Глава 4. Уроки в Красном

Воздух в подземной камере Инквизиции висел густым, неподвижным полотном, пропитанным запахами старого камня, пыли, пота и чего-то едва уловимого, металлически-сладковатого – въевшимся страхом. Свет чахлых магических факелов в железных скобах боролся с полумраком, отбрасывая на стены пляшущие тени кроваво-красных фигур. Трое инквизиторов – «Алый орден» в комбинезонах цвета запекшейся крови и гладких металлических масках – стояли безмолвным треугольником вокруг человека, прикованного к железному креслу. Их синхронный шепот, похожий на шипение змей, был единственным звуком, нарушающим тишину, если не считать прерывистого хрипа пленника – коренастого мужчины, чье лицо, изуродованное шрамами, было искажено немым ужасом. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту. У стены, будто вжимаясь в холодный камень, стояли четверо новобранцев, наблюдая за этим немым кошмаром. Стройная Анна Вейнрайт, с острым профилем и светлыми, туго заплетенными волосами, стояла вытянувшись в струнку. Ее бледное лицо напоминало маску, только дрожь в веках и судорожное движение пальцев за спиной выдавали внутреннюю бурю. Рядом Брутус Торп, массивный, как гора, в обтягивающем темно-сером костюме, казалось, вот-вот содрогнется от отвращения. Его землисто-серое лицо под щетиной было обращено в сторону, маленькие глаза избегали прямого взгляда на пытку, губы плотно сжаты, будто сдерживая рвотный позыв. В углу, почти слившись с тенью, жался худощавый Феликс Риттер. Его мертвенно-бледное лицо покрывал пот, темные пряди волос прилипли ко лбу и вискам, а глаза цвета болотной тины метались по комнате, цепляясь за что угодно – трещины в камне, блики на металле, – лишь бы не видеть пленника. Каждый его стон заставлял Феликса вздрагивать. Чуть поодаль, выделяясь спокойной позой, стоял Финнеас О'Ши. Его спортивное телосложение, светлые аккуратные волосы и открытое, самоуверенное лицо с пронзительными серыми глазами казались неуместными в этом мраке. Воротник его серого костюма был небрежно расстегнут. На губах играла легкая, снисходительная усмешка. "Они слишком долго возятся." – прозвучал его голос, ясный и насмешливый, режущий гнетущую тишину. Выскочка – пронеслось в голове Гермионы, стоявшей у противоположной стены. Ее карие глаза, холодные как лезвия, были устремлены на Финна. Своим высокомерием ты только подливаешь масла в огонь. Барти и так ищет повод устроить тут бардак, а ты сам лезешь на рожон. Не провоцируй его, идиот, нам и без твоих выходок хватает головной боли. Она почувствовала, как Крауч, стоявший рядом, слегка повернул к ней голову. Уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. Внезапно на балконе над комнатой для пыток, где хранились инструменты и архивы, раздался резкий скрежет, а затем и грохот. Старый, массивный деревянный шкаф, подрагивавший от вибраций мощных заклятий, качнулся. С верхней полки сорвалась тяжелая чугунная гиря для калибровки заклинательных весов – и понеслась вниз, прямо на голову Анны Вейнрайт. Девушка, загипнотизированная ужасом, даже не подняла головы. Торп и Риттер инстинктивно отпрянули.       Финнеас О’Ши среагировал с поразительной скоростью. Его рука взметнулась вверх в резком, уверенном жесте. Без палочки, без единого слова. Воздух перед падающей гирей сгустился, стал вязким и упругим. Падение замедлилось, гиря зависла в сантиметрах от головы девушки, а затем плавно опустилась на каменный пол рядом с ней, издав глухой, зловещий «бум». Анна взвизгнула и отпрыгнула, наконец вырвавшись из оцепенения. Вейнрайт стояла, не дыша, глядя на груду обломков. Потом медленно повернулась к Финну. В ее глазах бушевала смесь шока, облегчения и благодарности. "Ты..." – выдохнула она, голос сорвался. – "Спасибо, О'Ши..." Финн едва заметно поправил рукав. На губах вновь играла самоуверенная полуулыбка. "Пустяки, Вейнрайт," – отозвался он легко. – "Хотя реакция могла бы быть и пошустрее". Он бросил быстрый взгляд на Брутуса и Феликса. Гермиона наблюдала за происходящим с ледяной концентрацией. Ее взгляд скользнул к Барти, который все так же стоял с загадочной усмешкой. Было ли это удивительной случайностью или он уже начал…? Мысль оборвалась. Потому что в этот миг тяжелый дубовый стул у стола инквизиторов взлетел в воздух. Вышвырнутый с нечеловеческой силой и точностью, он пронесся со свистом и на полной скорости врезался в бок Финнеаса О'Ши. ХРУУМ! Звук удара был тупым и очень громким. Финн рухнул на каменный пол, кувыркнувшись, и замер, согнувшись пополам, издавая хриплые звуки, пытаясь вдохнуть; глаза дико заморгали, полные шока и боли. Тишина после падения Финна звенела громче любого крика. Запах пыли, смешавшийся с едкой сладостью страха, въелся в легкие. Стоны пленника казались теперь лишь далеким, механическим фоном для картины унижения на полу. Гермиона резко развернулась, ее взгляд, полный ярости, впился в Барти Крауча-младшего. Он стоял все там же, лишь его рука с изящной небрежностью опускалась. На лице играла широкая, язвительная улыбка, полная удовольствия и жестокого торжества. "Ох, О'Ши, О'Ши..." – протянул Барти с фальшивой печалью, делая несколько шагов к корчащемуся на полу новобранцу. – "Вот это был провал. Только что ты так блестяще продемонстрировал свое превосходство... Действительно, впечатляюще. Я даже подумал: а вдруг он сумеет повторить? Давай, Финнеас, покажи класс еще раз! Просто хотел дать тебе шанс покрасоваться, проверить глубину