Глава 13. Погружение

После той ночи Мануэль старательно прятал метки Дэниела: кутался в длинные рукава, несмотря на духоту, шарахался от брата, стоило тому войти в комнату. Иногда его пробирал озноб от новой жесткости Дэниела, но все чаще он ловил себя на том, что ждет этих моментов с нетерпением. Впрочем, наедине с собой не мог отделаться от мысли, что что-то здесь неправильно. Как-то в парке он рассеянно перебирал струны. Новая мелодия, рожденная после очередной ночи с Дэниелом, текла из-под пальцев. «Лучшее, что я писал», — подумал он с гордостью. Но тут же кольнуло под ребрами. Эта песня появилась после «эксперимента», оставившего его без сил. Мануэль закатал рукава и уставился на запястья. Темные следы от пальцев и ремней — метки «творческого процесса». «Великое искусство требует жертв», — любил повторять Дэниел. Но червячок сомнения грыз все глубже: «А не слишком ли высока цена?» Но стоило оказаться рядом с Дэниелом в шумной духоте клуба или в полумраке студии, и все сомнения улетучивались. — Ты точно хочешь этого? — каждый раз спрашивал Дэниел. — Могу остановиться. И Мануэль всегда кивал, дрожа от предвкушения: — Да. Не останавливайся. Тогда боль смешивалась с наслаждением, и Мануэль тонул в ощущениях, забывая, как его зовут. Утром он стоял перед зеркалом в ванной. Пальцы тронули свежий синяк на шее. Он поморщился от боли, но губы тут же растянулись в улыбке при воспоминании о жадных губах Дэниела, его зубах на коже, собственных хриплых стонах… Он коснулся яркого синяка на ребрах, и память услужливо подкинула острую боль, а следом — дикий прилив вдохновения. Это безумие. Любовь не должна оставлять следы. Мануэль тряхнул головой, прогоняя мысль. Плевать. Когда его интересовала нормальность? Он музыкант, черт подери. Обычная жизнь — не для таких, как он. — Безумие? — прошептал он отражению. — Как что-то настолько охренительное может быть неправильным? Он прикрыл веки, вызывая образ Дэниела. Его прикосновения, голос, улыбка, одобрительный блеск глаз — все это било по нервам сильнее той дряни, которую тот как-то раз подсыпал ему в выпивку. Мануэль знал, что влип намертво. «Я так люблю его, — мысль ошпарила внезапной правдой. — Люблю то, что он со мной делает. То, кем становлюсь рядом с ним». От этого осознания должно было стать страшно, но было только предвкушение. Что еще Дэниел мог ему показать? Как далеко они могли зайти? Выйдя из ванной, он врезался в Сэма. Брат окинул взглядом его воротник: — В такое пекло — и в водолазке? — Нормально, — буркнул Мануэль, пытаясь пройти. Сэм перехватил его за локоть: — Кого ты пытаешься обмануть? Что у тебя под ней? — А что там может быть? Татушка «Дэниел» на всю грудь? Он протиснулся мимо брата и рванул к выходу. Нужно к Дэниелу. Только рядом с ним все становилось правильным.

***

Следующим утром он спустился в гостиную и остановился на пороге, чуя неладное. Родители и Сэм сидели на диване с каменными лицами и смотрели на него. — Ману, милый, — мама попыталась улыбнуться. — Присядь. Нам надо поговорить. Он не спеша опустился в кресло, боясь выдать панику. — Сын, — начал отец обманчиво спокойным тоном, — Сэм говорит, ты много времени проводишь с каким-то мистером Хартли. Кто он? Мануэль метнул убийственный взгляд на брата. Сэм выглядел виноватым, но решительно выдвинул подбородок. — Милый, — мягко вступила мама, — мы переживаем. Ты так изменился. Пропуски, оценки… — Да к черту оценки! — взорвался отец, вскакивая. — Томпсон звонила! Три контрольные пропустил! — он навис над Мануэлем. — Ты что, совсем с катушек слетел со своей гитарой? Мануэль вжался в кресло, глотая злость. — Музыка — это прекрасно, — поспешила вмешаться мама, — но школа… — Плевать на школу! — выпалил Мануэль, сам поражаясь своей дерзости. Родители напряженно переглянулись, как будто подтвердились их худшие опасения. — Так, хватит, — процедил отец. — Мы приглашаем этого Хартли на ужин. Хочу глянуть на человека, который так тебя изменил. У Мануэля внутри все оборвалось. Дэниел здесь, в его доме? Полный бред. — Нет… — Ману, пожалуйста, — взмолилась мама. — Мы просто хотим его узнать. Мануэль обвел взглядом семью — тревожные, но любящие лица. Выбора не было. — Ладно, — через силу выдавил он. — Спрошу. Вечером он мерил шагами студию Дэниела, нервно дергая струны. Тот задумчиво щелкал зажигалкой. — Интересно, — наконец протянул он с усмешкой. — Твои родители хотят меня видеть? Что ж, может выйти забавно. — Забавно? — переспросил Мануэль с истеричным смешком. — Дэн, это хреновая идея. Что, если… Дэниел прервал его, приложив палец к губам: — Не волнуйся, малыш, я умею располагать к себе людей. Твои родители будут в восторге. Он наклонился ближе, почти коснувшись губ Мануэля, и вкрадчиво произнес: — А потом мы отпразднуем наш маленький спектакль.