экстра. второй полароидный снимок — день рождения Оззи

      

лето перед первым курсом

             Аластор надеялся, что ему не выпадет честь попасть на вечеринку самого Азраэля Морнингстара — несносного и прожженного гуляки. раньше, ещё с зарождения их дружбы с Люцифером, Оззи звал только старших братьев на празднование своего дня рождения, а с Люцифером он проводил время в более.. подобающей и спокойной обстановке: парки развлечений, водные прогулки, ни в одной из которых Люциферу не было столь же весело и увлекательно, как самому Оззи. казалось, он мог получить искреннее удовольствие от любого мероприятия, к которому не прикладывал руку их отец. и теперь, когда и Люцифер, и Аластор успели познать студенческую жизнь, их пригласили на шумный вечер.       как раз с этим событием совпал приезд Михаила — второго брата в рейтинге любимчиков Азраэля (первым для него всегда был и будет Люцифер). и Аластор полагался лишь на него и своего друга — вдруг они смогут скрасить это времяпрепровождение своей адекватностью и иммунитетом к выходкам предпоследнего сына Морнингстара старшего? ведь всегда, когда Оззи только-только появлялся в поле его зрения, Аластору хотелось притвориться мертвым, чтобы не дать тому возможности поиздеваться над ним своими неуместными шуточками и провокациями.       — я, конечно, против того, чтобы ты пил, но в этот раз не буду настаивать, — со смехом проговорил Люцифер, пропуская своего друга вперед, пока массивная дверь не придавила их обоих своим огромным весом. уже на пороге заведения их окутывала тяжелая и громкая музыка: ночной клуб приветливо встречал своих неискушенных гостей.       — спасибо, я как раз не смогу удержаться, чтобы не утонуть в алкоголе, — буркнул Аластор, обреченно выдыхая. как только они оказались отрезанными от внешнего мира, их грубо обнял физический дискомфорт.       первый вопрос, вспыхнувший в сознании Аластора, — Оззи точно знает всех этих людей, собравшихся в одном помещении? потому что впечатление складывалось совершенно обратное: больше двухсот человек (никто, наверно, и не считал) сновало по первому этажу клуба, время от времени вливая в себя выпивку — звенели бокалы, стаканы и плескалась янтарная жидкость. Люцифер, не привыкший к подобным увеселениям, почувствовал, будто его насильно спустили в чистилище, но вместо предполагаемого очищения от грехов все только и делали, что отдалялись от искупления, задорно смеясь и погружаясь в развязные танцы.       — тут.. должно быть, весело, — неуверенно пролепетал Люцифер, бледнея так, словно прямо сейчас свалится в обморок на этот липкий от пролитого алкоголя пол. ему не хотелось наседать на Аластора своими не самыми лучшими предположениями о том, что же будет ждать их на этом празднике, но тот словно и сам заразился настроением своего друга.       — тут ужасно, — сквозь зубы ответил Аластор, пока его взгляд пытался выцепить в этой толпе хоть кого-то знакомого. Люцифер облегченно рассмеялся.       — да, ты прав, — с трудом увернувшись от парочки, стремительно надвигающихся навстречу, сказал Люцифер. — пойдем найдем Михаила. он должен быть где-то неподалеку.       продвигаться через толпу, поглощенную дымкой общего веселья и опьянения, было достаточно сложной задачей: Аластор всячески отпихивал локтями тех, кто чуть ли не заваливался на Люцифера, от всего сердца желавшего как можно скорее принять ванну после всего, что тут происходит. но этот вечер нужно было пережить ради Оззи — в конце концов, у него сегодня день рождения, и он редко задумывался о том, что подобные места могут смутить хоть кого-то. вот только как его отыскать? Аластор старался даже не допускать подобной мысли, ведь чем меньше его глаза будет мозолить нахальная ухмылка Азраэля, тем легче ему будет снести эту вакханалию. чья-то ладонь упала на плечо Люцифера, заставив его нервно подпрыгнуть от испуга.       — ах, господи! — отпихивая очередного пьяницу, Аластор обхватил Люцифера за плечи и наклонился: — умоляю, давай сходим завтра в церковь? а то мне кажется, что бог наказывает меня через приглашение на эту вечеринку.       — ха-ха-ха, Аластор, очень смешно, — глаза Люцифера машинально закатились, заставив Аластора тихо прыснуть от смеха. — хотя знаешь, если подобные места заставляют тебя задумываться о Боге, тогда мне стоит водить тебя сюда почаще.       — тебя в ад сошлют за подобное, светлый ты наш мессия, — нахмурившись, Люцифер ущипнул Аластора за руку.       