твоих... необычайных талантов”. Он притворно вздохнул, разводя руками. – "Но увы. Оказалось, одного чуда на раз достаточно. Жаль. Очень жаль." Барти наклонился чуть ниже, слова остры как бритва. – "Усвой урок, щенок: ко всем неожиданностям нужно быть готовым постоянно. Без права на ошибку и без второго шанса." Барти выпрямился, его взгляд скользнул по бледным лицам новобранцев, задержался на Гермионе, чье лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он улыбнулся ей особенно сладко. "Ну что ж... Надеюсь, знакомство с алыми коллегами была познавательной? Продолжим нашу экскурсию? Дальше – интереснее. Вас ждут куда более... занятные методы работы наших славных коллег." – Он повернулся к инквизиторам, голос стал деловым. – "Не отвлекайтесь, джентльмены. Ваш гость ждет." Металлические маски оставались неподвижными, их шепот не прерывался. Пленник продолжал стонать. Финн, стиснув зубы от боли в боку и жгучего унижения, попытался приподняться. Его самоуверенность была разбита. На смену пришло острое осознание того, что уважение в этих стенах заслужить будет очень непросто. Гермиона же, глядя на сбитого с ног новобранца и на самодовольную спину Барти, думала лишь одно: это была разминка. Настоящая игра еще впереди. ————————ОоО———————— Кабинет Нимфадоры Тонкс на третьем уровне Министерства Магии был островком организованного хаоса в вечерней тишине. Горы пергаментов и отчетов покрывали массивный дубовый стол, несколько самонаводящихся перьев неустанно скрипели над ними. Тусклый свет настольной лампы выхватывал лицо самой начальницы Отдела Сыска – ее короткие волосы сегодня были тускло-каштановыми, а лицо выражало усталую сосредоточенность. Напротив нее, облокотившись о спинки стульев, сидели Рон Уизли и Гарри Поттер. Рыжие волосы Рона были, как обычно, всклокочены, а потрепанный серый костюм-тройка с заплатками на локтях и слегка обгоревшей штаниной выглядел так, будто пережил не одну битву. Рукава белой рубашки были закатаны, открывая предплечья, на воротнике рубашки поблескивала маленькая вышитая серебряная эмблема – стилизованная сеть ретиария. Он медленно затягивался сигаретой, выпуская дым колечком в сторону открытого окна, но его голубые глаза, несмотря на расслабленную позу, были острыми и внимательными. Гарри сидел, будто сжатая пружина. Его спортивное телосложение было подчеркнуто облегающей черной футболкой. Мощные мышцы плеч и предплечий напряжены даже сейчас. На его правом запястье была видна сложная татуировка – символ мага-секутора. Черные спортивные брюки и кроссовки дополняли образ готового к бою оперативника. Его зеленые глаза, горели сосредоточенным огнем. Лицо было серьезным, почти суровым. "Итак, мальчики," – начала Тонкс, откладывая очередной свиток. Ее голос был хрипловатым от усталости, но твердым. – "Вечерний пикник. Заброшенный Вест-Индский док в Лондоне. Гнездо вампусов. Минимум восемьдесят особей, судя по тепловым сигнатурам и остаткам." Рон хмыкнул, стряхивая пепел в подставленную пепельницу в виде миниатюрного дракона. "Восемьдесят голодных, вонючих крыс с клыками. Мило. Задача?" "Отряд под твоим командованием, Рон. Гарри и Джинни – основная боевая мощь. Задача: проникнуть, оценить угрозу и... ликвидировать поголовье. Без шума, без лишних свидетелей. Вас будет сопровождать аврор, обнаруживший гнездо," – уточнила Тонкс, кивнув в сторону двери. В кабинет вошел Драко Малфой. Несмотря на то, что ему было всего двадцать четыре – на семь лет младше Гарри и Рона, – он держался с холодной аристократической уверенностью патриарха семьи Малфой, резко контрастирующей с небрежным видом Рона или сосредоточенной готовностью Гарри. Высокий, бледный, с острыми чертами лица и платиновыми волосами, аккуратно зачесанными назад. На нем был безупречный черный шерстяной костюм, который, казалось, стоил больше месячного жалованья Рона. Вместо запонок на манжетах поблескивали миниатюрные эмблемы Отдела Специальных Способностей. Его серые глаза холодно окинули присутствующих. "Малфой," – кивнул Гарри, его голос был ровным, но без тепла. Драко лишь слегка наклонил голову. Дверь кабинета распахнулась вновь. На этот раз с силой, впуская вихрь энергии. Джинни Уизли ворвалась внутрь. "Привет всем! Тонкс, ты звала?" – Джинни бросила быстрый взгляд по комнате, ее карие глаза остановились на Драко. Холодная ненависть мгновенно застыла в них, но Тонкс перехватила инициативу. "Джинни, как раз вовремя," – кивнула начальница Отдела Сыска. "Объект – заброшенный Вест-Индский док. Гнездо вампусов, около восьмидесяти особей в состоянии бешенства. Ты в роли ликвидатора. Драко Малфой обнаружил аномалию и будет сенсором." Джинни заулыбалась, потирая руки. "Вампусы? Отлично! Что-то подорвать будет? Я как раз припасла пару новых игрушек." Она похлопала по набитым карманам практичных брюк. Ее энтузиазм был таким заразительным и бесшабашным, что Гарри невольно фыркнул, уголки его губ дрогнули в улыбке. "Подрывные заряды – последний вариант, Джинни," – предупредила Тонкс, но в ее голосе слышалась тень усталого понимания. "Сначала оценка, потом зачистка. Только контролируемые подрывы." Джинни кивнула, но ее взгляд уже скользнул к Драко, стоявшему чуть в стороне. Воздух между ними наэлектризовало. "Малфой," – ее голос был ровным, но леденил до костей. "Не ожидала увидеть тебя здесь. Инквизиция отпустила на прогулку?" Драко не моргнул. Его бледное лицо оставалось непроницаемой маской. "Патрулирование энергетических аномалий – часть