Причины

Кажется, последние семь часов пролетели для Сынквана будто на скорости 2x, не давая в полной мере осознать происходящее. Четыре часа назад Сынчоль, как и обещал, заехал за ним на такси, похвалив и даже поблагодарив за оперативность при таких спонтанных обстоятельствах. По дороге до аэропорта он рассказал, что для него эта вся авантюра тоже абсолютно незапланированна. За те три часа, что Сынквану были даны на сборы, он успел провести несколько рабочих созвонов в целях делегирования текущих дел, оповестил обо всем Джонхана (правда, сообщения до ночи были не прочитанными) и, быстро накидав в командировочную сумку первые попавшиеся летние вещи, плавки, крема и лекарства на самый всякий случай, вновь приехал к младшему. Опыт частых поездок оказался очень кстати. Ещё Чхве, наконец, поведал, что так долго выискивал в телефоне Бу. В первую очередь он, и в правду, проверял расписание на предмет того, будут ли там дистанционные пары, и, можно ли пропустить очные. К счастью, предстоящая неделя оказалась как раз удачной для пропусков. Далее Сынчолю было необходимо по-быстрому оформить тур для них с Сынкваном, а для этого были необходимы данные его загранпаспорта. И как же хорошо, что на праздновании дня рождения Джонхана в один прекрасный момент они решили обсудить тему путешествий. Бу поделился, что перед поездкой в Китай очень муторно и нервно делал свой загранник, но зато, когда получил его, устроил новенькому паспорту фотосессию, потому что сам слишком хорошо вышел на фото. Чхве не знает, почему в его голове отложилась именно эта информация, но, в любом случае, она оказалась очень полезной, ведь благодаря ей ему не пришлось ничего спрашивать у Сынквана, и он смог сохранить их поездку сюрпризом до последнего. Уже в аэропорту Бу поделился, что в шутку всегда говорил, что, мол, он готов к приключениям в любой момент, и, если кто-то вдруг его куда-то позовет, он согласится не думая. Впрочем, в этот раз он был совсем не готов к таким спонтанностям, однако Сынчоль ему и выбора особо не дал. Вообще-то, правильно сделал.  После прохождения регистрации и таможенного контроля у них было ещё часа полтора до начала посадки. Чхве, несмотря на отнекивания, заставил его хоть что-то съесть, а позже ещё какое-то время они блуждали по дорогущим Дьюти-фри. Хотя это для Сынквана цены были поднебесные, для Сынчоля, наверняка, обычные. Прогуливаясь мимо магазина швейцарских часов, Бу обратил внимание на одну отдаленно знакомую модель часиков, затем повернулся к своему другу и сразу нашел подтверждение - на нём были такие же. Потом взгляд Сынквана упал на цену, и ему внезапно поплохело. Если у Чхве такие дорогие часы, то, пожалуй, можно не мучаться совестью за оплату поездки. Вообще, Бу не понял, как за последние несколько часов они из «что-то типа знакомые» перешли в разряд «друзья, которые могут вместе поехать отдыхать». Ощущения были максимально странными, но по большей части оттого, насколько Чхве попал в бессознательную потребность Сынквана сбежать. До посадки в самолет они толком и не затрагивали личных тем или хотя бы обсуждения происходящего. Разговоры были, в основном, про путешествия, про учебу, про атмосферу в аэропорте. И только когда, усевшись на свои места, парни окончательно поняли, что ближайшие часы, а после и целую неделю, проведут бок о бок, беседа полилась сама собой. — Вообще, с нами для увеселения должен был ещё Самуэль лететь, — голос Сынчоля был заметно уставшим, но от этого не менее располагающим, — Я только-только хотел тебе об этом сказать, и у него всё отменилось. — А что так? — почему-то Сынквана даже ничуть не смутило, что Самуэль мог быть в их компании. Наоборот, это, кажется, действительно добавило бы их поездке вайб тусовки. — Да, вроде, сначала быстро согласился. Он авантюрист похлеще меня, — Чхве всегда говорил о младшем брате с нескрываемой улыбкой на лице, — А потом, через пятнадцать минут, перезвонил мне и отменил. Сказал, что на первом курсе все преподаватели какие-то консерваторы, плохо к пропускам относятся, да и дедлайны жесткие ставят. Сынкван даже на секунду представил себе лицо Самуэля, который с неземной досадой объясняет, почему не может поехать. Ещё, наверное, не привык к строгости Кореи. — Ну а как он хотел: первый курс, нарабатываешь себе репутацию, — Бу сам не знал, то ли сочувствует, то ли, с высоты опыта, по-доброму потешается над свободолюбивым студентом. — Ой, да ладно тебе. Мне почему-то кажется, что у тебя изначально хорошая репутация везде. И когда на их лицах появились ухмылки, а в глазах долгожданная оживленность? — Да мне зачастую так расшибаться приходится, кто бы только знал! — От возмущения брови Сынквана в миг взмыли вверх, заставляя собеседника поднять белый флаг. — Ладно-ладно, понял, виноват. На минуту они оба отвлеклись, в окошко наблюдая за тем, как самолет движется к взлетной полосе. Но внезапно, перед самым взлетом, Бу развернулся в сторону Чхве, пугая того своим обеспокоенным видом. — Сынчоль, — если бы только Сынкван знал, сколько всего плохо успел старший напридумывать после того, как услышал своё имя дрожащим голосом Бу, — Я летать боюсь, — Чхве тут же выдохнул, это не самое страшное, — Можно мне тебя за руку взять? — Господи, пугаешь. Конечно, бери. Не дожидаясь младшего, Сынчоль сам крепко обхватил его ладонь, второй своей рукой успокаивающе поглаживая тыльную сторону. Поразительно, они с Самуэлем и в этом похожи. Тот тоже с детства не отлипал от старшего брата в самолете, порой чуть не ломая пальцы от испуга. Стоило им набрать высоту, Сынкван сам отпустил руку Сынчоля, смотря в его сторону взглядом благодарного щеночка. — Спасибо тебе, правда… и извини, если напряг тебя… — Да не переживай вообще, Квани. Ты чего? — Сынчоль как-то слишком по-отечески потрепал того по волосам, вызывая ответную легкую улыбку, — Ты, главное, не забывай, что мы отдыхать летим. Поэтому, не нервничай и не горячись. Только релакс. Сейчас ещё напитки принесут, и можно будет засыпать. Я лично прослежу, чтобы ты поспал нормально. На этих словах Чхве бесцеремонно вытащил торчащую из рюкзака Бу мягкую маску для сна и, не спрашивая младшего, натянул её ему на голову, при этом умудрившись спутать все волосы. — Так, а с чего вдруг такая забота, папаша? — и необязательно Сынчолю знать, что именно такие мелочи заставляют сердце Сынквана отогреваться, — Может, я хочу всю ночь фильмы смотреть? — Никаких фильмов! Мне Хани рассказывал о твоем потрясном режиме, я теперь переживаю за тебя, бестолочь. Шах и мат. Сынквану даже по-привычке язвить не хочется. Хватит выстраивать эту стену между ними. Окончательно засмущавшись, он, вместо ответа, только совсем не сильно толкнул в миг разулыбавшегося Сынчоля кулаком в плечо, и, сразу же натянув на глаза маску, отвернулся к окну. Когда принесли напитки, Сынкван уже