Выбор - ключ к сердцу

Как бы не отмахивался он от этих ярлыков, но Чхве Сынчоль - определённо экстраверт. Несмотря на долю принудительного характера во многих достижениях по жизни, Сынчоль ими по-настоящему упивался. И сколько бы он не изображал холодность и безразличие, когда в силу своей успешности оказывался в центре внимания, его сердце было переполнено наслаждением и гордостью. Да и чего прикладывать силы, чтобы скрывать любовь к похвале, если она заслуженная. В этот раз лестные слова сыпались в Сынчоля в двойном размере, ведь на очередную вечеринку он пригласил тех, кому не удалось попробовать на вкус жизнь с картинки, как и не удалось научиться сдерживать пыл своего детского восторга. Гости то и дело задавали вопросы про одиноко стоящие по углам кубки и грамоты за достижения в спорте и учебе, про подписанный известным футболистом мяч, про коллекционные статуэтки и дорогостоящий алкоголь в мини-баре. Да, как бы Чхве Сынчоль не отмахивался от похвалы, его экстравертная сторона питалась ею, причмокивая от удовольствия. Однако отчего-то очередные комплименты и восхищения полного удовлетворения не приносили, ведь тот, ради кого Сынчоль организовал столь шумный приём со множеством незнакомых ему людей, ещё не одарил его своим присутствием. … Две недели назад Нет ничего хуже для студента, чем отсутствие друга, телефона или книжки на скучнейшей лекции. Единственным, что спасало Сынквана от смертной тоски, были ручка с тетрадкой и никогда не подводящее воображение. Но вот уже все варианты желанного будущего дома красовались на листочке рядом с милыми, пускай и корявыми, котиками, а лекция всё не кончалась. Все студенты знают, что в таком случае остается последний спасательный круг - прогулка по университету под прикрытием похода в туалет. При хорошем раскладе незаметно отсутствовать на паре можно было почти пятнадцать минут, и Сынкван намеревался выжать из своей прогулки максимум. Первым делом он опустился на полуторный этаж, где у них находилась зона отдыха для студентов, однако, как ни странно, людей, наверняка таких же прогульщиков, там было уже так много, что свободных мест просто не осталось, и Бу был вынужден неспешно зашагать куда глаза глядят. Обычно не проходит и минуты, чтобы с Сынкваном не поздоровались его знакомые из студсовета или восторженные подписчики, которые наблюдают его лицо ежедневно в одной из соцсетей университета. Однако прошли уже долгие шесть или семь минут праздного шатания, но на него, (возможно в силу того, что он разгуливает по коридорам во время пары), никто ещё даже не взглянул, не то что уж подходить и заводить разговор. И это странно, даже подозрительно что-ли. И нет, у Сынквана не развилась звездная болезнь или что-то вроде того. Просто постоянное общение с непрекращающимся потоком людей настолько вошло у него в привычку, что теперь тихая одинокая прогулка кажется чем-то невообразимо новым и непривычным.  Вот так Бу и наматывал бы шаги в полном одиночестве, мысленно рассуждая о том, как хорошо иногда отвлечься от гаджетов и общения и погрузиться в умиротворенный детокс, но главная, даже непонятно почему, бесячая фигура внезапно появилась в его поле зрения. Чхве Сынчоль, мирно о чём-то переговариваясь с друзьями, со спортивной сумкой на перевес, шёл по направлению от спортивного зала, пока что не замечая заступорившегося Сынквана вдалеке. Единственной мыслью Бу в этот момент был даже не вопрос о том, как он умудрился дойти до спортзала, если его кабинет на другом этаже и в противоположной стороне, и даже не промелькнувшее облегчение, что с ним не было Мингю. Единственной мыслью Бу в этот момент была необходимость поскорее скрыться. Знаете, то самое навязчивое чувство, когда вы намеренно избегаете знакомых, даже если вы с ними в нормальных отношениях? Вот, вроде бы ничего не случится, если вы просто поздороваетесь и быстренько спросите, как у кого дела. Но почему-то в такие моменты, как этот, хочется просто исчезнуть, испариться - сделать что угодно, лишь бы не пересекаться. Мышонок Сынкван, как раз отыскавший взглядом путь отступления, только-только хотел улизнуть в сторону желанной пустой лестничной клетки, но подлый наглый крысолов Сынчоль во время успел его заметить и, что самое ужасное, громко окликнуть на расстоянии почти в двадцать метров. Стоит ли говорить об уровне смущения и неловкости в ситуации, где Бу неподвижно дожидался, когда к нему подойдут, а в это время те самые друзья Чхве пристально рассматривали его, как экзотическую зверюшку? Не стоит. Ситуация патовая, всем и так ясно. — Привет, Сынквана, — хорошо, что Чхве хватило ума распрощаться с друзьями, прежде чем заговорить с ним, — Вас что, пораньше отпустили?  — Нет, просто лекция скучная, решил развеяться, — в английском языке есть слово «embarrassment” - лучше не опишешь липкое состояние Бу от нежеланной беседы, — Но я думаю, что мне уже пора возвращаться, так что… — Так что давай я тебя провожу до аудитории, — Сынчоль мягко разворачивает Сынквана за плечи и подталкивает вперед с намёком указывать направление движения, — У меня к тебе, как раз, дело есть. Что ж, знал Сынкван, если тебе хорошо, нельзя даже думать: «это подозрительно, что мне не плохо», потому что в ту же секунду плохое само тебя настигнет. Не то чтобы Чхве Сынчоль был так ему неприятен или ненавистен, просто забытое одиночество в стенах университета оказалось таким приятным и, в последствии, непродолжительным. — Я хотел спросить, как вы отпраздновали день рождения Джонхана, — тон Сынчоля резко смягчился и стал неестественно осторожным, напоминая Сынквану тот их разговор в торговом центре. — По большому счету, мы просто погуляли и зашли в кафе, — чувствует Сынкван: неспроста, ох, неспроста Чхве завел этот разговор. — И он потом просто домой поехал что-ли? — и почему в голосе Сынчоля только что прозвучало еле скрытое возмущение. — С чего ты взял? — Ну ты же потом пошёл гулять с М…, —наблюдатель со стороны разорвался бы в выборе наиболее увлекательного зрелища между обескураженным лицом Квана и испуганным взглядом нашкодившего котенка у Сынчоля, — Я просто сам хотел с ним пересечься, он сказал, что с тобой уже договорился… Нотка подозрения сменилась хрупким помилованием «на этот раз я тебе верю», и Чхве остался вне подозрений.  Мингю убил бы его, если бы Сынкван узнал о том, что он в красках пересказывал Сынчолю каждую минутку их вечернего свидания, каковым он посчитал их невинные посиделки в уютнейшем кафе.  — Какого ты вообще обо мне мнения? — в последнее время Чхве Сынчоль - рекордсмен в получении в свою сторону фирменно закатанных глаз, — Конечно, я не оставил Джонхана одного. Он потом со своими япошками тусил до ночи, — что-то не так было с этим вопросительным, жаждущим подробностей взглядом Чхве, но сейчас Сынквану было сильно всё равно, — Хотя «тусили» - это громко сказано. Скорее культурно пообщались до поздней ночи. Показалось ли сейчас Бу, или Сынчоль выдохнул с облегчением? Хотя уже через секунду лицо старшего сменяет внезапная задумчивость и волнение. — Я просто переживал, что был за границей день в день, и не смог должным образом его поздравить, время провести там… — Ты что, шутишь? — честно говоря, до кабинета Сынквана они могли бы уже давно дойти, но разговор свернул в уж больно интересную сторону, так почему бы не поплутать дольше необходимого, — Да нам бы сейф покупать для твоих подарочков на кругленькую сумму. — Но важнее же само поздравление, праздник, внимание, а не сами подарки, — Чхве либо ювелирно только что назвал Сынквана плохим, ещё и меркантильным другом, либо всё же клонит к какой-то безумной идее, — В общем, я думал устроить вечеринку-сюрприз в честь Джонхана, и мне нужна твоя помощь. … Настоящее время Долго ли, коротко ли планировали Сынчоль с Сынкваном свою секретную вечеринку, и наконец, спустя две недели после не запланированного разговора, были готовы провернуть это мероприятие. По изначальной задумке Чхве, он бы написал Бу за пару дней до дня Икс, при этом сам бы всё устроил, а от Сынквана понадобилось бы только привести Джонхана к нему домой. Но, как выяснилось в ходе переписки, Кван не мог присутствовать в намеченные Сынчолем даты, потому что у другого его друга, Джихуна, был день рождения, но это ещё не самое страшное. Всплыли наружу отсутствующие у Чхве навыки организации торжеств для кого-то, кроме себя. В первом списке приглашенных гостей был подрывающий на нервный смех наборчик из самого Сынчоля, Джонхана, Сынквана, Мингю и Вернона. Бу сразу начал поиски свободных на эти выходные друзей, чтобы не оказаться в немом кино в реальной жизни. С едой и напитками тоже понадобилась помощь, ведь волнующийся Сынчоль - это не включающий голову Сынчоль, который, как последняя транжира, на полном серьезе, планировал заказать в ресторане несколько дорогущих дегустационных сетов. И как только он умудрился успешно провести свой день рождения?  Так или иначе, к нужному времени у них всё было готово.  Сунен с Сокмином согласились на подобную авантюру сразу же, притащив с собой гору настольных игр. (Сейчас они были теми самыми восторженными гостями, задающими вопрос о каждом предмете интерьера). Парочка одногруппников Джонхана уже бурно о чем-то дискутировали с редкостно активным Джуном. Единственными неприкаянными особами были молча сидящие в телефонах по разные стороны длинного дивана Вернон и Мингю. Сынквану пришлось нелегко, изображая оживленную деятельность, в попытке не пересечься взглядами ни с одним из них. Ему даже повезло, что на него упали заботы успокоения распереживавшегося Сынчоля, который считал минуты до приезда Юна. Впрочем, Сынкван воистину был прирожденным дипломатом и психологом в одном лице, и он успешно убедил Чхве в том, что, раз во время подготовки они столкнулись со многими сложностями, то сам праздник должен пройти просто отлично. И он не соврал, однако так безоблачно эта вечеринка пройдёт для всех, кроме него самого. Хотя, может, каждый просто будет тщательно скрывать свои проблемы за громкой музыкой? А между тем ничего не подозревающий Юн Джонхан уже ехал в лифте, морально готовясь выдержать предстоящее занятие по английскому, которое, по неизведанной ему причине, Сынчоль попросил провести у него дома.