моих обязанностей в ОСС, Джиневра. Как и обеспечение безопасности таких рейдов." Его тон был вежливо-деловым, но глаза выдавали легкое презрение. "Безопасность?" – Джинни едва заметно приподняла бровь. "От кого? От вампусов... или от последствий твоей навигации?" "Джинни." – Голос Рона прозвучал тихо, но с такой неоспоримой силой, что сестра замолкла. Взгляд его голубых глаз, обычно лениво-насмешливый, стал тяжелым и неумолимым, как глыба гранита. Джинни замерла, сжав губы. Она отвела взгляд от Драко, но напряжение в кабинете повисло густым туманом. Рон медленно перевел свой тяжёлый взгляд на Драко. Пальцы Малфоя едва заметно сжались. Он резко кивнул, его лицо стало жестче. "Моя задача – обеспечить точную локализацию угрозы и безопасный проход, убедиться, что там не прячутся бездомные или наркоманы-магглы, а затем дать вам добро на зачистку территории." – отчеканил он, голос став чисто деловым, без прежних ноток. "Остальное – ваша зона ответственности." — Полночь, – предложил Рон, глядя на Тонкс, как будто ничего не произошло. – "Темнота на руку нам, а не им. Нам нужно прибыть к одиннадцати. Я установлю экран-купол – маскировочный и звуконепроницаемый барьер. Чтобы бойня не привлекла внимания ночных рыбаков или любопытных." "Маггловские военные уже предупреждены о возможных 'учениях'," – подтвердила Тонкс. – "Они будут скрытно держать периметр. На случай, если что-то… пойдёт не так." Она посмотрела на Драко и Джинни. "Ознакомьтесь с планом дока и соберите вещи. Они вас догонят в зоне вылета. Надо уточнить пару деталей по отчетности." Драко и Джинни, поняв, что их присутствие больше не требуется, взяв со стола по свитку с планом, двинулись к выходу. Драко опередил Джинни и с холодной вежливостью придержал перед ней тяжелую дубовую дверь. Та фыркнула, демонстративно не глядя на него, и резко прошла вперед, будто боялась, что его руки оставят след на ее коже. Дверь закрылась. Как только щелчок замка прозвучал, Тонкс повернулась к Гарри и Рону, выражение её лица стало серьезнее. "Теперь о другом... Кингсли еще с тобой не говорил, Гарри?" – спросила она. Гарри нахмурился. "О чем? Нет." Тонкс вздохнула, потерла переносицу. "Ладно. Тогда скажу я. Все равно узнаешь. Он одобрил запрос Крауча. Формально – на курирование твоих... новых способностей. Тренировки по контролю и применению. Под эгидой ОСС." Гарри мрачно хмыкнул, не выглядев удивленным. "Так и знал, что он не упустит шанса поковыряться. Ладно. Если это поможет не сжечь случайно кого-нибудь в следующий раз... Хотя переходить к нему в отдел психов я не собираюсь." Рон затянулся сигаретой, выпуская струйку дыма в потолок. "Барти и контроль... Слова-то какие несовместимые. Главное, чтоб его 'курирование' не свелось к подкидыванию тебе живых гранат в руки." "Я не просто так об этом заикнулась именно сейчас." – Тонкс посмотрела на Гарри пристально. – " Крауч азартен. И ему очень интересно, на что ты способен. Я просто опасаюсь, что он может попытаться устроить тебе “проверку” прямо в поле.” Рон резко опустил сигарету. "Думаешь, он влезет в миссию? Устроит саботаж ради своего любопытства?" "Именно это я и думаю," – подтвердила Тонкс. "Будьте начеку. Гарри, твои способности – не игрушка. Не дай ему спровоцировать тебя на неконтролируемый выплеск в гуще боя." Гарри потер забинтованный висок. "Постараюсь. Но если он полезет со своими экспериментами..." "Разберемся по факту," – резко оборвал его Рон. Он встал. "Тонкс, по основной миссии – понятно. Детали согласуем на месте. Пора двигаться. И будем держать ухо востро на предмет сюрпризов от нашего любимого коллеги". Он кивнул в сторону пола, словно пытаясь увидеть десятый подземный уровень сквозь перекрытия. Тонкс кивнула, ее лицо оставалось серьезным."Смотрите в оба. И не действуйте по одиночке, когда начнется зачистка." Она еще раз тяжело взглянула на них, ясно давая понять, что это не просьба, а приказ. – Удачи. Полночь. Не опаздывайте. Рон лишь мотнул головой, уже разворачиваясь к выходу. Гарри последовал за ним. ————————ОоО———————— Холод. Он пробирал до костей даже сквозь мантии и куртки, липкий и древний, как сам камень десятого уровня. Не воздух холодил – стены. Гигантские, грубо отесанные плиты, вобравшие вековую сырость Темзы и ледяное дыхание безымянных страхов, излучали его наружу. Барти Крауч-младший шагал впереди, его силуэт – острый подбородок, узкие плечи – резал скудный свет, исходящий от его собственных пальцев, нарочито притушенный до жутковатого полумрака. Гул его каблуков по каменному полу был единственным четким звуком, нарушающим гнетущую тишину туннеля. По обе стороны тесного коридора, словно зубы каменного чудовища, стояли двери. Десятки, сотни одинаковых дубовых полотен, почерневших от времени и копоти магических факелов. Каждая – толщиной в локоть, окованная полосами тусклого железа, испещренная замками и руническими оберегами, чьи мерцающие узоры казались слепящими во мраке. От одних дверей веяло запахом ржавчины и старой крови, от других – сладковатой вонью гниющей плоти или резким химическим духом зелий. Иногда доносился приглушенный звук – металлический лязг, сдавленный стон, бессвязный шепот, – тут же поглощаемый каменной глоткой коридора. Рекруты шли сзади, сбившись в кучку. Анна Вейнрайт старалась дышать ровно, но ее пальцы судорожно сжимали складки мантии. Брутус Торп казался съежившимся в этом каменном гробу, его мощь беспомощно стушевалась перед безликой массой дверей. Феликс Риттер почти шаркал спиной по стене, его глаза, расширенные от ужаса, бегали по зловещим проемам. Даже Финн О'Ши потерял часть бравады, его взгляд аналитично скользил по заклинательным печатям, словно вычислял степень опасности. Гермиона замыкала шествие, ее шаги были бесшумными, а карие глаза, привыкшие к тьме, изучали не двери, а спину Барти. Его тень, искаженная и прыгающая на стенах, была похожа на карикатуру демона. “Демон” внезапно замер у одной из дверей – такой же мрачной и непроницаемой, как все остальные. Никаких отличительных знаков. Барти повернулся, и бледное свечение от его пальцев осветило лицо снизу, сделав скулы острыми, а глазницы – глубокими провалами. В глазах горели знакомые безумные искры, смешанные с предвкушением. "А вот и наша аудитория для сегодняшнего...