Глава 10. Бездонный колодец

Смертоносный танец вокруг исполина продолжался. Барти, не теряя ни секунды, метнул свой окровавленный «мешок» из рубашки и оторванную чешую в темный угол, за груду ящиков, подальше от прямого воздействия. — Уизли, держи его! Не давай шевелиться! — скомандовал он, даже не оборачиваясь. Рон, с лицом, искаженным от нечеловеческого напряжения, взметнул руки. Синие нити его магии сплелись не в сети, а в массивные, пульсирующие кандалы вокруг огромных ног чудовища, впиваясь в каменную кожу. Он скрипел зубами, из его носа струйкой потекла кровь. — Я... не смогу долго! — выдохнул он, его голос был хриплым и срывался. — Чувствую... холод внутри... силы на исходе! — Хватит ныть! — отрезал Барти, и кивнул Гарри. — Поттер, пошли! Они синхронно исчезли. Воздух хлопнул с двух сторон от монстра. Барти материализовался справа, Гарри — слева. Рон, стоявший по центру и удерживающий титаническое усилие, был их якорем. Барти и Гарри обрушили на чудовище всю свою ярость. Это уже не были точечные атаки — это был сплошной, бешеный шквал самых разрушительных заклинаний, какие только знали их арсеналы. Барти резал пространство невидимыми серпами, которые оставляли на чешуе глубокие, дымящиеся борозды. Гарри выплескивал сгустки пламени, раскаленные до цвета белого солнца, которые начинали наконец прожигать каменную кожу, заставляя ее трескаться и плавиться каплями. Чудовище, почувствовав боль, ответило. Не целилясь, оно изрыгало слепые волны искажающей реальность магии, бичуя все вокруг. Аврорам приходилось постоянно петлять, исчезать и появляться в новых точках, уворачиваясь от разрядов, сносивших балки и опоры. — Здание не выдержит! — закричал Рон, едва удерживаясь на ногах, его лицо стало землистым. — Оно рухнет! Мы все похоронимся здесь! — Я заметил! — крикнул в ответ Барти, уворачиваясь от когтя размером с него самого. — Но если эта тварь выживет и выйдет из доков, разрухи в городе не избежать! Надо добить её здесь. Рон с ужасом посмотрел на него, осознавая весь кошмар происходящего. В этот момент Гарри, уворачиваясь от очередного взмаха лапы, совершил роковую ошибку. Он трансгрессировал слишком близко, прямо перед мордой чудовища. Выйдя из небытия, он поскользнулся на луже расплавленного камня. Раздался отвратительный, сухой хруст, заглушаемый ревом монстра. Гарри с криком боли рухнул на землю. Его правая нога была сломана ниже колена под неестественным углом, и осколок белой кости торчал из порванной плоти и ткани, ужасающе контрастируя с кровью. — Вот чего только не хватало! — проворчал Барти, но его глаза сузились, оценивая ситуацию. Рон, увидев падение друга, забыл про все. Про усталость, про холод внутри, про чудовище. — ГАРРИ! Его сети ослабли на долю секунды. Этого хватило. Чудовище рванулось к поверженному аврору, подняв для удара огромную когтистую лапу, чтобы раздавить его в лепешку. Рон с ревом трансгрессировал прямо под эту лапу, падая на колени рядом с Гарри. Он протянул руку, чтобы схватить его и рвануть назад, но увидел на лице Гарри не боль, а чистый, животный ужас. Не из-за своей ноги. Из-за того, что было за спиной у Рона. Рон обернулся. Над ними, перекрывая все небо, раскрылась пасть чудовища. Глотка, усеянная кристаллами вулканического стекла, пылала багровым светом. Оттуда пахло серой и смертью. Она двинулась вниз, чтобы проглотить их обоих целыми. Барти, видя это, развернулся с громким, отборным матом, пытаясь что-то предпринять, но понимая, что уже не успевает. И в этот миг Гарри, стиснув зубы от невыносимой боли, поднял руку. С пространства под потолком, сквозь дыры в перекрытиях, с громовым раскатом обрушилась не одна, а целая вихревая спираль ослепительно-белых молний. Они слились в один сокрушительный разряд и с оглушительным треском вонзились прямо в морду чудовища. Эффект был ошеломляющим. Половина его массивной, каменной пасти вместе с клыками и частью глотки