Что ты знаешь?

I don't know what to do, and neither do you. But I'm not going to show it to you.

***

— Что смотришь? Джису прекрасно видел, что Хансоль только что просматривал что-то на странице Сынквана в инстаграме, но вопрос в лоб посчитал не корректным. — Да так, просто ленту листаю, — Вернон отвечает незаинтересованным голосом, тут же выключая телефон. — Аа, понятно… — Хон выдыхает, вновь отворачиваясь к окну. Судя по всему, у Вернона с Сынкваном что-то снова не ладится, а Джису, как всегда, не в теме. Ну конечно, на что он рассчитывал? Что Хансоль разговорится об их взаимоотношениях с Бу прямо по дороге к нему же домой? Они с Чхве, конечно, много времени проводили вместе, пока Сынкван был в Китае, но едва ли можно сказать, что они сильно сблизились. Один серьезный разговор по душам и одна совместная песня - это всё, на что мог рассчитывать Джису. Порой ему становилось неприятно, что Вернон вообще практически ни чем не делится, но после понял, что даже Сынквану не хватает преференций знать о нём всё. Иногда Хон задумывался, как бы он себя вёл, влюбись он в Хансоля. Вместе им комфортно, внешность у Чхве - что надо, да даже языки любви, приблизительно, схожи. Но вряд ли бы что-то вышло. Со стороны отношения между Верноном и Сынкваном кажутся Джису пыткой для обоих. Один никак не признает свои чувства, другой вечно куда-то пропадает. Хотя, на месте Бу, Хон, может, тоже бы не ждал с моря погоды. Слишком уж Хансоль медлительный. Всё же интересно, зачем Чхве просматривал фотографии Сынквана, или что он там выискивал на его странице… Джису видит - чувства Хансоля никуда не деваются, но вот только не понятно, почему он ничего не предпринимает. Лишь смотрит издалека, не решаясь подойти ближе. У Хона насчёт любви позиция простая: любишь кого-то - люби на полную катушку, даже если в итоге ничего не выйдет. Жизнь слишком коротка для долгих раздумий в нерешительности. Но разве он может лезть с советами? По крайней мере, Джису ссылается на то, что многого не знает, иначе, по его логике, эти двое уже давно должны были стать парой. Однако что-то, как обычно, проходит мимо него.  Что ж, сегодня он попытается понять, в чем дело. — Нам выходить, — Вернон указывает головой на выход, намекая другу поторапливаться. И уже через минуту на автобусной остановке они падают в объятия Сынквана. … Джису осматривает квартиру с любопытством - он не был тут давненько, кажется, с их выпускного, а Вернон располагается уже почти как хозяин. Понятно, кто из друзей был здесь чаще остальных. Сынкван чуть ли не с порога предлагает начать готовить еду - наверняка, опять ничего не ел весь день до прихода гостей. Ребята, не долго думая, соглашаются. Бу передает почти все свои поварские полномочия друзьям, а сам - организовывает им фоновое прослушивание музыки на принесенной Хоном колонке. Первые минут десять, пока Вернон с Джису подготавливают необходимые ингредиенты для будущей пасты, они в один голос напевают песни, которые особенно любили в школьные времена. Всё идёт весело и ненапряжно, но только до того момента, пока Хон не подскакивает на месте, как ошпаренный, что-то вспомнив. Оказалось, что они купили всё, кроме самого важного, - сыра. Сынкван, спохватившись, предложил сбегать в магазин, раз он всё равно ни чем не занят, но Джису его остановил, сказав, что сам быстренько сходит туда-обратно. И да, в нём как всегда взыграло нежелание кого-либо напрягать, ну и, конечно, опасения, что Бу купит не то. Хон мгновенно испарился из квартиры, а Сынкван с Верноном остались одни. Чхве молча дорезал зелень, а Бу бездумно листал свою медиатеку в поиске подходящей мелодии. Хотя разве можно подобрать песню под неловкое молчание между лучшими друзьями, что ещё полгода назад купались в неозвученной атмосфере романтики, а теперь даже разговор наедине друг с другом не решались завести. Сынкван понимает, что даже к такому пустяку, как фоновый трек, не может отнестись необдуманно, ведь в его плейлисте, куда не плюнь - либо песни про любовь, либо заунывно печальные, либо про абьюз, либо странные чересчур веселые. Ни один из вариантов не подойдёт под их ситуацию. Бу сидит за столом напротив плиты, не решаясь поднять глаза на Хансоля. Даже от его спины доносится невыносимое напряжение, что копилось между ними все эти полгода.   Сегодня первый день, когда они встретились после его возвращения из Китая, хотя прошло уже почти три недели. Как для лучших друзей, статистика не очень, особенно, учитывая, что с Вону то они успели пересечься уже трижды, и даже с ночёвкой. В какой момент та теплота и близость, к которой они всё это время шли в своей дружбе, резко заменилась на странный барьер? Даже в начале знакомства они не испытывали и доли дискомфорта, который испытывают сейчас. Сынквану уже физически плохо от этой наэлектризованной атмосферы. Как назло, ещё Вону сейчас почему-то, несвойственно себе, слишком активно написывает, то ли мешая, то ли спасительно отвлекая.  На фоне играют одна за другой странные мелодии без слов, только ещё больше нагнетая их обстановку. Бу хотел бы уже, наконец, включить хоть что-то приятно веселое, что могло бы положить конец убийственному молчанию, но он не может не отвечать Чону, который именно сейчас решил попросить совет в выборе виниловых пластинок, которых Сынкван никогда в жизни не приобретал.  Это, наверное, издевка от Вселенной. В реальной жизни Бу отчего-то всё никак не подберет песню для выживания один на один с лучшим другом, а по переписке он как раз таки раздает советы по песням.  Хотя, если подумать, именно этот отвлекающий фактор натолкнул его на мысль о весьма странной песне, которую он, как раз, ставил как фоновую на самую первую публикацию с Вону. Сынкван, решив долго не мешкаться, включает композицию из репертуара Hozier. 

