Глава 12. Дипломатия в перьях

Гермиона задержалась у палаты Рона, пока не услышала из-за двери его ровное, хоть и немного хриплое дыхание — он наконец уснул, побеждённый усталостью, зельями и сытным бульоном. Она тихо прикрыла дверь, её собственное тело ныло от недосыпа и накопившегося напряжения. Мысли путались: обрывки фраз из больничных разговоров, ужас в глазах Рона, бледное лицо Гарри и… предстоящий бал. Эта мысль висела над всеми остальными, как дамоклов меч. Она почти на автомате воспользовалась служебным камином, чтобы телепортироваться прямо в свою гостиную. Вывалившись из камина и отряхивая пепел с одежды, Гермиона ощутила гнетущую тишину своей квартиры. Она была её крепостью, местом силы и порядка, но сейчас стены, заставленные книжными стеллажами, казались давящими, а привычный беспорядок из разложенных для работы пергаментов и журналов — символом хаоса, в который погрузилась её жизнь. «Собраться, — жёстко приказала она себе, срывая с себя запачканный больничными антисептиками рубашку. — Нужно собраться и действовать. План. Нужен план». План заключался в том, чтобы не думать о парнях. Думать о бале. О Нарциссе Блэк. О Барти Крауче. От последней мысли она содрогнулась и решительно направилась к камину. Она схватила горсть летучего порошка и, сунув голову в камин, вызвала Флёр. «Флёр, мне срочно нужна твоя помощь. По… гардеробу. Очень важное мероприятие завтра вечером. Ты сможешь заскочить?» На другом конце несколько секунд царила тишина, а затем послышался восхищённый смех. «ʼЭрмиона Грейнджер просит помощи с гардеробом? Le monde va bien? Конечно, я уже в пути!» Через пятнадцать минут Флёр уже деловито щёлкала палочкой, заставляя полупрозрачную голубую ткань парить в воздухе. «Non, это слишком блекло. Ты же не привидение на этом балу, ‘Эрмиона». Она отбросила ткань в сторону и взяла следующую, алого цвета. «А это… нет. Слишком крикливо. Будешь выглядеть как переспелая клубника». Гермиона, уже немного смирившаяся с ролью манекена, вздохнула: «Флёр, может, что-нибудь простое? Чёрное? Классическое?» «Absolument pas!» — Флёр возмущённо взмахнула руками. — «Чёрное — это уныло. Это для похорон или для скучных заседаний в твоём Министерстве. Ты идёшь на бал! На бал к Забини! — Она произнесла это имя с придыханием, как будто это был Версаль. — Это же одно из главных светских событий сезона! Туда невозможно попасть просто так!» Она внезапно замолчала и пристально посмотрела на Гермиону, её голубые глаза сузились с внезапным подозрением. «Attends… Как вообще так вышло? Ты, ‘Эрмиона Грейнджер, ярая защитница прав гоблинов и противница идей чистокровных, идёшь на самый снобистский бал года к одной из самых старых итальянских семей? Это не похоже на тебя. Что происходит?» — в её голосе зазвучало беспокойство. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она отвела взгляд, делая вид, что изучает узор на очередном образце ткани. «Нет, ничего такого. Это… служебное дело. Очень важное. Дипломатического характера». «Служебное дело? — Флёр недоверчиво прищурилась. — На балу? У Забини? И они пригласили тебя, известную… гм… сторонницу равенства, представлять Министерство?» — она сделала паузу, и её лицо внезапно озарилось догадкой. Глаза расширились, а на губах расцвела восторженная, хитрая улыбка. — «Oh la la! ‘Эрмиона! Un moment! Это же не просто «служебное дело»! У тебя что… свидание?» Гермиона попыталась сделать невозмутимое лицо, но почувствовала, как предательский румянец заливает её щёки. «Не будь абсурдной, Флёр. Какое свидание?» «Не ври мне! — Флёр подбежала к ней и схватила за руки, её лицо сияло. — Всё сходится! Сверхсекретность! Такой выбор места! Ты перебираешь платья как будто от этого зависит