погружения," – прошипел он, голос звучал интимно-громко в гнетущей тишине. Он достал тонкий серебряный ключ, похожий на стилет, с навершием в виде стилизованного спиралевидного глаза, и вставил его в неприметную скважину. Тихий щелчок, руны на двери вспыхнули коротким багровым заревом и погасли. Барти уперся плечом в дубовый монолит. Дверь отворилась беззвучно, вопреки своей массивности, впуская поток... ничего. Ни запаха, ни звука. Только чуть более холодный воздух и ощущение пустоты, зияющей черноты. Именно эта тишина стала последней каплей. Не зловещий гул, не стоны – гробовая, неестественная тишина за порогом. Гермиона, шагнувшая следом за рекрутами, почувствовала, как ледяная волна понимания смывает остатки сомнений. Не по названию, небрежно слетевшему с его губ: “Калейдоскоп 'Сомнамбула', детки! Одно из самых очаровательных помещений в этом здании!", а по самому Барти. По его позе – режиссера перед поднятием занавеса. По тому, как он стоял на пороге, оглядывая их, как зрителей перед началом спектакля. По отсутствию привычных для Инквизиции сенсорных меток боли. Он привел их не в камеру пыток. Он привел их в иллюзорную арену высшего порядка. Место, где стены, пол и сама реальность были глиной в руках кукловода, владеющего магией без посредничества дерева и ядра. Где кошмары лепились по его прихоти одним движением мысли, а правила писались кровью воображения. И кукловодом сегодня был он. Барти Крауч-младший, непринуждённо прислонившись к стене, наблюдал за четверкой новобранцев с хищной усмешкой. Его глаза, лихорадочно блестящие, скользили по ним в предвкушении. – Надеюсь, все отдохнули после нашей... познавательной экскурсии? – Его голос, гулкий в пустоте зала, был сладок ядом. – Теперь – практика. Без скидок на первое свидание с ужасом. Он щёлкнул пальцами. Ни вспышки света, ни гула заклинания – лишь мгновенное искажение реальности. Воздух заколебался, как над раскалённым камнем, и тренировочный зал взорвался кошмаром. Для Анны Вейнрайт – это был тесный, вонючий чулан её детского дома. Тени на стенах сгустились в фигуры с горящими глазами и клыкастыми пастями, шипящие, брызгающие слюной. Один «оборотень», больше похожий на сплющенного крысиного демона, бросился на нее. Анна, в ужасе, инстинктивно выбросила руку с палочкой вперед: "Диффиндо!" Яркий луч разрезал воздух – и вонзился не в тень, а в плечо Феликса Риттера, который в панике метался рядом, отбиваясь от своих собственных фантомов. Раздался резкий крик Феликса и хлюпающий звук рассеченной плоти. Теплая струйка крови брызнула на камни пола. Брутус Торп очутился посреди ледяного поля, заваленного трупами. Гигантские, покрытые инеем волки с глазами, как угольки ада, бросились на него. Один вцепился в голень – рваный звук, будто рвут мокрую ткань, и адская боль, заставившая реветь. Торп рухнул на колено, его голень была изодрана в клочья иллюзорными клыками, но боль ощущалась совершенно реально. Кровь хлестала на снег алыми веерами. Он пытался встать, опираясь на другую ногу, но второй волк прыгнул ему на спину, когти впились между лопаток. Вопль смешался с рычанием. Феликс Риттер метался по залу, как загнанный зверь. Его оборотни были худыми, длиннорукими тварями с когтями-бритвами. Они не нападали сразу, а преследовали, шепча голосами его погибших одноклассников, скребя когтями по камню, мелькая в периферии зрения. Один материализовался прямо перед ним – лицо его младшей сестры, искаженное в зверином оскале. Феликс завыл, нечеловеческим звуком отчаяния, и дико махнул палочкой: «Сектумсемпра!». Ярко-алый луч бритвенной магии просвистел в пустоту, где только что маячил кошмар... и рикошетом, с ледяным шипением, ударил в спину Брутусу Торпу, который в этот миг пытался отбиться от волка на спине. ХРРРАСШШ! Клинок невидимой бритвы рассек воздух и впился в плоть Торпа чуть ниже лопатки. Раздался влажный, ужасающий звук – рваная рана глубиной в палец зияла на его мощной спине. Кровь хлынула потоком, смешиваясь с кровью от продолжения пореза на ноге. Торп замер, глаза остекленели от шока и новой, сокрушительной волны боли. Он медленно, как подкошенный дуб, рухнул лицом вниз на каменный пол. Алое пятно стремительно расползалось под ним. Финн О'Ши, стиснув зубы от боли в боку, сопровождавшей его после ‘поцелуя’ со стулом, пытался невербальным щитом отбиться от невидимых атак своих иллюзий – тени со скрежетом царапали его барьер. Его лицо было бледным от концентрации и боли, но сосредоточенным, без прежней самоуверенности. Гермиона видела. Её разум, закаленный войной и дисциплиной, рванулся сквозь липкую паутину иллюзии Барти, как нож сквозь масло. Она увидела не