Eat Your Young- Hozier

Легкое вступление всегда расслабляло его, напоминая о весенних прогулках с другом из Китая.  Вот так, самой подходящей песней в обществе лучшего друга стала та, что ассоциировалась совершенно с другим человеком. С минуту Вернон молча слушает, покачивая головой в такт, но в какой-то момент резко разворачивается, пугая этим наконец успокоившегося Бу. — Не знал, что ты тоже его слушаешь. Сынквану кажется, или голос Хансоля чуть ниже, чем когда они с Джису только пришли? Если абстрагироваться от всей каши чувств, что накопилась у него по отношению к лучшему другу, и всей этой дурацкой напряженки между ними сейчас, он бы сказал, что, вообще-то, Чхве выглядит сейчас безумно привлекательно, готовя на его кухне и обращаясь к нему таким голосом. Он пару раз хлопает глазами, прежде чем, переварив сказанное, созреть до ответа. — Да, это Вону меня заразил. Заинтересованное выражение лица у Хансоля в миг меняется на раздраженное. Со стороны многие этого бы не заметили, обычно только Сынкван различал такие резкие перемены настроения. Но сейчас он вовремя отвлёкся на пришедшее сообщение, а когда поднял голову - Вернон уже отвернулся к плите. Бу воспринял это как мало-мальское начало диалога, сделал музыку чуть тише, и, отложив смартфон в сторону, начал, по его мнению, легкий и интересный рассказ. — Кстати, у меня есть целая история про эту песню… 4 месяца назад в Китае Вону с Сынкваном ещё не могли назвать себя близкими друзьями, совсем мало времени прошло с их странного знакомства, однако, пожалуй, никого ближе друг друга у них всё же не было. Так вышло, что они оба в начале семестра записались почти на все доступные бесплатные экскурсии от университета, и теперь могли везде вместе ездить. Только вот, сегодняшний пункт назначения, этническая деревня где-то под Пекином, находился слишком далеко. Точнее, ехать то было не много, но долго. Ещё в начале пути ребята обменялись парой фраз, а теперь уже на протяжении получаса молчали в тряпочку, уткнувшись в свои смартфоны. С досадой отметив, что зарядка на телефоне не вечна, Сынкван резко повернулся на Вону, решив поговорить хоть о чём-то. — А у тебя какой любимый исполнитель? Звонкого голоса Бу было достаточно, чтобы Чон услышал его через наушники, но вежливости ради, он решил их снять, также поворачиваясь к соседу. — Сейчас - Hozier. — Никогда не слышал… Дашь послушать? Вону аккуратно сложил свои наушники в кейс, выпрямил спину и поправил очки - пришел в полную боевую готовность заняться любимым делом: с умным видом кому-то что-то объяснять. — Так, ты сто процентов знаешь песню «Take me to Church». Лицо Сынквана тут же просветлело: хоть что-то он знал, а не как обычно с этими заумными штуками от Чона. — Ой, да, эту знаю! — Ну это его самая известная песня, но не самая знаковая. — В каком смысле? — у Сынквана уже входит в привычку еле слышно задавать вопросы, в ожидании нового интересного рассказа от Вону. — Из-за этой песни у многих он закрепился в статусе исполнителя, который написал песню об отношениях двух геев, — по лицу Бу было непонятно, новая эта информация для него или нет, поэтому Вону решил уточнить, — Ну как в клипе, — желая побыстрее сменить тему он вновь поправил очки, устремляя взгляд куда-то за окно, — Но в основном, его творчество подобно самым настоящим стихотворениям, — краем глаза он ловил восхищенно заинтересованный взгляд Сынквана, в тайне наслаждаясь такой реакцией, — Он пишет о любви не так, как мы привыкли… — То есть? — Ну когда ты в последний раз слышал настоящую поэму в песне, ещё и без грязных слов и извращенного смысла? — Сынкван задумывается, но Чон не дает ему сказать ответ, продолжая, —  Я веду к тому, что Hozier всегда исключительно деликатен. В каждой песне о любви читается огромное уважение и нежность к женщинам, а не тупые подкаты и унижения, чтобы выглядеть круче. На мгновение Бу потерял дар речи, открыв для себя нового друга с совершенно неожиданной, романтичной стороны. — Чон Вону! Не знал, что для тебя это важно в музыке, — от прилива эмоций он на автомате взял ладонь Чона в свои руки, начав по привычке перебирать чужие пальцы, — Жаль, Юджин не обратила на тебя внимание, — Бу тут же поймал на себе строгий взгляд, игриво усмехаясь, — Считай, упустила бриллиант. Вону хотел бы вновь упрекнуть младшего, что это по его милости она переключилась с Чона на более активного и милого мальчишку, но не станет. Сам уже устал от этой истории. Тем более, пускай, пока что гордыня не позволяет это признать, Сынкван оказался компаньоном гораздо интереснее и приятнее. — Да ей такое не важно, она с подружками может только внешность обсуждать, — старший фыркнул, снова устремляя взор к окну. — Тебе то откуда знать? — Ну я же айтишник. Вот и залез к ней в переписки дистанционно. Что ж, не одному Сынквану стебать друга. Вону намеренно запугивает Бу небылицами, потешаясь его реакции. Глаза то уже почти повылезали из орбит. — Капец ты жуткий, — Сынкван демонстративно вжался в подлокотник, на целых десять сантиметров отодвигаясь от Чона, — Мне тоже теперь опасаться за неприкосновенность личной переписки? На секунду повисло тревожное молчание, которое внезапно прервалось громким, искренним смехом Вону. Кажется, он впервые позволил себе отпустить эмоции рядом с Сынкваном, показывая свою яркую и открытую сторону. Смех у него слегка странноватый - басистый и прерывистый, но зато такой настоящий и очаровательный. Да, невинность и доверчивость Бу пробила стены в забарикадированном отшельнике. А младший по-прежнему глазел на друга с недоверием, в глубине души еле сдерживая улыбку. — Да