Часть 14

Забрав бумаги у Любы, под ее внимательным взглядом Глеб прямой наводкой отправился в курилку. Хорошее место, чтобы всë обдумать. Тем более Быкова там быть не должно, а Лобанов… А Лобанова отрабатывают в травматологии. Причем, судя по его недовольному виду, отрабатывают так конкретно. — Значит, если знает Натанович, — рассуждал тихо Глеб, закуривая сигарету. — Значит знает и Быков, а от него и вся больница… Значит… — он запрокинул голову и облокотился на спинку, - Дело дрянь. — А ты чего это… В рабочее время, — произнëс Ленин где-то слишком близко. Глеб даже глаза открыл и вернулся в реальность, чтобы удостовериться, что Боря ему не снится. К сожалению, он действительно не снился. — Тебе какая разница?! - возмущëнно спросил Романенко, делая затяжку, непрерывно смотря на Левина. Сейчас его присутствие раздражало ещë больше чем обычно. И так проблем выше крыши, а тут ещë этот. — Э… Глеб, я хотел у тебя поинтересоваться, — Боря резко превратился из того, кто собирался нажаловаться всем и каждому на то, что Глеб курит в рабочее время, в того, кому очень нужна помощь. Впрочем, в голове Романенко это одно и тоже, учитывая вид Бори. — Вот чего тебе надо, Ленин?! — также раздражённо произнëс Глеб, не отрывая взгляд от своего коллеги по несчастью. Даже если в этой ситуации коллегой по несчастью был всë же Лобанов. — Я хотел пригласить Элеонору на свидание, — неуверенно почти промямлил Ленин, смотря на Глеба. — Ну так пригласи! В чëм проблема?! — Глеб затушил сигарету и уставился на Бориса. Сейчас ему не было никакого дела до Левина и его любовных похождений. — А ты… Не будешь против? — Да плевал я на тебя и твою Элеонору! У меня других проблем хватает кроме того, чтобы разбираться в ваших с ней чувствах! — он резко поднялся и ушëл куда-то в сторону ординаторской. Он уже не думал о том, что у него могут увести девушку, которая у него появилась только ради того, чтобы никто не догадался. Иван Натанович, блин, еврей старый.

***

— Я почти уверен, что Романенко спит с Лобановым, — произнëс Иван Натанович, когда Быков зашëл в его кабинет. В наглую, даже не постучавшись. — Ты мне в прошлый раз то же самое говорил, — довольным тоном протянул Андрей, развалившись на любимом диване. Купитман лишь покачал головой, даже не поднимая еë на "друга". — В этот раз, Андрюша, я проверил, — он говорил так, будто всë это было слишком просто, чтобы объяснять. Слишком очевидно. — Залез туда, куда обычно лезть не любят? — съязвил Андрей Евгеньевич, всë ещë ожидая реакции. На лице уже была предвкушающая улыбка. Кажется, он был давно готов к тому, чтобы поливать Глеба очередными шутками по поводу его ориентации. — Андрюшенька, — Иван Натанович прекратил писать. Он снял очки и повернулся к заведующему терапевтическим отделением. — У меня нет времени на твои дурацкие шуточки, если ты не заметил. У меня обед, а через, — взгляд устремился на часы, и обратно на Быкова, — пятнадцать минут у меня начнëтся бесплатный прием. — С каких это пор ваша алчная душенька соизволила принимать тех, кто попал под влияние бесплатной медицины? — с ноткой радости спросил Андрей. Он прекрасно знал, как будет доставать Купитмана вечером, а сейчас… Сейчас он выяснил, что хотел, а дальше по ежедневному плану у него было «кошмарить интернов». — И с чего это у тебя обед посреди рабочего дня, а? — Андрей! — чуть повысив голос воскликнул венеролог, явно намекая, что нахождение здесь Быкова не обязательно. Совершенно необязательно.

***

— Да я тебе говорю! Не любит тебя Глеб! Не любит! — уверенным тоном произнесла Люба, продолжая перекладывать бумаги, иногда поглядывая на девушку. Слух до Скрябиной дошëл достаточно быстро, о том что Купитман понял какую именно половую жизнь ведет Романенко. — Сëм! — послышалось из конца коридора, когда показалась фигура Глеба, несущаяся за Семëном, который только вышел из ординаторской, направляясь к лифту. Люба усмехнулась и кивнула в сторону интернов. Лобанов, кажется, полностью ушëл в свои мысли и искренне игнорировал Романенко, что пытался его догнать. Глеб всë же не терял надежды и нагнал друга в лифте. Когда створки лифта закрылись, Любовь Михайловна повернулась к Элеоноре. — И если слухов недостаточно, — старшая медсестра на мгновение оглянулась, будто проверяя подслушивает их кто или нет. — То если Глеб Левину… Ну, разрешил с тобой встречаться, то дело пахнет жареным, — усмехнулась Люба, продолжая наводить порядок, иногда поглядывая на девушку. — Жареной гетеросексуальностью Глеба, — нагло проговорил один из санитаров, проходя рядом. Медсестра на него тут же шикнула.

