Глава 9. Закон непреднамеренных последствий

Воздух на задымленном причале с хлопком рассекся, выплюнув две фигуры. Джинни и Драко рухнули на сырую, покрытую осколками и грязью землю, не в силах смягчить падение. Трансгрессия, и без того болезненная, после боя ощущалась как перемалывание костей в жерновах. Тишина, наступившая после оглушительного рева ангара, давила на уши. Стонал только ветер с Темзы да отдаленные гудки маггловских судов. Первой зашевелилась Джинни. С подавленным стоном она оттолкнула от себя свою верную «Комету», которая приземлилась рядом, и села, обхватив голову руками. Мир плыл перед глазами. Постепенно оглушение стало отступать, уступая место боли — острой, жгучей, множественной. Она скривилась, осматривая себя. Ее практичная куртка была изодрана в клочья, обнажая глубокие царапины на руках и груди. Через порванную ткань на бедре сочилась темная кровь — тупой удар когтистой лапы пришелся точно по ноге. Пальцы, дрожа, нашли на виске липкую рану — видимо, ударилась при падении. Она с силой дёрнула рукав, оторвав лоскут, и туго перевязала им бедро, сжав зубы от боли. Затем прижала ладонь к виску, шепча заклинание для остановки крови. Магия отозвалась слабо, едва теплясь на кончиках пальцев — силы были на исходе. Только закончив, она подняла взгляд на Драко. Он лежал на спине, раскинув руки, как распятый. Его когда-то безупречные платиновые волосы были слипшимися от пота, крови и бог знает чего еще. Закрытые глаза подчеркивали мертвенную бледность лица. Грудь под изорванной, испачканной черной дымной кровью рубашкой тяжело и редко вздымалась. Он не шевелился, лишь глубоко, с хрипом на вдохе, дышал. — Ну, ваше высочество, — прохрипела Джинни, и ее голос прозвучал чужим и ободранным. — Отлёживаться будем потом. Твой начальник, если ты не забыл, приказал стеречь периметр. Поднимайся. Драко не открыл глаз. Лишь уголок его рта дёрнулся в слабой, кривой усмешке. — Расслабься, Уизли, — его голос был тихим, хриплым, но в нем все еще звенела привычная язвительность. — Никто оттуда не выйдет. Пока Крауч там. — Он сделал паузу, переводя дыхание. — К тому же, если моя память меня не обманывает, ты сама исписала всё вокруг своими... взрывными каракулями. А твой братец добавил ловушек. Мы в самой безопасной ловушке во всём Лондоне. Джинни угрюмо посмотрела на темный силуэт ангара, откуда доносился приглушенный, но яростный гул продолжающейся битвы. Скрежет металла, взрывы, дикие крики — от этого мороз пробегал по коже. Он был прав. Ни один вампус не просочился бы сквозь их смертоносный периметр. И тут до нее дошло. Медленно, как холодная вода, заполняя все существо. — Он... — она начала, с трудом подбирая слова. — Он нас выгнал. Чтобы мы не мешали ему там веселиться? Драко наконец приоткрыл один глаз. Серебристо-серый взгляд, полный усталого презрения, скользнул по её лицу. — Надо же, — процедил он с плохо скрываемым сарказмом. — И до тебя дошло. Целых пять минут потребовалось. Поздравляю. Ярость, горячая и мгновенная, ударила Джинни в голову, сметая усталость. Она вскочила на ноги, забыв про боль в бедре, и едва не пошатнулась. — Этот самовлюбленный ублюдок! — её голос сорвался на визгливый крик, эхом разнесшийся по пустынному причалу. — Мы там кровь из себя выжимали! Мы могли бы... Я могла бы... Он не имеет права! Кто он такой, чтобы нас вот так, как щенков, вышвыривать?! Она говорила, обращаясь куда-то в пространство, к невидимому Барти, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Драко лишь закатил глаза, снова закрыл их и остался лежать, словно её истерика была надоедливым шумом. — Ты закончила? — наконец спросил он, когда её возмущенное дыхание немного выровнялось. — Или хочешь потратить остаток сил на крик в пустоту? Джинни тяжело дышала, всё ещё вся напряжена, готовая снова взорваться. — Он считает нас слабаками! — выдохнула она уже тише, с обидой. — Нет, — Драко открыл глаза и медленно, с явным усилием, поднялся на локти. Его лицо исказила гримаса боли. — Он считает нас живыми. Идиотами, но живыми. Потому что если бы мы остались там ещё на пять минут... — он встретил её взгляд, и в его серых глазах не было насмешки, лишь холодная, голая правда, — ...