не дрейфь, Соловей, — неожиданно для себя Вону легко потрепал Сынквана за щеку, смотря на его потерянный вид поверх очков, — Это она в свой твиттер сама скрин переписки выкладывала. Мне вовсе не сдалось куда-то там специально проникать. Бу заметно успокаивается, улыбаясь краешком губ, но вскоре высказывает любопытную мысль. — Но при желании, ты бы смог такое провернуть, верно? Вместо ответа Вону дергает кепку Бу за козырек вниз, и пока тот, возмущаясь, поправляет волосы и головной убор, уже успевает отвернуться к окну. Один наушник был при нём, а второй пригласительно лежал на подлокотнике. Сынкван намёк понял. Без лишних вопросов он сразу же надел наушник. И, безо всякого предупреждения, положил голову другу на плечо. Вону никак не отреагировал. Так они и ехали весь следующий час, слушая одну за другой прекрасные песни by Hozier. Настоящее время  К концу рассказа та песня уже давно сменилась на другую, но Сынкван под влиянием воспоминаний, решил поставить её снова. А Вернон, кажется, выбрал композицию, которую в срочном порядке исключит из своего плейлиста. — Тогда в автобусе мы как раз слушали «Eat your young», — Бу получает от Вону последнее сообщение с благодарностью за помощь в выборе, а следом за ним - неожиданный стикер с сердечком. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы спрятать рвущуюся улыбку, — Поэтому я даже на пост с фотографией Вону поставил эту песню. Так уж она мне понравилась, — в любой другой ситуации Вернон обязательно бы извинился перед итальянцами, но сейчас спагетти так удачно оказались предметом, который можно сломать, — Хотя вот она не очень то романтичная, — Сынкван всё же улыбается, не замечая совершенно противоположное настроение друга, — Но кому-то может есть детей очень романтично. Хансоль щурится, пытаясь разгадать такое воодушевление друга, и тут же обжигается, случайно положив руку рядом с плитой. Сынкван моментально подскакивает с места, уносясь в свою комнату, и вскоре появляется с аптечкой.  — Прости, у нас только очень старый пантенол, — Бу копошится в коробке с медикаментами, выискивая упомянутый крем и бинт, — Мама редко появляется в квартире, а мы с Джонханом раньше как-то умудрялись не пораниться, — Сынкван заботливо наносит крем на ожог, следом аккуратно оборачивая бинт вокруг ладони.  Хансоль смотрит в упор, молча наблюдая за каждым его движением. Как давно лицо лучшего друга находилось так близко к нему? Уже и не вспомнить. Кожа Сынквана смуглее, чем обычно - наверное, много гулял в Китае. Волосы отросли, но не сильно. Надо полагать, за полгода он успел сходить к парикмахеру. Кожа на его руках такая же мягкая, а пальцы такие же изящные. Вернон всегда говорил, что его ладонь, по сравнению с Бу, выглядит как лопата, а тот лишь по своей детской привычке пытался заплести пальцы друга в косичку, убеждая, что с ними всё в порядке. Лицо у Сынквана такое серьёзное, но от этого не менее милое. Брови сведены как-то мультяшно, аккуратный нос слегка вжался, а нижняя губа, как всегда выпятилась вперед. Иногда у Хансоля появляется странное желание потрагать губы Сынквана. Должно быть, они очень мягкие, не смотря на то, что часто покрыты трещинами, из-за того что Бу их постоянно нервно облизывает. Жаль, Сынкван слишком быстро закончил своё лечение. — Спасибо, — Хансолю всегда было приятно наблюдать как осветляется лицо Бу от благодарностей, — Но не стоило так хлопотать. Я уверен, ожог не серьезный. — Мне что, уже нельзя позаботиться о лучшем друге? — игривость - его вечный компаньон. — Можно. Вернон улыбается, лицезрея как тот абсолютно иррационально кидает все вытащенные лекарства хаотично обратно в коробку, еле-еле закрывая её. Стоит сказать, коробочка сама по себе была небольшой, но Бу умудрился за минуту её захламить. Очаровательный талант. — Кстати, к слову о боевых ранениях, — Сынкван заговорил, когда ещё находился в своей комнате, куда возвращал аптечку, — Я в Китае однажды очень сильно порезался, когда решил побрить ноги под шорты, — он, видимо, решил за одно что-то убрать в комнате, раз оттуда послышался странный шорох, — Представляешь, я был уже буквально одет для улицы, но мне в голову пришла эта дурацкая идея. Так вот, я порезался так глубоко, что кровь не переставала течь ни на секунду, — Бу этого не видел, но Хансоль очень громко закатил глаза. Его друг всегда был таким рандомно неуклюжим, — Хорошо, что ровно в тот момент пришел Вону. Он спросил, есть ли у меня перекись. Ну у меня её, конечно, не было. Тогда он сам быстро сбегал к себе в комнату и принес маленькую бутылочку виски, его ему впихнули в баре, но пить это было невозможно, — судя по приближающемуся голосу, Сынкван уже закончил со своими делами в комнате и направлялся к кухне, — В итоге, мы смочили ватный диск виски, приложили к порезу и заклеили пластырем. Кровь почти сразу остановилась. Я даже позавидовал, что сам не догадался до этого. — Ну ты как всегда. Когда Бу зашёл в кухню, Вернон уже снова стоял отвернутым к столешнице, перекладывая спагетти в тарелки. И не важно, что ещё в начале рассказа он с лёгкой улыбкой на лице смотрел в сторону комнаты Сынквана. Имя Вону тут же отрезвило его. Эти эмоциональные качели уже начинают доканывать. — Я как всегда, — Бу воздыхает, опираясь на подоконник, — Повезло, что Вону ботаник, а то я бы израсходовал всю вату. — Повезло.  