преодолев скользкий танцпол, они оказались перед узкой лестницей, ведущей на балкон — там располагались VIP-зоны, и наверняка хозяин вечера выделил своим самым дорогим гостям хоть какой-то укромный уголок. поднимаясь на второй этаж, Аластор никак не мог отделаться от липкого ощущения тревоги, пульсировавшей под ребрами: как будто вечер просто обязан закончиться неприятным инцидентом. хотя, может, само место действовало на него подобным образом: слишком агрессивная по звучанию музыка пробиралась под кости, смесь запахов, впитавшихся в каждый элемент безвкусного убранства, заставлял машинально морщить нос. украдкой поглядев на Люцифера, он удивился его внешнему спокойствию — такое настроение его друга пугало даже больше, чем явно написанные на лице смятение и печаль, ведь если он не показывал эмоций, значит, дела были ещё хуже, чем можно предположить.       — вы как будто на похороны пришли, — усмехнувшись, Михаил протянул руку Аластору, и тот не смог сдержать своего облегчения: на одного адекватного человека в радиусе пяти метров стало больше, и это не могло не радовать, но..       — Бэмби! — слишком восторженный, чтобы быть правдой, голос Оззи прорвался через оградительную цепь громкой музыки, и лицо Аластора тут же отразило на себе всё возможное утомление. — я уж думал, что не увижу твою недовольную мордашку. добро пожаловать!       хищная улыбка на худом лице Оззи с легкостью выдавала то, что его праздник начался задолго до их появления. забавная пластиковая корона с круглыми камушками обрамляла его голову, пока на щеках сверкали следы губной помады, оставленные после приветственных и поздравительных поцелуев. аромат его парфюма смешался с запахом премиального алкоголя.       — с днем рождения, — выглянув из-за спины своего друга, проговорил Люцифер. несмотря на то, что он, наконец, оказался в компании близких, над ним издевалась испытываемая неловкость. и Оззи, за мгновение потеряв всякий интерес к Аластору, вдруг сделался заботливым и утянул своего брата в крепкие объятья, сопровождая их бесконечными возгласами о том, как же он рад видеть его на своем празднике.       — выпьешь? — толкнув в сторону Аластора тяжеловесный стакан, наполненный переливающимся в приглушенном свете янтарным напитком, спросил Михаил и откинулся на спинку кожаного дивана. с надеждой парень обхватил стакан и залпом влил в себя содержимое, заставив Оззи весело рассмеяться.       — предлагаю игру, — оперевшись обеими руками об стол, с предвкушением проговорил он, пока Люцифер усаживался подле Аластора.       — опять... — устремив взгляд к потолку, устало ответил Михаил, и Оззи тут же присел рядом с ним и широко улыбнулся. Люцифер огляделся по сторонам.       ему казалось, что кто-то из братьев так же прибудет на этот вечер, ведь стабильно Оззи рассылал приглашения за несколько месяцев до своего дня рождения. кажется, в последний раз он видел Гавриила два года назад, на Рождество, а Рафаила — год назад, на его дне рождения. Уриила никто не видел уже пять лет: тот был слишком не мобильным в силу своей загруженности, да и путь от Нью-Йорка доставил бы ему немало хлопот. а двойняшки приезжали совсем недавно, но не больше, чем на сутки: всё-таки, чтобы спокойно проводить время в резиденции отца, нужен как минимум неплохой иммунитет к нападкам и склокам. всякая надежда на встречу испарилась, стоило обратить внимание на соседний столик, заваленный подарками — каждый из них был подписан, и имена братьев сияли на картонных бирках пуще всего остального.       — не строй из себя святошу, Михаил! скажи, что ты просто боишься проиграть, и не пудри всем мозги, — умоляющий возглас Оззи вытащил Люцифера из печальных размышлений, возвращая в обсуждение предложенной игры. он даже не заметил, как официант принес несколько стопок и изогнутый бокал с трубочкой, в котором содержался яблочный сок.       — я просто не хочу тащить твое еле живое тело до машины, как это было в прошлый раз! — в ответ Оззи лишь состряпал комичное выражение лица, опустив уголки своих губ и выгнув брови, после чего кончиками пальцев изобразил, как смахивает слезы с нижних ресниц.       — Люцифер не пьет, — вмешался Аластор, весело подмигнув недоумевающему другу, успевшему только распробовать свой напиток. — с его синдромом отличника он сможет взять на себя роль нашей няни.       — я всегда знал, что ты на моей стороне, олененок! — воскликнул Оззи, перегнувшись через весь стол, чтобы потрепать Аластора по волосам, но тот ловко ухватил Люцифера за плечи и использовал его в качестве своего щита. кончиками пальцев темноволосый парень ухватился за румяную щеку брата, заставив того нахмуриться.       