твоя жизнь! — Она понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Кто она? Кто-то из их круга? Очень влиятельная? Очень богатая? О, я просто умру от любопытства!» Гермиона, ошеломлённая таким поворотом, могла только беспомощно кивнуть. В каком-то смысле Флёр была недалека от истины. Очень влиятельная. И очень богатая. «Флёр, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, пытаясь высвободить руки. — Всё не так, как ты думаешь. Это действительно важно. И… очень деликатно. Я не могу говорить об этом». Она попыталась придать своему голосу максимально серьёзное и официальное выражение, какое обычно использовала на совещаниях. Флёр отступила на шаг, сложила руки на груди и смотрела на подругу с выражением неподдельного восторга и полного неверия. «Хорошо, хорошо. Храни свои секреты, ma chérie. — Она подмигнула. — Но я-то знаю правду. И я горжусь тобой! Решилась на такого рода… авантюру! Это так не похоже на тебя и поэтому так здорово!» Она снова принялась за работу, но теперь её комментарии о фасонах и тканях перемежались весёлыми напевами и довольным хихиканьем. Гермиона же почувствовала, как на её плечи лёг новый груз — груз лжи, пусть и беззлобной, и тихое сожаление, что реальность куда сложнее и мрачнее, чем романтические фантазии её подруги. «Non, non, non… Это всё не то. Для их круга нужен… намёк. Намёк на роскошь, которую не купишь в обычном магазине. И намёк на твой ум, ma chérie. Они должны видеть не только платье, но и тебя в нём». Следующие два часа пролетели в вихре ткани, магии и смеха. Флёр оказалась не только прекрасной советчицей, но и виртуозным стилистом. Она то и дело щёлкала палочкой, заставляя ткани менять оттенки, пришиваться самим по себе и парить в воздухе, пока они с Гермионой не выбрали идеальный вариант. Им стал не просто наряд, а настоящее произведение искусства. Платье глубокого, ночного синего цвета, сшитое из ткани, которая на свету переливалась, как крыло бабочки-мерлинки, мерцая крошечными серебряными звёздами. Его крой был одновременно сдержанным и соблазнительным — закрытая спина, но глубокий вырез на груди, скрытый кружевной вставкой, длинные рукава, облегающие запястье, и струящаяся юбка, которая, как обнаружила Гермиона, при ходьбе на мгновение открывала разрез до бедра. Оно было волшебным не только по виду — ткань дышала, подстраиваясь под температуру тела, а звёзды на ней медленно двигались, повторяя настоящее ночное небо. «Воистину, магия творит чудеса, — покачала головой Гермиона, разглядывая своё отражение. — Я бы никогда не надела такое…» «Потому что ты думаешь головой, а не чувствуешь телом! — весело парировала Флёр. — Теперь маска! Без маски на маскараде тебя просто выставят за дверь!» Она порылась в своей изящной сумочке и извлекла оттуда сложенный глянцевый каталог. «Маски от мадам де Монтень. Лучшие в Европе! Только не смотри на цены, а то у тебя случится приступ». Они принялись листать страницы с изображениями изысканных, анимированных масок, охая над каждым чудовищным ценником. Флёр предложила опцию «примерки» — с помощью специального заклинания из журнала можно было спроецировать голографическое изображение маски на лицо. Перебрав несколько вариантов — феникса, саламандры, лунного телёнка — выбор пал на маску, от которой у Гермионы перехватило дыхание. Она была сделана из перьев тёмного феникса и серебристого гиппогрифа, скреплённых тончайшей магической проволокой. Перья были живыми — они мягко шевелились, мерцали, а сама маска, как только Гермиона примерила её, слилась с её лицом, становясь его продолжением, а не просто аксессуаром. Она изображала голову мифической птицы-сирены — мудрой, прекрасной и опасной. «Идеально! — ахнула Флёр. — La