Глава 8. Вдохновение

Мануэль играл мрачную мелодию на пианино в студии Дэниела. С того вечера, когда тот почти поцеловал его, все пошло наперекосяк. Музыка выходила рваной, пальцы дрожали на клавишах, но здесь, в красном полумраке, нестройные звуки его смятения, наоборот, ценились. Дэниел стоял рядом, слушая с закрытыми глазами. Когда Мануэль доиграл, он присел рядом на банкетку: — В тебе столько страсти. — Думаешь, ее хватит на что-то кроме музыки? — Мануэль бросил на него быстрый взгляд из-под волос. — В искусстве нет правил, малыш, — Дэниел наклонился к нему. — Есть только то, что ты чувствуешь здесь, — его пальцы легонько коснулись груди Мануэля там, где билось сердце. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. В глазах Дэниела Мануэль видел то же, что чувствовал сам: жажду и желание. И что-то щелкнуло. К черту стеснение, к черту страхи. Он рванулся вперед, жадно и неумело впечатываясь в его губы. А потом отпрянул, задыхаясь, не веря в собственную дерзость. Дэниел медленно открыл глаза. — Наконец-то, — сказал он и притянул Мануэля обратно. Второй поцелуй был другим: медленным и глубоким, с привкусом виски, табака и мятной жвачки. Мануэль погладил колючую щетину, напряженную шею с выступающими жилами, ходящий под кожей кадык и открыл рот шире под мягким напором Дэниела. Вот оно. То, что он искал. Оторвавшись от его губ, Дэниел посмотрел с нежностью и тревогой: — Послушай, не хочу, чтобы ты думал… Но Мануэль прижал пальцы к его губам: — Я знаю, чего хочу. И я хочу всего этого: тебя, нас. — Уверен? Потому что если начнем, дороги назад не будет. Мануэль усмехнулся, опьяненный внезапной смелостью: — А кто сказал, что я хочу возвращаться? Дэниел притянул его к себе и зарылся носом в волосы: — Ты заслуживаешь весь мир, и я дам тебе его. Но сначала нужно кое-что обсудить. — Да, наверное, — Мануэль вздохнул. — Хотя я бы предпочел вернуться к тому, на чем мы остановились. Дэниел усмехнулся, но взгляд стал жестче: — Всему свое время, малыш. Он подошел к бару и плеснул виски в два стакана. Вернувшись, протянул один Мануэлю. — Первое правило, — его тон стал деловым. — Это остается между нами. Пока что. Понимаешь почему? Мануэль отпил. Горло обожгло, но он уже привык к этому ощущению. — Да, люди не поймут. Решат, что ты мной манипулируешь или типа того. — Не совсем, — Дэниел изогнул губы в недоброй усмешке. — В нашем бизнесе, Ману, скандал — лучшая реклама. Но время должно быть идеальным. Он замолчал, разглядывая Мануэля. — Когда все выплывет наружу, это станет твоим звездным часом. Бум! — и ты проснешься знаменитым. Но сначала мы должны закалить тебя, чтобы когда разразится буря, ты стоял как скала. Улавливаешь? Мануэль кивнул. По позвоночнику пополз холодок. Дэниел говорил так уверенно, будто уже видел их будущее, расписанное по минутам. — Доверься мне, — глаза Дэниела горели. — Я знаю, как превратить тебя в звезду, но ты должен следовать моим правилам. — Хорошо, — Мануэль провел языком по пересохшим губам. — Что дальше? Дэниел сделал глоток, задумчиво покатывая виски на языке. — Второе — это не должно влиять на работу. Ты все еще мой протеже, я твой наставник. Здесь ничего не меняется. — Музыка прежде всего, — кивнул Мануэль. — Я понимаю. — Молодец, — Дэниел улыбнулся. — И последнее. Если почувствуешь, что это слишком, что хочешь остановиться, говори. Я не собираюсь давить или принуждать тебя к чему-либо. Мануэля отставил стакан и переплел свои пальцы с пальцами Дэниела: — Я знаю. И это важно для меня. Но пойми: я здесь не из чувства долга. Я просто хочу быть с тобой. Потому что… мы как будто резонируем на одной частоте. Глупо звучит, да? Дэниел посмотрел на него долгим взглядом и наконец сказал: — Ты невероятный. И я до чертиков боюсь все испортить. Мануэль фыркнул, пытаясь разрядить внезапно потяжелевшую атмосферу: — Брось, в худшем случае напишу убойный хит о разбитом сердце. Дэниел рассмеялся и обнял его: — Давай обойдемся без грустных баллад.

