Надежды нет

Всю неделю одногруппники подмечали, что Мингю стал сам не свой. На вопросы о своём ментальном и физическом состоянии он лишь отмахивался, уверяя, что всё в порядке.  Однако отказ Сынквана дался ему не легко. Раз за разом он прокручивал в голове их диалог, стараясь вспомнить хоть одну микро-эмоцию, которая бы выдавала в Бу ложь. Раскрошенное эго мечтало, чтобы в один момент Сынкван написал, позвонил, пришел и сказал, что он наврал специально, и, на самом деле, также влюблен в Кима. Но вот начался уже шестой день после их разговора, а от Бу - никаких вестей.  Конечно, чего он ждал? Думал, что Сынкван сможет так быстро избавиться от неловкости и, как ни в чем не бывало, возобновить общение? Нет, наверняка, это произойдет рано или поздно, но точно не за неделю. Спорные эмоции грызли и сжигали его душу каждую минуту. Симпатия не утихла ни на грамм, а наоборот, как повторно разодранная рана, кровоточила и пульсировала, заставляя думать о Сынкване денно и ночно.  Было мерзко от своей глупости и невнимательности. Он ведь придумал себе человека, что смотрел на него с такой же алой, как маки на летнем поле, страстью в глазах, с такими же помыслами и чувствами. А в итоге, наткнулся лишь на розу в ледяном куполе, вокруг которой он пархал туда-сюда, как маленький принц в своем слепом изоляционном обожании.  Мингю игнорировал очевидные сердцу преграды на пути, которого изначально даже быть не могло, закрывая глаза на то, что пункт назначения таился всё это время в сердце другого человека. И как было бы просто злиться на ситуацию, на Сынквана, если бы на вопрос о планах будущих отношений с Верноном он бы ответил утвердительно. Но Бу сказал то, что сказал.  Он не отверг Кима в пользу Хансоля. Он просто его не выбрал.  Мозг ломается от осознания, что при таком раскладе нет крайнего, нет виноватых, нет выигравших, нет проигравших. Все в подвисшем состоянии, и это треплет нервы похлеще подготовки к долгожданному признанию. Мингю точно знает, что у Сынквана есть, минимум, симпатия к Вернону. У Чхве - чувства, не меньше самого Кима, ведь он сам всё видел своими глазами ещё тогда, на вечеринке. Тогда что-то не сходится. Раз всё благоволит отношениям Хансоля и Сынквана начаться, то, получается, загвоздка заключается в другом. Интуиция нашептывает неприятные подозрения, но Мингю изо всех сил старается их не слушать. Не может быть такого, что Сынкван просто солгал ему, чтобы не так сильно расстроить, а сам на следующий же день начнет встречаться с Хансолем. Это была бы глупая, задевающая гордость и необоснованная медвежья услуга.  Бу так не поступил бы. Правда ведь? Мингю совсем теряется среди мрака своих размышлений, не решаясь делать выводы. От ежесекундного разбора всей этой ситуации на мелкие крупицы уже голова идёт кругом, а горечь и пустота всё сильнее затягивают жгуты вокруг его сердца. Но он не может перестать искать десятую долю недосказанности, что сочилась вместе со слезами из души Сынквана. Ким хотел бы добраться до истины. Возможно, Хансоль правда ни при чем, но тогда отчего интуиция скребется под дверью? Да и кто вообще способен ее разобрать.

***

Последние в этом году съемки студенческого совета были посвящены китайскому новому году. Университет подготовил ряд мероприятий, посвященных этому ивенту, и для украшения здания, помимо декораций, нужно было развесить тематические плакаты с фотографиями. На фотосессии студенты-модели должны были позировать с различными элементами китайской культуры, при этом, по классике жанра, изображая максимальное счастье на лицах. Референс понятный, модели пунктуальные - последняя рабочая пятница для сьемочной команды проходила легко и продуктивно. Заключительным этапом после статических снимков была запись видео-поздравления на китайском и корейском языке. Джун искренне считал, что, если все 3,5 года активная студенческая жизнь благополучно обходила его стороной, то и на четвертом курсе он останется спокойненько незамеченным. Однако, не имей сто друзей, а имей сто рублей, потому что сто рублей никогда не подставят тебя, насильно запихивая главным героем в кадр видео, которое будет крутиться на огромном экране прямо при входе в институт. Да, Мингю умеет заговаривать зубы, раз под рассказы о том, какая Китай чудесная страна, и о том, как же всё-таки красив его друг, он привел Вэна в эпицентр съемочного процесса, откуда ещё никто так просто не выбирался. Радовало лишь одно: Джуну не нужно было изобретать велосипед, а просто со спокойным лицом проговорить поздравление на своем родном языке, после чего бы Мингю, стоящий рядом, сказал бы то же самое на корейском. Проще простого, тем более, на сьемках есть одно простое, но золотое правило: сделал дело - гуляй смело.  