мы бы там и остались. Навсегда. Джинни замерла. Гнев ушёл так же быстро, как и пришёл, оставив после себя ледяную пустоту и понимание. Страшное, унизительное, но безоговорочное понимание. Она молча посмотрела на свои дрожащие руки, на затянувшуюся уже повязку на бедре, на ангар, из которого доносились звуки апокалипсиса. Она ничего не сказала. Просто медленно, снова опустилась на землю, поджав под себя раненую ногу, и уставилась в темную воду Темзы. Её молчание было красноречивее любого согласия. ———————ОоО——————— В аду Вест-Индских доков царил новый порядок — порядок тотальной зачистки. С уходом Джинни и Драко представление сменило жанр с трепетной драмы на гротескное экшен-шоу. Ангар превратился в гигантскую бойню, где Барти Крауч и Гарри Поттер действовали как два смертоносных механизма. С исчезновением необходимости оглядываться на уязвимых членов команды, Гарри и Барти выпустили на волю своих внутренних демонов. Их совместная работа была уже не слаженной тактикой, а идеально синхронизированным хаосом. Они двигались как два смерча, дополняющие друг друга, превращая ангар в гигантский универсальный измельчитель. Гарри, как разъяренный бог войны, проходил сквозь толпы вампусов, оставляя за собой не просто трупы, а анатомические пособия по магическому насилию. Он больше не тратил силы на сложные заклинания или увороты. Он принимал атаки на себя и отвечал с утроенной силой. Вампус прыгал на него с балки — Гарри встречал его встречным ударом ноги, и череп твари разлетался словно орех. Поток едкой слюны летел в его сторону — он отбивал его сгустком сжатого воздуха, как мяч, и тот, отрикошетив, прожигал насквозь двух других тварей. Он схватил за ногу очередного «разумного», пытавшегося командовать сородичами из-за укрытия, и, раскрутив его над головой, запустил в плотную группу на другом конце зала, сбив их с ног, как кегли. Движения были экономичными, мощными и пугающе эффективными. Над этой стихией парил Барти Крауч-младший — режиссер, дирижер и главный декоратор этого ада. Он появлялся, исчезал и материализовался в самых неожиданных точках, сея смерть с почти поэтической жестокостью. Он не убивал вампусов — он разбирал их на составляющие с маниакальным любопытством. Взмах руки — и с десяток тварей в дальнем углу были разрезаны на идеальные кубы плоти, которые медленно сползли на пол с мокрым шлепком. Щелчок — и пространство перед ним складывалось, как бумага, сминая очередного «разумного», пытавшегося координировать атаку, в аккуратный, кровавый шарик. Он поймал взгляд Гарри, кивнул на массивный кран у стены, и они синхронно, без единого слова, направили на него свои заклятия. Кран с оглушительным скрежетом сорвался с рельсов и рухнул на очередную набегающую толпу, превратив ее в плоский блин. Барти громко рассмеялся, и его смех звенел безумием, которое было страшнее любого рыка вампуса. А посреди этого слаженного безумия, как яркий комичный штрих, металась рыжая вспышка — Рон Уизли вел свою личную, абсурдную охоту. Его «джентльмен» с перебитым крылом давно забыл о координировании атаки. Примитивный инстинкт выживания заставил его превратиться в панически бегущую дичь. Он петлял между грудами металлолома, опрокидывал бочки с мазутом, пытаясь создать помехи, и постоянно озирался на своего преследователя с животным ужасом. — Стой, ты, вонючая тварь! — рычал Рон, спотыкаясь о окровавленный обломок. — Давай по-хорошему! Вампус, разумеется, был не согласен с предложением. Он резко рванул в сторону, и Рон, не сумев затормозить, влетел грудью в ржавую лестницу. Раздался глухой удар и сдавленное ругательство. — Вот же ж... — проворчал