монстров, а обезумевших новобранцев: Анну, стоящую в шоке с подвернутой ногой, с палочкой, еще дымящейся после проклятия. Феликса, застывшего в ужасе перед падающим Торпом, которого он только что поразил "Сектумсемпрой". Торпа, лежащего без сознания на полу и истекающего кровью. Финна, измотанного, держащегося за бок и концентрирующегося на защите. И Барти. Он стоял там же, у стены. Его глаза пылали восторгом, губы были растянуты в широкую, безумную улыбку. Он вдыхал хаос, как аромат дорогих духов. Его пальцы слегка подрагивали в такт метаниям рекрутов. Он не просто мучил их иллюзиями – он натравил их друг на друга, заставив наносить настоящие, кровавые раны. – ХВАТИТ! – Голос Гермионы грянул, как удар грома, разрезая вопли и шепоты иллюзии. Она рванулась к Барти, забыв о боли в руках и осторожности. Её карие глаза горели чистой яростью. – Крауч! – Она подбежала к нему вплотную, нарушая все границы, тыча пальцем в сторону распластавшегося Торпа. – Ты привел их сюда, включил этот адский калейдоскоп, и теперь они ранят друг друга! – Её дыхание горячим облаком касалось его лица. Иллюзия медленно рассеивалась, открывая рекрутам ужасы реальности. Феликс Риттер стоял над телом Торпа, трясясь всем телом. Его лицо было искажено гримасой абсолютного ужаса. Он посмотрел на свою палочку, потом на кровавую рану на спине товарища, потом на Барти. – Я... я не хотел... – его голос сорвался в писк. – Он... он умрет?.. – Слезы хлынули по его грязным щекам. Барти не моргнул. Его восторг не угас, лишь сменился холодным, расчетливым интересом. Он медленно отвел взгляд от Гермионы к Феликсу, потом к Торпу. – Умрет? – Он рассмеялся, коротко и резко. – Очень даже вероятно, если вы будете стоять и слюни распускать. Но вообще-то, это была всего лишь разминка. – Он оттолкнулся от стены, его движение было плавным и опасным. – И если вы не хотите, чтобы ваш коллега-гора отправился прямиком в морг Св. Мунго, минуя этап страданий, вам нужно дотащить его до той двери. – Он указал на массивную дубовую дверь в конце зала. – Прямо сейчас. И затем, с театральной небрежностью, Барти скинул свою стильную, потрепанную кожаную куртку. Она упала на пыльный камень с глухим шлепком. Под курткой оказалась темная, облегающая водолазка, подчеркивающая его худощавую, но жилистую фигуру. Он потянулся, разминая шею. В его глазах вспыхнул знакомый безумный огонёк. – А я... – он улыбнулся Гермионе, стоявшей в сантиметре от него, – буду немного мешать. Для реализма. Правила одинаковы для всех в этом зале. – Ты что, совсем сдурел?! – закричала Гермиона, ярость перехлестнула через край. Она не могла допустить, чтобы он издевался над раненым и доводил до срыва остальных. Она резко взмахнула рукой – здоровой, но всё ещё слабой после травм. Тело Брутуса Торпа дёрнулось, оторвалось на несколько сантиметров от кровавого камня, готовое поплыть к двери по воле её магии. Но движение Барти было молниеносным. Его рука, сильная и цепкая, как стальной капкан, схватила Гермиону за запястье, резко прервав жест и поток магии. Тело Торпа с глухим стуком упало обратно. Одновременно другая рука Барти впилась ей в подбородок, грубо приподняв её лицо, заставив встретиться с ним взглядом. Его пальцы были холодны и неумолимы, а безумные глаза горели в сантиметре от её карих, полных ярости и шока. – Я же сказал, Грейнджер, – прошипел он, и его голос был низким, интимным, обволакивающим, как ядовитый дым. – Правила одинаковы для всех. Никаких исключений. Никаких... – Его взгляд скользнул вниз, к её губам, потом снова вонзился в её глаза. -... поблажек. Время замерло. Гермиона рванула головой назад, вырывая подбородок из его ледяной хватки. Ее запястье, зажатое в его пальцах, она высвободила резким, сильным движением – боль в костяшках пронзила остро, но она проигнорировала ее. Отступила на шаг, создавая дистанцию. Глаза, темные и полные неукротимой ярости, не отрывались от Барти. Ее руки двинулись к застежке мантии. С резким шелестящим звуком тяжелая черная ткань соскользнула с ее плеч и упала на пыльный камень, как поверженный стяг. Под ней открылся практичный облик: белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшая смуглые предплечья; строгие черные подтяжки, перекинутые через плечи и подчеркивающие линию груди; облегающие брюки из прочной ткани, не стеснявшие движений. На левом предплечье, там, где когда-то зиял шрам от ножа Беллатрисы, теперь переплетались темные линии сложной защитной татуировки – немой укор прошлому и обещание силы. "Хорошо, Крауч," – ее голос был низким, ровным, как отчет аудитора. Карие глаза, холодные и оценивающие, прикованы к нему. "Я сыграю по твоим дурацким правилам. Но имей в виду: как только мы выберемся отсюда," – легкий кивок на рекрутов, – "я засяду за рапорт. Очень подробный. Со списком нарушений длиной в твой послужной список." Она бросила взгляд на перепуганных новобранцев. "Комитет по этике обожает такие подробности, особенно при наличии свидетелей." Барти рассмеялся – резко, громко, будто сорвавшаяся пружина. Его глаза, лихорадочно блестящие, медленно скользнули по ее фигуре – от расстегнутого ворота рубашки, вниз по линиям подтяжек, к открытым предплечьям с татуировкой. Взгляд был откровенно оценивающим. Он шагнул ближе, вновь нарушая её личные границы. "Ох, Грейнджер, Грейнджер..." – он покачал головой с преувеличенной печалью, но в уголках губ играла насмешка. "Всегда со своими бумажками и комитетами. Такая предсказуемая." Он