Часть 2

Владимирская область встречает её херовыми дорогами и нескончаемым потоком ГАИ на обочине. Сотрудники правопорядка словно сговорились, и ей кажется по очереди её глазами прожигали, но как только переднее окно автомобиля тонированного открывалось, то отмахивались практически сразу. Её это напрягало и радовало одновременно, не в её положении козни служивым мочить, и пытаться их внимание на себя обратить. Только внутри корежило знатно из-за отсутствия справедливости как таковой, у неё это чувство обострялось время от времени, заставляя негодовать. Из универа поперли по её мнению несправедливо, из столицы сейчас впрочем тоже, зато противоречия между жаждой условного добра и действиями собственными не видела. «Хороших людей не заказывают» было прекрасным оправданием для того, чтобы людей вышеупомянутых по этому самому заказу убирать. Считай даже делом правым промышляет, землю от особей далеко не бравых очищая, но оправдание по правде сомнительное, когда сама человеком на шаткую троечку являешься. Она комментарии свои давать любила, артистизм драматичный наоборот скрывать предпочитала в последнее время. Его и показывать толком некому. Когда в подобном типе деятельности оказываешься, то даже подобие дружбы соблюдать невозможно, ввиду неготовности карты другим людям раскрывать. Невозможно поддерживать общение человеческое, когда не готов людей к себе даже на порог пускать, а на однобокий союз навряд ли кто-то подпишется. Другие хотят взаимности и это весьма нормально, но в ответ она ничего дать не может, даже если захочет очень. Последние года три она сама не знала, что стоит ждать от условного завтра, с учетом, что работодатель почивший мог неожиданные дополнительные смены подкинуть. Недовольства в ней не было. Кривая дорожка — исключительно собственный выбор, в поиске легких денег и попытке закрепится в большом городе. Её никто не принуждал, и уж тем более не угрожал, она на все плюсы и минусы подписалась самостоятельно. По какой причине сама по сей день ответить не сможет. В багажнике автомобильном у неё хороший срок, за хранение оружия огнестрельного как минимум, а как максимум за все трупы, что похожим вооружением зачищены были. Тревога при этом отсутствует напрочь, отношение ко всему происходящему какое-то бездумное совсем, но все ещё её натуре возвышенной присущее. Её куда больше смущает встреча с родными предстоящая, ибо та как ни крути настоящая, на отмену от её рассказов о жизни проходящей. В действительности сбросить звонок, придумав иллюзорную проблему во избежания ответов на вопросы неудобные, не получится. Когда перед тобой человек стоит на расстоянии руки вытянутой, при всем желании в никуда не скроешься, в попытке спрятаться полностью. Рина малую родину любила как-то по-своему, любила, но предпочитала находится вдали, любила, но даже гостить туда не спешила, любила своеобразно слишком, любила, только на расстоянии. Отношение подобное читалось практически во всех аспектах жизненных, даже касающихся семьи небольшой весьма. Словно ей и вправду было лучше подальше от этого всего, ибо самой себе на уме девчонка была ещё в годы куда более ранние. Одиночество для неё наиболее комфортным состоянием было, в нем никто и никогда не сможет ни в чем обвинить, пожаловаться на запах дешевых сигарет, или её иллюзорное виденье всего окружающего. Не от мира сего слегка, но только в моменты свободы условной, в остальное же время девушка едва ли от других отличающаяся. Внешний вид замученный, и одежда повседневная потрепана заметно, несмотря на частые девичьи визиты на рынок вещевой. Нравилось ей копаться в грудах ширпотреба китайского и пытаться найти подобие тряпок нормальных, только несмотря на это лишь редкие экземпляры в повседневность вживались. Деньги были, но совсем не в том объеме, чтобы об их количестве не думать вообще, скорее, чтобы все так же думать, но при этом не желая в петлю залезть. Была возможность домой часть заработанного отправлять, была возможность иногда больше обычного позволять, и даже появилась возможность купить «Кабан» не самый последний, конечно, но все ещё немецкий и вожделенный большинством населения. Какая никакая заначка на черный день, и весьма понтовый автомобиль — по факту весь результат подобного труда грязного. Цены на метры квадратные в столице кусались, даже на окраине, не говоря о зданиях величественных расценки на которые скорее руку отгрызали по локоть. Она не была подружкой, или женой, какого-то братка уважаемого, который помимо статуса в обществе ещё и материальный имел. Звягина по сути сотрудник наемный, хоть, работенка на стандартную не походит совсем. И несмотря на положение все ещё шаткое, ей было в тех обстоятельствах комфортно до одури, куда не плюнь. Всем на неё все равно, никому нет дела до того, что та в своем мирке живет из него не выходя, главное, что дело собственное знает отменно. Речь не про театр совершенно. У неё нет рвения к росту финансовому, подобные амбиции отсутствуют напрочь, ей своей зоны комфорта хватает с головой, хочется только в себе закрыться, и чтобы никто стучаться к ней не думал. Асоциальность полная, если правде в глаза посмотреть, что поведением нормированным не является нисколько. Раньше она с людьми общалась, шумные