Романенко, поднимаясь с металлических стульев в курилке. Быков, конечно, мог их тут найти, но… Шанс не то чтобы большой. К тому же Евгеньевич сегодня летал в каком-то своем мирке, кружась вокруг компьютера и Игоря – вот это любовь. — Вообще-то, — самым нудным тоном проговорил Левин, найдя Глеба. Ах да, вот один из вечно преданных солдат Быкова. Всегда работает. Даже когда это нахер никому не надо. Ну-ну. — Обеденный перерыв окончился двадцать минут назад! Глеб лишь покачал головой и, потушив сигарету, выкинул еë в мусорку. Спасибо, что хотя бы не объясняет, что курить это вредно. Романенко сделал пару шагов, положил левую руку на правое плечо Бори и, посмотрев на него жалобными глазами, произнёс: — Горе у меня, Боря… Не могу думать о работе… В какой-то степени он даже не врал. Просто "горе" в его понимании не совсем совпадало с "горем" в понимании Бориса. Не будет же Глеб всем и каждому рассказывать о том, что он не знает как помириться с Лобановым? Тут вроде и хочется и колется… И вроде бы это вообще Семëн должен извиняться, что не так всë понял. — Горе? — слегка вздрогнув, повторил Левин, посмотрев на сначала Глеба, а после на девушку. Он вообще не ожидал от Романенко такого… Дружеского жеста. Особенно сейчас. — Горе, Боря, горе, — также жалостливо проговорил Глеб и собрался уходить. До него всë равно дошли слухи о том, что этот Нытик ухаживает за его девушкой. И это не вызывало у Романенко никаких эмоций. От слова совсем. — Андрей Евгеньевич всë равно сказал передать тебе, чтобы ты взял у Любы истории болезни! — всë же бросил вслед Борис. Он никак не мог оторвать взгляд от Элеоноры. Та лишь едва заметно улыбнулась. К счастью, сам Левин не видел, как именно Романенко закатил глаза, и просмотрел какими нецензурными словами он его покрыл. Рано ещë ему такие слова знать. — Ленин сказал, чтобы я у тебя какие-то бумаги забрал, — монотонным голосом произнес Глеб. В отличии от него Любовь Михайловна была на своем рабочем месте и как всегда наводила порядок, складывая свои бумаги в нужной для неë системе. — А Иван Натанович просил сказать, чтобы ты сегодня пришëл на прием, — строгим тоном произнесла старшая медсестра, подняв взгляд на интерна. На лице Глеба тут же отразился весь спектр эмоций. Вот нафига было об этом Любе говорить то? Зачем об этом вообще кому-то говорить? Это его дело! Его болячки! Не обязательно, чтобы о них знал кто-то помимо Натаныча и его самого. — А что так недовольно? Мне казалось тебе не впервой свои гениталии мужикам показывать, — усмехнулась Люба, наблюдая за реакцией Романенко. Хоть это обсуждать и нельзя. Но, пока никто не слышит, почему бы и нет? — Когда кажется, — тон Глеба явно описывал то, что происходило у него в голове, — Креститься надо! Где бумаги, что забрать надо?! — он уже просто не скрывал раздражения. Не удивился бы, если с ним всëина самом деле в порядке, и Купитман вместе с Быковым просто издеваются. Причём намеренно, для своих личных старческих целей. — У Натаныча, — тут же ответила Люба. Глеб чуть со всей дури не ударил по столу. — Он сказал, что по-другому ты к нему не придёшь, а так, если не зайдёшь за историей болезни, то Быков тебе голову оторвет. О, Лобанов, как работа в травмпункте? — Нормально всë, блин, — буркнул Семëн, выходя из лифта. Вид у него был будто он не врачом работал, а поле пахал, вместо лошади. — Тут просили Быкову занести, — и буквально хлопнул огромной стопкой листов, положив их на стол Скрябиной. — И что это? — обвела Лобанова взглядом Любовь Михайловна. Она прекрасно знала о том, что Быкова чуть-чуть достало поведение Семëна. Слишком уж он вспыльчивый в последнее время. Потому было решено отправить его в травматологию, чтобы он исправил там своë поведение. — Отчёт, — буркнул Лобанов и, развернувшись, отправился к кофейному автомату. Не то чтобы в травматологии ему вообще давали перерыв на кофе. Да и Глеба он как будто бы не замечал. Что конкретно ещë больше выводило из себя самого Глеба. Романенко, проводив друга взглядом и наградив похожим взглядом медсестру, направился к лифту. Встречаться с Иваном Натановичем не очень то и хотелось. Учитывая то, что он начнёт свои гейские шуточки. А учитывая ещë и то, что он будет разглядывать… Видеть его не хотелось вдвойне. — О, Глеб, я уж думал, тебя сюда силой придётся вести, — настоятельно произнёс Иван Натанович, подняв взгляд на интерна, когда тот вошëл. Пациентов, к счастью для Романенко, сегодня не было. — А стучаться тебя не учили? — Купитман чуть опустил очки, смотря на Глеба с каким-то странным интересом. Романенко, закатив глаза, постучал по дверному проему. Венеролог лишь цокнул и достал чистый бланк. — Заходи, снимай штаны, — серьёзно произнес Купитман, подняв взгляд на интерна. Он то знал, что Глебу некуда деваться.

***

— Я бы за такую половую жизнь тебе… Голову оторвал! — осуждающим тоном произнес Иван Натанович, когда закончил осмотр. Он был собой доволен. Спасибо очень плохим знаниям Романенко в области венерологии. — А что не так то, Иван Натанович? — возмущенно произнес Глеб, натягивая штаны. Не то чтобы ему всë это понравилось. Скорее наоборот, такой опыт он бы навсегда забыл. Даже Лобанов осторожнее! А этот еврей старый, будто специально делал так, чтобы было больно. — Ну ты же не блудница, Глеб! — покачав головой и поправив очки произнес Купитман. — Я не понимаю о чëм вы, Иван Натанович! За последнее время у меня вообще было только два партнёра! — выкрикнул Глеб. Так открыто его ещë не оскорбляли. Сдаëт, Купитман, сдаёт. Раз не смог придумать что-то поизощреннее. — И судя по твоему телу один из них был мужчина, — будничным тоном произнес венеролог, делая какие-то пометки в листике. И про себя делал какие-то заметки о том. — Вы не могли это узнать! — голос на мгновение дрогнул, но Глеб не собирался сдаваться просто так. — Я венеролог, Глеб, — Натанович поднял взгляд на Глеба. — Мне не сложно узнать как, что и когда. А судя по тому, что ты не отрицаешь, то Любины предположения верны, и ты спишь с Лобановым. — Не сплю я с Лобановым! — на такой ответ Купитман лишь усмехнулся и вновь продолжил что-то заполнять, — Вы вообще позвали меня из-за девушки! И из-за бумаг! — Бумаги возьми у Любы, — махнув рукой, произнëс заведующий кожвеном. — А на счет девушки… — он поднял взгляд на интерна, — Хорошая девушка. Жаль, что ей достался парень гомик, который еë не любит и не ценит, а использует еë как отвлекающий манёвр. — Иван Натанович! — Всë. Вон, Романенко! Там помимо тебя ещë пациенты ждут! Глеб, понимая, что спорить со старым евреем бесполезно, учитывая, что он прав, ушëл. Громко хлопнул дверью напоследок. Нужно было что-то придумать. Снова. И поговорить об этом с Лобановым.