Джун планировал отстреляться по-быстрее, и после со спокойной душой немного прогуляться с Мингю. Однако все мы знаем: хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах. Но давайте всё по порядку. Вэн, будучи единственным, перед кем Ким не старался постоянно надевать свою маску уверенности в себе, всю эту неделю задавался вопросами о состоянии друга, но вслух их озвучить не решался. Хотел сам попробовать догадаться о причинах, и, наконец, на сьемках такая возможность ему предоставилась. Случайность, какой бы Джун назвал свое попадание в подготовку видео для будущего праздника, оказалась не случайной.  Первым, кого зацепил взгляд Джуна, когда они с Мингю только зашли в помещение, полное незнакомых студентов, был Хансоль. Они редко пересекались друг с другом и разговаривали всего несколько раз через Сынквана, но его фигуру Вэн сразу выделил среди остальных. Вернон был сосредоточен на работе, не замечая их прихода, либо же, мастерски делал вид, что не замечает. Джуну было, по большому счету, всё равно - он так и так не собирался здесь ни с кем общаться, и, в принципе, хотел остаться по максимуму незамеченным. Чего не скажешь о Киме, чьи глаза нехило так закатились при виде Чхве. Вэн не знает, чем Хансоль заслужил такое специфическое молчаливое внимание к своей персоне, но влезать не стал, не придавая этому особого значения. Позднее, Джун всё же не смог не обратить внимание на нестандартное поведение своего друга. Мингю постоянно то и дело напряженно поглядывал в сторону безмятежно игнорирующего это Вернона, словно ведя мысленно диалог то с ним, то с самим собой. Но Вэн, будучи абсолютно святым и не подозрительным человеком, и тогда подумал, что эти двое, наверняка, просто поссорились на предыдущих съемках. Откуда ему было знать, какие страсти за его спиной разворачивались в последнее время. Да и сам он не из тех, кто бы внимательно следил за личной жизнью своих друзей. Но именно это качество помогло бы ему раскрыть секрет подавленного настроения Мингю. В прочем, для особо стеснительных и недогадливых жизнь преподносит сюрпризы в лоб, лишая дара речи, но зато в красках и во всех подробностях давая ответы на интересующие вопросы. Стоило Джуну, впервые за всю съемку, на пять минут оставить Кима одного, отлучившись в туалет, на фотосессии успел зародиться полномасштабный апокалипсис, на основную часть которого Вэну посчастливилось успеть. Хотя «посчастливилось» - громко сказано. Психика святого невинного Джуна точно пошатнулась после того, что он подслушал узнал.

***

Уже на моменте, когда стали слышны спешные агрессивные шаги в его сторону, он понял, что добром это дело не пахнет.  — Эй, Вернон! — голос Мингю - последнее, что Чхве хотел бы слышать, собираясь после долгих съёмок, но что делать - они буквально в одной комнате, — Отойдем в сторонку? Поговорить надо. Хансоль молча бросает в его сторону свой вечно ледяной взгляд, как бы оценивая обстановку, а после, не заинтересовавшись, снова возвращает внимание к своим вещам. — Тебе надо - ты и подходи. Мингю усмехается. Да, теперь он чуть больше верит, что Сынкван не хочет сейчас отношений с таким-то безразличным сухарем.  Ему то и самому не в кайф вести смол токи со своим некогда, а может, и до сих пор, конкурентом. Однако неугомонная недосказанность, именуемая шилом в одном месте, толкает на разговор, вынуждая цепляться ко всему подряд, в поисках ответов. — Я нормально попросил, — голос Кима еле держится на грани между спокойствием и пассивной агрессией, — Это займет всего пять минут. Пара вопросов. Или ты торопишься куда-то? — Тороплюсь. Ни грамма вежливости в ответ.  По мнению Хансоля, им нечего обсуждать. Если бы эти пара вопросов были по делу, например, касались съёмок, учебы или ещё чего, - Мингю бы не понадобилось отходить туда, где их никто не услышит. Чхве не дурак, но готов изобразить искреннее непонимание, лишь бы не идти выяснять отношения, а именно на такой разговор, похоже, его зовёт Ким.  