просто испарилась, превратившись в облако раскаленного пепла и кровавого тумана. Чудовище замерло в немом шоке, его рев оборвался, сменившись хриплым, свистящим звуком. Барти, весь в пыли и крови, застыл с широкой, безумной, восхищенной ухмылкой. — Вот это да, Поттер! — проревел он так, будто только что увидел самое красивое в мире зрелище. — Вот это мне нравится! Рон, собрав последние силы, с хрипом трансгрессировал вместе с Гарри к Барти, и они грузно рухнули на залитый кровью бетон. Барти мгновенно навис над ними, его взгляд пристально впился в Гарри. — Сможешь повторить? — выдохнул он, без предисловий. Гарри, сжимая зубы от боли в развороченной ноге, кивнул, его лицо было пепельно-серым, но в глазах горела решимость. — Вроде... понял, как. Попробую. Барти перевел взгляд на Рона. Тот был выжат досуха, его руки дрожали, а взгляд был пустым и потухшим. Барти кивнул в сторону груды ящиков, где лежали образцы. — Ты — стережёшь вещички. В бой вступаешь только если нас будут жрать. Прикрываешь тылы. Проконтролируешь, чтобы все, включая тебя, вылезли отсюда живыми. Понял? Рон молча кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. — А он? — он мотнул головой в сторону Гарри, который уже порывисто завязывал окровавленный лоскут от штанины повыше страшной раны, пытаясь хоть как-то иммобилизовать ногу. — Сидит где сидит, — отрезал Барти. — План прост. Я делаю дыру в броне, прямо в проекции его магического ядра. Поттер долбает туда всем, что осталось. Тварь рухнет. Дальше — ты хватаешь его, хватаешь образцы, и мы сваливаем. Джинни все сравняет с землёй. Не дав им опомниться, Барти рванулся прочь. Рон хлопнул Гарри по плечу, пытаясь подбодрить, и побежал к груде обломков, раскапывать мешок и чешую. Гарри закрыл глаза, начав концентрироваться, собрав вокруг себя остатки сил в тугой, болезненный клубок. Барти исчез и появился прямо под брюхом исполина, зависнув в воздухе. Его руки пылали сконцентрированной энергией, и он начал методично, с яростью отбойного молотка, долбить в один и тот же участок каменной кожи. Чудовище бесилось, пытаясь достать его, но Барти постоянно исчезал и появлялся с другой стороны, дезориентируя его, чтобы Рон мог отвлекающими маневрами уводить его морду от неподвижно го Гарри. Периодически он возвращался под брюхо, продолжая свою разрушительную работу. Наконец, с удовлетворенным рыком, он увидел, что под слоем расплавленной и потрескавшейся брони зияет участок живой, пульсирующей плоти. — Пора! — закричал он и начал серией точных ударов гнать чудовище прямо на Гарри. Тот, ковыляя на одной ноге, ждал. Над ним мерцал полупрозрачный защитный купол, который из последних сил удерживал Рон. Исполин оказался прямо над ним. Гарри увидел зияющую рану. — Сейчас... — прошептал он. Раздался оглушительный треск. Пространство внутри ангара заполнилось одной-единственной, сконцентрированной молнией, которая вонзилась точно в цель. Эффект был сокрушительным. Чудовище буквально разорвало изнутри от точки попадания. Две его половины, испуская предсмертный хрип, рухнули по обе стороны от Гарри, едва не задев его. Барти, появившись рядом, смотрел на это с диким, ликующим восторгом. Но треск не прекратился. Секундная радость на лице Рона сменилась беспокойством, а затем чистым ужасом. — Гарри! — закричал он. Молнии не прекращались. Они били хаотично, сметая остатки балок и конструкций. Рону и Барти пришлось пуститься в пляс, уворачиваясь от смертоносных разрядов. — Что с ним?! — кричал Рон, едва увернувшись от потока энергии, испепелившего стену за ним. — Его заклинило! — сквозь зубы рявкнул Барти, отскакивая. Гарри стоял, как в припадке. Его трясло, вены на шее и руках вздулись и почернели. Разряды становились все мощнее и хаотичнее. Сквозь кожу на его груди стало просвечивать его собственное магическое ядро — оно пылало ослепительно-белым светом, готовое разорваться. — Он убьёт и себя, и