спал, ну а Чхве не стал будить его. Ещё час, может, полтора он просматривал документы по работе, которые надо было успеть согласовать на случай, если в отеле будет плохо ловить интернет. Да и вообще, он в отпуске планировал отдыхать, а не работать. Ближе к двум часам ночи по сеульскому времени Сынчоль наконец-то лег спать. Однако, прежде, чем заснуть, он ещё какое-то время боролся с назойливыми, отравляющими душу мыслями о Джонхане, точнее, о его сообщении. Как бы не пытался он отогнать из своей головы неутешительные выводы, они, всё же, напрашивались сами собой. На подробное описание предпосылок поездки, а именно, разговора с Сынкваном, подготовки к ней и места назначения от Сынчоля Юн написал лишь короткое «Понял, будьте осторожны. Хорошего отдыха». Раньше Джонхан бы засыпал его уточняющими вопросами, обязательно, в шутку или нет, обиделся бы, что его не взяли, и, в добавок, закидал бы угрозами и предупреждениями хорошо заботиться о его любимом соседе, иначе - поминай как звали. А теперь даже через экран нагревшегося  смартфона чувствовался холод беспричинного отдаления. Хотя, это же Юн Джонхан, у него всегда на всё есть свои причины. И это пугает ещё сильнее, ведь, пока что на ум Сынчолю приходят только пессимистичные варианты. … Спустя долгих шесть часов беспокойного сна, Сынчоль пробуждается от легкого неуверенного касания на своем плече. Сынкван, что сам проснулся совсем недавно, смотрел на него, наверное, такими же, как и у Чхве, немного мутными заспанными глазами. Убедившись, что старший окончательно пришёл в себя после сна, Бу разложил его столик и сразу же переставил на него со своего стаканчик горячего кофе. Позаботился. — А кофе… — Без сливок с одним пакетиком сахара, — Сынкван звучал довольно-таки буднично, будто Сынчолю и вовсе не было необходимости спрашивать об очевидном. Но вот только Чхве, кажется, никогда не вдавался в подробности о своих предпочтениях в кофе. Бу, видимо, сам однажды услышал его заказ и запомнил. Как говорится: мелочь, а приятно.  — Спасибо, Квана. — Будешь должен, — Чхве не смог сдержать усмешку. Дерзить - это у них с Джонханом семейное, — Мы, кстати, через полчаса приземляемся уже.  Сынчоль посмотрел на время - и правда, они летят точно по расписанию и уже совсем скоро будут нежиться на белоснежном пляже солнечных Мальдив. Осталось только преодолеть паспортный и таможенный контроль по прибытию, получить багаж, а после - на самолете поменьше добраться до отеля. И там уже Чхве наверняка включит режим отдыха, забыв про работу и неурядицы в отношениях.  С Сынкваном они уже нашли общий язык, а значит, всё обязательно пройдет хорошо. Они заслужили этот побег и будут наслаждаться им на полную катушку, наедаясь тропическими фруктами, упиваясь бесплатными коктейлями и без стеснения выкладывая в инстаграм завидные фотографии.

***

Мингю старается любить свою работу, но порой она ощущается как кипящий дьявольский котел, в который его раз за разом безжалостно мокают, как жестокие хозяева провинившегося котенка.  Сегодня на встрече с клиентами он допустил небольшую ошибку. Впервые за всё время своей работы в этой компании.  На презентации Мингю всего лишь представил цифры не в той валюте. Клиенты оказались понимающими, сказали, что всё в порядке, тем более, что Ким без труда сразу же в уме пересчитал им почти все суммы.  Но вот по окончании встречи, начальник отдела устроил ему разнос, ударив по самому уязвимому месту. Господин Пак всегда раздражался от безукоризненности работы Мингю, к парню никогда невозможно было придраться, и потому в этот раз он с особым удовольствием упрекнул Кима в том, что тот только лицом светить и умеет, а мозгов дай бог в чайную ложку наберется. Хотя, что лицо, - даже оно у Мингю так себе, он ведь смуглый, как будто не кореец, и вместо офиса - в поле работает. Ясное дело, вся эта желчь - не более, чем ядовитые комплексы, которые всё это время сгрызали господина Пака изнутри, когда он понимал, что ему на смену очень скоро может прийти кто-то одновременно умный и красивый, как Ким. И Мингю, вроде, понимает это, старается делать скидку на злорадство несчастного мужчины, но все равно ничего не может поделать с душащими отголосками своей школьной травмы. С раннего юношества он только и делал, что пытался всем показать разнообразие и глубину своей личности, продемонстрировать не только миловидную внешность, но и амбиции, интеллект. Но его будто снова вернули к отправной точке, наступая на горло и так хромающей гордости. … Мингю не знает, сколько уже стоит у окна своей темной серой квартиры, как и не знает, который раз уже подливает в свой стакан подаренный на день рождения ром. На душе у него сейчас, как и за окном, - ноябрь. В это время года ты без конца убеждаешь себя настроиться на позитив и хорошее настроение, несмотря на мрачные лужи и безсолнечное небо. Ким без конца пытается восстановить свою самооценку, вспоминая все тёплые слова, которые когда-либо получал в свой адрес. В мыслях то и дело мелькает Сынкван, улыбки, которые он дарил когда-то только ему. Но его теперь нет рядом на постоянной основе, да даже в стране его сейчас нет. Мингю сегодня во время обеда чуть не подавился, когда увидел в инстаграме Бу совместные фото с Сынчолем, с отдыха. Сынкван бы назвал это каллабом года, ну а Киму остается только гадать, как так вообще получилось. Наверняка, была веская причина для подобной внезапной поездки. Но Мингю не будет задавать вопросов, как и не станет делиться произошедшим на работе ни с кем из отдыхающих друзей. Видимо, им обоим нужно сейчас сменить обстановку, и Ким не намерен портить им настроение своим нытьем.  Остается только убеждать себя, что начальник не прав, что Мингю, на самом, деле, хороший работник, да и вообще, отличный парень. На секунду перед глазами мелькнуло дежавю. Это не его слова. Он уже слышал их недавно от одного знакомого. Вону. Это он тогда, на балконе, успокоил его до безумия искренней фразой: «Ты отличный парень, Мингю». И он поверил.  На ум почему-то сразу пришла рисковая идея, продиктованная невысказанной потребностью снова услышать эти целительные слова от этого человека. Хотя, вряд ли это будет большим риском, чем признание в своих чувствах тому, кто априори не мог тебя полюбить. И Мингю рискнул. Вону ответил на предложение погулять согласием, не прошло и десяти минут от отправки первого «привет». У них обоих нет никаких ожиданий от завтрашней прогулки. Мингю просто в шутку предложил сделать фотографии лучше, чем у Сынквана с Сынчолем, а Чон принял вызов, пообещав вооружиться лучшей из своих камер. Мингю не знает, сколько времени он провёл в пьяных тревожных мыслях, стоя у своего панорамного окна, но он точно знает, что мысли о завтрашней встрече внезапно успокоили его, за пару минут склонив ко сну. В любом случае, утро вечера мудренее. … Мингю помнит их первую встречу с Вону. Они оба были насквозь мокрыми после дождя и одинаково желающими овладеть солнечным светом Сынквана. В их первом разговоре витало недоверие и скептичное изучение друг друга, в то время как сами они то и дело неосознанно повторяли оппонента в словах, мимике или жестах.  