Рон, отряхиваясь. Он увидел, как его цель закарабкалась на высокий, шаткий штабель деревянных ящиков. Время для уговоров истекло. В руках у Рона отчаянно сжимались данные Барти инструменты: изящные серебряные мандибулы, спиральный кодекс-фиксатор и ампула с мерцающей жидкостью. Он посмотрел на них с выражением полнейшей потерянности, словно ему вручили приборы для нейрохирургии и велели починить телевизор. — Крауч! — завопил Рон, размахивая серебряными мандибулами, словно кастетами. — А КАК ЭТИМ, БЛЯДЬ, ПОЛЬЗОВАТЬСЯ-ТО?! Барти, в этот момент разрывая очередного вампуса пополам режущим жестом, обернулся. Увидев сцену, он громко рассмеялся. — Мандибулы на конечности, рыжий! Сожмутся сами! Кодекс — ко лбу, он вгонит его в ступор! Ампулу в шею, когда повалишь! — прокричал он, словно объясняя рецепт простого салата, а не поимки смертельно опасной твари. — Не перепутай порядок, а то контузишь себя, а не его! — Охуенно. — саркастично ответил Рон и рванул вперед. Вампус попытался спикировать на него сверху. Рон не стал уворачиваться. Вместо этого он встретил его, подставив вперед мандибулы. Щипцы с магическим усилением с хрустом впились в когтистую лапу твари. Вампус дико взревел от неожиданной боли. Рон, используя момент, занес кодекс-фиксатор и с силой ткнул ему в лоб. Раздался тихий щелчок, и тело вампуса вдруг обмякло, глаза закатились, конечности затряслись в конвульсиях. Он был пойман. Рон, тяжело дыша, навалился на него коленом, не давая дергаться, и вогнал ему ампулу «Тишины» в шею. — Дело... сделано... — выдохнул он, вытирая пот со лба. Воздух рядом с ним сдавленно хлопнул. Барти материализовался, бодрый и довольный, как будто только что вышел на прогулку, а не устроил геноцид. Его взгляд скользнул по обездвиженному вампусу, потом на Рона. — Молодец, Уизли, — произнес он без тени иронии, на его лице промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее профессиональное одобрение. И от этой неожиданной похвалы у Рона на мгновение откликнулось что-то давно забытое, школьное — странная гордость, как после удачно сданного зачета по Защите. Но Барти уже не смотрел на него. Он наклонился и одним движением закинул огромного вампуса себе на плечо. — Сейчас вернусь. — бросил он, обернувшись. И прежде чем Рон успел что-либо спросить или хотя бы кивнуть, воздух снова сжался с резким хлопком. Барти Крауч-младший и его живой трофей исчезли. ———————ОоО——————— Воздух на причале снова затрещал от напряжения и разрешился резким, оглушающим хлопком. Барти Крауч материализовался так внезапно, что Драко вздрогнул, а Джинни инстинктивно рванулась за палочкой. Но вместо новой угрозы Барти просто швырнул на землю перед ними свою добычу. Обездвиженное тело «разумного» вампуса тяжело шлепнулось на камни, издав глухой стон. Пыль взметнулась клубами. — Хватит валяться и загорать. — бросил Барти, брезгливо отряхивая ладони. Джинни и Драко уставились на тварь, затем друг на друга, а потом обратно на Барти с одинаковым выражением шока и непонимания на измученных лицах. — Вы... вы его поймали? Живым? — прошепелявила Джинни, не в силах оторвать взгляд от стеклянных, безумных глаз вампуса. — А что, нужно было в рамке под стекло принести? — ответил Барти, не глядя на нее. — Проследите, чтобы этот умник никуда не сбежал, пока не приедет спецтранспорт. И не вздумайте его будить. Он сейчас видит очень красивые сны. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по Джинни, задержавшись на ее перевязанном бедре и порванной куртке. — Ты, Уизли, — ткнул он пальцем в ее сторону. — Покажи-ка, что там у тебя припрятано. Джинни замерла, не понимая. — Что?.. Но Барти уже не ждал ответа. Он резко опустился перед ней на одно колено. Джинни от неожиданности отпрянула, но он схватил ее за лодыжку — жест быстрый, профессиональный, без тени фамильярности. Его пальцы были удивительно горячими через ткань брюк. — Эй! Что ты делаешь? — попыталась возмутиться она, но голос дрогнул. Барти проигнорировал ее. Ловким движением он закатал ее изорванную, залитую кровью штанину до колена, обнажив голень. И не рану, а три тонких, почти плоских кожаных ножнах, туго пристегнутых ремнями чуть ниже икры. В них покоились три маленьких, изящных кинжала с темными рукоятями. Лезвия, скрытые в ножнах, отливали холодной сталью, и на них были выгравированы сложные, мерцающие руны. Джинни застыла, чувствуя, как жаркая краска заливает ее щеки. От неожиданности, от его горячих пальцев на своей коже, от этого внезапного вторжения в личное пространство. Она смотрела на его склоненную голову, на темные волосы, и не могла пошевелиться. Барти расстегнул ремни и снял все три ножна одним точным движением. Он поднялся, осмотрел кинжалы, повертел в руках, словно взвешивая, и выбрал один. Руна на его лезвии пульсировала ровным изумрудным светом. — Этот, — коротко бросил он, протягивая выбранный кинжал Джинни. Та автоматически взяла его, все еще не в силах ничего сообразить. — Через пять минут, — его голос стал жестким и командным, не терпящим возражений, — ты взлетишь туда. — Барти указал пальцем на самую высокую конструкцию, откуда открывался вид на весь док и их причал. — Ждешь мой сигнал. Как только все — я, Поттер и Уизли — трансгрессируем сюда, на это место... — он ткнул носком ботинка в землю перед собой, — ...ты активируешь руну на клинке и метнешь его вниз. Четко в центр площадки перед ангаром. Понятно? Джинни, наконец, встряхнулась. Дыхание перехватило от внезапности и ответственности. Она сжала рукоять кинжала, чувствуя холод металла и слабую вибрацию магии внутри. — Понятно, — кивнула она, голос звучал хрипло, но твердо. Барти одарил ее короткой, обезоруживающей ухмылкой. — Умница. И, не дав им опомниться, не добавив больше ни слова, он снова исчез. Воздух хлопнул, и его не стало. На причале остались лишь они, оглушенные тишиной, пленный вампус и холодный кинжал в руке Джинни, на который она смотрела с широко раскрытыми глазами. ———————ОоО——————— Барти Крауч возник посреди бойни, словно и не уходил. Картина предстала почти идиллическая, в рамках их адского представления. Основное стадо было перемолото. Гарри Поттер, стоя по колено в дымящихся останках, широким взмахом руки посылал волну ослепительно-белого пламени, добивая сбившихся в последнюю кучку вампусов. Воздух трещал от жара, и запах паленой плоти становился почти невыносимым. Рон, с лицом, измазанным сажей и кровью, управлял остатками своих магических сетей. Мерцающие синие нити сгребали обугленные кости и клочья плоти в зловонные кучи, освобождая пространство. Он работал молча, с сосредоточенной яростью человека, выполняющего грязную, но необходимую работу. Барти окинул взглядом их деятельность, и на его губе дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. Ни слова не говоря, он прошел мимо них, направляясь к тому, что интересовало его по-настоящему — к массивной двери в подвал. Его путь был недолог, но смертоносен. Один из уцелевших вампусов, придавленный балкой, зашипел, пытаясь укусить его за ногу. Барти, не замедляя шага, просто наступил ему на голову. Хруст костей был громким и влажным. Другой, прятавшийся за грубой опорой, ринулся в атаку. Рука Барти метнулась вперед — жест «пистолет» — и голова твари взорвалась, как перезрелый плод. Он остановился перед дверью. Адский гул из-за нее не стихал, но общий рев бойни вокруг действительно стих, сменившись зловещим, давящим затишьем, нарушаемым лишь потрескиванием горящих обломков и тяжелым дыханием Рона. Орда была практически уничтожена, рассосалась под неумолимым напором стали и магии. Барти положил ладонь на холодный, покрытый древними рунами металл. Он не пытался их прочитать или анализировать — он слушал. Чувствовал вибрацию. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза сузились. — Уизли, — его голос резко разрезал тишину, заставив Рона вздрогнуть. — Готовь тут всё для вскрытия. Поттер — в ударную позицию. Он обернулся к ним. Его взгляд скользнул по их изможденным лицам. — Там что-то большое. И явно не в настроении для светской беседы. У вас семь минут, — он отчеканил слова, бросая взгляд вглубь темного дока, откуда доносились последние, редкие шипения. — Пока я пробегусь и зачищу территорию до стерильного состояния. Парни молча кивнули. Вопросов не было. Была только работа. Барти развернулся и исчез с привычным уже хлопком. Следующие несколько секунд ангар наполнился новыми, отрывистыми звуками: короткие, хлесткие хлопки трансгрессии, сменяющиеся резкими, влажными звуками ударов, приглушенными взрывами и одним последним, протяжным, обрывающимся визгом где-то в районе западного крыла. Затем — тишина. Абсолютная. Оставшись одни, Гарри и Рон перевели дух. Адреналин начал отступать, и на смену ему пришла вся накопившаяся усталость и боль. Первым делом они занялись тем, что мешало двигаться. Рон с силой стянул с себя изорванный, пропитанный кровью и грязью пиджак и швырнул его в ближайшую лужу. Под ним оказалась простая серая рубашка, темная от пота на спине и груди, с несколькими свежими дырами от когтей, из-под которых проступали красные царапины. Гарри пошел дальше. Он схватил ворот своей черной футболки и с силой рванул ее сверху вниз. Ткань, ослабленная когтями и огнем, разошлась с громким треском. Он сбросил ее с себя и отшвырнул прочь, оставаясь торсом голым по пояс. Его тело было картой былых сражений. Свежие синяки и ссадины от сегодняшней бойни уже наливались багрянцем, перекрывая старые шрамы. Через грудь наискосок тянулся бледный, длинный рубец — память о битве в Министерстве. На животе — звездообразный след от какого-то забытого проклятия. На плече — ожог странной формы. Мускулы под кожей играли от напряжения и недавнего усилия, но дыхание было уже ровным и глубоким. Рон, тем временем, принялся за работу, расставляя ловушки вокруг двери подвала. Кончики его пальцев мерцали остаточной магией, а на лбу выступили капельки пота от концентрации. Он готовил подавляющие рунные камни, раскладывая их по точкам силового контура. Гарри тем временем отступил на несколько шагов, закрыл глаза. Его руки поднялись перед грудью, ладони обращены друг к другу. Между ними вспыхнула и начала вращаться сфера сжатого, раскаленного воздуха, испещренная молниями чистой энергии. Он проверял свои резервы, ощупывал свое магическое ядро, оценивая, сколько у него осталось, готовясь совершить сокрушительный удар. Его лицо было спокойно и сосредоточено, все посторонние мысли были отброшены. Остался только холодный расчет и готовность к бою. Тишина в ангаре стала звенящей, прерываемой лишь шепотом заклинаний Рона и низким гулом энергии, кующейся между ладоней Гарри. Семь минут истекли. Воздух в ангаре снова исказился, и Барти материализовался не с привычным театральным хлопком, а с резким, раздраженным щелчком, будто пространство нехотя его выпустило. Он был без куртки. Рукава его черной шелковой рубашки были грубо оторваны от плеча, а на лице застыла маска холодной, почти животной ярости. Парни замерли, прервав подготовку. Их взгляды синхронно скользнули по его виду и зацепились за левое предплечье. Там, на обычно скрытой белой коже, зиял свежий, ужасающий укус. Два аккуратных ряда глубоких, рваных проколов, из которых сочилась темная, почти черная кровь, смешиваясь с грязью и потом. Плоть вокруг раны была уже воспаленной, багровой и неестественно вздутой. Выглядело это так, будто его укусил не вампус, а нечто гораздо более крупное и ядовитое. Рон и Гарри переглянулись. Взгляд Рона выражал немой вопрос: «Что, черт возьми, могло так прокусить Крауча?». Гарри в ответ лишь молча пожал голыми плечами. Выражение его лица ясно говорило: «С ним всякое бывает». Барти поймал их взгляд. Его глаза, полые и горящие, метнули в их сторону молнию чистого, ничем