Sirène! Умная, редкая, смертельно опасная! Выбирает только самых достойных спутников! Это твой тотем, ’Эрмиона, я всегда это знала!» Они оформили заказ через тот же журнал — магия мгновенно приняла заявку и списала с её счёта в Гринготтсе умопомрачительную сумму с пометкой «доставка в течение 12 часов». «Теперь о макияже! — объявила Флёр, — Я вижу его таким: дымчатые тени, подчёркивающие разрез твоих глаз, и акцент на губах. Яркий, но благородный оттенок. Но мы сделаем это завтра, перед самым выходом. Сейчас ты слишком устала, и магия косметики может лечь неровно. Я приду за три часа до бала, всё сделаем». Гермиона, почти валясь с ног от усталости, лишь кивнула. Она проводила Флёр до камина, та в последний раз обернулась с лукавой улыбкой. «Так кто же она, твоя таинственная незнакомка? Дай хоть намёк! Я о ней слышала?». «Я… я не могу сказать, — смутилась Гермиона. — Всё … очень сложно». «Ах, эти ваши британские секреты! — Флёр закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица. — Ладно, ладно. Храни свои тайны. Но рано или поздно я всё узнаю! Удачи, ma chérie! Я в тебе не сомневаюсь!» С исчезновением Флёр в камине в квартире воцарилась тишина. Эйфория от преображения постепенно угасала, уступая место тревоге. Гермиона аккуратно сняла платье, повесив ее на специальную вешалку с защитными заклятьями, и надела старый удобный халат. Впереди была долгая ночь подготовки другого рода. Она заварила себе большой кувшин крепчайшего кофе, достала из запасников несколько подшивок «Ведьминых Слухов», светского раздела «Пророка» и «Полумесяца» за последние 8 лет и устроилась на диване, окружённая морем бумаги. Первые несколько часов были утомительными. Бесконечные сплетни о том, кто с кем поссорился на аукционе, кто кому изменил, чьё поместье было выставлено на продажу. Но постепенно, по крупицам, она начала выуживать информацию о Нарциссе Блэк. И первый же серьёзный факт заставил её поднять бровь. Оказалось, Нарцисса была владелицей «Серебряного Дракона» — самого роскошного и закрытого ресторана магического Лондона, попасть в который было сложнее, чем в отдел Тайн. Ресторан славился не только изысканной кухней, но и тем, что его интерьеры и террасы были частью древнего поместья Блэков, куда никто из посторонних не допускался веками. Это был ход гения — позволить элите прикоснуться к легенде, но на своих условиях. Гермиона углубилась в финансовые сводки. Оказалось, Нарцисса была не просто светской львицей, а гениальным инвестором. Она скупала старые долги обанкротившихся чистокровных семей и за копейки приобретала их реликвии и земли, которые потом стремительно росли в цене. Она вкладывалась в перспективные исследования, в основном в алхимию и артефактоведение. Одна из статей даже называла её «Тёмной Леди магического бизнеса». Потом пошли фотографии. Нарцисса на открытии выставки магических портретов. Нарцисса на скачках гиппогрифов. Нарцисса на благотворительном гала-ужине. На каждой фотографии она выглядела безупречно — холодно, отстранённо и невероятно красиво. Её наряды были образцом сдержанной элегантности, а взгляд, даже на волшебных фотографиях, оставался пронзительным и недоступным. Гермиона, сама того не желая, отмечала, как платье подчёркивает её изящные плечи, как серьги оттеняют длинную шею… Она встряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли. Она перелистнула страницу и замерла. Небольшая заметка в разделе светской хроники с заголовком: «Леди Блэк и тайны её сердца». Там были размытые фотографии Нарциссы с разными мужчинами — влиятельными магами, банкирами Гринготтса, даже с парочкой знаменитых квиддичистов. Но ниже был абзац, заставивший Гермиону сесть прямо. «…но ходят упорные слухи, что