экстра. четвертый полароидный снимок — бар, в окружении танцующих людей

      

зима первого курса

      громкий смех заполнил собой мирную тишину ночной улицы. обеими руками держась за живот, Люцифер подался вперед и опустил голову: слишком счастливый, чтобы думать о том, какое впечатление он может произвести. рядом с ним аккуратной походкой шел Аластор — причина его ярких вспышек хохота. в его пальцах тлела не докуренная сигарета. они оба дали обещание проводить каждый вечер пятницы в компании друг друга, и, следуя традиции, ноги понесли их в бар, о котором в последнее время так часто слышал Люцифер. тусклое свечение уличных фонарей озаряло их безмятежные лица, желтоватым пятном отпечатываясь на коже, и Аластор вновь взглянул на милые ямочки на щеках своего друга.       настроение было просто превосходным за счет того, что именно сегодня всё складывалось так, как нужно: никаких назойливых друзей Люцифера вокруг, никаких мыслей о грядущей сессии — лишь сладкий привкус расслабленности и веселья. особенно сейчас, когда они шли в едином темпе, делясь друг с другом различными историями из собственной насыщенной жизни. на удивление, улицы были пусты, лишь безмятежно горели лампы в прямоугольных вырезах многочисленных окон на кирпичных стенах: там мирно протекала чужая жизнь — такая далекая и манящая своим тихим дыханием.       лицо Люцифера порозовело от смеха, и, стараясь передохнуть и вернуть свою серьезность, он громко вздыхал и периодически поглядывал на своего друга, шедшего подле него. взгляд голубых глаз зацепился за эту спокойно-нежную улыбку на лице Аластора, освещаемого полупрозрачным сиянием лунного света. когда он был рядом, мысленно или физически, Люциферу казалось, что весь мир продолжает свое шествие, кружась в плоскостях приятной обыденности и покоя.       и вот так, идя рука об руку, он поселял в свою грудь успокаивающие напевы свободы и легкости, которые так отдаленно зрели во всем, что было связано с его другом. и сейчас, вглядываясь в его карие глаза, глядящие из ночной темноты, Люцифер мог с уверенностью смотреть вперед и понимать, что завтрашний день и его тоска не стоят ничего, пока по телу пробегает мелкая расслабляющая дрожь, пока есть возможность отчаянно удерживать внутри себя слабый огонек надежды на то, что этот цикл бессмысленного страдания когда-нибудь закончится.       когда путь до бара сократился вдвое, навстречу молодым парням прошла небольшая семья: озаренные счастливыми улыбками — муж и жена, чьи пальцы были переплетены друг с другом, не менее счастливая и веселая — маленькая девочка, лет пяти, с завитками черных коротких волос. Люцифер посмотрел на них с нескрываемым восхищением и радостью: как это странно, когда ты можешь наблюдать за чужим счастьем, которое так ярко освещает все предметы в поле их зрения. и ведь он мог когда-нибудь позволить себе быть счастливым, отбросив все маски и условности, загоняющие его в клетку, и перестав вести внутреннюю борьбу, которая приносит лишь горьковатый привкус грядущего проигрыша. от этой мысли беспокойство зашевелилось в груди, и он на пару мгновений зажмурился, сдвинув темные брови, что не ускользнуло от внимания Аластора, но тот промолчал, краем глаза наблюдая за своим другом.       — ты бы хотел обзавестись семьей? — неуверенно начал Люцифер, и тут же его щеки зардели от стыда за высказанный вслух вопрос. Аластор ухмыльнулся и выбросил окурок в урну.       — никогда об этом не думал, — честно ответил он. — а что насчет тебя?       — знаешь, пример Михаила навел меня на мысль о том, что я был бы не против стать отцом. возможно, прозвучит странно и глупо, но мне кажется это таким удивительным и прекрасным, когда ты можешь буквально подарить жизнь другому человеку. при этом весь твой мир будет крутиться вокруг его благополучия и счастливой улыбки... да, это странно, — почесав затылок, сказал Люцифер, пока его в его глазах яркими вспышками мигал огонек восхищения. то, с каким энтузиазмом и увлечением он говорил об этом, умилило Аластора.       — как бы ты назвал своих детей? — после этого вопроса на лице Люцифера просияла улыбка.       — если бы у меня была дочь, я бы назвал её Чарли. а если бы родился сын, то я бы назвал его в честь Оззи, потому что мы с ним договорились об этом, — Аластор рассмеялся.       — еще один Азраэль Морнингстар. надеюсь, хотя бы этот будет нормальным, — пошутил он, и Люцифер грустно улыбнулся.       оставшуюся часть пути они шли молча: Люцифер размышлял о том, насколько бесперспективными кажутся его мечты, и периодически поглядывал на звезды, что своим одиноким мерцанием заставляли его чувствовать собственную ничтожность — он сразу ощущал себя самым маленьким созданием, влачившим за собой такие пустые надежды и глупые проблемы, которые с оглушительным треском падают под гнетом масштаба звездного неба.       Аластор же прокручивал в голове мысль о том, хотелось бы ему обзавестись семьей, поскольку эта идея казалась ему дикой и нереальной. разве может он взять такую ответственность перед кем-то? он не верил в то, что способен так просто, с первых минут жизни, полюбить какое-то едва знакомое ему существо, в котором текла бы его кровь. всё это казалось ему таким невообразимым: он представил, как укачивает младенца, со страхом удерживая это хрупкое тельце в своих руках, и эта картина вызвала в нем легкое отвращение.       тем временем яркая вывеска бара засияла перед их взором, и они, заговорщически взглянув друг на друга, замедлили шаг. Люцифер остановился, чтобы дождаться, пока Аластор докурит очередную сигарету. через открытую дверь доносились отголоски громкой танцевальной музыки и неоновый свет, яркой полосой упавший на землю. сняв джинсовку с себя, он одним движением забросил её на свое плечо, позволяя ночной прохладе облепить его тело через белоснежную ткань его рубашки. Аластор потушил сигарету об кирпичную стену и выбросил окурок в переполненную мусором урну, и тогда они вместе двинулись вовнутрь.       спускаясь по лестнице, вниз, они встретились с парой-тройкой людей, пошатывающихся и громко смеющихся. в нос ударил повисший в воздухе запах сигарет и алкоголя. теплая ладонь Аластора толкнула металлическую дверь, скрип которой заглушила громкая музыка, звучащая буквально отовсюду. Люцифер тут же узнал композицию, и что-то неприятное полоснуло его изнутри.