Чон и Ким правда были похожи больше, чем им бы того хотелось. Оба с математическим складом ума, стараются во всем полагаться на разум, но, в конце концов, оказываются не в силах контролировать свои чувства, оба кажутся уверенными в себе, видными парнями, знающими, чего хотят, и умеющими зарабатывать. А ещё они оба боятся, что им причинят боль, а потому непрерывно гремят тонной защитных масок, ведь глубоко внутри знают: если влюбляются - то с концами. И, конечно, поразительно схожи в том, что ужасно ревнивы - также, как и сами в любви, хотят своего человека себе без остатка, просто выражают по-разному, так как один - экстраверт, а другой - интроверт. Бу ещё в первую встречу, если не вычислил, то почувствовал их сходство. Однако с тех пор многое изменилось, хотя, казалось бы, время после того дождливого дня пролетело незаметно. Сейчас ни один из них больше не переписывается с Сынкваном ежедневно, ни один из них не надеется на что-то больше дружбы с ним, также ни у одного из них в принципе даже в мыслях нет романтики. Тем не менее, вот они здесь, вдвоём на субботней прогулке в красивом парке смотрят на опавшую разноцветную листву и обсуждают, насколько всё-таки абсурдно поддаваться тенденциям и пить американо со льдом даже в холодную погоду. В интернете про такие случаи даже есть отдельный тренд «опять мы с другом вдвоем делаем что-то романтичное». И правда, по сути дела, у них сейчас идеальное свидание: они вместе гуляют, пьют горячий чай, общаются, фотографируют друг друга… Мингю аж передернуло от этих мыслей. Нет, у них точно не свидание. Ему просто нужно было сменить обстановку, поделиться своими переживаниями, выслушать мнение со стороны. А Чон просто оказался единственным доступным сейчас знакомым, с которым можно было приятно поговорить обо всём. В общем, если задвинуть подальше мысли о дурацких романтических атрибутах их прогулки, Ким действительно рад, что написал Вону. Они были толком незнакомы, но общались сегодня так, словно знают друг друга лет пять, не меньше. Как и ожидалось, от немногословной поддержки Чона на душе стало легче, да и расслабленная, ни к чему не обязывающая обстановка очень скоро освободила голову от раздражающих мыслей. Они уже двигались в сторону выхода из парка, когда Вону, наверное, раз третий за последние десять минут остановился, чтобы сфотографировать ручей на закате.  Мингю перед прогулкой прошерстил его соцсети. В основном, там были фотографии его самого с камерой или как раз подобные пейзажные фото. Последняя публикация была из Китая. Ким помнит тот день, когда с ужасом увидел на странице Сынквана селфи с незнакомым парнем, которым оказался Вону. Он тогда просто напросто не знал, куда себя деть от досады. Мингю был уверен, что у этих двоих зарождались романтические отношения, хотя… Если так подумать, они были точно на такой же прогулке.  Дилемма. За своими размышлениями Ким и не заметил, как Чон успел подойти к нему, предлагая двигаться дальше. Ещё минут пять они шли молча, но в какой-то момент в Мингю то ли всколыхнулись старые чувства и обиды, то ли какая-то из масок резко упала на безмятежное лицо… Но он не удержался от внезапно посетившего его каверзного вопроса. — Слушай, Вону, — Чон даже не посмотрел в его сторону, не захотел отрывать взгляд от красоты заката, — А ты со всеми на свидания ходишь в парк фотографии делать? Мингю считал себя отличным дипломатом, он умел в нужный момент сделать нужную беззаботную интонацию, которая бы отлично скрыла его неуверенность. — Я, в принципе, люблю фотографировать. Это мое любимое занятие.  По голосу эмоций не разобрать, это не Сынкван, который чуть что - брови задирает или глаза закатывает. Однако же Ким подметил, что слово «свидание» из вопроса осталось проигнорированным. — Да, Сынкван рассказывал. Вот и поговорили. Теперь он понимает Бу, когда тот жаловался на периодическую неразговорчивость Хансоля. Но не успел Мингю расстроиться, что теперь они в таком неловком молчании будут всю дорогу до метро, после небольшой паузы Вону решает всё-таки дать ответ на вопрос. — Но своё любимое занятие разделю  далеко не с каждым.  Это уже интересно. Они зашли в тему фотографирования - самую личную тему для Вону, не считая любви. — Ещё поди камеру свою мало кому даешь в руки… — Никому. Мингю аж опешал от такой уверенной резкости. Но в его словах явная несостыковка. — А Сынквану? Впервые за этот странный диалог Вону посмотрел на него поверх оправы своих очков каким-то чересчур пронизывающим взглядом, словно пытался прочесть не то что намерения - душу. Не зная, куда себя деть от испытывающих глаз Чона, Ким уже сто раз успел пожалеть, что вообще начал этот разговор, но Вону вновь удивил его своим непоколебимым спокойствием. — Его я просто сфотографировал, а камеру доверил впервые только тебе. От этих слов Мингю будто током прошибло, приколачивая к месту. Он встал посреди парковой дорожки, как вкопанный, слишком медленно осознавая смысл сказанного, и только хлопал глазами, уставившись в спину Чона. А тот, уже на несколько шагов ушедший вперед, как назло, был абсолютно безмятежен, будто не намекнул только что на исключительность Мингю для него.  «Впервые только тебе». Что он в это вкладывает? И вкладывает ли вообще что-то? — Ты идёшь?  Голос Вону вновь стал расслабленным, подходящим для той атмосферы, что витала между ними до вопроса Кима.  До метро они шли недолго, уже в полной тишине. Мингю смотрел себе под ноги, размышляя о сегодняшней прогулке и о последней их беседе, а Вону… кто ж его разберет. Без лишних слов они попрощались и разошлись. Вону - домой, Мингю - в метро. Гуляли то они в парке в двадцати минутах ходьбы от дома Чона. В итоге, прогулка своё дело сделала, о начальнике Ким и думать забыл, но вместо этого, все его мысли теперь были заняты одной засевшей в душу голову деталью их с Чоном разговора. Ким не оставил незамеченным тот факт, что Вону не поправил его в вопросе про свидание. Сделал вид, что не услышал, или молчание - знак согласия? Было ли это всё-таки незапланированное свидание? Мингю не знает. Знает только, что вечером Вону написал ему короткое: «спасибо за фотографии, получилось отлично», а потом они как-то слишком естественно до ночи обменивались своими лучшими снимками, обсуждая каждый, словно они какие-то фото-критики. Мингю по-дружески предложил однажды сводить Чона на свою любимую безлюдную смотровую - идеальное место для фотографирования закатов. Вону согласился без сомнений.  Что ж, посмотрим, чего ждать от второго свидания.