Хансоль краем глаза видит, что Сынкван снова залез в телефон и кому-то что-то печатает. Почему у него чувство, что это Вону ему пишет? Даже если не он, Чхве достаточно услышал его имя за сегодня, чтобы понять, что его просто коробит от ревности. Вону это, Вону то. У Сынквана с Вону уже песни ассоциируются, а он Бу знает хорошо: у того весь мир окрашен всевозможными цветами, каждому событию, действию соответствует определенная песня, эмоция, особый оттенок. Во всё это он вкладывает слишком много значения, и потому, когда объектом всевозможных положительных ассоциаций становится определенный человек - можно с уверенностью сказать, что этот кто-то Сынквану глубоко небезразличен. Что Сынкван чувствует к этому Вону? Он толком не рассказывал о нём, пока был в Китае, да и сейчас Хансолю, по-прежнему, до конца непонятно, что он за человек. Но при этом, имя этого парня мелькает в разговоре так часто, будто их связывает что-то большее, чем просто дружба. Обычно, интуиция у Чхве работает отвратно, но сейчас сердце отчетливо говорит, что Сынкван слегка не договаривает ему про то, насколько близок с Вону. Но может ли он позволить себе одновременно с этим чувствовать неприязнь к происходящему между этими двумя? Вернон сам знает, что его эмоции по отношению к лучшему другу всегда были полны неопределенности. Они будто играют в перетягивание каната, то сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Неужели за эти полгода они отдалились настолько, что Сынкван решил посвятить себя кому-то другому? Может, Чхве сам виноват, ведь Бу ни чем ему не обязан. Однако, что тогда означали те взгляды Сынквана, что ещё полгода назад горели желанием проводить время именно с Хансолем? Вернон тогда чувствовал то же самое, он ощущал в себе тепло, которое раньше ему дарил только лучший друг. Но эта поездка в Китай всё испортила, с самого своего зарождения.  Вернон, вроде, всё понимает, осознает, что не в праве ревновать Сынквана, но от этого на душе кошки скребут. Что бы он не думал, что бы не решал, но чувства засели слишком глубоко, и их не искоренить.  Чхве снова видит зажженые счастьем глаза Сынквана, его уникальную янтарную улыбку, и хочет раздробить своё сердце на части, потому что терпеть медленно нарастающую боль от того, что это предназначено снова не ему, - невыносимо. Стук в дверь вернул к реальности, но, к сожалению, не выбил мысли из головы. Сынкван побежал открывать Джису дверь, а Хансоль быстро занял себя мытьем использованной посуды. — О, у вас тут уже почти всё готово! — Хон чуть ли не с порога побежал натирать на терке этот несчастный сыр, смеша своим энтузиазмом друзей, — Извините, что я оставил готовку на вас, ребята. — Джису, а ничего, что ты почти все заготовки вместе с Хансолем сделал? — Ага, не прибедняйся, — Чхве легонько толкнул друга в плечо, и они все дружно рассмеялись с его закатанных глаз. — Тем более, ты очень быстро метнулся до магазина. — Правда? Ну ладно, — друзья уже расставили всё необходимое на стол, оставалось только включить фильм на компьютере, — Кстати, Квана, ты не успел ещё ничего про Китай рассказать? А то мне очень интересно послушать. Возможно, Джису показалось, но, кажется, Вернон только что как-то скептически усмехнулся, уводя взгляд в сторону. Что-то здесь не чисто. — Да так, мы с Нони про песни поговорили, — Хансоль сделал вид, что не обратил внимание на милое прозвище, а Джису пытался смотреть за лицами обоих, — Ещё наш повар обжегся, — Сынкван указал на перемотанную руку Чхве, — А я рассказал про свой китайский порез. И почему у Джису ощущение, что Бу недоговаривает? Эта парочка вновь находится в каком-то непонятном напряге, а Хон вновь упустил всё самое важное. Хорошо, что во время просмотра фильма все трое смогли, наконец, оказаться в иллюзии незаметности и поразмыслить о происходящем. Сынкван порой поглядывал в сторону лучшего друга, то и дело вздыхая о чём-то, но также иногда отвлекался на приходящие сообщения, тут же заметно становясь веселее. Джису, что сидел посередине, не смог разглядеть адресанта сообщений, но это выражение лица Бу он помнил ещё со школьных времен. Сынкван был в ком-то заинтересован, тогда как Чхве, справа от Хона, сидел весь напряженный и словно прожигал взглядом экран компьютера. Хотя, Джису готов поспорить, Вернон даже не вспомнит потом о чём фильм. Джису, даже со своими попытками отследить взаимоотношения друзей, был единственным, кто также полноценно следил за сюжетом. Возможно, потому что из них троих только он смотрел фильм «Иллюзия обмана» в первый раз и заодно в голове рассуждал, какого же Вернону и Сынквану в идеале владеть искусством иллюзии, раз они оба непрерывно и так искусно обманывают свои собственные сердца. … Под конец фильма Хансолю на телефон пришло сообщение от мамы - надо будет встретиться в центре города и вместе добраться домой с той самой семьей из Америки, которая вот уже пару недель гостит у них дома.  Джису тоже сослался на ранний подъем, и, просидев ещё часика полтора, они с Чхве уехали от Сынквана. Полноценная ночевка отменилась. Конечно, Бу расстроился сильно, но, честно говоря, у этих двоих такая нестабильная жизнь, что они уже не в первый раз сливались подобным образом. Вернон ещё и толком не объяснил куда, почему и зачем ему надо ехать, только сказал, что потом расскажет. Иногда Сынквана так раздражает эта скрытность. Но он не был бы собой, если бы позволил себе впасть в депрессию из-за того, что друзья его покинули. Ещё до их отъезда он написал сообщение своему любимому соседу, другу, практически брату, который, так удачно, сразу ответил, что всё равно не собирался ехать ночевать к своему парню. Может, порой обстоятельства складываются не удачно на первый взгляд, но в итоге, наилучшим для нас образом? В любом случае, Сынкван знает, что в обществе Джонхана точно будет чувствовать себя лучше, чем в одиночестве.