спустя пару минут уговоров Михаила, всё же, они договорились о том, что втроем попробуют посоревноваться против друг друга — кто быстрее выпьет свои стопки ("и не заблюет весь стол!" — важное условие от самого Оззи). Люцифер поймал себя на мысли, что в этой компании он — единственный, кто хоть чуточку держит себя под контролем. немного обеспокоено он смотрел за тем, как ловко Оззи распределял выпивку и выстраивал перед каждым стену из маленьких рюмок, в которых плескалась разноцветная жидкость. и несмотря на то, что все ставки были поставлены на победу виновника торжества, победил всё же Михаил. весело похлопав в ладони, Оззи снял со своей головы корону и пересадил её на старшего брата.       — а ты не так прост, как кажешься, — подмигнув, проговорил он, и вдруг его взгляд устремился куда-то в толпу, словно цепляясь в ней за знакомое лицо. его глаза тут же просияли от какого-то странного огонька, и, извинившись, Оззи спешно удалился.       — боже, я думал, он от нас не отстанет, — вырвалось из Аластора, пока он пытался допить свою порцию алкоголя. братья тут же рассмеялись.       пока Аластор обсуждал с Михаилом итальянский кинематограф, Люцифер молча потягивал свой яблочный сок и озирался по сторонам в надежде, что Оззи скоро вернется. но прошло больше получаса, а его фигуры по-прежнему не возникло даже в поле зрения, что заставило Люцифера испытать легкую тревогу: ему почему-то казалось, что каким бы веселым ни был Оззи в эту минуту, в глубине своей души его одолевает печаль. Люцифер как-то научился выгадывать скрытые эмоции своего брата, наблюдая за тем, как плескаются едва заметные блики. вновь погружаясь в раздумья, он не заметил, как простой разговор между его другом и Михаилом перерос в армрестлинг: звон опрокинутого бокала вынудил Люцифера подпрыгнуть от испуга.       — черт! — выругался Аластор, за что получил мгновенный подзатыльник от Люцифера. красное пятно резво разрасталось на его белой рубашке. пробурчав что-то нечленораздельное, он встал из-за стола и последовал в сторону лестницы в надежде, что успеет хоть как-то реанимировать свою одежду и спасти её от участи быть брошенной в мусорный бак, стоящий перед домом.       зайдя в уборную — единственное место, где было намного светлее и тише в сравнении с остальными комнатами, Аластор сразу же поплелся в сторону раковин, установленных вдоль стены напротив туалетных кабинок. перед глазами немного плыло от выпитого ранее алкоголя, пробивающиеся через стены звуки музыки заглушали всё, что происходило в помещении. безуспешно брюнет пытался застирать свою рубашку и даже уже успел смириться с грядущей потерей. с мокрых ладоней неприятно капала холодная вода, и пошарив рукой у настенного держателя полотенец, Аластор понял, что придется обтирать пальцы туалетной бумагой, поэтому наугад открыл первую попавшуюся дверь.       и стоило ему увидеть, как там на коленях Оззи сидел какой-то худощавый парень, с остервенением впивающийся в и без того зацелованные до синяков губы, Аластор просто замер на месте, не в силах отвести взгляд, наполненный ужасом. ему захотелось тут же закричать и со всех ног умчаться из этой злополучной уборной, и, клянусь богом, он бы так и поступил, если бы Оззи лениво не оторвался от поцелуя и не перевел все свое внимание на него, с улыбкой на лице рассматривая то, как сильнейший ступор не дает Аластору издать хоть какой-то звук.       — присоединишься, Бэмби? — спросил Оззи, одаривая ошарашенного Аластора хитрой улыбкой. парень, сидевший на его коленях, с огромным недовольством обернулся и сверкнул грозным взглядом. брюнету не оставалось ничего, как спешно ретироваться, оставляя после себя шлейф глубочайшего удивления.       и когда Аластор со всех ног покидал уборную, желая как можно скорее отыскать Люцифера и поделиться с ним эмоциональным пересказом увиденного, Оззи лишь весело рассмеялся, а после указательным пальцем развернул лицо парня в свою сторону, позволяя их взглядам встретиться. если ранее происходящее казалось ему веселым дурачеством, теперь же все эти поцелуи не представляли для него никакого интереса.       — ты мне наскучил, — с притворным разочарованием в голосе проговорил он и отпихнул от себя этого человека, которого знал от силы минут двадцать. поправив взъерошенные волосы перед заляпанным каплями воды зеркале, Оззи горько ухмыльнулся и следом за Аластором покинул уборную.