***

Шёл третий день пребывания на Мальдивах, и, кажется, Сынкван с Сынчолем окончательно привыкли к статусу отдыхающих. Каждое утро начиналось с вкусного кофе и ароматных слоек, затем они проводили время на пляже: плавали, загорали или просто нежились в тени пальмы. Обеденный прием пищи Бу обычно пропускал и просто составлял компанию Чхве, которому нужно было поесть, чтобы набраться сил перед тренировкой во второй половине дня. После обеда, в самое жаркое время, ребята шли в своей номер - поспать, почитать или посмотреть сериал. Для старшего ещё добавлялась опция «поработать». После, когда солнце становилось уже не таким обжигающим, Сынкван мог вдоволь наплаваться в бассейне или океане, в перерывах даже умудрялся по-немножко делать вид, что принимает участие в текущих учебных групповых проектах. Хорошо, что друзья отнеслись с пониманием и максимально сбросили с него обязанности, но вот в следующие четыре дня уже не получится совсем не заниматься домашкой. Так или иначе, это воскресное утро было особенно прекрасным. Что может быть лучше чтения легкого детектива под звуки океана, в котором ещё пять минут назад ты купался? Разве что всё это вместе взятое и плюс освежающие грейпфрутовые коктейли, которые им с Сынчолем только что принесли. Чхве как раз, по-обыкновению, отвечал кому-то по работе, но с приходом официанта - сразу же отвлёкся, ведь у них с Сынкваном установилось главное правило: перерыв на коктейли - святое.  Второе правило, правда, немного дедовское, - каждый глоток сопровождается тостом. В этот раз очередь перешла к старшему. — Ну, что ж, Сынквана, приятного нам прибухивания в одиннадцать утра, и за любовь! Стеклянные бокалы зазвенели на весь их пляжный закуток, а глазозакатка (так Сынчоль прозвал Бу) сработала на автомате. Впрочем, как дареному коню в зубы не смотрят, так и к тостам не придираются. Для обоих сейчас тема любви отзывается неприятным покалыванием в груди, но это не значит, что за неё теперь и пить нельзя. Тем более, что есть любовь к себе, к природе, к родственникам, к друзьям, к братьям нашим меньшим… Кстати о братьях. С повышением алкоголя в крови память стала как-то лучше работать, и Сынкван понял, что за два дня они успели пообсуждать уже всё на свете, кроме самых близких, например, брата Сынчоля. — Вообще, хорошо ты сделал, что тогда Самуэля на день рождения к Джонхану позвал, он прикольный парнишка. — Хочешь, и к тебе в январе его пригласим? И почему у Чхве привычка вечно все слова в действия переводить? Нет, это, конечно, хорошо. Сынчоль сказал - Сынчоль сделал, и все дела, но порой он совсем превращается в делового дядьку-решалу,с которым не по обсуждаешь что-то just for fun. — Притормози, Сынчоль. Я не про это, — Бу быстренько сделал глоток, пополнив стратегический запас алкоголя в организме, и продолжил, — Просто хотел сказать, что он милашка. Чхве как-то странно покосился в его сторону, но все равно согласно кивнул. Ему пора бы уже привыкнуть, что младший всех подряд милашками и малышами называет вне зависимости от близости или чувств. — Он передавал тебе привет и пожелал нам не обгореть, — жаль, Сынчоль смотрел на океан и не видел, как Бу удивился, что младший Чхве о нём вспомнил, — Ещё сказал, что, если бы поехал с нами, - вечеринка была бы 24/7. Чхве и правда не может сдержать улыбку, когда речь идёт о младшем брате. Видно, что тот для него до сих пор мальчишка, который всегда ассоциируется с вихрем праздника и веселья, порой так необходимому в реалиях Сынчоля. Однако также заметно, что он не держит его на привязи, не контролирует каждый шаг, а наоборот, дает понять, что доверяет, как взрослому, и не намерен нянчиться. К слову о взрослости, как Бу успел понять, Самуэль бы полетел за свои деньги, он ведь, как никак, из династии бизнесменов. — Вообще знаешь, да простит меня Самуэль, он хорошка и все такое, но я даже рад, что мы только вдвоём полетели. Как будто бы вечная вечеринка не наш формат… Ещё пару секунд назад, до того, как сказать это, Сынкван боялся, что Чхве может обидеться за такую мысль, но, получив понимающий кивок, успокоился. В эту поездку они по-настоящему на одной волне. — Это да, — единственная бесячая черта Чхве - его хитрая улыбочка, после которой не знаешь, что он выкинет, — Только так мы с тобой больше на парочку похожи. Приплыли. Алкоголь слишком сильно в голову ударил, Сынчоль начал ересь нести. — Эй, с чего бы вдруг? Какая ещё парочка? — Чхве лишь пожал плечами, потешаясь с возмущенного выражения лица младшего, — Я не гей, в отличие от тебя! На этом заявлении Сынчоль уже не сдержался, засмеявшись в голос. Беседа обретает интересный оборот. — Самому не смешно, Негей? У Сынквана на этот риторический вопрос риторического ответа не нашлось. Вторая, третья… впрочем, очередная раздражающая черта Чхве Сынчоля - он всегда зрит в корень. — Ну а вообще, ты, старикашка, как отец мой выглядишь. У нас обычный семейный уик-энд. Сынчоль только закатил глаза, отзеркалив уже практически родного ему глазозакатку, и, пока тот отвлёкся, зачерпнул песка, тут же бросив его на живот Сынквану. Ответку не пришлось долго ждать. Так они и нашли повод для пьяного купания в невероятно красивом и теплом, как парное молоко, океане. Красота… Но время уже близилось к полудню, а значит, пришло время возвращаться в номер или, как минимум, перемещаться в бассейн, часть которого находилась в спасительной тени от ветвей дерева. Так они и продолжили свой алко-трип с разговорами: Сынкван в бассейне, Сынчоль в лежаке под козырьком бунгало. А в таких случаях все знают - рано или поздно, после второго, третьего или четвертого бокала речь зайдет про отношения, так у них и получилось. Правда, издалека. — Я кстати, ещё в Сеуле, начал смотреть один летний девчачий сериал, мне очень зашло, называется «The summer I turned pretty». Ты слышал о нём? — Ну, я