Вот только этого ему сейчас не хватало. — Брось, Вернон, — Мингю не понимает, почему Чхве ещё раньше не стал его бесить с такими манерами. Терпение стремительно подходило к концу, но без правды он сегодня не уйдет, — Я не на светскую беседу тебя зову. Мне нужно кое-что узнать, но тут слишком много лишних ушей. Наверное, будь он не таким уставшим, в лучшем настроении, и, будь его оппонентом не Ким Мингю, Чхве бы с радостью выкинул шутку, по типу: «Боишься, что кто-то услышит про твои тёмные делишки с наркотой?». Но карты не сложились, и само присутствие Кима только злит и утомляет. Вернон не знает наверняка, но точно помнит, что слышал упоминания Сынквана о запланированной ночевке с Мингю в начале зимы. Случилась она или нет - без понятия. Однако Чхве точно не хотел бы об этом узнавать от Кима, особенно, прямо сейчас, когда у него нет времени на раздражающие разговоры. — Я сказал, что тороплюсь, — Хансоль демонстративно громко застегивает молнию своего рюкзака, после закидывая его на плечо, - всем видом показывает, что разговор окончен. Как бы не так. Одному из этих двух баранов смерть как необходимо узнать, не начал ли всё-таки Сынкван встречаться с Хансолем. Да, это низко, так не доверять словам своего друга, но одержимость Мингю идёт вперед здравым мыслям. Если Бу ему соврал, он бы хотел добить себя сразу, чтобы потом не было ещё больнее. Вернон, пускай, и не ответит ему напрямую, но зато точно выдаст себя эмоциями. Главное, просто вывести его на диалог, а там уже Ким сообразит, как узнать правду. — Ты вроде по барам и дискотекам не ходишь, так куда торопиться в пол девятого вечера? — невинный, почти дружелюбный, вопрос, который, по рассчетам Мингю, должен отвлечь собеседника. Но на невинные вопросы не всегда даются невинные ответы. — К Сынквану. У тебя всё? Бум. Ответ страшнее удара кувалдой. Снова грандиозный продуманный план Кима рухнул под ноль. Он то всю съемку сверлил Хансоля взглядом, гадал, как подобраться и беспалевно спросить о том, что не дает покоя. Но этот черствый грубиян выложил все карты на стол, даже не подозревая об этом. Конечно, куда Вернону торопиться на ночь глядя, если не к Сынквану, своему, судя по всему, уже парню. В голове Мингю пазл сошелся идеально. Не зря интуиция мучала его всю неделю. Вряд ли, он знал, вряд ли Бу, после всего, что было между ним и этими двумя, принял бы решение не выбирать никого. Это не логично. Ему же нравится Вернон. Ким теперь видит это во всех воспоминаниях.  Сынкван всё-таки просто не хотел его расстраивать. Обошелся, как с сопливыми мальчиком, а сам поди на следующий же день предложил Чхве встречаться. Или тот предложил ему, только и ожидая провала Кима. Неважно, кто кому. Важно лишь то, что вычисления ситуации не подвели Мингю.  Теперь он, уже минут пять стоящий неподвижно там, где его оставил ускользнувший Хансоль, наконец, расставил все точки над И.  Теперь проще всей душой попытаться обижаться на Сынквана за то, что он выбрал не его. Мингю надеется, что со злостью реабилитация треснувшего сердца пройдет быстрее.

***

Джун не удивился, когда Ким предложил ему выпить вместо прогулки. Сосредоточившись на каком-то событии Вэн умеет чувствовать закономерности и несостыковки в эмоциях и взаимоотношениях людей.  Застав короткий, пропитанный токсичностью диалог Вернона и Мингю, он может с уверенностью сказать, что те друг друга на дух не переносят, и, кажется, в этом как-то замешан Сынкван. Лицо Кима изменилось после ответа Чхве, но из-за чего конкретно? Мингю опустошает уже третью бутылку соджу, не обращая внимание, что компаньон кое-как осилил половину своего слабо алкогольного мохито. Хоть один из них должен остаться с трезвой головой. Джун прочел множество книг по психологии, объясняющих импульсивные поступки людей в тех или иных ситуациях, но даже простой дружбы с Кимом на протяжении более трёх лет хватит, чтобы определить его моральное состояние. Мингю заливает алкоголем обиду, не сбывшиеся надежды и тоску по кому-то. Но вот по кому? — Бармен! — под градусом голос Кима становится на несколько тонов громче, заставляя окружающих зажать уши от крика, — Неси ещё бутылку! Мы сегодня пьем за то, какой я, Ким Мингю, неудачник! — удручающие высказывания, вопреки задорному тону.  Тяжело вздохнув, Джун принимает решение прикрыть эту лавочку. — Извините, с него хватит. Бармен пожимает плечами, унося бутылку. — Ну блин, вечно ты всё обламываешь! — Мингю скрещивает руки на груди, как ребёнок показывая Вэну свою обиду, — Меня, считай, предали, а ты мне утешиться не даешь…. — Слушай, я, конечно, старался быть тактичным и всё такое, — Ким должен правда потом памятник поставить своему другу за то, что тот безропотно до ночи слушает его пьяный гундеж, но даже вселенской доброте в этом мире приходит конец, — Но кто, мать твою, так тебя обидел? Ещё неделю назад нормальным был, а потом резко, как в воду опущенный. Я, конечно, не давлю на тебя, но раз я тут уже третий час слушаю твое нытье, то, будь добр, объясни, что я попустил? Всё посетители бара дружно