______________________

      со сбитым напрочь дыханием и дрожащими от волнения руками, Аластор добрел до VIP-зоны, где в гордом одиночестве сидел Михаил. как всегда, когда Люцифер так сильно нужен ему, его не оказывается на месте! куда, в конце концов, он мог телепортироваться, если всё в этом клубе вызывало в нем лишь панику и отвращение? пока эти вопросы терзали голову парня, он не заметил, как ухватился за стакан и залпом допил остатки виски. горячительная жидкость неприятно обожгла горло, спускаясь ниже и разливая по телу расслабляющее тепло.       — ты не знаешь, где Люцифер? — чуть отдышавшись, спросил он.       — кажется, он ушел за выпивкой, — оглядев Аластора, Михаил с легкой улыбкой добавил: — что с тобой стряслось? ты как будто мертвеца увидел.       Аластор в самом деле был сам не свой: от прежнего веселья не осталось ни следа — глаза по-прежнему были округлены и обтянуты пеленой пережитого ошеломления, а брови дрожали у переносицы. он сам едва понимал, что конкретно вызвало в нем такую реакцию. вроде он уже давно придерживался более прогрессивных взглядов и не смущался при виде чужих нежностей и не только.. но словно всё, что было связано с Азраэлем, ловко могло выбить почву из-под его ног.       — хуже. там был Оззи, — наклонившись вперед, с опаской проговорил брюнет, и Михаил тут же рассмеялся. — с каким-то парнем, и они..       — ах, Оззи... — не дав ему договорить, ответил он. — не обращай внимания, это абсолютно нормальное поведение. я бы удивился, если бы этот вечер закончился без подобных фокусов.       — я думал, что он.. эм, только женщин.. — от неловкости и алкогольного опьянения Аластор едва мог нормально сформулировать предложение. его, конечно, вообще не интересовало, с кем там Оззи проводит свои ночи, но были вещи, в которых он был уверен на тысячу процентов, поэтому ошибаться в подобном было сродни унижению.       — так и есть. с парнями дальше поцелуев обычно не заходит, — слишком непринужденно отмахнулся Михаил, вызвав у Аластора ещё большее удивление. он говорил об этом так, будто они обсуждали то, что сегодняшним утром съели на завтрак, а не нечто более серьезное и личное.       — откуда ты об этом знаешь? — взгляд Михаила скользнул к решетчатым перекладинам, через которые можно было с легкостью разглядеть танцпол и барную стойку, и там, в окружении незнакомцев, одиноко сидел Люцифер, сложив голову на собственные руки. но заданный вопрос заставил его временно отвести взгляд и посмотреть на успокаивавшегося Аластора.       — мы же братья, к сожалению, я знаю слишком.. повторюсь, слишком.. много про его личную жизнь, — с легкой улыбкой ответил Михаил.       — подрабатываешь его личным психологом? — из Аластора вырвалась усмешка, после чего его глаза, замутненные дымчатой пеленой, проследили за траекторией взгляда Михаила и зацепились за Люцифера, кончиками пальцев постукивающего по столешнице.       — типа того, — короткий ответ уже не волновал Аластора, поскольку сразу после него он лишь кивнул Михаилу, тем самым извиняясь за то, что уходит, и проследовал на первый этаж, столкнувшись перед этим на лестнице с Оззи, излишне самодовольным и расслабленным.       виновник торжества вернулся, чувствуя, как пытливо его рассматривает старший брат. навряд ли он хочет отчитать его за то, что бедный Аластор стал невольным свидетелем его развязного поведения. поэтому, когда темноволосый парень плюхнулся на кожаный диван и подпер подбородок левой рукой, его бровь вопросительно выгнулась, подбивая собеседника на начало разговора.       — Ви рассказала мне кое-что про Люцифера, — спокойно проговорил Михаил, зорким взглядом наблюдая за тем, как к его младшему брату уверенно продвигается Аластор, всячески стараясь не сталкиваться с кем-либо из присутствующих.       — долго же до тебя доходила эта информация, братец, — не без доли бахвальства и гордости ответил Оззи: во всей этой ситуации, которая обычно вызывала в нем только пронзительную тревогу, ему нравилось то, что именно он стал первым хранителем этого секрета.       — ты, правда, уверен, что он испытывает к Аластору подобные чувства? — с беспокойством и осторожностью спросил Михаил и взглянул на Оззи, вставшего с места и подошедшего к перекладинам. тот последовал его примеру и поравнялся с ним, возвышаясь над веселой толпой. на время между ними задрожало молчание.       — вот именно поэтому никто не хотел тебе рассказывать: ты не одарен интеллектом, по крайней мере эмоциональным, — со вздохом проговорил Оззи, после чего его руки скользнули к напряженным плечам Михаила и легким движением заставили обратить всё свое внимание на Люцифера. — ты только посмотри на него. кажется, когда этот.. Аластор.. — Оззи невольно передернуло. — оказывается рядом с ним, Люциферу становится плевать на весь остальной мир. даже если бы он не рассказал мне об этом сам, я бы догадался по его взгляду.       в самом деле.. ранее скучающий Люцифер заметно оживился, когда на его плечо упала рука Аластора: лицо с нежно-розовым румянцем сразу просияло от тихой радости, а на губах растянулась такая странная улыбка, от которой у Михаила с болью сжалось сердце. когда блуждающий свет, отбрасываемый кружащимся над танцполом диско-шаром, проскальзывал по Люциферу, его голубые глаза озарялись мириадами восторженных бликов — и всё в них кричало о чувствах, обращенных к излишне спокойному и кажущемуся таким равнодушным Аластору. руки Оззи отпрянули от плеч старшего брата, и тогда он направился обратно к липкому столику, не в силах бороться с нахлынувшей на него грустью.       — Оззи, — с толикой печали окликнул его Михаил. — Аластор не плохой парень…       — ой, не начинай, умоляю тебя! ты всё равно ничего не понимаешь, — с фальшивым пренебрежением отмахнулся он, пока внутренняя злоба пыталась из маленького огонька перерасти в огромное пожарище.       — я знаю, как дорог тебе Люцифер и что ты пытаешься оградить его от неприятностей, но он ведь давно уже не ребенок. даже если это принесет ему боль, позволь ему пережить её. не препятствуй, прошу тебя.       темноволосый парень нервно рассмеялся себе под нос: конечно, сказанное для него — не новость и не открытие. но разве это отменяет то, как мучает Люцифера его больная привязанность? как изнывает он от безответности собственных чувств? и всякий раз, видя Аластора перед собой, Оззи украдкой придирчиво рассматривал его с ног до головы и задавался вопросом: ну почему ты не можешь полюбить его так, как он этого заслужил? всё происходящее казалось таким несправедливым и жестоким по отношению к Люциферу — особенно, учитывая то, что за всю свою жизнь он не сделал ничего плохого. так почему же на его долю послано такое испытание? Оззи бы понял, если бы именно его истязали таким образом, но лишь бы не младшего брата, каждая пролитая слеза которого превращалась в драгоценный камень, и из них собиралось колье, стягивающее шею Оззи до хрипа и потери сознания.       — нет, я не могу, — не поднимая взгляда, тихо ответил он.       — почему? своим гиперконтролем ты можешь только навредить ему, — недоумение сочилось в словах Михаила. он не знал, что ещё ему стоит сказать, чтобы заставить Оззи отойти в сторону.       — я не вынесу его страданий, и будет намного лучше, если Аластор, наконец, сбежит, поджав свой хвост, — взгляд янтарных глаз вдруг наполнился злобой. — ты можешь сколько угодно рассказывать мне о том, какой он хороший. поверь, я и без тебя это знаю: Люцифер бы не выбрал себе кого-то, кто не заслуживает его внимания. но если он причинит ему боль, я готов стереть его в порошок.       — но это неправильно.. — беспомощно отозвался Михаил, с тревогой смотря на брата, на что тот снова вернул на себя маску расслабленности и непринужденности, криво ухмыльнувшись кончиком губ.       — ах да, мистер праведность, вместо нравоучений лучше расскажи, как там Италия, и не порть мне праздник, — не дождавшись от Михаила ничего, кроме переполненного беспокойством взгляда, Оззи встал с места и поплелся к лестнице.