нас! — завопил Рон. — Надо что-то делать! Барти посмотрел на него. Взгляд его был невероятно серьезным, почти что... извиняющимся. Рон понял — сейчас произойдет нечто ужасное. Крауч трансгрессировал к Гарри. — Извини, парень, — тихо сказал он. — Надеюсь, я тебя не убью. И он приложил ладонь прямо к его груди, к источнику света. Пространство содрогнулось. Рона прибило к земле такой силой, что у него потемнело в глазах. Это было хуже, чем поцелуй дементора. Невыразимо хуже. Ощущение, будто из него выдирают душу, кости, внутренности — всё, что составляет его существо. Все вокруг поплыло, закрутилось в чудовищный узел, центром которого был Барти Крауч. Рон понял сквозь накатывающую волну боли и тошноты — Крауч вытягивает магию из Гарри, а заодно и из всего вокруг. Высасывает его ядро, впитывая его в себя. Гарри на глазах начал бледнеть. Его тряска прекратилась, тело обмякло. Свет в его груди померк, погас, оставив лишь бледную кожу. Молнии оборвались, сменившись грохотом рушащихся конструкций. Барти убрал руку. Гарри безжизненно рухнул на землю. Как только чудовищное давление спало, Рон, не помня себя от ужаса, схватил мешок и чешую, на последних парах трансгрессировал к Гарри и, обхватив его, рванул прочь — на причал. Они грузно рухнули на холодные камни. Воздух хлопнул следом — это появился Барти. Он вышел из трансгрессии, пятясь назад, не сводя глаз с ангара. Здание дока с оглушительным ревом сложилось, как карточный домик, поднимая к небу тучу пыли и обломков. Сверху, с метлой в руках, спикировала Джинни. Она спрыгнула на землю, ее лицо было белым от ужаса. — Как вы умудрились подорвать все изнутри?! — ее крик оборвался, когда она увидела Гарри и Рона. Она швырнула неактивированный кинжал на землю и бросилась к ним. Барти, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Драко, разберись тут. Драко, стоявший поодаль, смотрел на Крауча в ужасе. Барти буквально светился изнутри. Сквозь кожу его груди и рук проступало пульсирующее, нестабильное сияние, будто в нем разожгли костер из пылающей энергии. Он казался сосудом, готовым лопнуть. — Крауч? Что с тобой? — попытался спросить Драко, но Барти уже исчез, оставив после себя лишь запах озона и тревожное свечение в воздухе. ——————ОоО——————— Рассвет над Лондоном был серым и безрадостным, точно таким же, как и атмосфера в медицинском крыле Аврората. Хаос царил абсолютный. Двери распахнулись с грохотом, Гарри Поттера внесли на носилках, и вид его заставлял сжиматься сердце даже у бывалых медиков. Он был бледен как полотно, без сознания, бездыханен, его грудь не поднималась. Выглядел он как труп, и только слабый, прерывистый след магии, который пытались поймать диагностические сенсоры, указывал на то, что в нем еще теплилась жизнь. Его мигом окружили и понесли в глубь крыла. Рон Уизли сидел на полу, прислонившись к стене, и его трясло крупной дрожью. Он был покрыт грязью, сажей и засохшей кровью с ног до головы. Его рвало, судорожно и беззвучно, от переутомления, истощения магического ядра, шока и остатков адреналина. Медики сновали вокруг него, пытаясь влить в выпить согревающее зелье и наложить повязки на многочисленные рваные раны. В эту картину апокалипсиса ворвалась Гермиона Грейнджер. Она замерла в дверях, ее лицо вытянулось от ужаса. Обведя взглядом помещение, увидела Гарри, которого уносили, увидела Рона — и ее рука инстинктивно поднялась ко рту. Она сделала шаг вперед, но медик грубо отстранил ее, торопясь к пострадавшим. Напротив, на отдельных койках, уже обрабатывали Драко и Джинни. Панси, хмурая и сосредоточенная, делала Малфою укол мощного антидота от укуса вампуса, ее помощники уже латали рваные раны на его шее и груди. Джинни, бледная, но в сознании, получала свою порцию зелий и перевязок. К койке Драко бесшумно подошла Беллатриса Лестрейндж. Она выглядела как всегда — бледная, с острыми чертами лица и насмешливым блеском в глазах, одетая в