затихли и поджали хвосты. Так всегда бывает, когда тот самый святоша, в конце концов, выходит из себя. Ну а что, Мингю нужна была встряска. Кто, если не друг, наорет на него, приводя в чувство. — Прости, Джуни… — Да проехали, — Вэн уже снова прячет голову в стакан, неловко осознавая, насколько громким был только что, — Просто я, правда, ничего уже не понимаю. Сижу весь вечер гадаю, что да как. Пока что в голову приходит только Вернон, ты же с ним последним говорил… — Правильно думаешь. До Джуна не сразу доходит, что его предположение подтвердили, но когда информация всё же укладывается в голове, он резко поворачивается на Кима, уставившись не него в непонимании. — В каком смысле? — Ну, Вернон замешан, — лицо Мингю мрачнеет, а количество выпитого лишь усиливает горечь в низком голосе, — Из-за него я теперь обижен на Сынквана. — Чего прости? — в голове Вэна образовалась огромная каша из действующих лиц, и как все они связаны - пока непонятно. — Не хотел я этого рассказывать, — Мингю медлит, оттягивая момент повествования о своём, как он считает, позоре, — Короче говоря, мне нравился Сынкван, Вернону тоже. Сынкван меня послал, сказал, что ему не нужны отношения. Сегодня я узнаю, что этот Чхве спешит домой к кому, как думаешь? — Сынквану… — Именно, — Мингю трясёт бутылку, заливая в себя последние капли успокоения, но эффект нулевой, душа по-прежнему не на месте, — Я просто не понимаю, почему он мне сразу не сказал, что с этим хреном встречаться начнет? Я же задавал вопрос. Сказать, что Джун пребывал в шоке, — очень сильно ничего не сказать. Когда между его друзьями успела разыграться такая драма? Надо бы больше начать интересоваться жизнью окружающих, чтобы потом не было таких необычных открытий. — А ты уверен, что они встречаются? — первое, что пришло Джуну в голову. Реакцию то какую-то надо выдать после такого рассказа. — Ну а как иначе? Всё сходится: Сынкван как-то странно мне ответил, а потом - бац, картина маслом: Вернон едет к нему в ночь. Я так и знал, Джун, я знал, — Мингю говорит об этом, как о раскрытом преступлении, но отчего-то удовлетворения от победы нет. И совесть, как назло, стучит, словно дятел по весне, указывая на неправильность таких слов в сторону Сынквана. Но разве совесть в одиночку справится с травмированной гордостью? Ей помощником усердным была отчаянная интуиция, но и та устала, опустив руки. Если её неправильно слышат - остается только ждать, когда жизнь сама всё расставит по своим местам.  — Мне даже нечего сказать… Джун допивает залпом свой мохито, впервые желая, чтобы в стакане было что по-крепче. Что он только что услышал? Какие к черту симпатии и любовные треугольники? Допустим, он и раньше, ещё с начала их общения с Сынкваном, замечал его особое отношение к Хаснолю. Тот часто упоминал своего лучшего друга, приплетая почти во всех разговорах, а потом, спустя какое-то время, практически перестал. Вэн не задавал вопросов. Он также помнит, как всё чаще стал слышать имя Бу от своего однокурсника, но счел это за последствия совместной деятельности и зародившейся дружбы.  Так или иначе, у Джуна даже в мыслях не было, что между этими тремя кипят такие страсти. Вот, что бывает, когда ты достаточно вежливый и скромный, чтобы не интересоваться личной жизнью своих друзей. Однако, если отбросить формальности по типу внезапно проявившейся не совсем натуральной ориентации действующих лиц, Вэн всё равно не может скомпоновать в мыслях всю эту структуру их отношений. Изначально он был другом Мингю, и, конечно, был бы рад его поддержать, но уж очень он сомневается, что Сынкван бы так поступил. Хотя, кто знает, кто знает. Всё же, не все детали из сегодняшнего диалога, невольным свидетелем которого он стал, были для него в новинку. В последнее время они больше обычного общались с Сынкваном, особенно, после их совместного кружка, и потому, он иногда слышал от Бу упоминания его текущих личных планов. Одним из таких планов был сегодняшний вечер в компании Хансоля. Про ночёвку с Мингю он как-то забыл упомянуть. Так вот, Джун, несмотря на свою доверчивость и невнимательность порой, умел чувствовать эмоции других людей. И он может с уверенностью сказать, что Сынкван не пылал от счастья начавшихся романтических отношений. Он ни разу не покраснел и не улыбнулся, а наоборот, только нервно кусал губы и уводил взгляд. Возможно конечно, Бу тогда просто не отошел от переживаний из-за разговора с Кимом, и, на самом деле, вот-вот должен был окунуться в новую любовь. Но всё это не звучит разумно. Тем более, учитывая то, что только Джуну известно о Сынкване.