***

Это был ужасно долгий день.  Джонхан уже было придумал тысячу причин не вылезать из кровати, но ласковый голос Сынчоля, приготовленный им собственноручно завтрак и свеже сваренный кофе сделали своё дело. Конечно, принцип сдерживать свои обещания тоже сыграл немаловажную роль, но от внезапно сковавшего всё тело страха и нервозности Юн был на грани нарушить его. Сегодня он знакомится с отцом Сынчоля, и этого этапа, увы, никак не избежать. На самом деле, нет ничего странного в том, что только спустя почти восемь месяцев Чхве представляет своего парня своему отцу - тот в Корее то появляется поскольку постольку, а даже если и приезжает, то по делам. Конечно, многие «дела» напрямую связаны с сыном, но Чхве Гаон никогда не был самым участливым отцом на свете, чтобы расспрашивать о его жизни.  Как и родители Джонхана. Они с сыном виделись только летом, потому что уже даже Новый год он предпочитал отмечать не с ними, а с друзьями, которые стали ему ближе семьи. Но вот уже близится середина лета, а Юн всё никак не собирается к ним. О том, чтобы познакомить их с Сынчолем даже речь не идёт. Вряд ли они так спокойно это примут, после резкого разрыва с Нари. Так или иначе, отец Чхве всё же оказался человеком более широких взглядов и, после серьёзного разговора с сыном о его новых отношениях, сам предложил организовать встречу и познакомиться с его возлюбленным. Но прежде, чем поехать на поздний обед в квартире отца, Джонхан с Сынчолем отправились на шоппинг, который должен был снять напряжение Юна и, заодно, обеспечить его подходящим нарядом, потому как одной из его наиболее правдивых отговорок было то, что ему нечего надеть на такой случай. По правде говоря, у Джонхана уже поднакопилось разнообразных костюмов, блузок, брюк и украшений к ним за время отношений с Чхве, но ни одна из них не соответствовала вайбу знакомства с родителями. В конце концов, спустя три часа хождения по торговому центру, они остановились на чёрном костюме: пиджаке с заостренными плечами и довольно широких брюках. Под низ Джонхан надел тончайшую белую майку, длинную цепочку поверх неё, и ещё поверх пиджака нацепил стеклянную брошку в виде белого цветка. Элегантно, строго, утонченно - в стиле Юн Джонхана. И плевать, что дома у него висела ещё пара похожих чёрных костюмов. В глубине души Джонхан ощущал себя так, будто идёт на собеседование. Ушел недалеко от правды. Квартира, в которой Чхве Гаон их принимал располагалась в элитном, но не совсем новом здании. В прочем, его явно регулярно ремонтировали и приводили в порядок. Начиная со входа чувствовалась атмосфера старых денег. Здесь жили только давно укоренившиеся бизнесмены, политики или звезды, которые хотели тишины. Никаких блогеров или внезапно разбогатевших малолеток.  Вот, в каком месте вырос Сынчоль. В месте, где дети всегда опускают голову, если едут в лифте со старшими, в месте, где в холле играет классическая музыка, а на этажах звенит тишина, потому что мощные железные двери квартир не пропускают ни одного звука. А это означало, что крики ребёнка, которого ругающийся родитель снова и снова бьет за непослушание, никто не услышит, и не испортит свое мнение о соседе. В самом здании их поприветствовал швейцар, а следом за ним охранник. Неожиданно для Джонхана, на первом этаже они прошли мимо основных лифтов, направляясь по холлу в сторону какой-то двери. Пройдя через неё они спустились по ведущей вниз лестнице, и после оказались на широкой парковке, полностью заставленной дорогими иномарками. Джонхан хотел бы сделать вид, что ему все равно на такие масштабы богатства, но глаза сами собой расширялись с каждым поворотом головы.  Сынчоль вскользь рассказал, что в глубоком детстве порой сбегал на эту парковку и прятался среди всех этих машин. Обычно после такого его ссылали в их загородный дом, где дальше высокого сплошного забора не убежишь.  Но по парковке они шли не долго. Пройдя к одному из секторов, Сынчоль подошел к очередной черной двери и приложил ключ-карту к сканеру сбоку от неё. Так они попали в небольшое помещение с одним единственным лифтом, который к окончательному офигеванию Юна, вёл прямо в пентхаус семьи Чхве. Оказывается, деньги пахнут ошеломлением остальных.  Пока они поднимались на самый верх, Сынчоль ещё раз уверил своего парня в том, что всё пройдет хорошо, и Джонхан обязательно найдет общий язык с его отцом, ведь Юн самый замечательный и самый умный человек на свете. А перед открытием дверей Чхве успел легонько чмокнуть его в губы, получив в ответ слабую улыбку. На входе их встретила милая женщина в одежде горничной и попросила пришедших следовать за ней, хотя они и не нуждались в сопровождении. По пути до столовой Джонхан частично успел разглядеть квартиру. В ней было два этажа, цветовая палитра, на удивление, оказалось не такой мрачной, как Юн себе представлял. В основном, превалировали платиновый, белый и коричневый цвета. Кое-где стояли странные фигуры, наверное, являющиеся дизайнерскими арт-объектами. Второй этаж пока что остался для Джонхана загадкой, но, наверное, после обеда его, всё-таки удостоят небольшой экскурсии. Вскоре они оказались у высоких деревянных дверей, которые для них отворил мужчина в белом фартуке. Он представился шеф-поваром и указал рукой на открывшийся взору длинный дубовый стол со стеклянными вставками, вдоль которого стояло штук двенадцать стульев. Для Сынчоля и Джонхана уже были подготовлены тарелки и приборы посередине с одной стороны стола, напротив стояла ещё одна. Не трудно догадаться для кого. Повар услужливо спросил не хотят ли гости чего до того, как вынесут еду, но оба парня отказались. На столе и так стояла вода, а больше в себя они пока ничего не могли впихнуть, особенно Джонхан.  