______________________

      сидя за барной стойкой, Люцифер перебирал различные предлоги, которые позволят ему без лишнего шума покинуть вечеринку. когда Аластор оставил их с Михаилом и отправился в уборную, он поспешил на поиски Оззи — именно перед ним было правильнее объясниться, прежде чем уйти из этого ужасного заведения. но, устав от липких прикосновений и бесчисленных попыток в толпе танцующих посетителей отыскать брата, Люцифер обреченно опустился на высокий стул и отдался в распоряжение всепоглощающей печали.       мысли кромсал недавний разговор с Витторией, произошедший, когда они остались наедине в каюте яхты, купленной отцом ещё в годы далекого детства Люцифера, и та сказала ему одни правильные, но такие болезненные слова, с которыми блондин всё никак не мог примириться: "порой именно самый слабый должен положить всему конец, чтобы замкнуть эту цепь страданий" — как заевшая пластинка, эта фраза прокручивалась в голове на протяжении всего вечера, увеличивая громкость в моменты, когда он мог почувствовать присутствие Аластора. именно поэтому ему так хотелось уйти, вернуться в безжизненный и мрачный особняк отца и закрыться в собственной комнате. но сердце непослушно рвалось навстречу тому, во что разум уже отказывался верить: вдруг Аластор тоже.. нет, это даже звучит глупо.       и, как назло, именно в такие моменты, когда размышления впрыскивали яд в его сознание, появлялся Аластор — его взгляд, его прикосновения, его чарующий голос, который надолго отпечатывался в звуковой памяти Люцифера. почувствовав, как легко ладонь упала на напряженное плечо, он встрепенулся и обернулся, чтобы иметь возможность вновь увидеть его лицо и почувствовать, как тепло переполняет его грудную клетку, в которой с жалобным треском сжималось сердце от невозможности выплеснуть все свои чувства.       — надеюсь, Оззи не успел наговорить тебе ничего лишнего? ты же знаешь, он редко держит свой язык за зубами, — с беспокойством проговорил Люцифер, видя, какой яркий отпечаток усталости хранился на лице его друга. тот в ответ весело и многозначительно усмехнулся.       — это уж точно, — вспоминая увиденное, Аластор не смог сдержать своей язвительности, которая вызвала в Люцифере лишь непонимание. всё его желание поделиться впечатлениями от увиденного испарилось, стоило лишь уловить нотку задушенной печали, витающей в воздухе и перекликающейся с повисшим ароматом алкоголя.       на мгновение они замолчали, когда песня сменилась на что-то более мелодичное и ностальгическое: Аластор завороженно рассматривал то, как струится серебристый свет, бликами скачущий по стенам и потолку, пока Люцифер украдкой заглядывал в его карие глубокие глаза, в которых эти самые блики так красиво переливались и захватывали всё его внимание. немного погодя с потолка посыпался искусственный снег, и теперь даже Люцифер не смог не оторваться от любования и перевести свой взгляд на то, как белые снежинки плавно танцевали в воздухе и падали вниз, прямо на головы танцующих людей. и пока он смотрел за снегопадом, с легкой улыбкой на тонких губах, Аластор уже не мог не начать любоваться им — таким тихим, восторженным и отвлеченным от своих гнетущих размышлений.       — красиво, не правда ли? — спокойный голос Оззи раздался прямо неподалеку, заставив Аластора нервно дернуться и перевести взгляд на его печальное лицо. позади виновника торжества молча стоял Михаил, по виду которого можно было легко понять, что совсем недавно братья немного повздорили.       ни Аластор, ни Люцифер не успели толком вырвать из себя хоть какое-то подтверждение в ответ на вопрос, поскольку рядом с ними возникла девушка со милыми завитками шоколадных волос. четыре недоумевающих взгляда направились в её сторону, и она, смущаясь и немного краснея, подала голос:       — кто-нибудь сможет подарить мне небольшой танец? — парни тут же переглянулись друг с другом: Люцифер не стремился к согласию, продолжая сидеть на высоком барном стуле; Михаил сразу же помотал головой, выставив вперед левую руку, на безымянном пальце которой сияло обручальное кольцо; Оззи вместо ответа обессилено уселся возле Люцифера; и тогда Аластор, так мечтающий хотя бы на время оторваться от докучливого именинника, с неловкой улыбкой на лице протянул девушке свою руку.       