***

Следующие дни пролетели как в горячечном бреду. Музыка внутри Мануэля менялась, наполняясь новыми оттенками, и он часами сидел за инструментами, пытаясь поймать в звуки то, что бурлило в крови. Как-то вечером вечер он опять играл в своей комнате, когда новая мелодия вдруг пришла в голову. Пальцы схватились за струны — скорей выпустить и оформить ее. Песня получилась яростной и пьянящей, с привкусом безумия, кричащей о запретном желании, плюющей на все правила и условности. Но отвлекшись от гитары, Мануэль увидел Сэма, застывшего в дверном проеме. — Черт, — выдохнул тот. — Это было… мощно. — Не думал, что у меня тут публика, а то бы приоделся, — он усмехнулся, пряча красные щеки за волосами. — Просто играюсь со звуком. — Больше похоже на признание. Что происходит, Ману? — Ничего такого, — он старался говорить непринужденно. — Следую советам Дэна. Он говорит, настоящая музыка должна быть как открытая рана. — Он уже Дэн? — Сэм нахмурился. — В последнее время все сводится к нему, да? Мануэль пожал плечами, борясь с желанием отвести взгляд: — Он мой наставник. Это нормально. Сэм смотрел на него так, будто хотел разглядеть что-то под кожей. — Просто… не теряй себя, ладно? — сказал он наконец. — В погоне за мечтой. Мануэль кивнул, глотая комок вины. Когда брат кинул сумку на кровать и ушел в душ, он достал телефон: «Написал кое-что новое. Хочу, чтобы ты услышал. Завтра в студии?» «Жду не дождусь», — ответил Дэниел через минуту. На следующий день Мануэль влетел в студию, переполненный нетерпением. — Ну что, снесешь мне крышу новым шедевром? — поддел Дэниел. — Она… немного безумная, — Мануэль облизнул губы, доставая гитару. — Надеюсь, не слишком. Дэниел прислонился к пульту: — Покажи мне свое безумие. Мануэль глубоко вдохнул, прикрыл глаза и ударил по струнам. — Your eyes like fire, burning through my soul Your touch electric, I'm losing all control My mind's reeling Don't know where this goes I'm not supposed to want I'm not supposed to want you, God knows. Дэниел внимательно слушал и отбивал ритм по бедру. На лице расплывалась улыбка по мере того, как песня нарастала, становясь все более неконтролируемой. — Oh no, I'm intoxicated Damn right, I'm captivated Oh no, I'm misbehaving Oh no, oh! Дэниел не выдержал и рассмеялся, качая головой в такт. А Мануэля несло. Он играл, пел и смеялся, входя в раж: — Well I don't feel quite right There's lightning in my veins tonight Must be the way you're looking at me Is there something wrong? Is there something wrong with me? Закончив, он открыл глаза, все еще навеселе от собственной музыки, и криво усмехнулся: — Ну как? Можешь не щадить мои чувства, я переживу… Он не договорил: Дэниел в два шага оказался рядом и уже целовал его. — Черт тебя дери, Мануэль. Ты хоть понимаешь, что только что сотворил? Мануэль ухмыльнулся: — Значит, понравилось? — Понравилось? — Дэниел рассмеялся. — Это мало сказано! И у меня родилась идея для целого альбома. Мы возьмем эту энергию и драйв и… Дэниел говорил о любви и экстазе, о том, как самые светлые чувства способны обернуться совершенно иным, если довести их до предела, о трансформации — как один и тот же огонь может согревать и сжигать, о том, как важно, чтобы музыка вмещала в себя весь спектр и ничего не оставляла за скобками. Мануэль слушал и завороженно кивал, проникаясь идеями, пока руки Дэниела жестикулировали в воздухе и слова звучали все быстрее. — Согласен отдать все без остатка? — спросил Дэниел с лихорадочным блеском в глазах. — Да, черт возьми. Я согласен на все. Они обменялись улыбками, скрепив негласный договор, и Мануэль потянулся за поцелуем, но Дэниел мягко отстранился: — Сначала работа. Это будет что-то. Следующие часы прошли в творческом угаре. Они погрузились в музыку с головой, оба одержимые идеей. Дэниел был в своей стихии: экспериментировал и творил чудеса со звуком. Мануэль поражался его выдержке. Несмотря на притяжение между ними, тот оставался собранным и профессиональным. К концу дня у них была готова демо-версия, от которой кровь вскипала в венах. — Вот и все, — Дэниел откинулся в кресле, довольно щурясь. — Чертовски хорошее начало. Завтра покажу запись боссам из лейбла, посмотрим, что скажут. Мануэль закусил губу: — А если им не понравится? Если скажут, что это… не тот формат? Дэниел развернулся к нему, и взгляд стал жестким: — Послушай внимательно, малыш. Эта песня — чистый динамит. Если они настолько глухи, что этого не поймут, найдем тех, кто услышит. Никто не задушит твой талант, это я тебе обещаю. Мануэль обхватил его за плечи и прижался щекой к его щетине: — Черт. Ты иногда такой… что я просто… Дэниел положил руки ему на спину, и на секунду они застыли, впитывая тепло друг друга, но потом он осторожно поднялся: — Уже поздно, тебе пора. Не хочу проблем с твоими родителями. Мануэль кивнул, хотя все его существо сопротивлялось мысли об уходе. — Ты прав, — он переступил с ноги на ногу. — Я напишу завтра, ладно? Дэниел улыбнулся: — Обязательно. И, Ману… — он на миг запнулся. — Я очень тобой горжусь. Серьезно. — Блин, — пробормотал Мануэль, краснея. — Это… много значит. Выйдя на улицу, он выхватил из кармана телефон: «Народ, новая бомба готова! Завтра на репетиции будем рвать!» Друзья тут же поддержали его восторг стикерами и реакциями, и Мануэль ухмыльнулся в предвкушении.