черное строгое платье. — Выглядишь паршиво, племянник, — произнесла она без предисловий. Драко, с трудом фокусируя взгляд, перевел на нее глаза. — Белла... — его голос был хриплым шепотом. — Где наш безумный начальник? — спросила она, окидывая взглядом его состояние. Драко попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь смотрел на нее с немым ужасом. Она медленно кивнула. — Отдыхай, — бросила она коротко и отвернулась. Медсестры поставили Драко и Джинни капельницы с согревающими и питательными зельями. Они молча опустились на подушки. Джинни тревожным взглядом следила за Роном, которого теперь уже пытались уложить на каталку. Драко, глядя в потолок, произнес тихо, больше для себя и для нее: — Все кончено. Нас подлечат. Все будет хорошо. Джинни лишь кивнула, сжимая край одеяла побелевшими пальцами. ———————ОоО—————— Кабинет Барти Крауча-младшего содрогнулся от грохота, когда его хозяин ворвался внутрь, попросту снеся дверь с петель. Он дышал хрипло и прерывисто, словно задыхаясь изнутри. Его кожа пылала, сквозь нее проступало пульсирующее, слепящее сияние — украденная магия выжигала его. Он двигался рывками, как марионетка. Не думая, он рванул к массивному резному шкафу. Тот со скрежетом отъехал в сторону, открывая скрытый проход в потайную комнату. Барти ввалился внутрь, не утруждая себя закрытием прохода. Комната была ледяной. И не метафорически — иней покрывал стены, из вентиляции шел морозный воздух. В центре стояла огромная каменная ванна. Барти дёрнул один рычаг — и из клыков драконьих голов по стенам хлынули потоки ледяной воды. Он дёрнул второй — и с потолка с грохотом обрушились глыбы искусственного льда, заполняя ванну. Не раздеваясь, в своих пропитанных потом, кровью и прахом брюках, он залез в воду, издавая сдавленный, болезненный стон. Ледяная вода зашипела вокруг него, поднимая клубы пара. Он начал дышать глубже, резче, пытаясь взять под контроль бушующую внутри энергию. Спустя пару минут, из под арки прохода, озаренной лунным светом из узкого окна, раздался язвительный голос: — Ну и видок. Полагаю, вечеринка удалась. Барти резко обернулся. В тени, прислонившись к стене, стояла Беллатриса. В холодном свете луны ее черты казались еще более острыми, почти призрачными. Война и Азкабан оставили на ней следы, но не смогли скрыть ту дикую, опасную красоту, что исходила от нее. — Лестрейндж, — просипел Барти, его глаза горели лихорадочным блеском. — Какого хрена ты здесь забыла? Беллатриса лениво пожала плечами и вышла из тени. Она подошла к небольшому столику у ванны, положила на него аккуратно свернутые стерильные бинты, баночки с мазями для ран и достала из складок платья пузырек с мутно-голубым, дымящимся холодом зельем. — Племянник потерял дар речи, но его глаза были весьма красноречивы, — сказала она, протягивая ему зелье. — Кажется, тебе пригодится. Охлаждающее. Барти усмехнулся, обнажив зубы, больше похожие на оскал. Он взял пузырек, и на мгновение его пальцы коснулись ее руки. Беллатриса не отдернула ладонь, лишь подняла бровь. — Горишь, как лава, Крауч, — констатировала она, ее взгляд скользнул по его предплечью, зацепившись за страшный, воспаленный укус. — Тебе стоит уколоть сыворотку. Барти сделал наигранно-недоумевающее лицо. — С чего бы? — затем проследил за ее взглядом и фыркнул. — Пустяки. Задел балку. Беллатриса скептично, почти насмешливо посмотрела на него, но спорить не стала. Она развернулась, чтобы уйти. — А как же потереть мне спинку? — крикнул ей вслед Барти, делая большой глоток зелья. Она обернулась на пороге, и ее губы тронула язвительная улыбка. — Уверена, ты достаточно... пластичен, чтобы справиться сам, — бросила она и вышла, растворившись в темноте коридора. Барти хрипло рассмеялся, откинув голову на холодный край ванны. Зелье текло по горлу ледяными ручьями, и он наконец почувствовал, как невыносимый жар внутри начинает медленно, с трудом, отступать.