печальный сверкающий взгляд Люцифера смотрел ему в спину, пока внутри него так громко выло желание сделать хоть что-то, лишь бы остановить Аластора и не дать ему уйти, позволяя раствориться в этой толпе, где не было места душащим чувствам и невероятной тоске, пробуждающейся даже в моменты общего времяпрепровождения. но ладонь Оззи, похлопавшая брата по плечу, заставила его уронить взгляд на собственные руки, а после посмотреть на него.       — ты чем-то опечален? — осторожно спросил Люцифер, выгибая свои брови. Михаил уселся на барный стул рядом с Оззи и навострил уши, всячески делая вид, что не вникает в суть разговора, хотя всё было ровно наоборот.       — знаешь, яблочко, я никогда не любил свой день рождения. вернее, то, как я обычно его праздновал, — Оззи печально улыбнулся, глядя в толпу и находя в ней Аластора. — но мне всегда приносило радость то, как я праздновал этот день с тобой, когда мы отправлялись в парки развлечений и весь день напролет катались на колесе обозрения. это было по-настоящему весело. не то, что происходит сейчас... возможно, я сглупил, подумав, что в этом году не стоит так проводить время.       — так что нам мешает отправиться туда прямо сейчас? — с воодушевлением спросил Люцифер и улыбнулся, взяв брата за руку. — Оззи, это ведь твой день. нужно провести его так, как ты захочешь. только в этот раз.. нас будет чуточку больше.       сперва Люцифер посмотрел на Михаила, который кивнул ему, поджав губы, а после на Аластора, моментально поймавшего его взгляд. то, как он посмотрел на него в это мгновение, заставило его спешно попросить прощения у своей партнерши по танцам и прорваться через толпу к барной стойке, где всё уже успели решить за него. да даже если бы у Аластора спросили его мнение о том, чтобы сменить этот клуб на что-то более спокойное, он бы без лишних раздумий согласился. поэтому, когда парни покидали ночное заведение, избавляясь от звона в ушах, все испытали приятное облегчение.       пойманное такси быстро доставило их в единственный работающий в это время суток парк развлечений. яркие огни и вывески весело встретили своих посетителей, и Оззи, заметно оживившийся, даже успел ухватить всем по облаку розовой сахарной ваты. следом он приобнял младшего брата за плечи и увел от плетущихся позади Аластора и Михаила, вновь решивших обсудить насущные темы.       — ты знаешь, что я попросил у отца на свое десятилетие? — спросил Оззи, откусывая кусочек сахарной ваты, мгновенно прилипшей к его губам. Люцифер весело покачал головой, после чего темноволосый парень продолжил свой рассказ: — я сказал: "папа, я знаю, что ты сказочно богат, поэтому я хочу, чтобы ты подарил мне парк развлечений. одного будет достаточно". в тот момент я был не настолько наглым, чтобы просить в подарок целую сеть.       — ты шутишь! — звонкий смех вырвался из Люцифера, заставив Оззи широко улыбнуться.       — нет, я в самом деле хотел парк развлечений. а знаешь, почему? я планировал назвать его в твою честь. что-то типа "Лу-лу лэнд", а? это же мило! — потрепав брата по щеке, сказал парень.       — и что тебе подарил отец после этой просьбы?       — книгу об основах ведения бизнеса.       в это мгновение взбалмошный Азраэль Морнингстар смог ухватить за хвост ускользающее чувство счастья — почти детского и такого громкого, отчего его звонкий смех эхом раздавался чуть ли не во всех уголках парка развлечений. залезая со своей компанией в кабинку колеса обозрения, он любовался видом ночного города, и даже Аластор, испытывавший большое предубеждение к его персоне, не смог удержаться и не запечатлеть этот момент на фотоаппарат мгновенной печати: на проявляющемся полароиде были они — улыбающийся Люцифер, так и не доевший до конца свое облачко сахарной ваты, немного хмельной Михаил, невероятно счастливый Оззи и сам Аластор, убедившийся в том, что не всегда стоит полагаться на чувство тревоги, которое пытается нашептать различные предостережения. ведь, в итоге, день завершился удивительным образом, оставив после себя приятное послевкусие.