компании приветствовала, но потом ввиду обстоятельств сложившихся начала закрываться потихоньку. Ей по сей день общение нравилось, но оно настолько редким гостем в бытие женском стало, что скорее воспоминанием осталось, от того и позитивным частично. Промеж пальцев эфемерно кровавых зажимает «Беломорканал», который на заре новой эпохи курила кажись только она и мужики на заводах оставшихся. Салон автомобиля запах курева все ещё дешевого впитал давно уже, но она к аромату зловонному привыкла, а комментаторов извне у неё не имелось. Кто-то должен был бы указать на нужду в смене некоторых привычек приевшихся, но она бы по достоинству критику в свой адрес навряд ли бы оценила. Вывеска о въезде в город родной уведомляющая вызывает улыбку усталую, она за время в пути подзаебалась от попыток правильно причину собственного визита сформулировать. Сегодняшний день вновь каким-то слишком сумбурным был, и она от ощущения этого старалась избавиться всячески. Даже пыталась что-то на презент выбрать, но спустя час хождения бессмысленного рукой махнула схватив пару кассет каких-то, что к видику в багажнике лежащему подходили. Улицы знакомые мелькали, когда она в поворот давно изученный заезжала, там СТО на котором отец её трудился сколько его помнит, а на заре эпохи новой и вовсе то приватизировал, что для неё открытием около года назад стало. Обещала приехать ещё тогда, но обещание это самое откладывала на протяжении того же времени вышеупомянутого. Останавливается прямо напротив дверей открытых, иномарка на номерах московских невольно притянула несколько пар глазниц чужих, от людей внутри здания находящихся. Дивный фрукт в краях здешних внимание, конечно, привлекает, но она салон покидать не спешит, потягиваясь слегка, и за очами на неё устремленными наблюдая, внимание льстит, даже если не лично ей обращенное. Перед тем как все же дверью хлопнуть на сентябрьский воздух вырываясь, та колечко массивное поправляет, что партак характерный скрывает. Украшение это — бижутерия самая обыкновенная, за бесценок купленная. Золотое ей не нужно, нужно только скрыть чернила, которые в кожу против воли попали, но её конкретное положение обозначали. Когда перед родителем оказывается то молчит как-то глупо, тот впрочем отплачивает той же монетой. Девчонка выросла, слишком выросла с того момента когда в последний раз на этом же месте стояла. Припухлость юношеская спала, улыбка на лице держащаяся испарилась вовсе, а глаза огоньком озорных надежд блистающие отдавали бесчувствием, словно ничего за ними не стояло больше. Повзрослела, стала похожа на большинство жителей страны крах потерпевшей, мрачная какая-то, будто артистизм былой сломался о реалии нынешние напрочь. Никакой фривольности, легкости и эксцентричности былой не наблюдалось, только спокойствие, тяжесть и сдержанность. Оболочка у неё стандартная, какая-то слишком обычная, лицо девичье оставалось практически неподвижным, за исключением легко поднятых угольков губ, когда на неё глаза родные вживую взглянули. Тот постарел, заметно очень, на нем перемены внешние сказались отчетливо, словно он часть себя потерял при изменении строя политического, с которыми проживал годы. У него на лице морщины виднелись куда глубже, чем в памяти остались, и седина впервые проявившаяся после смерти жены на волосах темных выделялась ярче. Никого из пары стоящей время суровое не пощадило, но он смотрел на неё с теплотой, той редкой, которая по сей день жжением отдавала. Они уже другие совсем, и обиды колющие столь серьезным не кажутся. — Приехала, — произносит с недоверием радостным. — Приехала, бать, приехала, — подтверждает все же. Взгляд его каким-то вопросительным кажется, но дочь он все же обнимает, вопреки обычному холоду. — Надолго ты? — спрашивает, спустя паузу продолжительную. — Уже выгоняешь? — фыркает едва. — Пока не знаю. Проходится по СТО слегка, то небольшое совсем, в сравнении с новыми автосервисами столичными, но какое-то противно родное. Здесь все по прежнему осталось, несмотря на изменения всеобщие, от чего чувство ностальгии противной подкатывает. — Чем заниматься будешь? — вновь вопрос из уст Олега звучит. — Здесь повожусь может, — плечами пожимает. — Соскучилась за драчками этими. — Ты ж раньше их терпеть не могла, — усмехается невольно. — Не могла, — кивает. — Все меняется, даже страна уже не та. — Можешь свечи поменять, если хочешь, — в сторону машины кивает. — Один хер Валера раньше слямзил. Соглашается, и более того делает на удивление собственное. Раньше её батя сюда приводил только в попытках воздушную девчонку перевоспитать и приучить к ручному труду, сейчас она и сама не против в масле машинном испачкаться, или те же свечи заменить. Ее воспитывать поздно уже, та и признаться честно, на девицу методы отцовские не влияли нисколько, только обида вопящая появлялась, но и она со временем утихнуть смогла. От юношеского максимализма былого остался лишь едва горящий фитилек мечтаний, в которых она жить предпочитала, собственную роль в личном театре отыгрывая. Старый спектакль закончен казалось, пора персонажа нового вводить, под новые декорации подходящего больше. Жаль только, что некоторые актеры к роли прикипают настолько, что сливаются в единое целое.