Не успели они сесть на свои места, как из-за двери послышался стук мужских туфель. Через мгновение на входе в столовую появился среднего роста статный мужчина в костюме двойке, но без галстука. Он тут же смерил изучающим взглядом незнакомую фигуру и направился в сторону неподвижного Юна. — Ну здравствуй… — Джонхан, — младший Чхве ответил за своего парня. — Джонхан, — рукопожатие у мужчины было сильным, сын весь в него, — Не могу сказать, что Сынчоль мне много про тебя рассказывал, но буду рад познакомиться поближе. — Здравствуйте, господин Чхве, — костюм был выбран не случайно, в нём Джонхану было проще собрать волю в кулак и изобразить спокойствие, — Взаимно. — Прошу, присаживайся, сейчас принесут рыбу. Надеюсь, ты любишь такое. Джонхан еле заметно кивнул в ответ, вызвав этим одобрительный кивок. Гаон пошел к своему месту, обходя длинный стол, а сам взглядом проследил за тем, как его сын по-джентельменски отодвинул стул для Юна, когда тот садился. Долгий вздох не заставил себя долго ждать. Хорошо, что еду принесли почти сразу. Парни подождали, пока старший начнет трапезу, и приступили вслед за ним. Поначалу разговор особо не клеился, чего и следовало ожидать. Гаону явно было неловко, но он старательно делал вид, что просто беседует с другом сына. Он задал вопрос про учебу Юна, его работу, увлечения. Хотя многое из этого уже и так знал, получив краткую информацию от сына. Конечно, имени этого юноши он до сегодняшнего дня не знал, но зато теперь после сможет по-подробнее разузнать о нём из своих источников. Вообще, можно было сказать, что Джонхан произвел хорошее впечатление на отца Сынчоля. Тот похвалил его за успехи в карьере юриста, даже учитывая тот факт, что он пока не закончил университет. Они разговаривали про планы Юна на будущее, про Японию, про их с Сынчолем олимпиаду по английскому. Встреча проходила более-менее, с избеганием острых углов и аурой дружелюбия. Однако никогда не стоит судить бизнесмена только по тому, что он говорит вслух. Чхве Гаону не было ещё и пятидесяти лет, он обладал живым умом и прекрасной памятью. Ожидаемо, ему не составило труда вспомнить сына известного юриста в сфере бизнеса по фамилии Юн, который постоянно хвастался своим умным сыном. Когда-то они долго работали с отцом Джонхана, а самого подросшего мальчика он тогда видел на некоторых мероприятиях в компании дочки одних его знакомых.  Кажется, они всего пару-тройку лет назад перестали сотрудничать непосредственно с господином Юном, но Гаон уверен, что сейчас перед ним сидит его сын. Даже странно, что Джонхан не знает чету Чхве. Возможно, дело в том, что они в основном посещали мероприятия за границей. Внезапно на всё помещение у Сынчоля зазвонил телефон. Он хотел сбросить, но оказалось, что звонят по важному рабочему вопросу. Извинившись, он удалился из столовой зоны, оставляя своего парня наедине со своим отцом. Пару минут продолжалась бессмысленная беседа о блюдах и таланте повара, но после очередной неловкой паузы отец Сынчоля решает сменить тему. — Джонхан, помнится мне, раньше, всё то время, что я видел, с тобой была подруга, как там её… — Юн чувствует выжидающий взгляд напротив, но играть в эти игры он не намерен. Он догадался, что Гаон его знает, как и знает про его отношения, и теперь хочет развести его на разговоры о бывшей девушке. Пока непонятно, с какой целью, но такой резкий вопрос говорит сам за себя - явно не из лучших побуждений, — Нари, верно? — Верно. Джонхан не видит смысла делать вид, что он ее не знает. Обычно такие большие боссы, как отец Сынчоля терпеть не могут вранье. Но это не значит, что Юн будет в подробностях расписывать его взаимоотношения с Нари, много чести. — Так что ж вы с подругой, — Гаон зачем-то делает акцент на последнем слове, словно пытаясь вывести Джонхана на эмоции. Ни на того напал, Юна эта ситуация уже начинает раздражать, и, если придётся, он готов отрезать эту тему без лишних лизоблюдств, — Больше не общаетесь? — Юн молча отрицательно вертит головой, а старший Чхве продолжает, — Просто в последний раз, когда я вас видел вместе, вы казались весьма дружными. Я бы даже сказал, неразлучными. Впервые за то время, что они наедине, Джонхан решается поднять прямой взгляд, упираясь в непробиваемую маску показного расположения, называемую голимой манипуляцией. Типичный предприниматель: ходит вокруг да около, как хищник перед добычей, а после, выведя противника из равновесия, без зазрения совести нападает, вгрызаясь в глотку. Юн слишком долго пытался выйти из вылитого прочной сталью образа холодного и слегка жестокого умника. Не думал он, что жизнь вновь заставит добровольно надеть эти неприятные латы. Но выбора нет. Против хищников выживают только незаметные расчетливые змеи. — А вы с какой целью интересуетесь? — раз у них здесь почти Венецианский карнавал, Юн примерит в этот раз маску наивного добряка, скрывающую гремящую железом чешую, — Мы с Нари давно не общаемся. А если вы так переживаете за наличие у меня друзей - не волнуйтесь, они есть. Тем более, мои отношения с вашим сыном тоже начались с дружбы. Прекрасное стечение обстоятельств, не находите? Джонхан поднимает бокал, салютируя мужчине, и, не встретив никакого ответного жеста, в одиночку допивает содержимое.  В этот момент, очень вовремя, надо сказать, возвращается Сынчоль. Прежде, чем сесть на своё место, он подходит к Юну и наклоняется, чтобы нежно поцеловать своего парня в бледную скулу. Но вот незадача. Джонхан всё это время исподлобья наблюдал за реакцией отца на такое проявление его сына. И, о ужас, Юн, кажется, понял, зачем ему был устроен весь этот допрос с якобы тонкими намёками. В момент поцелуя старший Чхве, пускай не показывал лицом всего своего недовольства, но сжатая в кулаке салфетка и сощуренные глаза говорили за него. Оказывается, всё до ужаса просто. Гаон просто напросто не принимал ориентацию сына, хоть и умело попытался это скрыть. Наверняка, хотел поженить его на очередной богатой принцессе, без любви, но с выгодой, как он когда-то с матерью Сынчоля. А тут сын нарушил планы, так ещё и, видите ли, позволяет себе любить и быть любимым. Мать Джонхана назвала бы эту ситуацию не приемлемой. Обед они заканчивают в более напряженной обстановке. Сынчоль делится с отцом некоторыми рабочими моментами, и, можно сказать, до конца они обсуждали только это. Но Джонхан и рад. Желание общаться с господином Гаоном изначально равнялось нулю, а сейчас, так вообще, ушло в минус.  