***

На следующий день в репетиционке он раздал листы с текстом: — Называется «Lightning in My Veins». Но когда он сыграл песню и Финн попробовал повторить его эмоциональные переходы, радостные захлебывания и вскрики, ничего не вышло. Голос друга звучал пресно, как теплая вода. Мануэль поморщился: — Не то. Ты должен петь так, будто внутри разряд в тысячу вольт. Каждое слово — вызов, понимаешь? — Я пытаюсь, — Финн неловко улыбнулся. — Просто это как-то… — Слишком дико? — заржал Джейк. — Погодите-ка, наша принцесса что, влюбилась? Колись, Ману, кто эта счастливица? Или… счастливчик? Мануэль смерил его убийственным взглядом: — Заткнись нахрен. Это настоящий рок, сырой и бескомпромиссный. Давайте еще раз. Они повторяли снова и снова, и Мануэль все больше закипал. — Твою мать, Финн! Ты поешь как на школьном концерте! Нужна энергия, понимаешь? Будто ты на грани срыва, тебя распирает, что вот-вот лопнешь! — Да не понимаю я, чего ты хочешь! Не могу изображать то, чего не чувствую! Сара переводила встревоженный взгляд с одного на другого. Мануэль глубоко вдохнул, пытаясь усмирить бурлящий внутри вулкан. Он шагнул к Финну и стиснул его плечо: — Слушай, я знаю, что слишком давлю. Просто… эта песня — все мое сердце наружу. Хочу, чтобы она вставляла. Финн немного расслабился: — Я понимаю. Но может, ты сам ее споешь? У тебя гораздо лучше получается передать это… сумасшествие. Мануэль на секунду прикрыл глаза, потом резко кивнул: — Может, и прокатит. Давай ты начнешь, а я ворвусь на припеве. Они взяли первый аккорд, и теперь все встало на места. Голоса сплелись в правильном соотношении таланта и эмоциональности: чистый тембр Финна и яростный надрыв Мануэля. Именно то, что нужно. — Чуваки, это охренеть! — Джейк подскочил со стула. Сара молча кивнула, ее зрачки расширились так, что почти поглотили светлую радужку. Мануэль повернулся к Финну: — Прости, что психовал. Ты просто офигенный. Финн криво усмехнулся: — Забей. Похоже, мы нащупали чистое золото, а? Мануэль кивнул, чувствуя, как в костях бушует эйфория. Это только начало их восхождения.