***

Реакция Джонхана на типичный сериальный сюрприз от друзей была не такой бурной, какой от него ожидал Сынчоль, однако всемогущий Сынкван снова успокоил его, пояснив, что Юн накануне работал больше обычного, и вообще, такие реакции от него - уже очень много. Первый час вечеринки прошёл скомкано и странно, и вечер уже было начал попахивать провалом, но вовремя вместе с настольными играми на стол был выставлен более крепкий алкоголь, и ночь вдруг перестала быть томной. Гости наконец-то стали более раскованно себя вести с новыми знакомыми, хозяин квартиры вернулся к самодовольному настроению, не замечая за собой неотрывно оказываемое имениннику внимание, а Джонхан заметно подобрел, ведь ему всё же было невероятно приятно получить такой подарок от друзей. Сынкван же, незаметно сбежавший «на минутку» в уборную, решил заглянуть в одну из комнат и, наконец, выдохнуть. Спрятавшись от шума и людей за закрытой дверью, он бесшумно лёг на ворсистый серый ковёр и закрыл глаза. Что мы знаем о Бу Сынкване? Он сын строгой, но заботливой женщины, отзывчивый брат двух сестер, лучший друг, объект симпатии, влюбленный, примерный студент, ведущий, хороший знакомый, улыбчивый, коммуникабельный, слегка эгоистичный, лёгкий и позитивный человек. В этот список можно приписать многие качества, но все они не опишут то, как характеризует он сам себя. В глубине души, Сынкван назвал бы себя только противоречивым. За весельем всегда прячется депрессия в одиночестве, за улыбками - слёзы, за легкостью - тяжесть мыслей от решений прошедших и предстоящих. Бу Сынкван - ответственный человек, и потому иногда ему так хочется, чтобы за него всё определил случай или проведение. Бу Сынкван - готов дарить близким себя всего без остатка, создавать положительную атмосферу, смешить, поддерживать, но после он, как сейчас, в одиночестве и в тишине ложится на пол темной комнаты, чтобы спокойно распасться на атомы, без остатка, исчезнуть, раствориться. Поплакать и пожить. И ни одна живая душа не знает глубины его переживаний, пик которых он выплескивает в никуда, еле дыша на холодном полу. В этот раз вместо досок родного паркета мягкий ковер, и он очень кстати возвращает в реальность. Почему у Сынквана ощущение, что сегодня его нервозность плещется в нем через край не случайно? Почему кажется, что именно сегодня он окажется перед оттягиваемым выбором? Хочется успокоить себя, сказать, что раньше всё было проще, ведь его чувства были одномерны. Было так просто жалеть себя и своё разбитое односторонней любовью сердце, куда проще, чем чувствовать надежду и неправильность одновременно, не зная, к кому что конкретно.  Сегодня Сынкван поступит безответственно. Он отбросит контроль, наверняка напьется и позволит обстоятельствам принять решение за него.  Корить себя или нет за сегодняшнее - он решит позже, когда в очередной раз окажется в одиночестве на холодном полу.