***

Долгожданный стук в дверь. Сынкван подрывается с кровати, спеша открыть, но в последний момент останавливается, делая глубокий вдох. Сердце колотится, расшатывая нервную систему. У Сынквана дежавю, но он отбрасывает все негативные воспоминания, настраивая себя просто наслаждаться этим вечером. Должно получиться. Дверь отворяется, и Бу замирает. На пороге стоял его друг, в своей самой обычной зимней куртке, с мешающейся шапкой в руке и не растаявшим снегом в… непривычно коротких волосах. Сынкван не знал, что его друг собирается так коротко постричься, но это и к лучшему - вау-эффект достигнут.  Этот читающийся дух бунтарства так идёт Хансолю, делая его в сотни раз привлекательнее.  — Не собираешься впускать меня? — Вернон подкалывает оцепеневшего в состоянии детского восторга друга, а сам, по привычке, уводит взгляд в пол, стесняясь такой реакции на свою смену имиджа.  Нам всегда приятно получать комплименты от тех, кто нам нравится, особенно, если комплимент - это очарованное сияние в глазах напротив. — Ой, да, проходи, — Сынкван отходит в сторонку, а сам не сводит взгляд со своего друга. Чхве будто специально придумал очередное испытание для бедного сердца Бу, проверяя его на прочность. Но сердцу уже всё равно, оно давно сдалось, любовь наполнила его до краев без шанса на борьбу. — Я зашёл в магазин по дороге, там были те пончики с кремом, которые мы как-то брали, — Хансоль раскладывает свои вещи по квартире, как хозяин. Имеет полное право: он в этом доме был чаще остальных, ведь он - лучший друг. Самым первым приезжал в день рождения, чтобы помочь с готовкой и, даже, сборкой целого обеденного стола (Сынкван его за это каждый раз хвалит). Чхве бывал тут, когда Бу было очень плохо, и когда он был счастлив, он уже практически неотъемлемая часть этого дома, — Можем чай попить сразу и передачу какую-нибудь посмотрим заодно. Сынкван наблюдает за тем, как его друг органично смотрится у него дома, и поражается контрасту с Мингю. Бу с детства ассоциировал многие явления в жизни с различными цветами, вот и теперь в его глазах квартира с приходом Хансоля застыла в вечном золотом часе. На стенах словно заиграли каралловые переливы, и тысячи теплых лампочек обрамили всё пространство. С Кимом всё было иначе. Его смешанная энергетика разливала огромное бензиновое пятно по всему периметру. Оно блестело, переливалось на солнце, играло всевозможными яркими красками, но было плодом чего-то неправильного и неестественного. Хотя возможно, цвета квартиры лишь отображают эмоции хозяина рядом с этими людьми. — А ты рамен не хочешь заварить?  — Да я поел плотно, хотел сейчас просто чего-то сладкого, — Вернон отвечает обыденно, но боковым зрением видит, как почему-то меняется лицо Бу. — Аа… понятно, — Сынкван поджимает губы, молча доставая кружки для них двоих, но забывает про то, что даже стенам этой квартиры сразу становятся очевидны любые перемены в его настроении. А Вернону тем более. Он эту шарманку наблюдает уже четвертый год. — Сынкван, — голос строже, чем обычно. Это для других он грубый и неприступный, а с Бу так нельзя, но только если тот не провинился, — Только не говори, что ты ничего не ел, пока меня ждал… — Ну… Чхве уже знает ответ на свой вопрос. По виноватым глазам видит. Сынкван - как маленький ребёнок, пока его не отчитаешь - он будет страдать своими глупостями. Вот хоть требуй отчеты по количеству съеденного. — Квани, ты с ума сошел? — Хансоль скрещивает руки на груди, спиной опираясь на столешницу, но в Бу ни капли страха. Он, конечно, поджимает хвост, как нашкодивший котёнок, но глазами сердечками лишь водит круги по привлекательному образу друга. Одно радует - Чхве говорит на языке заботы, а Сынкван только его и понимает через пелену влюбленности, — Опять за свои диеты взялся? Мне сколько повторять, что с тобой всё в порядке? Ты же сам говорил, что здоровье важнее, и что теперь? Сынкван тихонько тает от беспокойств друга, но до последнего старается держать непоколебимое лицо. — Да понял я, понял, — Бу надеется, что он не сумасшедший, если ему нравится, что его отчитывают из-за того, что он пропустил прием пищи, — Сейчас сяду и поем нормальной еды. — И больше не страдай такими глупостями, пожалуйста. Хансоль поворачивается к плите, самостоятельно подготавливая всё необходимое для Сынквана. Один раз Бу попросил его помочь с готовкой, а тот теперь настоящей кухаркой заделался, каждый раз занимая кухню, как свою секретную базу. С Верноном и посуда в момент становится чистой, и еда вкуснее. Сынкван только ему позволяет хозяйничать, с наслаждением свесив лапки. Он будет глупцом, если помешает Хансолю вдоволь о нём заботиться, даже если тот делает всё это уже на автомате. Они едят под аккомпанемент одного из любимых юмористических шоу Сынквана, изредка переглядываясь и смеясь, повернувшись друг к другу.  Для многих Вернон - скупой на эмоции интроверт, у которого всё всегда по полочкам. Он не сделает лишних телодвижений, не начнет праздного общения первым. Частично это все правда, тут нечего скрывать. Однако лишь некоторые имеют доступ к более сокровенной части его души - к проблемам, тревогам, мечтам и радостям.  Сынкван с первого дня смотрел словно сквозь него, но никогда не пытался насильно докопаться до сокрытого от посторонних глаз. Ему и не пришлось - Чхве сам поселил его в тайной комнате своего сердца, изредка напоминая об этом.  