не разбавленного раздражения. — Закончили глазки строить? — прошипел он, срывая с предплечья остатки манжеты, мешавшие движению. — Пора. И он пошел к двери. Не обходя груды хлама, а прямо через них, с какой-то слепой, неотвратимой яростью. На полном ходу, с разворота, он вложил в движение всю свою чудовищную мощь. Его рука описала в воздухе короткую, резкую дугу, и пространство перед его кулаком сгустилось, затрещало и выплеснулось вперед сконцентрированным разрядом чистой силовой энергии. — Не так быстро! — успел крикнуть Рон, но было поздно. Заряд, похожий на молнию, сплетенную из тьмы и гравия, врезался в массивную дверь подвала. Эффект превзошел все ожидания. Не было красивого взрыва или плавного распада рун. Дверь не открылась — она просто перестала существовать. Несколько тонн закаленного, зачарованного металла и древней древесины обратились в мелкую, раскаленную пыль, которая веером выстрелила в черный провал подвала и обсыпала все вокруг, включая самих авроров. Гарри и Рон инстинктивно отшатнулись, заслоняясь руками от ударной волны и града обломков. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего металла. И тут же ее разорвало. Из черной, зияющей пасти проема, из клубов пыли и мрака, на свет вывалилось нечто. Огромное, покрытое грубой, серой, словно каменной кожей. Это была лапа. Но не лапа вампуса, не лапа какого-либо известного существа. Она была непропорционально огромной, с толстыми, мощными пальцами, увенчанными когтями, каждый размером с тесак. Когти, черные и блестящие, как обсидиан, с скребущим, ужасающим звуком впились в бетон пола, оставляя глубокие борозды. Лапа медленно, с нечеловеческой силой сжалась, и каждый мускул под чешуйчатой кожей играл и напрягался, обещая невероятную мощь. Из темноты за ней донеслось низкое, глубокое, грудное ворчание, от которого задрожали остатки стен и по спинами наблюдавших побежали ледяные мурашки. — Поттер! Давай! — рявкнул Барти, отскакивая от летящих обломков и не отрывая взгляда от вылезающего из провала чудовища. — Уизли, поддерживай его сетями! Держи его, сколько сможешь! Гарри, не раздумывая, сгруппировался. Энергия, которую он копил для одного удара, выплеснулась наружу настоящей лавиной. Из его сведенных ладоней хлынул поток ослепительно-белого, ревущего пламени, такой плотный и мощный, что воздух вокруг задрожал, а бетон под ногами Гарри начал плавиться. Он ударил прямо в центр груди существа, ослепляя и поглощая его. Рон, бледный, но собранный, взметнул руки. Из теней сплелись его синие, мерцающие сети, набросившись на массивные конечности твари. Липкие магические нити опутали когтистые лапы, пытаясь пригвоздить их к полу, замедлить, сковать любое движение. Эффект был практически нулевым. Чудовище, медленно и неумолимо, продолжало выкарабкиваться из подвала. Пламя Гарри било по его каменной шкуре, не оставляя даже следов — оно просто рассеивалось, впитываясь, как вода в песок. Сети Рона натягивались до предела с треском рвущихся волокон, но не могли удержать чудовище — оно просто двигалось вперед, рвало их как гнилые нитки своими титаническими усилиями. — Что за херня?! — закричал Рон, его лицо исказилось от напряжения и непонимания. — Оно нас даже не замечает! Блядь, Гарри, давай сильнее! — проревел он, видя, что огонь не причиняет вреда. — Я жгу со всех сил! — сквозь стиснутые зубы прошипел Гарри, чувствуя, как магическое ядро болезненно пульсирует от перегрузки. Их крики тонули в рёве пламени и скрежете каменной кожи о бетон. Они не понимали. Они никогда не видели ничего подобного. Барти, тем временем, не участвовал в атаке. Он стоял в стороне, его острый, аналитический взгляд скользил по монстру, выискивая слабости, детали. И его взгляд зацепился за массивную, покрытую такими же чешуйками, цепь, туго стягивающую одну из задних лодыжек чудовища. Цепь уходила вглубь подвала, намертво вкованная в пол. Именно она сдерживала его, не