***

Вернувшись, Бу вливается в компанию так естественно, что даже контролирующий всё и вся Сынчоль не замечает прихода своего временного ассистента. Ребята как раз играли в веселую Activity по командам, когда на экране телефона Сынквана загорелось сообщение от одного из присутствующих. — Ты где так долго пропадал? Хансоль никогда не отличался мягкостью и излишней тактичностью, но в этом и была его изюминка. 

— Просто выходил подышать на балкон.

Врать лучшим друзьям - плохая привычка, но беспокоить Вернона лишний раз - явно не в интересах Бу прямо сейчас. — Всё в порядке? Нормально себя чувствуешь? Конечно, пускай вопрос кажется стандартным, ведь любой бы по логике предположил, что на балкон ходят из-за плохого самочувствия, но отчего это сообщение так греет душу. Сынкван отрывает взгляд от экрана ровно в тот момент, когда серьезный взгляд друга поднимается на него. Бу кивает еле заметно, и улыбается ласково, надеясь, что такой его ответ будет исчерпывающим, в доказательство чего, губы друга еле заметно растягиваются в попытке похожей улыбки. Сынкван уводит глаза, обращая всё своё внимание на напряженную игру, чего не скажешь о Хансоле, в котором, незаметно для всех остальных, ничуть не утихло беспокойство, разгоревшееся из-за долгого отсутствия самого важного  для него человека из всех присутствующих. Бу, конечно, не знает этого, но как и сам Сынкван всегда может прочувствовать обстановку, настроение всех вокруг себя, Вернон может почувствовать, что что-то не так с его лучшим другом. В такие моменты словно все сразу инстинкты, отвечающие за заботу, переключаются в рабочий режим. Поэтому, наверное, взор Хансоля, почти всегда, хоть и исподтишка, устремлен на Сынквана - чтобы всегда помочь и уберечь от неприятностей. Кажется, сегодня состояние у Бу крайне неустойчивое, потому Вернон будет к нему внимательнее, чем обычно. И необязательно кому-то знать, что, помимо беспокойства, он в тайне просто любуется своим лучшим другом, как бы сложно не было в этом признаваться самому себе. Пускай Хансоль не приветствует алкоголь в любом виде по своим личным причинам, но отказать себе в удовольствии наблюдать за тем, как постепенно розовеют щеки друга, каким уверенным и игривым он становится после выпитого, - Чхве не в силах. Жаль только, реальная жизнь чуть замысловатее, и эта идиллия не могла просуществовать долго, ведь на противоположном конце дивана по-прежнему сидел Ким Мингю, который внезапно обнаружил неожиданного соперника. Его глаза будто только сейчас открылись, и он увидел картину целиком. Раньше то он думал, что Вернон - просто старый друг, сухарь, ледышка, вещь в себе. Сынкван бы точно устал кидаться своими симпатиями в эту каменную стену. Но вот незадача: Хансоль теплеет, раскрывается, стоит Бу одарить того своим вниманием, и уж такие сигналы Мингю знакомы.  Он сидит в стороне, наблюдая лёгкие цветочные улыбки своего Сынквана в сторону этого Чхве, а тот только и рад быть жадным обладателем того, что должно было предназначаться Киму. Сидит и прожигает взглядом того, кто ещё недавно ходил на свидание с ним. Мингю так эту ситуацию не оставит. Под шумок, «случайным образом» в очередной игре оказавшись в одной команде с Сынкваном, Ким незаметно подсел к Бу вплотную, приобняв того за плечи. Сможет ли кто-то высчитать скорость, с которой недовольный взгляд Чхве переместился с явно лишней, по его мнению, руки на плечах Сынквана к тому, кто эту руку положил? Вряд ли. Романтические флюиды вмиг куда-то пропали, ведь запахло порохом. Впервые за всё время знакомства эти двое по-настоящему заглянули в глаза друга, и вместо былого приятельства они увидели там только корень раздора. Сынкван чувствует многое, но не видит всего положения дел, чего не скажешь о двух парнях, для которых вечер стал пренеприятным открытием: теперь они однозначно соперники, как бы пафосно это ни звучало. И возможно вражда не поселилась бы в их сердцах так скоропостижно, если бы они не чувствовали неуверенность и шаткость чувств Сынквана, которые каждый из них хотел бы перетянуть на свою сторону. И пока Бу надеется на обстоятельства, Вернон и Мингю надеятся только на себя,  и свои действия, ведь они оба сейчас находились на точке невозврата: либо ты проявляешь инициативу, падая в чувства с головой, либо оставляешь свой объект симпатии, надеясь поскорее забыться. Но только обстоятельствам и немножко Юн Джонхану известно, что некоторые сюжеты уже давно предопределены. Главное, посторонним не вмешиваться в стечение обстоятельств.