наклонился, его губы оказались в сантиметре от ее уха, дыхание обожгло кожу. Шепот был нарочито громким, чтобы слышали ближайшие рекруты: "Знаешь, что меня действительно заводит в этот момент? Видеть тебя вот такой. Взъерошенной. Злой. Дерзкой." Он отстранился, его безумные глаза сверкнули азартом и чем-то более темным. "Это чертовски сексуально, если честно. Гораздо интереснее твоих пыльных протоколов." Гермиона даже не дрогнула. Лишь тонкая бровь чуть приподнялась в ледяном презрении. "Твои извращенные фантазии, Крауч, меня не касаются. Как и твое сомнительное представление о том, что возбуждает." Ее голос был ровным, но каждый слог резал как бритва. "Сохрани энергию для объяснений перед дисциплинарным советом. А пока..." – Она приняла боевую стойку и заняла позицию между ним и группой у двери. "Не заставляй меня ждать. Или ты уже передумал?" Барти засмеялся снова, коротко и резко. "О, передумал? Никогда!" Он щелкнул пальцами, и вокруг его рук заплясали сгустки нестабильной энергии. "Давай, дорогая. Покажи этим детишкам," – он кивнул в сторону рекрутов, –”как развлекаются настоящие профессионалы." Рекруты, видя решимость Гермионы и понимая, что колебание смерти подобно, пришли в движение. Финн О'Ши, стиснув зубы от боли в боку, подскочил к распластанному Торпу. Его руки уже светились мягким золотистым сиянием невербального лечебного потока – он начал работу над ужасной рваной раной на спине, пытаясь сдержать кровотечение и стабилизировать магическое ядро, травмированное проклятием. Феликс Риттер, все еще бледный как смерть и дрожащий, но движимый животным инстинктом защиты того, кого он ранил, встал перед ними обоими, подняв дрожащую палочку. Его болотные глаза лихорадочно сканировали зал, выискивая угрозу. Анна Вейнрайт, со тоном волочащая левую ногу, двинулась в сторону выхода, подняв свою палочку. "Мобиликорпус!" – прошептала она хрипло. Тело неподвижного Торпа дёрнулось, оторвалось от пола и поплыло по воздуху в направлении двери. Медленно, неуклюже, но движение началось. "Ооо, командная работа!" – Барти восхищенно ахнул, хлопая в ладоши. Его смех звенел фальшью и жестокостью. "Какая трогательная, наивная синхронность! Просто прелесть!" В его безумных глазах мелькнуло что-то вроде искреннего, садистского интереса. Гермиона не стала ждать его следующего хода. Ее рука метнулась к нагрудному карману белой рубашки. Она выхватила обычную, ничем не примечательную шариковую ручку. В следующее мгновение ее пальцы сжали рукоять, а лезвие длинной, изящной, смертоносно острой сабли холодного голубоватого металла блеснуло в красноватом свете факелов. Трансфигурация была мгновенной, бесшумной и безупречной. Барти присвистнул, его улыбка стала еще шире, еще опаснее. "Изящно! Очень по-твоему, Грейнджер. Практично и ... Устрашающе." Его пальцы слегка согнулись, приняв положение для невербального каста. Они начали двигаться неспешно, как два хищника перед схваткой, описывая широкую дугу по периметру зала. Гермиона держала саблю перед собой, острие направлено на Барти, ее взгляд прикован к его рукам, к глазам. Барти шел почти небрежно, но каждый его мускул был готов к взрыву. Воздух между ними сгущался от напряжения, смешиваясь с запахом крови, пыли и озона. "Не желаешь поиграть с огнем, мальчик?" – Барти язвительно кивнул в сторону Феликса, прикрывающего Финна и Торпа. Почти одновременно с этими словами его левая рука едва заметно дернулась вперед. ФУУУУМ! Сгусток чистой, белой ярости пламени – раскаленной и ревущий – вырвался из пустоты перед его ладонью и понесся, как метеор, прямо в группу у двери: в Феликса, в склонившегося над Торпом Финна, в парящее тело великана. Феликс вскрикнул, но его палочка уже взметнулась в отчаянном, инстинктивном жесте. "Протего Тоталум!" – сорвалось с его губ. Бледно-голубой, дрожащий щит вырвался из кончика палочки и развернулся веером перед ними. Огненный шар ударил в него с грохотом и шипением расплавленного металла. Щит треснул, осыпался искрами, но выдержал первый удар, рассеяв часть пламени. Остатки жара и клубы дыма обрушились на защитников, заставив их закашляться и отпрянуть. Финн не отрывал рук от раны Торпа, но его лицо исказилось от боли и концентрации – щит Феликса был слаб, жар проникал. В тот же миг, пока огненный шар еще рассеивался, пока внимание Барти было на мгновение приковано к цели его атаки, Гермиона рванулась вперед. Не к нему – а вбок, по касательной, закрывая расстояние с поразительной скоростью. Ее сабля описала в воздухе короткую, смертоносную дугу, не в его плоть, а в пространство между ним и отчаянной группой. Ее голос прозвучал ледяным клинком, вонзаясь в его торжество: "За всеми не поспеешь!" Она знала: он не мог одновременно парировать ее атаку и поддерживать давление на рекрутов. Ее удар был не столько попыткой ранить, сколько вызовом, отвлечением, заявкой на контроль над его вниманием. Сабля свистнула в воздухе, готовая перехватить любой его жест, любой поток магии, направленный не на нее. Она заставляла его смотреть на себя. Покупая драгоценные секунды для тех, кто пытался спасти Торпа и свои задницы. Алая дымка рассеянного пламени еще висела в воздухе в десяти метрах от двери, смешиваясь с багровым светом факелов и черным дымом от удара по щиту. Тело Торпа, управляемое Анной, медленно, мучительно плыло к выходу. Финн, стиснув зубы, продолжал лечить. Феликс, кашляя, готовил новый щит. А Барти, повернув голову к Гермионе, встретил ее взгляд – и