run in the shadows,

damn your love,

damn your lies.

break the silence,

damn the dark,

damn the light.

      оглядываясь по сторонам, Люцифер присел на высокий барный стул, позволивший его худым ногам мирно покачиваться в воздухе, пока Аластор переговаривал с барменом. столько лиц и эмоций переплеталось в толпе, находящейся в завораживающих неоновых огнях. нога Люцифера в коричневом ботинке инстинктивно начала отстукивать ритм песни, заполняющей все его мысли. в последнее время ему казалось, что потайные смыслы преследует его сознание, вторгаясь на эту обжитую территорию и разливая серые краски новых душащих изнутри мыслей. и вот сейчас песня говорила с ним на своем секретном языке, который он предпочел бы не знать:

and if you don't love me now,

you will never love me again.

i can still hear you saying

you would never break the chain

      заиграл проигрыш, в котором Люцифер почувствовал лишь отчаяние, наблюдая за тем, как сидящие за столиками люди качают своими головами. в голове гулким вихрем проносились переливы электронной гитары и мощные отзвуки ударных инструментов. и погружаясь в пелену разыгрываемых звуков, Люцифер молча глядел перед собой, пока яркая вспышка полароида не вырвала его из раздумий: белый квадрат медленным движением выходил из фотоаппарата мгновенной печати под веселым взором Аластора. должно быть, он получился крайне неудачно на этой фотографии. тем временем музыка сменилась на нечто более оживленное, и Аластор тут же залпом выпил свой виски и одной рукой стащил Люцифера с барного стула.       — твист? — перекрикивая музыку, спросил Люцифер, пока его ноги послушно следовали за Аластором.       — я понятия не имею, как его танцевать, но давай сделаем вид, что мы в курсе, — весело проговорил Аластор, останавливаясь на танцполе. его плечи начали покачиваться в такт активной музыки, и Люцифер, озаряясь веселой улыбкой, не мог удержать себя от ответных движений. дублируя друг друга и прерываясь на раскаты смеха, они танцевали, и их мысли были заняты лишь тем, как бы поспеть за ритмом и вовремя переставить уставшие от ходьбы ноги. светлые волосы Люцифера растрепались, пока он старательно передвигался по импровизированному танцполу, периодически сталкиваясь с другими танцорами, и Аластор смотрел на него глазами, полными немой любви и восхищения.       теплые ладони резким движением обхватили тонкие запястья Люцифера, и он направил взгляд на своего друга. сделав шаг влево, Аластор беззвучно приказывал ему сделать зеркальное движение, и тот сразу же повиновался. их закружило в странном хороводе, выбивающимся из общепринятых движений этого популярного танца, и на две фигуры направились десятки вопросительных взглядов.       — должно быть, мы выглядим по-идиотски, — весело прокричал Люцифер, не переставая танцевать.       — плевать на всех! — ответил Аластор, заставляя Люцифера кружится еще сильнее. — зато мы абсолютно свободны от предрассудков!       в самом деле не было никакого смущения и стыда — их эмоции были подкреплены лишь с положительной стороны. небольшое покалывание радости разбушевалось внутри, и опьяняющая легкость позволила отдаться физическим движениям, не взирая на недавние пространные размышления. эта ночь была создана для того, чтобы погрузиться в веселье и детскую беззаботность. не существовало ни осуждающих взглядов, ни противного запаха перегара. всё растворилось в общем течении сиюминутного счастья от того, что можно было позволить себе так просто и глупо двигаться по танцполу, освобождая забитую голову для приятной пустоты. повторяющие слова песни засели в голове и неожиданно перекочевали на язык, превратившись в громкое подпевание. прямо как в детстве, когда на праздниках они вдвоем кружились в своем хороводе, в котором никому не было места, кроме их двоих. и теперь, глядя друг на друга, каждый из них пел:

do you remember

when things were really hummin'

come on, let's twist again,

twistin' time is here

      Аластор с широкой улыбкой на лице смотрел на Люцифера, специально надувшего губы и прищуревшего свои глаза, тем самым он пародировал окружающих их мужчин. выдвинув вперед свои худые руки, он быстро передвигал ногами, периодически разражаясь заразительным смехом и хватаясь за собственный живот. щелкая пальцами в такт музыки, Аластор приблизился к нему, вырывая из своей мини-сценки, и снова обхватил его холодные руки. легким движением руки он заставил его покружиться на месте.

and round and round and up and down we go again!

oh, baby, make me know, you love me so!

      в ту ночь Люцифер чувствовал себя живым и счастливым, оторвавшись от тех мыслей, что накатами заставляли его погружаться в мрак собственной боли. рядом с Аластором он дышал в полную грудь, особенно сейчас, когда в танце можно было полностью избавиться от всего, что засело в нем и прицепилось к ребрам. он будто забывал обо всем, пока мог держать его руки, и нелепо передвигаться по дощатому танцполу. благодаря опьяняющим весельем танцам, они задержались в баре и вернулись лишь к рассвету...