***

— Да, Семëн, подожди ты! — произнëс Глеб, в последнее мгновение оказавшись в лифте. К счастью, людей кроме них там не было, что не могло не радовать Глеба и не бесить Лобанова. Ему в травматологии хватило, а тут ещë Романенко со своими диалогами дебильными. — Отстать, блин, не до тебя, — недовольно произнëс Лобанов, смотря прямо перед собой. Как будто бы ему не хотелось нормально поговорить (ну или по кричать) с Глебом. — Лобанов, это серьёзно, — уже более серьёзным тоном произнëс Романенко, продолжая в упор смотреть на друга. Он надеялся, что у Семëна проснëтся совесть и он всë же проявит интерес. Или их отношениям конец? Об этом Глеб боялся думать больше всего. Даже, если ему казалось, что он не совсем прав, но всë же можно обговорить, да? Можно же? — Романыч, блин, — в своей привычной раздражённости ответил Лобанов, на мгновение посмотрев на Глеба так, будто он не то чтобы общаться, даже смотреть на него не хотел. Романенко это слегка удивило. Неужели Семëн обиделся настолько? Обычно, ему это не свойственно… Очень не свойственно. — Отвали, — и широкими шагами вышел из лифта, что остановился на первом этаже. Глеб, тяжело вздохнул, пошëл следом. Всë равно живут вместе, если Семён об этом забыл. — Вообще-то, Сëм, это касается нас обоих, — с ноткой надменности произнëс он, идя с Лобановым шаг в шаг. Семëн пытался делать вид, что не замечает. Всю оставшуюся дорогу на метро Глеб не пытался "разговорить" Семëна. Скорее даже радовался, что тот его не замечает – есть время придумать, что сказать ему дома. Странно, что они с появления Элеоноры, вернее, ссоры по поводу ее появления, особо не разговаривали и не обсуждали. Да и некогда было. Вроде бы. — Я всë же расскажу, — уверено сказал Глеб, когда они оба переступили порог квартиры. Романенко чудом успел придержать входную дверь, умудрившись о чëм-то задуматься так, что Семëн всë же оказался быстрее. На высказывание Глеба Семëн лишь закатил глаза и разувшись отправился на кухню. — Натанович просил зайти к нему в кабинет и… — начал Глеб, зайдя на кухню следом. Почему-то ему было неловко об этом говорить. Может… Всë на самом деле кончено, и он этого просто не заметил? И теперь он никогда не будет нежиться с Семёном на диване под какой-нибудь тупой российский фильм. Или они даже никогда вместе не выпьют пива… — И наконец нашëл то, чем ты думаешь? — слегка издеваясь, но всë также раздражëнно предположил Семëн, поставив чайник. — Не смешно, Сëм, — обиженно и как-то грустно произнес Романенко, сев на стул, поглядывая на то, как Семëн достает из холодильника макароны, что варил вчера, и закидывает их на сковороду, разбивая туда ещë пять яиц. Почему-то… Лобанов разогревал поесть и на Глеба. — Я не смеюсь, — серьëзно произнëс Семëн, полностью погрузив себя в готовку, отвернувшись от Глеба. Хотелось высказать слишком многое, но лучше было промолчать. А то будет как в травматологии. — Тут же дело касается не только меня, — Глеб поднялся и слегка вальяжной походкой подошëл к к плите, встав возле Семëна. Поглядывая то на сковороду, то на Лобанова. — И тебя. Пошли же слухи, что мы спим… Вот Натанович и нашëл какие-то доказательства. — Это твои проблемы, — буркнул Семëн, на мгновение повернувшись к Глебу. И почти сразу переключил внимание на сковородку, медленно помешивая еë содержимое. — И тебя педиком считать будут, — чуть усмехнулся Романенко. Смех это единственное, что его сейчас спасает. По другому он уже не может. Только дебильными шутками и подколами. — Э не, Глебыч, ты меня в свой лагерь не перетаскивай, — ухмыльнулся Лобанов и чуть иронично посмотрел на Глеба. Оба знали, что шутки на Семëне никак не отразятся. Как один раз сказал Глеб, до того как они встречались: "Да по тебе видно было, что ты только женщин любишь". Вот и сейчас, прекрасно знали, что не только Романенко думает так. Поэтому максимум, что получит Семён после того, как всë раскроется, это шутки от Быкова и Купитмана. — У Быкова хорошее влияние на всю больницу, — неожиданно сказал Глеб и, развернувшись, оперся поясницей на столешницу, сложив руки на груди. Шутки от Быкова и Купитмана будут. А потом и от всей больницы. Уж оба заведующих точно постараются… Судя по лицу Семëна, он держался от того, чтобы не послать Глеба в долгое пешее эротическое. Но молчал, перемешивая макароны в сковороде. Ещë пару таких минут и у них на ужин точно будут горелые макароны. — Ну... Не знаю, давай переубедим Натаныча, а потом… — Романенко опустил взгляд. Надо было это сказать. Или они это никогда не обсудят, — Обсудим отношения? — он поднял взгляд на соседа. Больше ничего в голову не пришло. Совершенно ничего, поэтому приходилось… С тем, что есть. — Отношения, — странным эхо пронеслось по комнате. И, достав тарелки, Семëн бросил взгляд на Глеба, начав раскладывать еду. — Какие уже блин отношения… — пробубнил он, садясь за стол, поставив перед собой свою порцию. — Сначала Купитиан, потом это обсудим, — Глеб взял тарелку, что предназначалась ему, и сел рядом за стол. — По рукам? Какое-то время Семëн задумчиво ел. То ли обижался, то ли впал в свои мысли. И всë же пожал предоставленную руку, что-то невнятно пробубнив.