в его безумных глазах вспыхнул чистый, неудержимый восторг. Игра только начиналась по-настоящему. ————————ОоО———————— Джинни шла по коридору третьего уровня быстрым, раздраженным шагом, стараясь оторваться от Драко, но его длинные ноги легко держали дистанцию в пару шагов позади. "Ты что, Малфой, преследуешь меня?" – обернулась она, бросая через плечо язвительный взгляд. "Или просто привык ходить по пятам?" Драко усмехнулся, холодно и беззвучно. "Успокойся, Уизли. Судьба, видимо, решила, что нам пока по пути. Или ты так отчаянно жаждешь моего общества?" – Его серые глаза насмешливо скользнули по ней. Резкий, вибрирующий гудок, напоминающий крик металлической цикады, прокатился по коридорам Аврората. Над дверями кабинетов и в перекрестьях коридоров вспыхнули пульсирующие кроваво-красные руны – безликий сигнал о критическом превышении допустимого объема магической энергии. Источник: десятый уровень. Инквизиция. "Что за херня?!" – вырвалось у Джинни, она инстинктивно схватилась за палочку, спрятанную в кармане джоггеров. Драко Малфой не вздрогнул. Он лишь приостановился, его тонкие губы растянулись в сухой, почти восхищенной усмешке. "Ах, мистер Крауч... Никогда не разочаровывает. Никогда." "Ты правда восхищаешься этим психом?" – Джинни повернулась к нему, глаза полные огнем. "Он только что устроил перегрузку в Инквизиции! Снова! Он нарушает все протоколы, рискует жизнями людей, включая твоих же коллег по ОСС! И ты стоишь и ухмыляешься?! Ты еще больший идиот, чем я думала." Драко медленно повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах горел странный, непроницаемый огонек.       — Я не восхищаюсь, Джиневра. Я констатирую факт его... предсказуемой непредсказуемости. И нет, – он сделал паузу, подбирая слова. – Я не отрицаю ни одного твоего слова. Он нарушает правила. Рискует. Ходит по краю. Но. - Драко посмотрел Джинни прямо в глаза, его голос упал, стал тише и жестче. - Я доверил бы ему свою жизнь. Не потому что он безопасен. А потому что он эффективен. И ты не знаешь, что он за человек на самом деле. Твои суждения поверхностны, как всегда. Джинни открыла рот, чтобы парировать, но вдруг замолчала, заметив их перемещение. Оба, увлекшись спором, неосознанно свернули с пути к выходу Министерства и теперь шли в сторону лифтовых шахт, ведущих вниз. Багровые руны над головами пульсировали в такт их шагам. "Ну что ж," – Джинни горько усмехнулась, указывая подбородком на зловещий указатель к лифтам. “Похоже, твоя 'судьба' решила, что нам действительно по пути. Прямо в самое пекло, к твоему безумному кумиру." Драко коротко рассмеялся, на этот раз звук был почти искренним, полным мрачного любопытства. "Что ж, Уизли, не могу не согласиться. Цирк, судя по всему, обещает быть знатным. А я, как известно, ценю качественные представления. Особенно когда режиссер – мистер Крауч." Он ускорил шаг, направляясь к зияющему провалу шахты лифта. Джинни, стиснув зубы, но движимая жгучим любопытством и тревогой последовала за ним. ————————ОоО———————— Воздух в зале гудел от сконцентрированной магии и напряжения. Анна, бледная, с мокрыми от пота висками, удерживала парящее тело Торпа, продвинувшись лишь на пару шагов к желанной двери. Финн, припав на колено рядом, его пальцы светились золотисто-зеленым сиянием, плотно прижатым к ужасной ране на спине гиганта. Кровотечение заметно замедлилось, превратившись в пульсирующий ручеек, но бледность Торпа говорила сама за себя. Феликс метался перед ними, его щиты трескались и рассыпались под градом Бартиных провокаций – то ледяные иглы шипели о защиту, то кинжалы огня растворялись в магическом барьере. В центре зала бушевала настоящая буря. Гермиона и Барти бились в смертельном танце, где каждый шаг, каждый жест нес угрозу. Это не была школьная дуэль палочками – это был ближний бой высочайшего мастерства, усиленный мгновенной, невербальной беспалочковой магией. Гермиона, двигаясь с кошачьей грацией, несмотря на скованность в едва заживших мышцах, трансформировала все под руку. Осколок камня, отколовшийся от стены под ударом ее ноги, стал в воздухе метательным клинком – Барти парировал его взмахом руки, вызвавшим вихрь, отшвырнувший осколок в стену с глухим стуком. Она рванула занавес с окна-иллюзии – ткань стала сетью, летящей на Барти; он рванулся вперед, не уходя, а проходя сквозь нее, его тело на мгновение стало фантомом, и сеть упала пустой позади него. Он ответил сгустком ослепительной энергии – Гермиона кувыркнулась вбок, магический импульс прошелся по месту, где она была, оставив дымящуюся вмятину на камне. Она вскочила на ноги, дыхание учащенное, но ровное. Он не бьет на полную, даже не старается. Она ловила эти микроскопические задержки, смягченные толчки, когда он мог бы нанести сокрушительный удар. Он провоцировал ее, втянул в эту бойню, а теперь…поддавался. Ярость, острая и горькая, закипела в ней. "Не надоело нянчиться, Крауч?" – выкрикнула она, блокируя локтем его молниеносный удар в ребра и отвечая серией быстрых ударов ногами по голеням, которые он парировал с невероятной ловкостью, отступая. "Просто джентльмен, дорогая Грейнджер!" – Барти язвил, легко уклоняясь от ее удара и одновременно невербально швырнув в рекрутов шарик вязкой субстанции. Феликс упустил момент, но Финн, не отрывая рук от Торпа, резко махнул свободной рукой – жидкость ударилась в невидимый барьер и растеклась по полу, растворяя верхние слои каменной кладки. – "Не могу же я бить даму, недавно