что-то подобное видел в инсте и тиктоке, знаю в общих чертах, — Сынчоль сразу понял, что Бу вряд ли ради самого сериала речь завел, интересно, к чему он ведёт. — В общем, я, если честно, не Тим Конрад и не Тим Джеремайя, но кажется, в моей жизни я всё-таки Тим Конрад. Чхве начал максимально оперативно вспоминать, что он знает о главных героях. Там было два брата и дочка маминой подруги. Она выросла, они оба влюбились, а с детства нравился старший. В итоге, оба порой вели себя очень странно, да и девочка никак определиться не может. Но к чему вдруг Сынкван это вспомнил? Хочет поговорить про сложности во взаимоотношениях? Неужели проблемы опять с… — Это ты про Вернона? — Ага. Бу, наверняка, считает, что Чхве прям разбирается в сериале, но если бы он только знал, сколько усилий старший потратил, чтобы вспомнить хоть что-то. Но это сейчас не имеет значения. Важно понять, в чем состоит проблема с Верноном. Опять. — Подожди-ка, но насколько я осведомлен, что один, что второй творили всякую дичь, а Вернон то пока что нет, — удочка заброшена, но вот бы Сынчоль ошибался, и предчувствие, что Хансоль что-то учудил, оказалось ложным. Но нет. — Как бы тебе сказать… Я видел, как его целовала какая-то девушка. — Что прости? — Сынчоль очень надеется, что ему послышалось. — Естественно, я сразу ушел оттуда, — сейчас, опираясь на бортик бассейна, Бу выглядел таким безмятежным, словно не рассказывал о том, что человека, которого он любит, поцеловал кто-то другой, — И я всё ума не приложу, зачем он сам меня звал, зачем писал потом? Зачем всё это? — Я не… — Я тоже не знаю, — никому не дано знать, через какую боль Сынквану дается расслабленность в голосе, — В глубине души понимаю, что тут что-то не так, но уже боюсь доверять своим чувствам. Факты безопаснее. Сынчолю нечего было сказать. Честно говоря, от такой новости он, мягко говоря, опешил. Если он правильно понял, то Вернон, человек, который толком никогда не был в отношениях, и только еле-еле за весь прошедший год решился, наконец, завоевать сердце лучшего друга, которое и так принадлежит ему, вдруг - обзавелся рандомной пассией. Даже если не всё так просто, то все равно, откуда вдруг взялась эта девушка?  Впрочем, продолжать рассуждать на эту тему - точно не лучшая идея.  … Скоро им уже идти в ресторан на обед, сегодня Бу даже пообещал поесть хотя бы фруктов. Прежде, чем вылезти из «разговорного» бассейна, Сынкван на всякий случай спросил, нет ли у Сынчоля, чем поделиться, и, получив отрицательный ответ, пошел в душ.  Чхве мог бы сейчас завести разговор про странности Джонхана, но не будет. В данный момент у него на уме только неожиданно всплывшая проблема, которую он намерен решить оперативно, как всегда.  Сынквану он сказал, что тот может сильно не торопиться, ведь ему надо позвонить по работе, но на деле через минуту он уже слушал гудки дозвона до контакта «Чхве Хансоль». Сынкван ему как брат, а когда дело доходит до близких - он не может оставить их проблемы нерешенными. — Привет, Хансоль. У меня к тебе есть разговор. Я только что болтал с Сынкваном и… — Стоп, ты с Сынкваном сейчас? — Из всей фразы он, кажется, уловил только имя лучшего друга. Сынчоль аж присвистнул от такой борзости. Он что, только что услышал ревность в голосе Вернона? Как ему вообще наглости хватает после такого ревновать Сынквана. — Конечно, я с ним. Но он сейчас в душе, а я снаружи. Мы же в одном номере. — Не понял. А что вы с… — Хансоль хотел сказать «моим», но подумал, что пока что не имеет на это право, — Сынкваном делаете вдвоём в номере? Сынчоль начинает конкретно злиться. Это он должен был устроить допрос, но вместо этого младший какого-то лешего первым зашёл с наездов. Совсем берега попутал. — Ой, не делай вид, что ты не в курсе. Все уже через инсту знают, что мы на Мальдивах.  — В смысле? Мне Сынкван не рассказывал, что вы собираетесь поехать, а в соцсети я последнюю неделю толком не заходил… Судя по непониманию в голосе, он, и вправду, впервые об этом слышит. Тогда наезд почти оправдан. Хотя… всё же нет, не после того, что он сделал. — Неудивительно, что Квана с тобой не поделился. Ты же им вообще не интересуешься. Ах да, точно, ты же теперь какими-то левыми девушками интересуешься! — под конец фразы гнев Сынчоля уже достиг максимума, заставляя цедить каждое слово через сжатые зубы, ведь кричать он не мог - нельзя, чтобы Сынкван услышал. — О чём ты, Чхве? — кажется, Вернон впервые слышал старшего таким взбешенным. Причём, непонятно из-за чего, — Какие девушки? Больше всего Сынчоля бесило, когда люди притворялись тупыми. А когда он был немного пьяным, это начинало бесить вдвойне. — Дурака из себя не строй! Сынкван видел, как ты с той девчонкой лобызаешься, — бедный телефон уже трещал по швам от еле-сдерживаемого гнева. Сынчоль ненавидит, когда обижают его близких, — Или ты и это будешь отрицать? На мгновение воцарилось гробовое молчание, и только рваный выдох послышался на той стороне. Хансоль наконец-то понял, о чем идёт речь. За секунду, весь пазл событий прошедших недель сошелся для него. Неужели Бу каким-то образом умудрился застать этот ужас? Поэтому он игнорировал его всё это время? — Остынь, ладно? — Ты ахренел совсем? — Сынчоль! — Вернон привык не повышать голос, но этот словесный поток нужно было как-то остановить, — Я сейчас всё тебе объясню, если ты не будешь орать, как потерпевший. Старший всегда был на его стороне, и сейчас весь этот гнев только от разочарования в том, что он, как бы грубо это ни звучало, поставил не на того. Вернон должен был стать тем, кто никогда не причинит боль Сынквану, кто будет достойным его… И почему у Сынчоля до сих пор остается надежда, что он не ошибся в Хансоле? — У тебя пять минут, — Чхве достал из кармана отельного халата пачку спрятанных от Сынквана сигарет и для успокоения нервов сделал долгожданную затяжку, — Время пошло. — Спасибо, — Вернон глубоко вдохнул, собирая мысли в кучу, — Это было почти сразу после дня рождения Джонхана. В тот день мы должны были пойти на свидание, ну, точнее, я хотел в конце сказать, что это было оно… — Но? — Но оно так и не случилось. Сынкван должен был прийти ко мне после работы, но внезапно отменил всё. Я только сейчас понял, что это было почти сразу после того, как ко мне приходила Эми. Сигарета и красивый вид на океан уже постепенно переставали справляться с шатким спокойствием Сынчоля. — Твоя девушка?  