леди Блэк питает слабость не только к сильному полу. Наши источники не раз видели её в обществе очаровательной вдовы из старинного французского рода, мадам Изабель Ленуар, а также известной итало-французской супермодели, мисс де Лавальер. Остаётся загадкой, что привлекает леди Блэк в этих дамах — их красота, влияние или нечто большее?..» Гермиона перечитала абзац дважды. Однополые связи? Среди чистокровных, помешанных на продолжении рода? Она фыркнула. «Враньё. Дешёвая уловка для продажи тиража». Но почему-то мысль засела у неё в голове, и она уже не могла так легко отмахнуться от следующих фотографий, на которых Нарцисса улыбалась какой-нибудь красивой женщине. Потом она наткнулась на старые выпуски. Фотографии Нарциссы и Беллатрисы, выходящих из здания Суда Волшебников после очередного заседания по делу Пожирателей. Обе — бледные, надменные, в чёрных, как ночь, мантиях, отгороженные от толпы и прессы стеной адвокатов. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поспешила перелистнуть страницу. Затем её взгляд упал на разворот журнала, посвящённый балу у Розье несколько лет назад. И среди десятков лиц она узнала два знакомых. Нарцисса Блэк, в ослепительном платье цвета слоновой кости, и… Барти Крауч-младший. Они стояли у высокого стола, облокотившись на него, и чокались бокалами с каким-то тёмным, искрящимся зельем. И они… улыбались. Не светские, натянутые улыбки, а настоящие, даже немного заговорщицкие. Барти что-то говорил, склонившись к её уху, а Нарцисса смеялась, прикрыв рот ладонью. Гермиона невольно подняла бровь. Вот это неожиданность. Насколько они близки? Она попыталась представить их диалог и содрогнулась. Следующая статья была о магическом виноделии, владелицей нескольких лучших виноградников в которой значилась всё та же Нарцисса Блэк. Сознание её затуманилось, строки в журнале поплыли перед глазами. Она так и уснула сидя, с журналом на коленях, погрузившись в беспокойный сон, полный образов холодных улыбок и волшебных масок. Её разбудил настойчивый стук в дверь. Гермиона дёрнулась, скинув с колен стопку журналов. Заспанно взглянув на часы, она с ужасом обнаружила, что уже час дня. На очередном стуке она открыла дверь и увидела курьера из магазина мадам де Монтень. Эльф с важным видом вручил ей длинную изящную коробку, перевязанную серебряной лентой. С трепетом открыв её, Гермиона ахнула. Маска-сирена вживую выглядела ещё прекраснее, чем на проекции. Перья были живыми — они мягко шевелились, мерцали в утреннем свете. Последующие несколько часов превратились в сумасшедшую гонку. Душ, быстрый завтрак, попытка привести в порядок волосы, которые упрямо не хотели укладываться в сложную причёску, которую она задумала. Камин снова ожил, и в гостиную вышла Флёр, уже с огромным косметическим чемоданчиком. «Я сказала, что приду! Oh-la-la! — её взгляд упал на открытую коробку, а затем на растрёпанные журналы. — Я вижу, ты провела ночь продуктивно. Изучала соперниц? Или… вдохновлялась?» — она подняла бровь, увидев фотографию Нарциссы на развороте. «Нет! — Гермиона покраснела и поспешила захлопнуть журнал. — Это… для работы». «Конечно, конечно, — Флёр загадочно улыбнулась, явно не веря ни слову. С помощью Флёр Гермиона снова надела платье, водрузила на голову сложную причёску и позволила нанести на лицо лёгкий слой магии, скрывающий следы бессонной ночи. «Приступаем к самому интересному. — Флёр раскрыла свой косметический чемодан. — Сиди смирно. Они все будут смотреть на тебя. Ты должна ослеплять». Процесс нанесения макияжа был похож на алхимический ритуал. Флёр использовала не просто косметику, а зелья и пигменты, меняющие цвет в зависимости от освещения и настроения носителя. Тени на глазах