***

— Ладно, ребятки, — голос Сынчоля уже не был таким разреженным и нервным, как в начале вечера, а наоборот, расслабленно заплетался, соответствуя безмятежно довольному выражению лица, — Предлагаю немного отдохнуть от настолок, а потом, через полчасика примерно, можем все вместе посмотреть фильм, — Чхве оглядывает присутствующих, получая единогласные кивки согласия, однако подольше задерживается на одобрительной полу-улыбке своего главного гостя, к своему облегчению убеждаясь, что того всё более чем устраивает. Джонхану нравится вечер в его честь, и среди множества достижений и наград, для Сынчоля это - главный приз. — Я включу музыку тогда, — Мингю подрывается к колонке, не встречая никакого несогласия от хозяина и гостей, и в миг шумная, азартная обстановка сменяется на тягучую, расслабленную. Каждый неторопливо разбредается - кто куда. Одногруппники Джонхана неожиданно для всех прощаются, оправдывая свой уход предстоящей спортивной игрой следующим утром, Сунен с Сокмином в очередной раз затевают на пустом месте спор. Джун вызвался быть главной хозяюшкой, убирая со стола лишний мусор, а Сынкван… Сынкван вновь оказался брошенным на произвол судьбы меж двух огней. Конечно, ни Вернон, ни Мингю в данный момент не собирались одновременно давить на него своим вниманием, но всё же Бу чувствовал себя неуютно. Подойди кто-то из них к нему сейчас, когда он, оставленный куда-то запропостившимся Джонханом, совсем один стоял у небольшой барной стойки, - Сынкван бы не пережил. Сейчас единственной мыслью Бу, царапающей мозги изнутри, была одна единственная фраза: «Не надо было влюбляться в двоих одновременно». И пускай, возможно, на самом деле, его чувства на данный момент были не так сильны, это не избавляет его от тяжести патовой ситуации, в которой: если к нему подойдёт один из парней, он будет думать о взгляде второго, а если, ещё хуже, он сам подойдёт к кому-то из них - жди сьюминутной остановки сердца. О том, чтобы заговорить с ними обоими одновременно, даже речи идти не может.  Но вечность прятаться от общения, притворяясь одной из бутылок дорого виски, у Сынквана, очевидно, не выйдет. Интуиция подсказывает, что вот-вот подступит момент, когда всё же надо будет сделать выбор. Мингю и Хансоль сейчас, по-прежнему, в противоположных сторонах друг от друга. Ким делает вид, что активно подбирает плейлист на ближайшие полчаса, а Вернон незаинтересованно листает ленту инстаграма. Уже раз десять каждый из них одарил побледневшего Сынквана выжидающим взглядом, но ни один из них не решается первым сдвинуться с места. Сплошная пытка. Бу не может понять, почему минуты стали тянуться невыносимо медленно, а телефон, в котором он до последнего искал своё спасение, разряжался с невиданной скоростью. На экране высветилось неутешительное предупреждение «выключение устройства через 30 секунд», а это значит, что через каких-то полминуты Сынквану всё-таки придётся поднять свой взгляд впервые после окончания игр. Бу агностик, он предпочитает надеяться на себя, а не на Бога, но в данный момент любая помощь была бы очень кстати. — Эй, Квана! — если бы только Квон Сунен знал, как сильно Сынкван его любит в эту секунду, он бы слишком загордился, — Давай у Мингю «нашу» песню выпросим? А то как-то тухленько сидим. Ох, Бу готов хоть сотню песен спеть и станцевать вместе со своим спасителем, лишь бы смотреть на него, а не на устремивших свои взгляды в его сторону коршунов, моментально обративших внимание на внезапно произнесенное имя. — Я тоже хотел предложить, — Сокмин подскакивает с дивана, в миг оказываясь возле Кима и колонки, — А то какая вечеринка без танцев! Мингю отдает свой телефон, восторженным парням, отходя в сторону с поднятыми в сдающемся жесте руками, а Хансоль, никем не замеченный, подбирается ближе к потенциальному танцполу, готовясь неотрывно смотреть на своего лучшего друга.  Наверняка Ким видел Сынквана танцующим только во время их подготовки выступления для университета, но это всё - не то. Вернону довелось пару раз оказаться загнанным Сынкваном на шумные дискотеки, и там Бу раскрывался совершенно иначе. Он любил танцевать с закрытыми глазами, полностью отдавая своё тело во власть играющей музыке, а на его лице расцветала благоговейная улыбка, которую Хансоль с радостью бы выбил у себя на веках, чтобы каждый раз, стоит закрыть глаза, видеть эту красоту. На секунду в голове Чхве промелькнуло желание, чтобы Мингю никогда не смог понаслаждаться танцующим Сынкваном в одиночку. Первая песня, которую ребята включили, оказалась известной всем, довольно ритмичной и с атмосферой разгара вечеринки в ночном клубе крупного мегаполиса.  Все присутствующие знали слова, но подпевать не было смысла, ведь перекричать орущую во всё горло троицу - было задачей со звездочкой. Да, этих ребят справедливо было бы назвать сумасшедшими, ведь помимо привычных всем прыжков в такт музыке, каждый из них дважды выходил в середину, показывая своим телом самые невероятные фигуры, в то время как другие двое либо шумно поддерживали его, либо со всей старательностью повторяли, веселя не участвующих в их шабаше зрителей. Однако за первой зажигательной песней шла более спокойная, в стиле неспешного r&b, и у друзей, как и у начавшей разрушаться от их активности квартиры, появилось время на передышку. Сокмин, отличающийся самым сентиментальным характером, взялся ностальгически вспоминать все разы, когда они отрывались под свою любимую песню, а чуть менее романтичный в этом плане Сынкван то и дело исправлял его, занудствуя, что большую часть упомянутых разов они были либо не в месте, либо танцевали под другие песни. Так или иначе, такой лёгкий недо-спор был для них обыденностью. Выбивался из привычной картинки только, несвойственно для себя, молчаливый Сунен, который как-то слишком подозрительно пялился на Сынквана в упор, а тот изо всех сил делал вид, что ничего не замечает. И когда Бу, уже теряя терпение от такого нескромного глазения, всё-таки перестал слушать  Сокмина и готовился задать встречный взгляду нескромный вопрос, виновник сам во всём признался. — Квана, я, вроде, только вот недавно с тобой виделся, но сейчас смотрю, — Сунен резко берет друга за руки, рассматривая с ног до головы, — Ты как-то схуднул что-ли, я прям запал на тебя. Да, шутки, очень похожие на открытый флирт, были у них в порядке вещей. Ребята нередко чуть ли не лапали друг друга, от души потешаясь реакции окружающих на свои неприемлемые по критериям общества действия. Однако на лице Сунена, как назло, сейчас не было и грамма той привычной игривости, по которой Бу понимал, что их импровизированный стендап с заигрываниями начинается, и его это ой как напрягало. Не хватало ещё париться из-за такого неоднозначного, и, что самое ужасное, не шутливого комментария в свою сторону, в то время, как совсем рядом, в той же самой комнате, находились ещё два парня, с которыми у Сынквана романтическое «всё сложно». — Дурилка, ты опять свои шутки шутишь без предупреждения? — Бу старался не показаться озадаченным, но его испуганные от такой неловкости глаза говорили об обратном, — Сейчас я тебя как закидаю лестью, тоже краснеть придётся! Сунен щурится в непонимании, почему его серьезный комплимент так странно восприняли, (хотя если бы он сам видел свою пытливую мордашку, тоже бы опешил.) Однако его прищур продлился недолго, ведь внимание привлек элемент, чересчур бросающийся в глаза при такой-то странноватой обстановочке. Сынкван, всё это время пытающийся по лицу друга понять, что происходит, и как себя вести, совсем не заметил, как кое-кто внезапно оказался у него за спиной. — А я вот согласен с Суненом, — неожиданно раздавшийся над ухом голос Мингю заставил Сынквана дернуться в испуге, но положенная в ту же секунду на его талию сильная рука помешала ему отстраниться. Нужно ли описывать, мягко сказать, удивление, плохо скрываемое как друзьями Сынквана, так и им самим, застывшим как истукан. В мгновение даже музыка уступила свое влияние напряженному молчанию. Теперь точно настоящее немое кино.  Акт: «Угадай, что выкину».  