Сынчоль вспомнил, что не провел экскурсию только когда они уже спустились на первый этаж, но Юн отказался возвращаться. Чхве заметил, что ещё в квартире Джонхан слишком быстро направлялся на выход, но сделал мысленно заметку спросить об этом, когда они сядут в машину. В прочем, так он и поступил. — Как ты?  — Хочу уехать. Кто такой Чхве Сынчоль, чтобы ослушаться своего парня. Через несколько минут, отъехав достаточно от дома, они встряли в пробку. — Он тебя чем-то задел, солнце? — Сынчоль повернулся к Юну, взяв его за руку. Джонхан, наконец, отвел взгляд от окна, посмотрев в ответ. — Просто… Мне не легко дается общение, где нужно держать лицо, — Юн нервно выдыхает, пытаясь успокоить себя прикосновениями парня, — И твой отец… — Сложный человек, — тон у Чхве понимающий. Он прекрасно осознает, что отец у него далеко не подарок. Им просто нужно было пережить этот этап знакомства и забыть об этом. — Не то слово, — Джонхан неосознанно перевел внимание на телефон, услышав звук пришедшего сообщения, но решил, что любимый Бу пару минут потерпит его игнор, — Из меня как будто всю энергию выкачали. — Он энергетический вампир, — Чхве был вынужден на минуту отвлечься на дорогу, когда они сдвинулись с мертвой точки, но после снова встали неподвижно, — Но ты и без того у меня бледный. Надо мне ещё пристальней следить за твоим питанием, а то сегодня некоторые S-ки в магазине на тебе свободными были. — Это я по твоей милости худею вообще-то… — С чего вдруг? — Чхве аж всплеснул руками от такого обвинения. — Ну, извини меня, я, конечно, рад твоему энтузиазму, но два раза за утро… весьма утомительно. — Так это же вчера было, — если бы разговор не шел про секс, Джонхан бы даже рассмеялся с искренне возмущенного лица своего парня.  — Вот я со вчерашнего утра в режиме сохранения энергии. — Прости, я не знал, что тебя это так утомляет, — голос Чхве резко стал поникшим и ужасно виноватым. Джонхан, конечно, как все змеюки, пару секунд посмаковал это, но после поспешил успокоить свою беспокойную любовь. — На самом деле, не прям так сильно утомляет, — пока Чхве смотрел на дорогу, Юн нежно заправил торчащую прядь волос ему за ухо, — Просто давай в следующий раз перерыв побольше сделаем, хорошо? — У тебя сейчас такой нежный голос, что я готов прям сейчас осуществить следующий раз, но не могу. Самому обидно. — Почему не можешь? По очередному виноватому взгляду Юн сразу понял - дело в работе, и сразу же в этом убедился. — Надо в бухгалтерию заехать кое-что решить, — Чхве поднес ладонь Джонхана к лицу и оставил на ней лёгкий поцелуй, — Извини, что сегодня так. Сейчас домой тебя отвезу и поеду. Хотел бы сказать, что не поздно вернусь, но обещать не могу. — Ничего, я понимаю, — голос Юна заметно погрустнел, но мешать работе Чхве он никогда не собирался. — Можем пока в дороге доставку тебе заказать. Джонхан решил так и поступить. Он залез в телефон, но прежде, чем зайти в приложение доставки, открыл переписку с Сынкваном. Хорошо, что после его сообщения прошло всего три минуты.  «Хани, не хочешь подъехать ко мне сегодня вечером?». Думать было больше не о чем. Юн сразу же поменял свои планы. — Сынчоль, будь зайкой, высади меня у ближайшего метро и поезжай себе на работу. Чхве не мог повернуться на своего парня, так как они уже проехали пробку и мчались по дороге на высокой скорости, но брови он очень заметно нахмурил. — А куда ты? Или тебе до дома на метро захотелось прокатиться? В тоне Сынчоля слышались собственнические нотки, и в любой другой ситуации Джонхан был даже поразмыслил над их привлекательностью, но не сейчас. — К Сынквану. Вот - там, видишь? — Юн показал на виднеющуюся вывеску метро, — Высаживай скорее. Сынчоль остановился на автомате. И только когда Джонхан уже отстегнул свой ремень, он остановил его за руку. — Постой, а ты домой сегодня вернешься? — Вряд ли, любимый, — Юн быстро наклонился, чтобы поцеловать опешившего Чхве в щеку, и открыл дверь, — Ладно, пока. Сынчоль не успел моргнуть, как Джонхан скрылся в переходе. Конечно, он не может залезть в голову своего парня и понять, что тому сообщение от друга было как глоток воздуха после выматывающей встречи. Сынкван предложил своё общество в самый подходящий момент, как и Джонхан по удачному стечению обстоятельств согласился приехать.

***

— Вот он старый чёрт! — Сынкван никогда не скупился на оскорбления тех, кто обижал его друзей, — Как вот он умудрился даже имя твоей девушки вспомнить? У него что, других дел нет? — Не знаю, Квани, не знаю, — Джонхан вздыхает, делая глоток красного вина, за которым забежал по дороге, — По крайней мере, имени моего он не знал, значит, память у него отменная. — Понятно. Скользкий, злопамятный старый хрен. — Именно! Друзья чокаются, сразу же выпивая по половине бокала. В целом, каждый человек, у которого за день случилось что-то эмоционально тяжелое, поймёт ребят, которые за полчаса на двоих осушили бутылку вина и не собирались на этом останавливаться. В ход пошли старые заначки рома, который ребята смешали с соком, купленным Верноном и Джису. Запишем их в авторство получившихся импровизированных коктейлей, с которыми друзья переместились уже в комнату Сынквана. Джонхан как раз только опомнился, что так и сидел всё это время в своих новых штанах и майке, спасибо, что хотя бы пиджак снял. Пока он переодевался в свою оставленную ещё с прошлого лета одежду, Бу как раз смог обменяться ну точно последними за сегодня сообщениями с Вону. Они пожелали друг другу спокойной ночи, хоть было ещё не очень поздно. Просто Чону нужно завтра очень рано в офис. Такое случается редко, но является обязательным. Когда Джонхан вернулся из некогда своей комнаты - застал Сынквана, улыбнувшимся пиликнувшему сообщению, прежде чем отложить телефон. — Так-так-так, — интонация, требующая после себя всей возможной правды. — Ну что ты так смотришь? Бери коктейль и садись, сейчас всё расскажу. Юн послушался друга, через секунду оказавшись подле него.  — Речь же пойдет о Вону? Или меня подводит моя интуиция? Сынкван молча кивает, тут же расплываясь в хитрой улыбке. Порой он так был похож на прозорливого корги. Стараясь не растягивать повествование, Бу быстренько прошелся по событиям в Китае, восполняя пробелы в информации, которая уже была у Джонхана, и вскоре перешел к рассказу о их времяпрепровождении в Корее. — Во-первых, хочется сказать, что ты, Хани, ещё тот жук, — Юн уже понял в чем его хотят упрекнуть, но судя по ухмылке, вины своей вообще не чувствовал, — Ты сказал Мингю прийти, а мне не сообщил! Это почти предательство! — Да-да, голову мне с плеч, а с Вону то что? — Нууу, начнем с того, что мы, в принципе, очень мило погуляли. Он вообще сказал, что до встречи со мной в жизни столько не гулял, — Бу усмехнулся, пряча глаза в своем стакане, — Потом мы пошли в сторону нашего универа, зашли в наш сквер. Там мы пофоткали белок, Вону пофоткал меня, я силком пофоткал Вону… — Таак, чувствую дальше экшен, — в предвкушении Джонхан потирал руки, как довольная муха. — Потом мы шли, шли. Мне что-то в глаз попало и… — И? — Ну и он просто выглядел супер мило и заботливо, когда наклонился ко мне, чтобы посмотреть и убрать ресничку… — Звучит уже романтично, но как будто что-то ещё было, да? — Вот бесишь своей проницательностью иногда, — Сынкван демонстративно злится, закатывая глаза, но после возвращается к теме, — Да, было кое-что, но уже в его день рождения. Буквально три дня назад. Мы тогда ели мороженое вместе на его любимой скамейке у реки. Я случайно испачкался и не заметил, ну как всегда… — от смущения Бу начал чаще перемешивать трубочкой своей коктейль, глядя куда угодно, но не на друга, — А он неожиданно пододвинулся и очень так нежно пальцем стер мороженое с моей щеки. Как-то так. — Ну ка продемонстрируй на мне, — предложения Джонхана порой настолько ставили в тупик, что ты неосознанно сразу их выполнял. Воспоминания Сынквана были ещё слишком свежи. Ему не составило труда в точности повторить позу, движения, взгляд, прикосновение Вону, когда он обхватил рукой его щеку, проводя по ней большим пальцем. Джонхан подозрительно сощурил глаза - сейчас начнет во всем разбираться. — Прям момент из дорамы… — Но мило же, скажи?  — Мило, — непонятно, что творится в голове у Юна, когда он, как сейчас, просто молча смотрит в глаза собеседнику. Может, читает мысли или ещё что, — И ты ещё рассказывал, что тело у него красивое… — Вау… — Помню - вау, — он берет в свои руки чуть поменьше ладошку младшего, теперь словно заглядывая ему прямо в душу, — Слушай, ну разве он не идеальный парень? Глаза Сынквана округлились от неожиданности. — Что ты имеешь в виду? — То и имею. Вы проводите время вместе, ну допустим, с марта. Уже скоро пять месяцев как. И это с частыми встречами, ежедневными переписками. — Точно… — Если так поразмыслить. Вону такой весь из себя сухарь, но уделяет тебе столько времени, мило себя ведёт. Ты ему однозначно начал нравиться, — Джонхан говорит утвердительно, ожидая от друга реакции, но тот тоже не так прост, самое сокровенное легко не выдает. — Думаешь? — Это очевидно, малыш. Но и тебе он симпатичен явно. Сынкван смотрит в глаза друга, прерывисто выдыхая. Перед этим человеком, у него не получается, да и не хочется ничего скрываться — Симпатичен. — Так почему бы не встречаться? Бу мгновенно увел взгляд в сторону. С минуту он обдумывал вопрос, пытаясь понять, что чувствует. — Пока не могу. — Что мешает? — Ты знаешь что, — в голосе Сынкван слышится легкая трещина и скапливающиеся в глазах слезы. — Знаю, малыш, — Джонхан раскрывает свои руки, чтобы в следующую секунду в его объятия упал разрыдавшийся Бу. — Меня раздражает, что я такой эмпат. Я чувствовал, что сегодня с Хансолем что-то не так. Интуитивно потом догнал, что это наверное из-за Вону. Но что я могу поделать? — А ты сам по отношению к нему сейчас что испытываешь? — Джонхан по-родительски гладит лежащего у себя на коленях младшего по волосам. — Я не знаю, Хани. Всё так сложно, — Сынкван всхлипывает пуще прежнего, тревожа переживающего за него Юна, — Иногда я думаю: если бы не поездка в Китай, развились бы наши чувства до отношений? Но потом отрезаю эти мысли, ведь я считал и считаю, что поступал правильно.  — Конечно, жалеть не о чем. — Но при этом меня так мучает один диссонанс. Вернон был так заботлив, так внимателен ко мне, пока я не уехал. А потом он будто снова закрылся. Мы созванивались так редко - хватит пальцев на одной руке, чтобы посчитать. И он ещё, знаешь, что? — Что, малыш? — Прислал мне видео, типа про себя, где парень говорил: «я не умею скучать, просто не испытываю этого чувства, и даже если мы виделись полгода назад, для меня это как вчера». Как, по его мнению, мне воспринимать это, когда я фиг знает где и скучаю по нему? Джонхан в ответ только поджал плечами. Он не мог оправдать Хансоля, но и сказать на это было нечего. С одной стороны, Сынкван, конечно, сам стал чуть холоднее перед поездкой, но после он же всем всё объяснил. Юн сам не из тех, кто любит созваниваться или переписываться подолгу, но в случае Вернона… Если его чувства сильны, то Джонхан бы, на его месте, писал Бу утром, в обед и вечером. — Единственное, что я могу предположить, это вариант, в котором Хансоль просто подумал, что его чувства невзаимны… — Я не знаю. Друзья так и оставили эту тему без ответа.  Юн предложил пока подвесить всё как есть. Пусть события развиваются своим чередом, а там - жизнь покажет.  Раньше Джонхан бы сказал, что у него с Чхве самые сложные взаимоотношения, да и характеры тоже. Но наблюдая за Верноном с Сынкваном, убеждается, что у них с Сынчолем ещё детский лепет. Но как же хочется, чтобы в итоге всё сложилось удачно, и Сынкван обрел своё счастье.