Не хотел, видят боги, не хотел старший, чтобы ему когда-либо пришлось разговаривать с Хансолем в таком тоне, но если он, и в правду, решил просто спокойненько рассказать про новую девушку - Сынчоль за себя не ручается. — Нет. Дочка маминой подруги, — Сынчоль не смог сдержать усмешку. Что-то такое он сегодня уже обсуждал, — Родители привезли её из Штатов сюда учиться и повесили на шею моей матери. По просьбе старших я изредка помогаю ей с корейским языком. — Целоваться с языком тоже учишь? — Сынчоль, — другие, услышав стальной тон голоса Хансоля - испугались бы, нечасто его услышишь таким рассерженным, — Дослушай нормально, — ещё один глубокий вдох, он это рассказывает не ради Сынчоля, а ради Сынквана, — Эми ещё совсем мелкая. Ей внушили, что я для неё жених, а она, подумав, что влюбилась, начала на меня вешаться. — Ты не пробовал ей отказать? — Спасибо, капитан очевидность. Конечно, пробовал. Я всегда игнорирую ее, либо жёстко отрезаю любые поползновения. Но в тот раз она перешла все границы, — Вернон только и успевал переводить дыхание в своем рассказе. В голове не укладывалось, что из-за того случая он теряет своего самого близкого человека. Хотя, возможно, шанс ещё есть, — Моя смена близилась к концу, когда она вдруг начала мне названивать. Оказалось, что Эми приперлась к нашему ресторану, чтобы, видите ли, я устроил её туда на работу. Нет, я, конечно, предлагал ей найти подработку, но в наш ресторан берут только с идеальным знанием двух языков, а она на обоих коряво разговаривает. В общем, я, конечно, вышел к ней через черный ход, чтобы она, не дай бог, не заявилась со скандалом в сам ресторан. Ну и там уже Эми устроила полноценную истерику. Я толком её и не слушал, голова была забита работой и Сынкваном, мы ведь должны были вот-вот встретиться… — Ну и? — Кажется, Эми снова кричала про то, какой я бездушный и ужасный человек, и потом, когда я совсем перестал её слушать, она, видимо, подгадав момент, внезапно меня поцеловала. Последнее, что я услышал было что-то вроде «ты меня совсем не любишь». — И ты поцеловал в ответ? — Я сразу оттолкнул её. Странно, что Сынкван это не увидел, — воспоминания словно давили тяжелым грузом на плечи. Ужасно, что Бу застал эту сцену, — Конечно, толкнул я её не со всей силы, она ведь девочка. Ну и… следом сказал, что люблю другого парня. Вместо ответа на той стороне телефона вдалеке послышался любимый голос и короткое «я скоро» от Сынчоля. И правда, вместе. Интересно, знает ли Сынкван об этом разговоре? Судя по всему, нет. Теперь старшему осталось только вынести свой вердикт. — Квани сказал, что почти сьюминутно убежал оттуда, — сигарета в руках Чхве доживала свои последние секунды. Ей, зажатой в чуть трясущихся пальцах пришлось нелегко, но Сынчолю пришлось ещё труднее. — Сразу после поцелуя? — Я бы сказал, во время… — Чёрт. — Он самый, — они оба ненадолго замолчали, пытаясь понять, что делать дальше. Из раздумий вырвал вновь раздавшийся на заднем фоне старшего голос Бу, — Вот, как мы поступим. Я тебя услышал, и очень надеюсь, что ты мне не соврал. Сынкван, хоть и не показывает насколько сильно, но очень разбит. Он любит тебя и ты, я до сих пор почему-то уверен, любишь его. И я знаю, что не должен бы вмешиваться, но сделаю это в последний раз. Вот мой тебе совет: ты сейчас экстренно думаешь, как и где именно ты поговоришь с Сынкваном и объяснишь ему все это недопонимание самостоятельно. Делаешь всё, чтобы он каким-то чудом поверил тебе, как это сделал я. — А я ведь думал, что он просто сильно занят по учебе, как он и писал… — Соберись. Ты ни умом, ни интуицией не блещешь, Хансоль. Прости, но в любви ты только и делаешь, что тупишь. Начинай уже делать больше. Это Сынкван, ты понимаешь? Настоящее чудо. Либо люби нормально, без лишних оправданий, либо проваливай навсегда. На этом их разговор оборвался. Но почти следом телефон Вернона снова завибрировал, показывая знакомый номер. — Да, господин Ян? — Хансоль, всё одобрили, приезжай завтра подписывать договор. Если будут вопросы - тоже завтра сможешь все их задать. — Понял Вас, спасибо. Хоть где-то Чхве не придется тратить всю свою энергию на объяснение того, что гложет его день ото дня. Тем не менее, возможно, это должно было произойти.  Если бы Сынкван тогда не увидел ту мерзопакостную сцену поцелуя, то, наверняка, не отдыхал бы сейчас в своё удовольствие в шикарном отеле. Если бы Эми тогда не поцеловала Хансоля, он бы не признался ей, что любит парня. И тогда, она бы не рассказала всё его родителям, не случился бы тот скандал, и Вернону бы не пришла в голову идея съехать. Завтра будет насыщенный день. С утра он уже получит ключи от своей первой съемной квартиры, а вечером впервые зайдёт в студию звукозаписи одного развлекательного агентства как полноценный работник. Но все эти изменения меркнут перед главной причиной, которая позволяет ему двигаться дальше. Сынкван не остыл к нему, как Чхве думал весь последний месяц, Бу просто стал свидетелем юношеского максимализма и идиотизма в лице целующей его Эми. И раз Сынчоль, в данный момент находящий рядом с ним, считает, что не всё потеряно, то и Хансоль сделает всё возможное. Ведь он любит Сынквана, и если тот правда хочет быть с ним, Вернон сделает даже невозможное. Теперь он точно в этом уверен и готов.