Хансолю всегда было тяжело показывать требуемые от общества эмоции и реакции, но Бу ни разу не попросил от него искомого. Сынкван чувствовал его на уровне сокровенной части души, и от этого ощущался самым близким человеком во Вселенной. С Сынкваном Вернон сам неосознанно раскрывается, радуя его своим не сдерживаемым смехом, интересными рассуждениями и яркими улыбками. Годы идут, но если Бу рядом, Хансоль не может не улыбаться своей душой. Жаль осознание пришло относительно недавно, иначе бы Чхве уже давно нашел способ это выразить.  Интересно, а смог бы он вот так, в рандомный момент, во время просмотра дурацкого шоу, сказать Сынквану о том, что тот позволяет ему чувствовать? — Ох, Нони, я всё никак не могу привыкнуть к твоей новой прическе, — рекламная заставка, сопровождаемая словами Бу, словно по щелчку пальцев вывела из раздумий, — Но мне нравится. Я аж подвлюбился… Сынкван проводит ладонью по волосам Хансоля, а у того воздух из груди выбивается. Бу всегда был горазд с легкостью произносить сложнейшие фразы, так что Чхве ещё рано делать выводы, надеясь на серьезность высказывания. Разум не позволяет купиться на желаемое. И если бы он только знал, как Сынквану самому не по себе от своей легкомысленности, что развязала язык, диктуя ему позывы влюбленного сердца. Шоу включилось очень вовремя. За мелькающим светом с экрана, падающим на их лица, не так видно смущенный румянец и поплывший взгляд. Каждому из них сейчас абсолютно всё равно на шутки и сценки, над которыми так стараются ведущие программы. Они оба погружены в свои мысли о прошлом и надеждах на будущее. Настоящее ощущается как вакуумная труба, в которую их погрузили, заставляя безответственно с каждым разом откладывать разговор о чувствах. Но они продолжат это делать до последнего, пока не перестанут накручивать себя условностями, пока не убедятся на все сто в том, как их близкий человек к ним относится, пока любви не станет так много, что она перевалит через черту ограничений. Однако сейчас они могут только неосознанно чаще касаться друг друга, ловя огонёк во взгляде напротив, и сразу же уводя свой собственный. Между ними столько недосказанности, но разве она имеет значение, когда тебе просто тепло и хорошо с этим человеком. Мир, действительно, останавливается, но вместо тревожащих душу бабочек в голове, ты ощущаешь себя правильно. Тебе комфортно, и проблемы в миг улетучиваются. Это ли не любовь? Любой ответил бы, что это она и есть.  Тем не менее, было бы всё так просто, - не было бы написано ни одной повести о любви, и люди бы так долго не странствовали по миру в поисках искомой. Между Сынкваном и Верноном четыре года крепкой дружбы, в которой они ни разу не усомнились друг в друге. Ни один из них не скажет, когда именно они так сблизились - всё происходило естественно, постепенно. В какой-то момент они стали одним целым, неразлучная парочка, сочетание несочетаемого. Однако зародившиеся чувства Бу всё переменили.  Теперь им обоим есть, что сказать, но чье сердце разобьется на этот раз? … Внезапно программа зависает, наверное, из-за постоянных неполадок с интернетом. Но друзья не настолько горели желанием до ночи смотреть это шоу, что бы не отложить компьютер в пользу тихого разговора. Последние две недели Вернон редко мог выходить на связь. Отец принял решение бороться с его безразличием своими методами. Однажды, когда Хансоль, собираясь на работу, в очередной раз не захотел слушать все его поучения и истерики, старший Чхве просто с психу выхватил у него из руки телефон, настаивая на том, чтобы тот остался дома и починил что-то вместо него. Стандартная история: отец пытался показать хоть какую-то власть над сыном, но выбрал не те манипуляции. Тогда, окинув отца презрительным взглядом, Вернон просто молча ушел на работу без телефона. Вернувшись, он обнаружил пару разрушенных полок на кухне, вместо одной починенной, разбросанные инструменты, ящик наполовину выпитого алкоголя и аптечку на столе. Старый хрыч не только не выполнил просьбу мамы помочь ей в хозяйстве, но ещё и разбушевался, пьяный напоказ принялся за работу, напортачил, ещё и покалечился. Хансоль, конечно, уже ночью, сделал всю работу за него, но позднее это только сильнее раздраконило отца. Тот решил, что Хансоль специально отказался днём, чтобы потом предстать перед матерью бедным и несчастным. В общем и целом, за последние две недели телефон ещё не раз оказывался без хозяина, но это и не так важно. Главное, Вернон смог договорится о встрече с Сынкваном, а тот с удовольствием восполнит все его пробелы в произошедших новостях. — Я не думал, что они так скоро станут встречаться, — Чхве потирает подбородок в недоумении после рассказа о Джонхане с Сынчолем. — Ну если так посмотреть, то они вообще ещё с первого курса любовно собачились, — Сынкван придается воспоминаниям, а сам случайно ловит взглядом те самые фотографии, с Верноном, на которые однажды указал Сынчоль, — Должны же они были за столько времени понять свои чувства, — последние слова звучат от Сынквана слишком удручающе, но он быстро старается вернуться к былому веселому настрою, — А в прочем, главное - результат. Живут теперь радуются своим