собранную по кусочкам, в полную силу? Это неспортивно!" Чудовище, – пронеслось в голове Финна, его взгляд прикован к Барти. Тот двигался с пугающей, нечеловеческой эффективностью. Каждое движение – экономичное, точное, смертоносное. Магия лилась из него, как дыхание, не требующее усилий. – "Анна", – прохрипел он, не отводя глаз от боя, – "Нам чертовски повезло, что он был на нашей стороне в войне." Гермиона, воспользовавшись мигом, когда Барти с насмешливым поклоном ‘извинился’ перед ней за очередной уклон, рванулась вперёд, выполняя низкую подсечку. Барти пошатнулся, теряя равновесие. Ее рука метнулась к его поясу – обычная металлическая пряжка ремня в ее пальцах растянулась, заострилась, превратившись в длинный, узкий стилет. Она вонзила его вверх, целясь в плечо Барти. Лезвие скользнуло по коже, оставив тонкую, алую черту на его ключице. Но прежде чем она успела развить успех, Барти резко щелкнул пальцами. Невидимая сила вырвала стилет из ее пальцев, отшвырнув его через весь зал. Он звонко ударился о стену и упал на пол, снова став безобидной пряжкой. Импульс бросил Гермиону вперед. Они рухнули на каменный пол вместе. Она оказалась сверху, словно в седле, ее сильные ноги зажали его бедра, одна рука впилась в его водолазку у горла, прижимая его голову к холодному камню. Их лица были в сантиметрах друг от друга. Его дыхание, с запахом озона и дорогого табака, горячим облаком касалось ее губ. В его безумных глазах не было страха, только азарт и... восхищение? "СЕЙЧАС!" – закричала Гермиона, не сводя с него взгляда. Анна, подхлестнутая командой, сконцентрировалась изо всех сил. Тело Торпа поплыло быстрее. Финн вскочил, подхватив Торпа под плечи, помогая магии Вейнрайт. Феликс бросился прикрывать их тыл, палочка дрожала, но была наготове. До двери оставалось три шага... два... Барти под ней рассмеялся. Громко, искренне, с ноткой безумия. "Ох, дорогая... Не тут-то было!" Глаза Гермионы расширились. Она увидела это в его взгляде – чистую, безудержную жажду хаоса. Он не блефовал. Он собирался сделать что-то совершенно безумное. "БУМ," – прошептал он, и его губы растянулись в оскале. Мир взорвался белым огнем. Не просто вспышка – сокрушительная волна чистой тепловой энергии, рожденная в точке между их сближенными телами и рвущаяся во все стороны. Гермиона успела только откинуться назад и клубком перекатиться через плечо. Ее рука метнулась к валявшейся на полу мантии. "Протего Максима! Трансфигурато!" – мысль слилась с жестом. Черная ткань взметнулась, растянулась, затвердела в долю секунды, превратившись в выпуклый, обтекаемый щит из темной стали. Она нырнула за него, прижавшись к раскаляющемуся металлу. Взрывная волна ударила по щиту, как молот, отбросив его вместе с Гермионой на несколько метров. Она ударилась спиной о стену, оглушенная, но щит выдержал. Зал заполнил ослепительный свет и грохот, заставивший содрогнуться камни. Пыль и копоть взметнулись тучей. Топот десятков ног, гул возбужденных голосов – авроры, наконец, пробились через иллюзорные коридоры к настоящему залу. Дверь с треском распахнулась, впуская яркий свет коридоров и силуэты вошедших. Грохот стих. Свет от взрыва погас, сменившись мерцанием факелов и лучом света из открытой двери. В центре зала, в облаке медленно оседающей пыли и дыма, поднялся Барти Крауч-младший. Его черная водолазка была практически сожжена, обугленные лоскуты висели на нем лохмотьями. Они открывали худой, мускулистый торс, покрытый свежими ожогами, старыми шрамами (один – длинный и тонкий, явно от клинка, другой – рваный, как от когтей) и чернильными узорами. Над сердцем – сложный герб рода Краучей. Через всю грудь и на спину шла латинская вязь: "Sui generis" – "Единственный в своем роде". Он отряхнулся, будто сбрасывая пыль, его лицо было измазано сажей, но глаза сияли дикой радостью. Гермиона отбросила щит, который мгновенно сморщился, превратившись обратно в мантию. Она поднялась, откашлявшись от дыма. Ее взгляд скользнул к рекрутам. Они лежали кучей у самой двери, покрытые копотью, Анна и Феликс отчаянно откашливались, Финн поднимался на локтях. Торп стонал, но был жив и уже в сознании. Взрывная волна явно была направлена от них, лишь швырнув их вперед и оглушив. Серьезных травм не было. "Долбанный психопат," – прошипела Гермиона, вытирая сажу со лба. Боль в ребрах напомнила о себе, но адреналин еще глушил ее. "Зато эффектный!" – парировал Барти с театральным поклоном, разворачиваясь к вошедшим аврорам. Его сожженная водолазка висела лохмотьями. – "Добро пожаловать на представление! Апплодисменты?" "Теперь нам обоим несдобровать," – Гермиона подняла свою мантию. – "Но рапорт, Барти, я напишу. Очень подробный. Со всеми... спецэффектами." Рекруты приходили в себя. Брутус Торп застонал и открыл глаза, его взгляд был мутным, но осознанным. Финн О'Ши, отряхиваясь, посмотрел на дверь, затем на то расстояние, которое отделяло их от нее – меньше метра. Он слабо, истерически хмыкнул, указывая пальцем на порог. "Черт возьми... Мы... мы почти дошли." Дверь стояла распахнутой, впуская свет и недоуменные, а затем и хмурые лица вошедших. Джинни, скрестив руки на груди, ошеломленно глядела на подругу с тихим возгласом “охренеть”. Драко Малфой, в отличие от неё, лишь поднял бровь, окидывая взглядом закопченный зал, обгоревшего Барти, Гермиону в мятых брюках, рваной рубашке и болтающихся подтяжках, и кучку перепачканных рекрутов у самого выхода. Цирк, как и ожидалось, удался.