Авторство: Ким Мингю. Как-то скоро Бу стало всё равно на неожиданный серьезный комплимент от вечно шутившего друга, потому что фокус внимания, очевидно, сместился на не собирающуюся никуда деваться с его талии руку Кима. — Хотя, вообще-то, Сынкван всегда таким красивым был, — Мингю улыбается до невозможного влюбленно, и устремляет свой взгляд на багровеющего Бу, — Странно, что вы это только сейчас заметили, хотя столько времени знакомы… Казалось, что челюсть не может опуститься ниже, но после слов Кима, она, не выдержав, пала смертью храбрых. Хруст несчастных челюстей троих друзей грандиозно раздался на всю квартиру, однако, громче него, пожалуй, был только жалобный треск грубо сжатой в кулаке жестяной банки. Вернон, незаметно наблюдающий за компанией издалека, особо не вслушивался в их разговоры, но появившийся из ниоткуда позади Квана, как красная тряпка для быка, Ким Мингю, заставил навострить уши. Хотя после того, как этот нахал бесцеремонно прижал его Сынквана к себе так близко, что, подайся они чуток друг к другу, коснулись бы губами, Хансоль уже никого и ничего не слышал. Он смотрел туда, где на той талии, которую он подсознательно хотел бы видеть как можно ближе к своим рукам, лежали чужие ужасно раздражающие ладони. Хуже всего, что по лицу Сынквана не понять, как он отнесся к такому выпаду. Впервые лучшие друзья поменялись ролями, и застывшие не читаемым камнем эмоции Хансоля передались Бу, тогда как он сам, кажется, никогда ещё так открыто не выражал своего недовольства. Впрочем, наверное, наихудшим для Вернона было именно осознание собственной беспомощности. Не подойдёт же он к ним ни с того ни с сего, начиная качать свои права на Сынквана так, будто тот вещь, а не живой человек, который сам может решить за себя. Замкнутый круг. Смотри и мучайся. — Что скажешь? — Хансоль, правда, был готов смотреть на них неотрывно, гневно сжимая несчастную банку в ожидании последующих действий от кого-либо из четверых, но в самый разгар событий, как черт из табакерки, рядом с ним вдруг материализовался изрядно поднадоевший Чхве Сынчоль. — Я не в настроении для философских бесед, — что ж, Вернон и раньше не был к ним расположен. — Понял, — Сынчоль аккуратно вытягивает остатки банки из крепкого захвата младшего, привлекая этим его внимание, — Ты вот со всем так поступаешь. Чувства свои тоже как банку сжимаешь, а потом в мусорку выкинешь, — по привычке, на лице Хансоля недоверие и безразличие, но ревностный огонь в глазах был готов жадно внимать, — Неприятное зрелище, никто не спорит.  Но достойно похвалы, — брови Вернона взмывают вверх, как бы уточняя, на чьей он вообще стороне, — Да, Мингю мне друг, но я болею за настоящую любовь, такой уж я романтик, — терпение младшего было на исходе, а имя соперника никак не облегчало бремя существования, — Тебе надо тоже активно действовать. Я давно говорил: борись за свои чувства. — Ты ему тоже самое советуешь? — сейчас бы запечатлеть оскорбленное этим вопросом выражение лица Сынчоля. — Вот ещё… Я изначально твоим купидоном был, останусь верен своим принципам! А тем временем, тень седьмого присутствующего в гостиной, наверное, тоже нахмурила брови вслед за хозяином. — Так, купидон, — ещё ни разу тон Хансоля не был так на грани между отчаянием и явной угрозой, — Отвали от меня и моих чувств раз и навсегда. Я сам разберусь, понятно? Сынчоль неуверенно кивает в ответ, и, не зная, какая эмоция будет подходящей, выбирает просто молчаливо отойти в сторону, где его ждала, пока что только тень, гильотины. Мало кто знает, но милые ангелы тоже умеют вершить жестокое правосудие. Юн Джонхан, человек, который в глазах Сынчоля выглядел прекрасной белой лилией, нежный и хрупкий, пускай иногда вредный, но от этого не менее очаровательный, сейчас был готов применить к Чхве все способы убийства за целый список повинностей. Очень удачно Джонхан увидел Сынчоля, идущего из кухни в гостиную, и, решив не окликать его, последовал за ним. Чхве Юна не заметил, и это сыграло против него, ведь тихому худеньком Джонхану ничего не стоило приткнуться в тени за стеллажом, где остальные бы его не обнаружили, а вот ему самому открывался отличный обзор на всех действующих лиц. Он не застал, как ребята начали танцевать и как Мингю подошел к ним, однако стал свидетелем всех дальнейших разговоров. И, если такому выкрутасу от Мингю он даже не удивился, зная от Сынквана всю их историю, то вот слова Сынчоля, обращенные к Вернону, повергли его в абсолютный шок. С каких пор Сынчоль раздает Вернону любовные советы? Похоже, это было не впервые. И разве не Мингю - его друг? Они же познакомились с Хансолем только пару месяцев назад.  Получается, у Вернона всё-таки к Сынквану есть чувства?  Тогда с чего вдруг он этим поделился именно с Сынчолем… Множество вопросов промелькнуло у Джонхана в голове, но, дождавшись, пока Хансоль отойдет в сторону, Юн смог спросить только очевидное: — Ты идиот?  Да, Сынчоль не хотел, чтобы Джонхан узнал о его купидонских делах, ведь понимал же, что тому такое не понравится. — Кажется, вопрос риторический…. — Хорошо. Ты идиот, Чхве Сынчоль! — быстро схватив Сынчоля за руку, Джонхан, пока остальные не обратили внимание на их разборки,  утаскивает того прочь из гостиной, чтобы уже со покойной душой громко отчитать, — Как тебе в голову взбрело вмешиваться в их отношения, скажи мне? — Я не… — Нет, ты вмешиваешься, — Юн сам не заметил, как завел Чхве в злосчастный, правда, уже отремонтированный, спортзал, — Какое право ты имеешь раздавать ему советы, которые касаются помимо него ещё двоих людей минимум! — ещё никогда раньше Джонхан не смотрел на него таким злым и обеспокоенным взглядом, так, как обычно смотрят мамы на тех, кто причинил боль их детям, — И я бы закрыл глаза на аморальность твоих действий, не будь крайним в итоге мой Сынкван! — Я же наоборот ему счастья желаю… Юн даже не знает, что его больше злит: сам факт того, что он услышал, или непосредственная наивность в искреннем непонимании Сынчолем причины его наезда. — Счастья он желает… Это медвежья услуга, придурок! — да, в последнее время Джонхан обзывался только в шутку, как-то даже ласково произнося ругательства своим бурчащим голосом, а сейчас даже яд из его рук был бы приятнее, — Ты же не знаешь всей ситуации, не знаешь, что чувствует Сынкван, в конце концов… — Так стоп, — Юн не рассматривал в своей голове расклад событий, в котором Чхве посмеет с ним пререкаться. В последний раз всерьез он ему перечил давненько, — Хочешь сказать, что ты видишь ситуацию не только со стороны своего друга? — Джонхан было открыл рот, чтобы вернуть себе инициативу спора, но Сынчоль тут же обрывает его попытки, не дав и слова сказать, — Это я молчу, что ты сам не такой уж белый и пушистый! — разговор переходит на повышенные тона, остается надеяться, что вновь заигравшая в гостиной музыка достаточно громкая, — Я слышал, как ты Сынквану ту песню напевал - типа тонкий намёк… Да любой бы понял, что ты его напрямую к определенному выбору склоняешь!  Удивительно, с момента первой встречи они вечно цеплялись друг к другу, считали себя врагами, избегали общества друг друга, но после незаметно сблизились, и дня не обходясь без сообщения друг другу. А только что, случилась их первая серьезная, без доли сарказма, ссора. Это единственное, о чем мог думать Джонхан, когда Сынчоль, закончив говорить, уже больше минуты серьезно смотрел на него, нервно нахмурив лицо. Хотя возможно, эта встряска нужна была им обоим. Юн всё пытался выстраивать в голове одну за другой логические цепочки произошедших событий. Сынчоль явно общался с Верноном на эту тему и не раз, дружить с Мингю он продолжает, но с ним, похоже, советами не разбрасывается. Ещё Чхве подловил его на точно такой же медвежьей услуге, пускай менее прямолинейной. От этого самому не по себе. Но хуже всего то, что возмущение и желание защитить Бу полностью захватили его, не оставляя место для так необходимого ясного ума и трезвого видения ситуации.  Вообще-то, ни один из них не смотрел по сторонам, и в этом они теперь обвиняют друг друга. Но разве это верное решение? Правда в том, что, как бы не отмахивался он от этих ярлыков, но Чхве Сынчоль - определённо экстраверт. И ему потребовалась всего одна минута и двенадцать секунд, чтобы принять свою вину и, подняв белый флаг, покончить с токсичной ссорой, крепко зажав худенького Юна в своих медвежьих объятиях. Он поступал необдуманно, у Джонхана тоже не всё гладко, но, кажется, сейчас впервые для них обоих оказалось важным не доказать свою правоту, а прийти к компромиссу, ведь их взаимоотношения теперь для них ценны. — Да, мы оба хороши, — Сынчоль знает, что Джонхану тяжело начинать первым, особенно, если дело касается примирения. Он ещё крепче сжимает его в своих сильных руках, а тот и не думает вырываться, — В наших силах сейчас просто отойти от дел. — Ты прав, — прежний Чхве не поверил бы такой фразе из уст Юна, да и сам он был бы в шоке, — Теперь мы придерживаемся жесткого нейтралитета. — Нет, правда, каким же я дураком был, — Сынчоль бурчит куда-то Джонхану в макушку, медленно осознавая, что только с ним он почему-то наступает на горло своей гордости, — Вернону докучал постоянно… — Знаешь, что я понял? — Юн не сильно отличается, сам шепчет еле слышно, уткнувшись в плечо старшего, — Мы же с тобой, чисто теоретически, в одной команде всё это время были. — В смысле? — Ну смотри, по сути, мы оба так или иначе проталкивали кандидатуру Вернона… — Точно, — только сейчас Сынчоль понимает, что они с Джонханом стоят в обнимку уже минут десять, но акцентировать на этом внимание ни за что не станет, — Просто у Мингю самого энтузиазма хватает, ему помощь не нужна! Вместо согласия Юн, словно, наконец, выдохнув, начинает заливисто смеяться над незатейливой шуткой, Сынчоль и сам подхватывает его, не отставая. Кажется, за судьбу этого любовного треугольника они переживали больше самих действующих лиц, а все их тревоги в момент покинули тело вместе с приливом эндорфинов.  Резонер и советчик в кои то веки решили обратить внимание друг на друга, а не всех на свете. Из коридора послышался громкий голос Сынквана, зовущего спрятавшегося хозяина квартиры для организации совместного просмотра кино, а значит, уединению этих двоих пришел конец.  Маленький спойлер: расстаются они не надолго, Джонхан останется у Сынчоля с ночевкой, и они ещё полночи будут обсуждать то, что произойдет далее.

