выпуск III. он чуть не умер из-за моего эгоизма

      

осталось четырнадцать дней

      за окном помещения сгущались тучи, и мелкие капли дождя медленно барабанили по металлическим откосам. я взял паузу после моего довольно подробного приветствия, борясь с сомнением внутри себя: хочу ли я говорить об этом сегодня и вообще когда-нибудь? со старой фотографии, мирно стоявшей на моем столе, на меня смотрели его веселые глаза...       — я видел Люцифера в ярости лишь пару раз за всю жизнь: настолько редко он впадал в подобные состояния, чаще всего оставаясь спокойным. да, он был крайне эмоциональным, ранимым и.. колеблющимся человеком, но он никогда не впускал в свое сердце злобу, он не крушил всё вокруг себя, когда у него что-то не получалось, он не лез с кулаками на своих обидчиков и неприятелей. он всегда.. всегда старался быть самым понимающим и принимающим человеком из всех, кого я имел честь знать за свою недолгую жизнь. но он также был готов защищать всё, что ему дорого, и в такие моменты противостоять ему было бы огромной ошибкой...       сегодняшний выпуск дается мне тяжело, ведь однажды он чуть не умер из-за моего эгоизма. я помню, что это был конец ноября, и выдался он, на удивление, невероятно холодным и по-зимнему сказочным: воды покрылись мутно-голубым слоем льда, мерзлая земля была укрыта обильным рыхлым снегом. Люциферу исполнилось 11 лет, и на день рождения я подарил ему новый смычок. дарить подарки я никогда не умел, тем более тому, у кого есть буквально всё — он же сын богатейшего Морнингстара старшего, в конце-то концов.       но, признаться честно, я пару месяцев откладывал все свои сбережения, чтобы одарить его бело-красной "палочкой", извлекающей музыку из-под его тонких пальцев и струн скрипки. и он был безмерно рад: голубые глаза округлились, и на них подступили яркие капельки слез; щечки тут же вспыхнули румянцем, и его тело бросилось обнимать меня, на доли секунды отрывая меня от земли. тогда мне нравился мой подарок, учитывая тот факт, что я долго и упорно на него копил. каждый день я проходил мимо музыкального магазина, через огромные окна которого виднелся мой заветный подарок, а потом шел помогать своим соседям в надежде подзаработать. и когда Люцифер впервые сыграл, используя подаренный мной смычок, меня обуяла гордыня. но через пару дней я возненавидел этот чертов смычок за то, что он чуть не лишил меня друга...       я лежал в теплой постели, нежась от безделия. все домашние дела были сделаны, школьные уроки не должны были докучать мне до понедельника, и я позволил себе заняться любимейшим делом — прокрастинацией. заложив руки за голову, я разглядывал потолок собственной комнаты и погружался в заветные грезы: мама, я и Люцифер гуляем по узким мощенным улочкам старейшего Милана, на нас приветливо смотрят местные жители, узнающие меня и выражающие благодарность; каналы Венеции завлекают нас своим блеском и звуком бьющихся о камни волн, мы мирно плывем на небольшой лодочке, пока с мостов нам машут мои поклонники, а после мы посещаем величественные храмы и выставки. нас ждала Прага, Париж, Рим... и под оглушительный вой аплодисментов я медленно и вальяжно спускаюсь со сцены, где только-только отыграл свой блестящий концерт, и... противное мяуканье? Кики!       черный кот остановился посреди комнаты, глядя на меня своими большими глазами, и громкое мяуканье снова заполнило тишину. я привстал с кровати и с раздражением посмотрел на Кики. что еще хотел от меня этот чертов кот? я и так ежедневно кормил его всем, что притаскивал Люцифер, периодически развлекал его с помощью резинового мячика и даже поглаживал, когда это пушистое тельце забиралось на меня и сладко засыпало на коленях. потом, конечно, приходилось чистить свою одежду от шерсти... снова противное мяуканье.       — что тебе нужно? — услышав мой голос, кот встал на четыре лапы и последовал к выходу. в дверях он обернулся, чтобы проверить, пойду ли я за ним. что ж, намек понят, мистер черный кот. проклиная всё на свете, я последовал за ним в гостиную, и картина, которую я обнаружил, выбила меня из спокойствия и внутренней гармонии: видимо, мои грёзы были настолько громкими, что я не услышал треск падающих на пол горшков с цветами. весь диван, паркет и ковер были усыпаны землей и осколками, а Кики с нахальным видом уселся на подоконник.       — ты создание дьявола! — крикнул я, взяв кота в руки. злоба вскипала во мне, и единственным решением для меня оказалось выставить кота за дверь. пусть погуляет на улице, подумает над своим ужасным поведением и с жалобными воплями вернется назад. это пушистое создание точно не поможет мне убрать весь этот ужас и хоть как-то избежать наказания от мамы за угробленные растения, причем ее любимые! вы можете осудить мой поступок (поверьте, я тоже его осуждаю), но в те годы я не умел контролировать приступы моей слепой ярости и злости, особенно, когда находился в одиночестве. я поддавался им без остатка, я делал так, как твердит мне это ничтожное ощущение адского пламени внутри, не отдавая себе отчета в том, какие наступят последствия и как, позже, они придавят меня бетонной плитой к полу.       когда в дверь постучал Люцифер, держащий в руках футляр для скрипки, я уже давно завершил уборку и не думал о произошедшем коллапсе. я впустил своего друга в дом, и он засыпал меня историями со школы, параллельно снимая с себя зимнее пальто и черную шапку из овчины, гармонирующую с его светлыми волосами. его слова не заканчивались, они буквально вырывались из него, будто огромная снежная лавина, и он явно не мог контролировать этот поток историй и вспыхивающих эмоций. даже начав играть на скрипке, его рассказы не прекращали вырываться из него. я лишь молча слушал, изредка вставляя пару дежурных фраз и кивая головой. во мне было желание, чтобы он начал снова играть Вивальди с помощью бело-красного смычка.       — а где Кики? — улыбаясь и оглядываясь по сторонам, спросил он, и я нервно сглотнул. наступили сумерки, и с момента, когда я выставил кота за дверь, прошло несколько часов, за которые это создание так и не вернулось, чтобы начать жалобно мяукать и скрестись в дверь. да и я, честно говоря, настолько отвлекся, что позабыл об этом. и вот теперь, видя улыбку на красном от холода лице, я нервно заерзал на диване.       — я... я выпустил его на улицу, — врать не было абсолютно никакого смысла.       — что? — с лица Люцифера не спадала улыбка, которая вызывала во мне жуткий стыд.       — в общем, он разбил мамины горшки, и я.. я выпустил его погулять, чтобы он осознал...       — что ты сделал? — полушепотом переспросил Люцифер. его темные брови сдвинулись, а глаза с недоумением уставились на меня. но я молчал... с каждой секундой молчания я всё сильнее осознавал глупость собственного поступка и не знал, как можно его оправдать, тем более в глазах Люцифера.       Люцифер медленно опустил руки, крепко держа в них смычок и скрипку, и уставился на пол. я неуверенно встал с дивана и шагнул в его сторону, но он тут же устремил полный разочарования и злобы взгляд, заставивший меня остановиться.       — я не понимаю, — тихо начал он. — как ты мог поступить так с беззащитным животным? что побудило тебя?       — он разбил мамины горшки! я целый час убирал комнату после этого! — выпалил я, на что взгляд Люцифера стал еще холоднее. — да брось, он вернется, вот увидишь.       я хотел похлопать его по плечу, но он дернулся и шагнул назад. что-то странное повисло в воздухе и кольнуло меня в сердце, которое и так бешено колотилось, изнывая в волнении и страхе. из этой неловкости меня выдернуло с диким свистом, когда Люцифер обреченно бросил на пол смычок и скрипку и парой мощных ударов ног превратил их в непригодные для музыки щепки. я молча, разинув рот, наблюдал за этим, и злоба начала расползаться по мне с новой силой. удушающее чувство задетой гордости заставило меня броситься на колени, и руки сразу же потянулись в переломанному надвое смычку — тому самому, на который я так упорно и долго копил.       — что ты наделал?! — закричал я, вскакивая с места, и схватил Люцифера за воротник его рубашки. невозмутимые глаза, пустые и жестокие, смотрели на меня с презрением, которое тут же заставило меня ослабить хватку.       — неужели материальные вещи настолько дороги тебе, что ты готов выставить за дверь невинное животное и ударить собственного друга? давай! ты можешь ударить меня по лицу, как ты это делаешь со всеми, — я тут же отпустил его, и он направился к выходу. — я не знал, что ты настолько бессердечный и жестокий, Аластор.       кое-как надев верхнюю одежду, он покинул мой дом и громко хлопнул дверью. позже я узнал, что он направился на поиски Кики, пока я пребывал в небольшой фрустрации. сидя на полу, я перебирал щепки, оставшиеся от скрипки, и пытался хоть как-то привести инструмент в пригодность. затея, конечно, заведомо неуспешная, но взвинченные нервы не давали мне мыслить достаточно трезво. спустя несколько минут я вскочил с пола и направился к выходу, надевая верхнюю одежду. я взял в руки старый фонарик, чтобы в темноте было легче разглядеть пушистое создание, которое по моей вине скиталось по морозным улицам. осознание, что я должен исправить хотя бы эту ситуацию, разбудило меня, словно сильная пощечина, и я помчался на поиски.       я едва помню, сколько кварталов я обошел, выкрикивая имя Кики во все горло. мои ноги привели меня к небольшой речке, протекающей в нескольких километрах от моего дома. ее спокойные воды покрылись льдом, образовывая некий сухопутный коридорчик между двумя берегами. вдали виднелся особняк Морнингстаров, расположившийся на противоположном берегу. спустившись ближе к реке, я увидел, что ровно посередине стояла худощавая фигура в пальто — Люцифер заискивающе подзывал черного кота, который с огромным недоверием смотрел в его сторону и шипел, открывая свою черную пасть. его светлые волосы ярким пятном выделялись в темноте, он медленно и осторожно шагал в сторону кота.       — Люцифер! — окликнул его я, и фигура тут же обернулась. — уйди оттуда, прошу! лед недостаточно крепкий!       — я не уйду без Кики! — крикнул он, и я осторожно ступил на лед, смотря на свои ноги. и вдруг вечерняя тишина нарушилась от пронзительного звука ломающегося льда, и холодная вода мгновенно пробудилась от спячки, с громким плеском принимая в объятья упавшее в нее тело. я поднял голову и не увидел перед собой Люцифера...

______________________

      дальше всё было в туманной пелене пережитого шока. я не помню, как я вытащил Люцифера из воды, как дотащил его до дома на своих дрожащих руках... в моих воспоминаниях сохранились лишь секунды после его падения, противный треск льдины и возгласы домочадцев. общая суматоха, созданная в доме Морнингстаров с нашим приходом, будто проходила мимо меня, и я машинально следовал за телом своего друга, не отрывая руку от его ледяной ладони. женские крики внизу и топот ног вырвали Морнингстара старшего из его кабинета, и он спустился по лестнице. увидев обмякшее тело сына, еще находившегося в сознании, в руках дворецкого, он подошел, бросая книгу на пол. Морнингстар старший взял сына из рук слуги и погладил мокрые светлые волосы. мой взгляд был прикован к главе дома, отчего я даже не сразу заметил участливого внимания со стороны матери, пытавшейся узнать у меня, что же в конце концов случилось и в порядке ли я.       — отец, — хриплым голосом выговорил Люцифер и слабо улыбнулся. его глаза медленно закрылись, и он впал в забытье. Морнингстар старший поднялся по лестнице, грозным топотом передавая собственное волнение и замешательство. и мое сознание упрямо крутилось вокруг каждого изменения в его сдержанном и сосредоточенном лице. но для него в этот момент не существовало меня, ватными шагами следующего за ним в комнату Люцифера.       — сэр, врачи прибудут с минуты на минуту, — ласковым голосом проговорила горничная. магнат аккуратно уложил сына на кровать и отступил, поднеся мокрую ладонь к шершавому подбородку. заботливые женские руки служанок стянули мокрую одежду с Люцифера и переодели его в сухую пижаму. я уселся у края кровати, мои затуманенные глаза быстро скользнули по бледному лицу мальчика, и я увидел небольшую алеющую царапину на его щеке.       — пусть Азраэль приедет, — тихо сказал Морнингстар старший и положил руку на мое плечо.       через несколько часов прибыл один из старших сыновей медиа-магната — черноволосый долговязый парень в костюме. янтарные глаза, острые скулы и медленные расчетливые движения — таким я запомнил его в ту ночь. домочадцы ласково звали его Оззи, несмотря на его не многословность и равнодушный взгляд. за эти пару часов ожидания моя мама успела принести мне сменную одежду и попыталась уговорить меня вернуться домой, но я не отвечал на ее просьбы. когда в комнату пришли доктора, меня вывели, и я послушно стоял за дверью в ожидании, когда мне снова позволят вернуться на мою незавидную службу.       нет, что бы ни произошло, я буду сидеть здесь до тех пор, пока эти голубые глаза не засияют живым блеском. я буду наблюдать за тем, как вздымается его грудь, как хмурится лицо и нервно дрожат его ресницы. я был виноват во всем, что с ним происходит, и я был готов понести любое наказание, лишь бы он простил меня. лишь бы он снова играл для меня на своей скрипке, лишь бы снова его лицо озарялось ласковой улыбкой. лишь бы снова слышать его озорной смех... но сейчас он был бессилен. его затянуло в глубокий сон, пока жар мерзкими когтями охватил все тело. я сжимал его руку, впервые не ответившую на мое прикосновение, и мне вновь захотелось броситься к нему на шею, захлебываясь слезами, вымолить прощение за собственный эгоизм.       находу стягивая с себя пальто и шарф, Оззи быстрыми шагами направился в комнату младшего брата. пройдя мимо меня, он наклонился и приложил худую ладонь на горячий лоб Люцифера. его глаза нервно забегали, но, быстро взяв себя в руки, он выпрямился и обернулся ко мне, сжимающему ладонь Люцифера.       — что с ним случилось? — его строгий голос пронесся мимо меня. у меня настолько не было сил, что я даже не смог поднять голову, чтобы взглянуть на него: я просто пялился в одну точку, немного покачиваясь и изредка моргая.       — это моя вина... — прошептал я не в первый раз, и рука Оззи схватила меня за свитер. я поднял глаза, и увидел перед собой злобный блеск янтарных глаз.       — тебе лучше сказать, что ты сделал с моим младшим братом, иначе я придушу тебя собственными... — но не успел он договорить, как послышался спокойный голос Морнингстара старшего, отчего мы оба обернулись в сторону двери, у которой стояла его грозная фигура:       — Оззи, — магнат нахмурился. — будь добр, сын мой, последи за своим братом. Аластор, пойдем со мной, тебе нужно передохнуть.       я послушно встал с кровати и последовал за Морнингстаром старшим. вместе мы дошли до его просторного кабинета, находящего в противоположной стороне коридора. мужчина открыл передо мной дверь, вежливо пропуская меня вовнутрь, и я медленно вошел в темную комнату, освещенную слабым светом настольной лампы. жестом правой руки он указал мне на кожаное кресло, стоящее напротив его письменного стола, и я рухнул в него, не скрывая собственного бессилия и замешательства.       на меня давила атмосфера, царствующая в кабинете, она мучила меня, заставляя ерзать и хрустеть пальцами, словно сейчас начнется допрос с пристрастием и меня будут судить за все грехи, которые я успел совершить. я боялся того, что может скрываться за строгим лицом хозяина дома. мне казалось, что ударом одной руки он может отправить меня на тот свет. но больше всего на свете меня пугало осознание, что это было бы справедливой платой за мою вину... в этот момент я впервые увидел, как Морнингстар старший пьет алкоголь: он наполнил стеклянный стакан, украшенный витиеватыми узорами, до середины, немного раскачал светло-коричневую жидкость и сделал небольшой глоток. в нос ударил противный запах виски (о том, что это был именно виски, я узнал несколько лет спустя).       — скажи мне, сынок, — спокойно начал мужчина, усаживаясь в кресло напротив. — что случилось сегодня?       — Люцифер провалился под лёд. по моей вине.       — я понял. как это произошло?       — я.. я выгнал его кота на улицу, и мы повздорили.       — его кота? — брови Морнингстара старшего вопросительно изогнулись.       — несколько месяцев назад за нами увязался черный кот, и Люцифер попросил приютить его, потому что не был уверен в том, что вы ему разрешите, — мужчина громко вздохнул. — сэр, скажите, он умрет?       — на все воля божья, Аластор. доктор сказал, что в лучшем случае жар должен спасть к утру, а в худшем... — он заметил, как моя нижняя губа задрожала. — послушай.. если мой сын умрет, в этом нет твоей вины. возможно, бог захотел наказать меня, отобрав его душу.       — за что? — тихо спросил я, и по щеке предательски скользнула слеза.       — мне предстоит это выяснить, когда это случится. но бог всегда наказывает нас за наши грехи: будь то гнев, зависть или.. гордыня, — я снова посмотрел на него и заметил оттиск печали на немолодом лице. я бы предпочел не знать, о чем он думал в этот момент (но, к сожалению, двадцать лет назад он посвятил меня в свои мысли). — Аластор, будь добр, попроси Оззи заглянуть ко мне, хорошо?       я молча повиновался его просьбе и вернулся в комнату Люцифера, по стенам которой теперь тоже расплылась ночная тьма. лишь слабое свечение ночника позволяло мне видеть его лицо, полное страдания и тихой грусти. присев с другой стороны кровати, я снял ботинки, а позже аккуратно прилег рядом, стараясь не потревожить его мрачный сон. некоторое время сознание не покидало меня, и я внимательно смотрел на лицо моего друга, но остатки сил растворялись, словно крупицы сахара в воде, и веки мои потяжелели, завлекая в изнурительные сны, состоящие из кошмаров.       мне хотелось кричать, вызывая того самого бога, наказывающего всех за грехи: он не посмеет украсть его душу, пока я рядом с ним. в ту ночь я дал себе обещание, которое потом нарушил... его мирный сон, каждый его кошмар, каждую счастливую улыбку и громкую печаль должен сторожить я. его дыхание под моей защитой. и пока во мне есть хоть капелька сил — он не умрет, потому что я отгоню любого ангела смерти, посягающего на его жизнь... тогда я был так тверд в своем намерении, и сейчас, вываливая вам, дорогие слушатели, подробности моей клятвы — вам, которые уже в курсе всех подробностей и обстоятельств дальнейшей гибели моего Люцифера, — я сгораю от непомерного чувства вины, горечи и сожаления, которые не утолит ничто. лишь слепая тьма может облегчить мой груз, и слабое свечение моей утренней звезды не дает мне возненавидеть себя окончательно. 29 лет назад он чуть не умер из-за моего эгоизма... 9 лет спустя его душа устремилась на небеса, и меня не было рядом... я не смог защитить его.       возвращаясь к той ночи, я в скором времени уснул, не выпуская из рук его горячую ладонь, и по моей щеке пробежала одинокая слеза. сны завлекли меня, тяжелым грузом сдавливая грудь и не давая вдоволь надышаться. я хотел умереть вместо него, всегда хотел. но судьба.. если она существует, то она невероятно жестока и иронична, ведь она позволила мне прожить вплоть до этого дня.

______________________

      первое, что я услышал на следующее утро, был тихий смех. резко распахнув глаза, я увидел сидящего спиной ко мне Люцифера. в его руках громко мурлыкал довольный Кики, а в ногах, свернувшись в калачик, мирно посапывало два рыжих пушистых котенка. услышав шелест позади себя, Люцифер быстро обернулся, и в этот момент я больше всего боялся вновь увидеть те холод и презрение в его взгляде, которым он одарил меня вчера. но он улыбнулся... он просто улыбнулся, протягивая мне ладонь. ошарашенный, счастливый до чертиков, я хотел допрыгнуть до потолка! я тут же кинулся обнимать его по-прежнему слабое тельце, целуя его в щеки, лоб и волосы. я хотел сжать его до хруста костей, пока он громко смеялся, разбудив тем самым своих питомцев.       — прошу, умоляю, прости меня, Люцифер, прости меня, — задыхаясь, говорил я. мой друг лишь улыбнулся и сжал мою руку. дальше я принялся обнимать и целовать Кики за то, что с ним тоже всё было в порядке...