радужным отношениям. Хансоль слушает друга внимательно, а сам явно витает где-то в своих мыслях. Когда такое происходит - важно его не тормошить, а дождаться неожиданного чисто «верноновского» умозаключения. — Никогда бы не подумал, что Джонхан - из этих… Сынкван усмехается, то ли от обескураженности, то ли от несовпадения с его собственным мнением, то ли от милого смущения Хансоля, который явно не привык обсуждать что-то подобное. — Гей, ты имеешь в виду? Вернон кивает, видимо, не желая произносить такое страшное слово, но Сынкван и не собирался его пытать. — Вообще, они оба быстро переобулись из супер натуралов в голубков. У Джонхана даже девушка была до мая, помнишь? — Ага… — Но меня больше даже другое удивляет, — Сынкван выгибает пальцы всегда, когда задумывается над формулировкой особенно щекотливых мыслей, — Неужели им так просто оказалось в один момент признать, что они теперь геи? Хансоль молчит, водя взглядом по узорам на одеяле, надеясь, что Бу, как всегда, что-то сделает с этой неловкой паузой. Пусть даже заполнит своими конфузными, но по-прежнему интересными рассуждениями. — Я слышал, что многие сталкиваются с кризисом ориентации уже в подростковом возрасте, — Бу мысленно благодарит все свои рекомендации в инстаграмме, которые помогают ему с ненапряжным тоном уводить разговор в рандомные факты, — Но у этих двоих и кризиса этого как такового не было… Даже я бы очень долго загонялся… Упс. Видео про ориентацию не попадаются просто так. Но Сынквану нечего скрывать от своего инстаграмма. В старших классах он заглядывался на спортсменов и парней-блогеров в своей ленте, а в середине первого курса был готов рискнуть, сказав о своих чувствах лучшему другу, на тот момент пока что ещё не задумываясь о возможных последствиях. Но есть ли, что ему скрывать от того самого лучшего друга? — А тебе мог бы понравиться парень? — отчего-то голос Чхве на несколько нот выше, как бы он не пытался скрыть своё  вселенское желание узнать ответ. — Вполне. Они никогда раньше не общались на эту тему. Ни разу открыто никто из них не спрашивал про ориентацию другого, да и зачем это им, правда? Сынкван мутил романтику то с одной, то, через годик, с другой. Ничего серьезного из этого не выходило. Вернону никто сильно не нравился. Бу мог флиртовать с кем-угодно, вне зависимости от пола, Хансоль не видел в этом скрываемого подтекста, как и не понимал он до конца отношения Сынквана к Мингю, при том, что тот так и пылал своей страстью возле него. Получается, симпатия между ними могла быть взаимной? А если Ким ещё и, также как и Чхве сейчас, был на ночевке у Сынквана? Могло ли что-то произойти? Вернон часто моргает, стараясь избавиться от нежелательных образов перед глазами. Он всегда считал, что нужно доверять фактам, а не предположениям, ему следует и сейчас придерживаться этого правила. — Хм, я не знал. Тон у Хансоля слегка удивленный, но он продолжает держать лицо. Сынквану впервые не понять, что у того на уме. Слишком скоро он закрылся в своей скорлупе, которая не откроется, пока он всё не обдумает.  Но Бу не станет мелочиться в открытиях для друга. Пускай ему самому страшно думать о потенциальном признании, и тот самый кризис ориентации, кажется, комом подступает к горлу, когда он начинает думать об отношениях с лучшим другом, но Сынквану жизненно необходимо просто закрепить в голове Хансоля знание о том, что, если тому захочется его полюбить - он будет очень рад. — Странно, что ты не знал, — Бу хмыкает, а на лице нет и грамма неуверенности, — Мы же столько дружим - всё друг о друге знаем. Раунд. Это максимум, на который Сынкван способен в данную минуту. Они впервые обозначили позицию Бу в этой теме, и им обоим теперь есть о чём подумать. … Молча они вместе берутся наводить порядок и раскладывать постель для предстоящей ночи.  Хансоль идёт в душ первым, а Сынкван остается один на один с капканом мыслей, который он сам себе расставил. В школьные времена Бу сталкивался со многими внутренними конфликтами, продиктованными периодом юношеского максимализма. В такие моменты его спасала одна и та же душераздирающая песня, которая, по-своему, всегда его успокаивала, приводя мысли в порядок. И, конечно, слушать её он предпочитал исключительно лёжа на полу. Этот ритуал, наверное, во многом обязан своему появлению той самой песне, которую Сынкван впервые прослушал в один дождливый октябрьский вечер. Friends - Chase Atlantic «Друзья» - так переводилось название песни с английского. Слушая её раз за разом Бу гадал, каково же это быть в отношениях с кем-то, но при этом постоянно возвращаться к статусу дружбы. Но теперь, кажется, он начал понимать смысл давно запомнившихся строчек, ведь они подтолкнули его к кружащей вокруг их с Верноном взаимоотношений правде. Рядом с Чхве Сынкван чувствовал себя защищенным, он мог быть самим собой, дарил ему весь своей солнечный свет, зная, что тот бережно к нему отнесется. Он любил Хансоля искренне и без остатка, видел, как тот смотрит на него, словно на самое доброе и хорошее существо на планете, но продолжал вешать на это ярлык дружбы. Вот так бывает, ты можешь заигрывать с парнями, позволять себе в них влюбляться, но какие-то на генетическом коде закрепленные рамки псевдо-морали не дают тебе поместить себя в нетрадиционные отношения. Оттого и любит он Хансоля «как друга» для всех, для своей оболочки, но не для сердца.  