***

— Сынчоль пошёл телек настраивать? — Джонхан на скорую руку перемывал успевшие запачкаться миски и стаканы, пока Сынкван, притащивший его и Джуна на кухню для помощи, кропотливо собирал для гостей закуски и канапе из всего, что было в холодильнике. — Ага, не бойся, он не бездельничает, пока ты батрачишь, — и как у Сынквана хватает моральных сил продолжать шутить и, в принципе, вести себя как ни в чем не бывало, — Кстати, Джуни, мы давненько не виделись, а я всё никак с тобой не поговорю нормально. Расскажи хоть, как у тебя дела, что нового? Интровертом быть тяжело, особенно, когда ты хотел спокойно протирать посуду в углу кухни, а твой общительный друг решает разузнать о твоей жизни при других. — Хм, по большому счёту, ничего особенного не происходило, — Джун старается не поворачивать голову в сторону именинника, который так же интровертно сделал вид, что потерял слух, чтобы не смущать его, — Я вот болел, поэтому наш кружок пропускал, с одногруппниками в театр сходил, они сказали, что во втором семестре поедут в Китай по обмену от универа, я попросил передать привет моим любимым супам… Не успел Сынкван по привычке поумиляться манере рассказа своего друга, как из гостиной кто-то уже позвал их смотреть фильм. — Так, Джуни, у тебя новостей, как всегда, больше, чем ты думаешь. Давай мы встретимся на неделе, а пока, — впопыхах Бу доделывает свои последние кулинарные шедевры и, уложив всю еду на противень, вручает его ничего не успевшему понять Джуну, — Отнеси это нашим оголодавшим. Улыбка Сынквана всех обезоруживает и делает чуть покорнее, и вот уже через секунду Джун исчезает с кухни, а сам Бу оказывается рядом со своим соседом. И, обернувшись, только закончивший с посудой Джонхан, слегка теряется, обнаружив секунду назад веселого друга с тревогой на лице. — Что-то случи… — Мне кажется, Вернон сильно недолюбливает Мингю, — Юн потратил все остатки сил на то, чтобы сдержать свои эмоции в узде, останавливаясь на одной - легкой заинтересованности, — Ты не замечал? Джонхан бы рад ответить что-то внятное, но когда все твои мысли заняты саркастическими восклицаниями по типу: «Да ладно? Правда что-ли? С чего бы это вдруг? Вернон же слепой, и со всем не имеет оснований для ревности к Мингю!», никак не получится сказать свое мнение, не выставив друга ничего не замечающим дурачком. Однако очередные возгласы спасли и Джонхана от допросов любимого экстраверта Сынквана. В любом случае, Юн не готов был сейчас придумывать что-то кроме очевидной правды, а Бу не был готов выслушивать в лицо подтверждение своих опасений. Сынкван возвращается в гостиную один, потому что Джонхану взбрело в голову взять какой-то особый плед с балкона, и после Бу ещё не раз упрекнет друга, что тот оставил его на поле битвы одного.