давала вылезти полностью. «Интересно...» — мелькнула у него мысль, и в глазах вспыхнул опасный, любопытный огонек. Не говоря ни слова, он сделал шаг и исчез. Воздух хлопнул уже внутри подвала. Барти окинул взглядом помещение. Хаос. Следы жестоких экспериментов: разбитые стеклянные чаши с засохшей разноцветной жидкостью, валяющиеся шприцы с толстыми иглами, обрывки пергаментов с безумными схемами, стальные столы с ремнями и темными пятнами. И в центре этого беспорядка — массивный кованый крюк, к которому и была прикована цепь. «Лаборатория», — холодно констатировал он про себя. Сорвав с себя остатки дорогой рубашки, он превратил ее в импровизиционный мешок. Движения были быстрыми и точными: он сгреб в нее несколько случайных флаконов, пару неповрежденных шприцов, свернутые чертежи. Его пальцы, казалось, сами находили все, что могло представлять хоть какую-то ценность. И тут его взгляд упал на лапу чудовища, прямо над железным обручем цепи. Одна из массивных чешуй, размером с ладонь, была приподнята, почти оторвана, обнажая под собой не серую каменную кожу, а нечто более темное, пульсирующее, живое. Сочленение. Уязвимость. Барти замер на секунду. Риск был колоссальным. Но возможность получить образец плоти и, возможно, биоматериал изнутри... Идеальный образец для анализа. — А, похуй, — брякнул он сам себе и рванулся вперед. Его пальцы впились в край чешуи. Он с силой дернул на себя. Раздался отвратительный, влажный звук рвущейся плоти, и чешуя с куском темной, вязкой ткани осталась у него в руке. Она была невероятно тяжелой и горячей. Реакция последовала мгновенно. Чудовище, до этого лишь молча и упрямо пробивавшее себе путь, взревело. Но это был не просто рев. Это был звук, наполненный такой нечеловеческой болью и яростью, что стены подвала затряслись. Из его распахнутой пасти, из самой глотки, вырвался сноп искаженной, багровой магии — слепая, разрушительная волна энергии, сметающая все на своем пути. Гарри и Рона, не ожидавших такого, отбросило назад, как щепки. Они врезались в груду обломков, засыпанные хламом и оглушенные чудовищной мощью. Барти внутри подвала даже не попытался уклониться. Он встретил волну ответным, сконцентрированным разрядом собственной силы. Две магии — слепая ярость и холодная расчетливость — столкнулись в центре комнаты. Эффект был непредсказуемым. Энергии не погасили друг друга, а срикошетили. Сгусток чистой силы ударил в основание массивного кованого крюка, в который была вкована цепь. Металл, ослабленный годами ржавчины и внезапным стрессом, с оглушительным скрежетом лопнул. Цепь с грохотом упала на пол. — Вот блядь, — констатировал Барти с плохо скрываемым азартом. Он тут же трансгрессировал обратно к парням, появляясь среди клубов пыли. Гарри и Рон как раз выбирались из-под обломков, откашливаясь, их лица были белы от ужаса и непонимания. — Что за ебаная хрень это была?! — закричал Гарри, его голос сорвался на визг. — Оно... оно просто выплюнуло на нас целое озеро проклятий! — Помолчи! — Барти резким движением поднял их обоих на ноги, его хватка была железной. — Я, кажется, немного перестарался со сбором материалов. — Он кивнул в сторону подвала. Гарри и Рон последовали за его взглядом. И их кровь застыла в жилах. Цепь больше не сдерживала чудовище. Оно вылезло из подвала полностью. Оно было огромным, с трудом помещаясь в ангаре, его спина упиралась в балки потолка. Каменная кожа, массивные когти, слепая ярость. Но теперь от него исходило нечто большее, чем физическая угроза. От него исходила немыслимая магическая мощь. Воздух вокруг него искривился, заколебался, наполнившись статикой и запахом озона. Каждый его вздох был похож на предгрозовое завывание, а каждый повод головы заставлял пространство содрогаться. Оно было свободно. И оно было в ярости. — Ох... Вот же блядство… — прошептал Рон, и в его голосе впервые за долгое время прозвучал чистый, неподдельный страх.