Самое ужасное, что и Вернону, наверняка, будет непросто взять и встречаться с парнем. Несмотря на всю творческую жилу, семья у него до жути традиционная. С детства Чхве внушали, что тот будет прославлять из фамилию, женившись на какой-нибудь миловидной особе. Кто-то из них должен быть смелым. Но достаточно ли смелый Сынкван?  Да и, надо начать с того, каков характер чувств у Вернона? Впервые “Friends” дает ответы, но вместо облегчения дарит душевную боль и трудности ограничений. Сынкван слушает ее на повторе уже раз шестой, не замечая, как открывается дверь. Только ощутив движение слева от себя, приоткрывает глаза и, убедившись, что друг решил полежать вместе с ним, дает ему один наушник, делая звук погромче. Они молчат, их глаза закрыты. Тишину комнаты отчаянно разрезает стук слившихся воедино сердец. Так спокойно, но так одиноко. Ровно год назад они с Верноном тоже оказались в его квартире при подобных обстоятельствах, но тогда всё было, оказывается, намного проще. У Сынквана в жизни не было Мингю, которому он отказал в пользу своих чувств к Вернону, а Вернон не был тем, чувства к которому заставляли невероятно всё в груди переворачиваться, но были обречены остаться насильно не высказанными. Хансоль изредка поглядывает на него, Сынкван чувствует, но, как бы не хотел, не находит в себе сил повернуться. Возможно, поверни он голову в ответ, Вернон бы почувствовал ту самую любовь в его взгляде, возможно отыскал бы её в себе, возможно не отверг бы его, ведь это был бы идеальный момент для признания. Но Сынкван не двигается, и лишь с трудом сдерживает слёзы и истерику, на которую его толкает не прекращающаяся песня. «Друзья» - их приговор, к которому их принудили как обстоятельства, так и они сами. Мы никогда не знаем, какие последствия нашей жизни повлечет тот или иной выбор. Мы позволяем себе чувствовать в моменте, но позднее сталкиваемся с преградами. Мы стараемся думать о себе, ведь этому учит общество, но затрагивая чувства других людей, мы умираем от вины. Телефон разряжается, наконец, прекратив эту бесконечную пытку. Они, кажется, могли бы лежать на этом паркете всю ночь, просто наслаждаясь присутствием друг друга в полной темноте. Однако для одного из них долгожданное ментальное единение душ граничило с неминуемым саморазрушением. Сынкван вскакивает с пола и, стараясь не показывать заплаканное лицо, убегает в ванную. Кажется, ровно год назад он также пытался утешить свою боль стремительной водой, смывающей горькие слезы. На этот раз сердце снова разбито у Сынквана. Все выборы в нашей жизни так или иначе на нас влияют. Мы можем надеяться на один исход событий, но какой-то выбор ранее отнял эту надежду ещё на стадии рождения.  Мингю надеялся получить любовь, от того, чьё сердце никогда ему не принадлежало. Вернон надеялся прояснить для себя, что чувствует Бу, но остался с появившимися вопросами, почвой для размышления и проросшей любовью, которую ему нужно обдумать с учётом новых вводных. А Сынкван? В начале ноября ему пришло сообщение с предложением, на которое он, недолго думая, согласился. Тогда не было определенности в личной жизни, да и такой важный шаг изначально не предусматривал быть упущенным из-за какой-то там любви. Ни на что особо не надеясь, да и, в силу своей суеверности, Сынкван никому не сообщал о том, куда он подался. Так или иначе, в скором времени его кандидатуру утвердили. Даты были известны, деньги практически накоплены. Об этом не знал ни кто, кроме одного человека, помогавшего с документами. Но по плану Бу, он бы сообщил всем прямо перед началом. Конечно, он никак не мог знать, что накануне в его жизни произойдут сразу два вечера, раздробивших нервную систему в клочья. Но факт оставался фактом. Всё было уже решено. На новый семестр Сынкван летел в Китай. Что-то менять в своей личной жизни, перед тем, как исчезнуть более, чем на полгода, было бы неправильно. Он не мог сначала признаться в чувствах Хансолю, затем оставить его один на один с этим на такое продолжительное время. И да, ни о каких отношениях на расстоянии не может идти и речи. Это не про них. С любимыми так не поступают. Всё же, он не соврал Мингю о своих планах не заводить какие-либо отношения в ближайшее время. Вот только он об этом узнает только в конце января, когда Сынкван будет сидеть в самолете до Пекина, потому что даже Джун, его близкий друг, не сможет осведомить и переубедить его до тех пор.  Он ведь пообещал Бу во что бы то ни стало хранить его поездку в тайне, даже если из-за этого в глазах Кима пострадает его репутация. … В эту ночь надежды троих парней рухнули. Мингю, прийдя домой в стельку пьяный, окончательно смирился с тем, что с Сынкваном у него нет шансов. Хансоль понял, что Бу мог что-то испытывать к Киму, да ещё и осознал, что не всё знает о чувствах своего друга. Сынкван же отпустил надежду на любовь, по крайней мере, на ближайшее время. Возможно, после его возвращения, все прояснится и наладиться, а может, они с Верноном отдалятся так сильно, что ни о какой любви не будет и речи. Он осознанно шел на этот риск, ведь всегда есть шанс, что судьба подготовила иной, наилучший путь, который сможет открыть только не сбывшаяся надежда.