***

Основную лампу в гостиной приглушили, заменив её несколькими торшерами со слабым теплым светом, пледы и подушки разложили на диване и на полу перед ним, на журнальном столике стояли напитки, упаковки снеков и заботливо приготовленные закуски, а фильм был готов к показу. Все ребята комфортно расположись на диване, ожидая двух задержавшихся. Картина маслом, всем уютно, все счастливы… Только вот, образовалась одна крупная загвоздка. На диване все сидели плотно друг к другу, и пока Бу был на кухне, свободные места почти кончились, оставалось пространство только справа от Мингю и слева от Вернона, у самого бортика. Эти двое ещё сидят себе с каменными физиономиями, раздвинув ноги так, как любят развалиться в метро мужланы со своим мэнсспредингом. Полноценное Место для Сынквана образовалось бы только если кто-то из них немного сдвинулся в сторону. Но кажется, сегодня главный вид развлечения - игра в дурачка.  Бу заметил этих двух баранов ещё издалека, и заранее пытался мысленно втиснуть себя либо между ними, либо по бокам, но даже не математик поймет, что места слишком мало во всех вариантах. Для всех присутствующих - в данный момент ничего выходящего за рамки обычного не происходило. А у Сынквана случился ночной кошмар наяву, ведь ему надо сделать выбор здесь и сейчас. Готов ли он к этому? Точно, нет. Внезапно в светлую головушку Бу приходит одна занятная идея: «Что, если не выбирать совсем?». Порой снять с себя ответственность бывает даже необходимо. Тем более, если эти двое изображают из себя дурачков, то почему он не может? Сынкван, параллельно для вида в шуточной форме ругаясь на Хоши за до сих пор не включенный фильм, под всеобщие смешки от их внезапной перепалки таки садится посередине, но не между Мингю и Хансолем, а на них. Не хотят как нормальные люди подвинуться - Бу сам сделает себе сидушку из правой ноги Чхве и левой ноги Кима. Остальные ребята воспринимают это как очередной прикол от Сынквана, в то время как он сам, прячась за образом развлекателя, весь сжимается, боясь пошевелиться. Но и Вернон с Гю тоже ничего не предпринимают. Жутко неловко, но что поделать: он не намерен определяться с выбором в такой форме. Единственное, о чем Сынкван не подумал, это то, что ему придется сидеть у них на коленях весь фильм, а это уже черевато нервным срывом ближе к титрам. Однако почему-то никто пока не включает долгожданное кино. Вместо этого все, к счастью Сынквана, на которого уже не обращают внимания, уставились на балконную дверь, из которой с минуты на минуту должен выйти никто иной, как именинник. И почему появление Юн Джонхана всегда ощущается как облегчение и божья благодать? Юн неторопливо бредет к дивану, с усмешкой анализируя конфузную ситуацию, в которую умудрился вляпаться Сынкван. В любой другой раз он бы обязательно как-нибудь постебал ребят, однако просящие о помощи глаза Бу остановили его от очередной шалости. Под заинтересованными взглядами остальных он, не выражая никаких эмоций, спокойненько подходит вплотную к Сынквану и, наклонившись к самому уху друга, еле слышно шепчет с коварной ухмылкой:  — Сумел всё-таки усидеть на двух стульях? Изобретательно… — и подмигнув в миг потерявшему все краски на лице Сынквану, берет его за руку, стаскивая в след за собой на ковер. На экране загораются первые кадры припозднившегося фильма, но минимум четверым парням сейчас не до сюжета. Представление с квестом по выбору места, организованное специально для Сынквана, не принесло должного удовлетворения новоиспеченным актерам. Вспыхнувшая ревностная конкуренция повернула не в ту сторону их дурные головы, заставляя свой объект симпатии чувствовать себя просто ужасно. Так не поступают те, кто любит. Вернон только и думал, что Бу никогда бы не поставил его в такое положение, никогда бы не причинил неудобства и боль. А он посмел, и теперь готов сделать что угодно, лишь бы больше никогда рядом с ним Сынкван не чувствовал себя так мерзко. Поставит его интересы выше своих, как бы не называлось это чувство. Мингю же, сам себя закапывал роем ненужной злости то ли на Хансоля, то ли на себя самого. Флешбэками в голове плясали напоминания неоднократно неудавшихся отношений с теми, кто считал его всегда «недостаточным». Недостаточно крутой, недостаточно умный, недостаточно интересный. Сынкван часто говорил ему о том, что каждый человек ценен и уникален, в этом и заключается вся прелесть разнообразия. Но что, если ценности и уникальности Мингю будет недостаточно для Бу, и он найдет того, кто будет для него ценнее? Ким терялся, боясь искать ответ на этот вопрос. Сам же решил подсесть к старательно избегающему его весь вечер Вернону, зная, что рано или поздно придёт Сынкван, и другого места для него не будет. Зря те девушки роптали на Мингю, ведь он умный, он всё рассчитал. Однако человеческие чувства - это не бизнес-стратегия, их не предугадать. Сынкван не сделал ожидаемый от него выбор, стал погрешностью, риском, который Ким не оценил. А ведь наша ценность в том, чтобы ценить других людей, а не оценивать. Может, тогда высчитанная стратегия по достижению взаимной симпатии не понадобилась бы, заменяясь искренними чувствами. Сынчоль, сиротливо забившийся в угол дивана, исподтишка косился в сторону своей свободолюбивой пассии - справедливого, строгого, защищающего, прекрасного Юн Джонхана. Может ли после их сегодняшнего сближения Чхве так называть его хотя бы без словесно? Джонхан бы возразил. Не любит он ограничивать ни свою свободу, ни свободу других. Однако всё же нарушает свои же правила, держа в плену сердце притихшего в завороженном созерцании Сынчоля, и руку своего опустошенного соседа по комнате, чтобы та не дрожала от накопившегося стресса так сильно. Сынквану сейчас даже пустая комната не поможет, он и так не видит никого вокруг. Да и зачем, если все образы безостановочно водят карусели у него в мыслях. Вернон, Мингю, Вернон, Мингю, Вернон, Мингю. Их имена уже почти приелись, набив мозоли на пульсирующих висках. Эти двое наверняка считают, что Бу с легкостью отшутился, ушел не сделав выбор, без ответа и намёка. И он даже почти не в обиде на этих идиотов за подобные игры разума. Ему и самому казалось, что вот он - тот самый выбор. Страшный, неизбежный, вершащий судьбы. Но почему в душе нет и капли напряжения, только пустота и долгожданная легкость? Вряд ли у Джонхана, что по-матерински поглаживает его ладонь, или у затянувшего красного вина вдруг появился исцеляющий эффект. Ощущения Сынквана подобны усталому выдоху облегчения в конце непростой сессии. Бессознательное по секрету шепчет, что выбора больше не будет, ведь, на самом деле, он давно был сделан. Сынквану просто не хватало остановки, простора для навалившихся чувств, очищения, открывающего глаза на истину. Его поставили в крайне неудобное положение, тревога достигла своего предела, взрывая замок на двери к настоящим чувствам. И зачем он вообще когда-то повесил этот замок? Наверное, чтобы блеск замка привлек того, для кого эти чувства всегда предназначались. Ключ всегда был у него в руках.