***

Завтра, спустя неделю отдыха, прилетают Сынчоль с Сынкваном, поэтому за свою смену Вернон то и дело нервно перепроверял время их прилета, и собирается заниматься этим все следующие сутки. Джису, кажется, отнесся с полным пониманием, ведь для Вернона такая рассеянность - редкое явление. Обычно он походит на робота, не устающего и не меняющегося ни внешне, ни эмоциями. Правда, оказалось, что Хон всю смену списывал отвлекания Хансоля на проверку статистики по выпущенному около двух недель назад сольному треку Чхве. Не случайно тогда, весной, когда они с Верноном гуляли по его району, Джису заметил, что он постоянно что-то записывает в заметки. Это были наброски новой песни, которая с момента выпуска уже стала довольно-таки популярной. Агентство, в которое Хансоль подавал резюме, во многом надеясь просто на свое образование в сфере продюсирования мультимедиа, именно благодаря новому синглу было готово с удовольствием нанять его. Теперь Вернону как-то придётся совмещать смены в ресторане с гибким графиком работы в агентстве, и с учебой, но это всё мелочи, если у него будет возможность зарабатывать столько, чтобы жить самостоятельно. Ну и конечно, по закону жанра, Чхве никому об этих переменах не удосужился рассказать. Как всегда, лишь Джису был плюс минус осведомлен, только потому, что они в ресторане уже почти живут вместе. А Сынквану Хансоль планировал поведать обо всем, когда уже окончательно всё сделает. У Чхве даже была мысль, что Бу мог интуитивно почувствовать, насколько занят он будет с октября по ноябрь, и поэтому тоже меньше писал. Сейчас звучит как абсурд, хоть Вернон и никогда не сомневался в интуиции лучшего друга. К концу смены он уже чуть не переодевается на ходу. Впереди ещё поездка в студию за материалами (они все будут на маленькой флешке), а потом на склад, где ему выдадут необходимое для удаленной работы оборудование. А там уже и спать будет пора ложиться, ведь на завтра у него есть планы по важнее. Уходя с работы он вскользь прощается с другом, однако, прямо перед уходом, вдруг цепляет взглядом знакомое лицо. К ним в ресторан впервые решил пожаловать Юн Джонхан, вот только, видимо, настолько погружен в свои мысли, что не замечает пялящегося на него Хансоля.  И конечно, откуда Чхве знать, что Джонхан уже раз четвертый в ресторане, просто до этого им ни разу не удалось пересечься.  После первой встречи с Джису, когда он ещё провожал Юна до дома после побега с рабочих посиделок, они с Джонханом начали больше общаться: обменивались видео, иногда делились какими-то происшествиями на работе, обсуждали учебу. Не зря говорят, что тайны сближают. Сынчоль так и не узнал про случай с Минсо, но Джонхан и не намерен пока рассказывать. Точно не после второго посещения этого ресторана. В тот день, как и сегодня, он также пришел пораньше на работу к Хону, чтобы подождать его, а потом вместе пойти выпить кофе и поболтать. К своему удивлению, он сам был инициатором их наметившейся прогулки. Себе он объяснял тягу к новому знакомому непонятной обстановкой в отношениях с Чхве и занятостью любимого соседа. Джонхану тоже нужно было кому-то выговориться или просто абстрагироваться от насущных проблем. Но в ту злосчастную среду не всё пошло по плану.  Как и хотел, Джонхан пришел в ресторан на полчаса раньше окончания смены. Тот в этот день обслуживал другую сторону зала, но, заметив Юна, все равно подошел поздороваться. Всё шло как надо, у Джонхана было прекрасное настроение. Милая хостес повела его к единственному свободному под конец рабочего дня столику, куда-то подальше от Джису, но Юна это вовсе не напрягало, ведь место у него было с видом на реку. Он сразу же заказал себе чашечку зеленого чая и, пока официант приносил его заказ, даже не заметил, что за соседним столом поменялись люди. Надо было просто без конца смотреть в окно… Но Юн зачем-то решил внимательно посмотреть на столик впереди, тут же столкнувшись взглядами с Чхве Гаоном, отцом Сынчоля. Уже через минуту, совершенно без спроса, тот сидел напротив Джонхана, мило общаясь с официанткой и делая вид, что не замечает возмущенный взгляд парня. — Ну здравствуй, Джонхан. Рад тебя видеть. — Здравствуйте, — Юн готов не посылать его сразу же, но врать про то, что эта встреча ему приятна, не станет. — Как родители твои? — и как этому человеку удается изображать из себя приветливого старого знакомого. — С ними всё в порядке. А вам, я так понимаю, от меня что-то нужно?  Лучше перейти сразу к делу, нельзя подсаживаться на этот крючок доброжелательности. — Нет, почему же, — этот излишне аристократичный тон уже начал раздражать, — Просто решил поговорить с другом своего сына. Джонхан так и думал. Чхве Гаон никогда не признает ориентацию Сынчоля. — Парнем, — этого человека уже не исправить, но Юн может, как минимум, поправить. — Как угодно, — пока что, в этом разговоре Джонхан выделил для себя только один плюс - возможность наблюдать за тем, как с каждой минутой отцу Сынчоля всё труднее держать лицо, — Но по моему мнению, эти все статусы - слишком громкое заявление для проходящего этапа. — Что вы имеете в виду? Вместо ответа господин Чхве сделал слишком протяженный глоток своего кофе, явно испытывая нервы Джонхана на прочность.  Что ж, Юн уверен в себе, он готов сыграть в эту игру на выносливость. — Ты знаешь, Хани… так он тебя называет, да? — у Юна дернулись желваки, эти приторные ужимки уже возводят из себя, — Так вот, у Сынчоля до этого были отношения с абсолютно разными людьми, с которыми, вроде, тоже всё было серьёзно, но это не мешало ему в каждой поездке снимать стресс или заводить романы. Джонхана аж перекосило от такого бреда. На что только не готовы идти эти гомофобы-консерваторы… Но Чхве Гаон на этом не остановился. — Вот скажи мне, куда Сынчоль летает чаще всего? А это он ещё к чему? У дяди уже явный старческий маразм от злости. — Кажется, в Токио. — И ты думаешь у него там никого нет? Вот оно в чем дело, крутит прежнюю шарманку. — Господин Чхве, вам не удастся убедить меня в том, что он мне изменяет. Я знаю Сынчоля, — на этих словах Гаон, не стесняясь, рассмеялся в голос. Это он притворяется, или его искренне смешит то, что сказал Джонхан? В обоих случаях он не менее противен Юну. — Ну хорошо, тогда послушай вот что. Я знаю своего сына с рождения. Наверняка, у вас в отношениях уже наступил период, когда он особенно прилипчив, даже ревнив, почти не оставляет одного, — что-то неприятно кольнуло у Джонхана в груди. Он странно себя чувствовал после летнего знакомства с отцом Сынчоля, и, наверное, ему не хватило тогда немного пространства для передышки, потому что парень почти всё лето был рядом. Потом ещё случился тот инцидент с Минсо… Раздумия Юна и так сдавливали его изнутри, а Сынчоль, уже почему-то ставший ассоциироваться с обоими неприятными событиями за последние месяцы, совсем не помогал, ещё больше задавливая Джонхана своим вниманием. И это, конечно, хорошо, но Юн из тех людей, кому регулярно нужно давать побыть одному, иначе он просто лопнет, так и не рассказав никому о своих проблемах. Он знает, что отдалился от Сынчоля, но ничего не может с этим поделать, — Даа, и, судя по тому, что я вижу, ты уже начал задыхаться. Как бы не раздражало пришедшее осознание, но доля правды в его словах есть.  — К чему вы ведете? — Я веду к тому, что это не прекратится. И совсем скоро ты задохнешься либо от его собственничества, если он такой святой и все же не изменяет, либо от моей неприязни. Ну мы же до этого не доведем, правда? У вас когда-нибудь было ощущение, что вам угрожают, но без блефа, а так, что ты хочешь, не хочешь - пойдешь на встречу? Потому что в глубине души понимаешь, что все аргументы не лишены основания. Да вот только, предприниматели славятся своим высококлассным блефом. Таких хрупких, немного запутавшихся парней, они едят на завтрак с кофе.  Чхве Гаону ничего не стоит надавить на Джонхана, ведь он почти сразу раскусил его главную слабость. Маленькую, но от этого не менее болезненную. Если Юн первый не выставлял колючки, то, стоит на него надавить по-грубее, он в миг становился ведомым, не зная, как сопротивляться более сильному напору. В этот раз отец Сынчоля выиграл перетягивание каната. Даже не зная всех фактов он с филигранной точностью попал в больную точку. Случайно или специально подгадал время, когда Джонхану, несмотря на всю любовь, хочется передохнуть от Сынчоля, потому что, чуть что - он обнаружит гораздо больше тайн, чем ожидает. И, пускай в них нет ничего такого, Юну кажется, что Чхве выйдет из себя, узнав о них. Поэтому Джонхан продолжает умалчивать о том инциденте год назад на дне рождения Сынчоля, о том, что один из клиентов ночного клуба, в котором он раньше работал, иногда присылает ему неприличные сообщения и бросает глупые угрозы, которые все равно напоминают о себе нарастающей тревожностью, о том, как сильно он переживает за Сынквана, о том, с какой ненавистью порой с ним разговаривает отец, о том, как страшно ему было тогда, в уборной ресторана, когда он вновь оказался совершенно беззащитным наедине с Минсо, о том, как рад он был пообщаться с Джису и получить от него поддержку, о том, как много он плачет из-за того, что сам же отталкивает своего парня. — Я думаю, мне лучше уйти. Чхве Гаон не стал его держать, но всё же, стоило тому встать из-за стола, напоследок окончательно добил его. — Я на твоей стороне Джонхан, и я знаю, что тебе это не нужно. Юн не стал больше задерживаться. Он сказал Джису, что подождет его снаружи, и по-быстрее выбежал на свежий воздух. Потому что он и правда задыхается. Ведь сам не знает, что ему нужно. Через минуту на телефон пришло сообщение от неизвестного номера, но адресант подписался. Это был снова отец Сынчоля, писал с предложением прийти на встречу в этот же ресторан через пару недель. Джонхан тогда сразу решил, что точно не пойдёт, но вот он снова здесь. Снова пришел чуть раньше окончания смены Джису, снова сидит напротив Чхве Гаона, только теперь в компании тех, кого бы он хотел увидеть здесь в последнюю очередь. Родителей Нари. Сбежать не удастся, он сам пришел к гильотине. — Джонхан, родной, давно не виделись, как ты? — женщины из высшего общества всегда отличались поразительной любезностью и манерами. Юна каждый раз поражало, как мать Нари умела скрывать свои истинные эмоции за почтительной улыбкой. — Спасибо, хорошо. Джонхан перевёл взгляд на отца Нари, тот напряжённо смотрел в ответ. Они одинаково не рады друг друга видеть. Но только если Юн, сам не знает почему, пришел сюда по приглашению Чхве Гаона, то что здесь делают родители его бывшей девушки? Всегда безукоризненный мозг Джонхана отказывался делать догадки. — Вот что, Джонхан, — тишину прервал отец Сынчоля, — Это мои старые друзья, — он указал на внезапно посерьезневших родителей Нари, — Я также знаком с их дочкой, и видел тебя вместе с ней. Ну, я рассказывал, — мир Юна постепенно стал уходить у него из-под ног, он начинал понимать, к чему всё идёт, — Мы все считаем, что будет славно, если вы восстановите общение… Тут же подключилась и мама Нари. — Да, и как раз мы скоро организовываем благотворительный вечер в «Four seasons», там будет много молодежи, да и с Нари вы давно не виделись. Как раз пообщаетесь. В любой другой ситуации Джонхан, может, повелся бы на приятный голос этой милой женщины, да даже сейчас он чувствует, что лично она ему зла не желает. Но это никак не перекрывает стойкое ощущение, что двое бизнесменов, сидящих перед ним и справа от него, просто сторговали его между собой. Мерзкое чувство. Однако родители с детства учили его вести беседы в высшем обществе. У него ещё есть в запасе крупицы вежливости для отказа. — Я не думаю, что это хорошая идея… Юн не успел договорить. Его прервал резкий громкий удар кулаком по столу.  На секунду все в ресторане замерли от страха. — Ты пойдёшь туда, Джонхан, — отец Нари всегда был достаточно строг с ним, но сейчас ненависть так и сочилась из каждого слова. Ни один отец не простит того, кто разбил сердце его дочери. Но ему приходится снова иметь дело с Юном только потому, что этого хочет до сих пор не сумевшая забыть своего парня Нари, — Пойдёшь и точка. Иначе все быстро узнают, как тебя имел каждый клиент в том ночном клубе. Ты же у нас решил в голубка поиграть. Кто там последний у тебя был, Минсо же? Юн не сразу понял, что забыл дышать. Одинокая слеза скатилась по его щеке, прячась где-то под воротником темной рубашки. Он думал, что справится с таким давлением со всех сторон, но не ожидал, что окажется совсем беззащитным при таких обвинениях и шантаже. И ладно бы они просто шантажировали его несуществующими фактами о его работе в клубе, не дремлющая логика Юна быстро бы его успокоила. Но вот откуда они взяли имя Минсо? — Но… Как вы… Ещё шаг, и у Джонхана случится истерика. — Успокойся, Джонхан, мы не желаем тебе зла, — дипломатичный голос Чхве Гаона только усугублял обстановку, — Ты же знаешь, что нам ничего не стоит что-то про кого-то узнать. Но мы искренне не хотим использовать это против тебя, — Юн четко знал, что за этими словами кроется однозначное «но используем это при первом неповиновении», — Поэтому просто, для начала, сходи на это мероприятие. Всего то. «Для начала». Прозвучало как неумолимый приговор. Как же так он угодил в этот капкан? Что он скажет Сынчолю? Ах да, точно, он же сейчас почти ничего не говорит ему. — Я могу прийти с другом? Добыча перестала бороться за жизнь. Хищники ослабили галстуки, приняв более расслабленные позы. — На здоровье, — на лице Чхве Гаона мелькнула близкая к сердцу, такая схожая с его сыном, хитрая ухмылка, — Главное, чтобы не с Сынчолем. Логистический договор по смене дислокации Юн Джонхана подписан. В поднебесном мире бизнесменов с легкостью переставляют людей из отношений в отношения. … А в это время Хансоль, понимая, что Джонхан пришел к знакомым и как будто бы уже точно не собирается его замечать, ушел восвояси, даже не представляя, что Юн здесь уже далеко не в первый раз, и что, даже после неприятной встречи, от которой его, увы, некому было спасти, он будет улыбаться, пускай и через боль. Ведь они с новым другом, Джису, снова пойдут упиваться горячим шоколадом и морозить носы у реки Хан, хоть на немного позабыв о проблемах. И конечно, на благотворительный вечер Юн пойдёт с ним же, потому что иначе ему не пережить этот кошмар.