***

Зачем смотрели кино - не понятно. Герои-любовники всё думали о насущном. Джун, утомленный переизбытком разговоров, уснул где-то на середине фильма. Сунен то и дело отвлекался на телефон, как истинный зумер, и только обнаружив на автомате вливающего в себя вино Сынквана, с воодушевлением решил присоединиться, и вскоре был на веселе. Только Сокмин отдал дань уважения незатейливому ромкому, упорно делая вид, что его не окружают чудилы. В конце концов, всё же почти все были довольны концом вечера.  Для идеального завершения, оставался только финальный аккорд. Ну и куда же в таком случае без главных героев вечера? Вино было поставлено для всех, но посторонний, оценив обстановку, сказал бы, что только у Сынквана была вип привилегия в очередности опьянения. Сунен то просто уже успел вырубиться, сам себе обломав веселье. А веселье было, да ещё какое.  Пьяный Сынкван - зверек интересный. На первой стадии он внушает себе и другим, что алкоголь его не берет, затем слегка успокаивается, притомившись. После уже начинается коронная стадия «Море волнуется раз», и вам не повезло, если вы не море или кораблик, потому что по экспертному мнению Бу, это состояние - полный улёт. В прямом смысле, к сожалению. Музыка включилась как-то сама собой, и вот Сынкван уже покачивался плавными движениями вокруг дивана, с которого на него смотрели глазами уставших родителей Сынчоль с Джонханом. Вернон с Мингю вновь встали порознь, наблюдая за безразличному к их взглядам Бу. Только вот «Море волнуется раз» - это игра с приветом. Мало просто стоять и смотреть. Нужно всегда быть готовому к неожиданностям. Да, Сынкван всю жизнь был неуклюжим. И да, теперь все знают про его тайную супер способность поскальзываться на ковре.  Такой он человек, ему на самом деле всегда нужна защита и подстраховка. Он падает неожиданно для всех, особенно для оказавшегося рядышком с ним в этот момент Мингю. Он поздно рыпается с места, не успевая нормально перехватить того за спину, и в место этого только больно дергает за локоть. Но Сынкван слишком пьян, чтобы возмущаться. Зато подлетевший с другого края комнаты Вернон трезв как стеклышко, и неосторожные действия Кима будто ножом по сердцу.  Он снова не уберег своего Бу. Парни вместе поднимают потерявшего ориентацию в пространстве Сынквана, то и дело цепляя друг друга враждебными взглядами, и, неожиданно даже для самого себя, первым разрывает молчание Хансоль. — Смешно. Зачем тебе все эти мускулы, если ты его даже подстраховать нормально не можешь? — короткая критика, и больше ничего. Но этого достаточно, чтобы Мингю за секунду пропитался обидой и вновь нарастающей злостью. Теперь он ещё и недостаточно сильный. Хорошо, что рядом Сынкван, иначе без драки бы сегодня не обошлось. … Сынчоль уводит Мингю помогать с уборкой, сам не зная того, что к его дому уже подъехало такси, до которого Вернон с Джонханом только-только как хрустальную вазу довели совсем валящегося с ног Бу. Юн просит Хансоля проследить, чтобы его младшенький добрался до общежития в целости и сохранности, а сам поднимается наверх, морально готовясь встретить ужасно недовольный взгляд Кима. Но тот уже успевает собраться на выход, пересекаясь с Джонханом только у порога, и убегает.  К тому времени Сокмин перебрался в гостевую комнату, а Сунена с Джуном, сопящих на диване, просто никто не решился трогать. Вечеринка закончилась. Можно выдохнуть. Сынчоль, в сотый раз убедившись, что его дорогому имениннику понравилось празднование, отправил того под горячий душ, пока сам готовил для сна его любимое постельное белье. Вот бы Джонхан чаще оставался у него на ночь, с ним дышать становится легче, и дом становится домом. 

***

Ночные дороги всегда без пробок, но даже короткой дороги хватит для мечущихся в гонках с чувствами раздумий. Однако, как не убегай от действительности, единственным резюме в сердце Вернона оставалось скромное, нежное «люблю». Он теперь лучше не отойдет на шаг от Бу, если тот пьян, чтобы не допустить ненужных падений, он теперь готов выстроить стену, если кто-то врывается в душу Сынквана, причиняя боль и страдания. Он будет рядом, защитит, подстрахует, убережет, подаст, уберет, - сделает всё, что нужно, чтобы Сынквану было спокойно. Ведь он любит, и, на самом деле, так было всегда. Просто не надо было игнорировать тяжесть ключа в намеренно зашитом кармане. Однако, пускай Вселенная дает нам подсказки, она же изначально и придумывает загадки. Так, даруя нам любовь, она предоставляет возможность её проявить, рисуя стены из мыльных пузырей и замки из песка. Сынкван ещё не спал. Время было недостаточно поздним, а алкоголь выветривался из сознания не слишком быстро, подталкивая к откровениям. Душа раскрылась, придавая ясности и решительности. Сейчас - тот самый момент. — Эх Нони…. И почему ты меня не любишь? — Сынкван сказал это достаточно громко, чтобы получить хоть какую-то реакцию.  Но в ответ - тишина.  Повторять свой пьяный вопрос он ни за что не станет, тем более, что осознавал сказанное он на все сто. В ответ Сынкван ничего не услышал. И сил разбираться в этом сейчас нет совсем. Они подъезжают к общежитию очень скоро. Вернон первый выходит из машины, чтобы открыть дверь своему пьяному другу.  Как всегда, с каменным лицом. — Ты езжай, наверное… Я сам дойду до комнаты, — Сынкван глаза поднимать не хочет, боится снова разбиться о старый лёд.  Но ответа снова не слышит. Точнее, слышит, но только странное запоздалое «Что?». Хансоль, наконец, вынимает из ушей наушники, для достоверности переспрашивая сказанное.  Словно замороженный, не отрывая своих глаз от наушников, Сынкван, конечно, повторяет свою фразу, почти сразу впопыхах прощаясь. Наушники. Наушники. Наушники. Какой же он дурак. Вернон же всегда в транспорте громко включает музыку, ведь, странным образом, только так его не укачивает. Он просто не услышал завуалированного признания, а не проигнорировал его. И как, простите, воспринимать такой знак от Вселенной? Вселенная бы ответила: «сохраняй спокойствие, ведь дальше - больше». Вернон ведь всю дорогу одну за другой слушал каждую песню, которую Бу упоминал, когда хотел включить сегодня. И под каждую из них, прикрыв глаза, Хансоль представлял, как его Сынкван танцует. А большего ему и не надо.