Гермионы переливались, как её платье, подводка делала взгляд томным и загадочным, а помада цвета спелой вишни, как заверила Флёр, должна была продержаться всю ночь, не стираясь ни от еды, ни от напитков, ни от… всего остального. На эту фразу Гермиона предпочла не реагировать. Наконец Флёр отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением. «Voilà! Готово! Взгляни!» Гермиона смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Изнанка её сознания шептала, что это кощунство — так готовиться к встрече с женщиной, в чьём доме её пытали. Но другая часть, та, что была просто молодой женщиной, не могла не признать — она выглядела… потрясающе. «Я… я даже не знаю, что сказать», — прошептала она. «Говори «merci, Флёр, ты — лучшая!» — рассмеялась Флёр и, послав ей воздушный поцелуй, объявила, что должна бежать — её ждёт Билли. На прощание она обняла Гермиону и шепнула ей на ухо: «Удачи, ma chérie. Пусть у тебя будет потрясающий вечер. И ещё более потрясающий секс». Гермиона фыркнула, отшатнувшись, но Флёр лишь рассмеялась, чмокнула её в щёку и исчезла в камине с последним напутствием: «Расскажешь все детали!» Оставшись одна, Гермиона подошла к большому зеркалу в прихожей. Женщина в отражении смотрела на неё тёмным, серьёзным взглядом из-под маски-сирены. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Она была готова. Насколько это вообще возможно. И в этот момент камин позади неё вспыхнул зелёным огнём и издал мелодичный звон — сигнал о том, что кто-то просит разрешения на вход в её квартиру через Сеть. Сердце Гермионы ёкнуло. Она провела рукой по краю камина, давая добро. В вихре изумрудного пламени возникла фигура. Барти Крауч-младший отряхнул с идеального рукава несуществующую пылинку и выпрямился. Его костюм был воплощением роскоши и опасности. Сшитый из чёрной ткани, отливавшей, как шкура змеи, он идеально сидел на нём, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Живой, переливающийся галстук был скреплён изумрудной заколкой в форме змеиной челюсти. Но главным акцентом была маска. Небольшая, закрывающая только верхнюю часть лица, она была сделана из тёмной, почти чёрной драконьей кожи и тончайших серебряных чешуек, повторяя изгиб его бровей и скул. Она придавала его лицу хищное, невероятно соблазнительное выражение. Магическая аура костюма была ощутима — от него веяло холодом, властью и скрытой угрозой. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по Гермионе с ног до головы. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменённое привычной насмешкой. «Неплохо, Грейнджер, — произнёс он, делая шаг вперёд. — Кто тебя так одел?» Гермиона ощутила прилив досады. «А с чего ты взял, что мне потребовалась чья-то помощь?» «О, да брось, — он усмехнулся, кружа вокруг неё, как хищник вокруг добычи. — Твой стиль — это «удобно и практично для засады в министерском архиве». Это… — он сделал широкий жест в её сторону, — это из другой оперы. Чувство стиля, намёк на сексуальность, игра на контрастах… Это работа профессионала. Так кто?» Гермиона покраснела, понимая, что он прав, как всегда, донельзя раздражающе. «Флёр, — сдалась она. — Флёр Делакур». Барти кивнул, как будто это было очевидно. «Ну конечно. Француженки знают толк в том, чтобы подавать товар лицом. Выглядишь… сносно». Гермиона ощутила знакомый прилив ярости. «Твои комплименты, как всегда, восхитительны, Крауч». «Это не комплимент, Грейнджер. Констатация факта. Хотя маска… — его взгляд на секунду задержался на перьях сирены, — маска действительно хороша. На удивление тонкий выбор». Барти неторопливо прошёлся по гостиной, его взгляд скользнул по валяющимся на полу журналам. Он ткнул носком ботинка в разворот с фотографией Нарциссы. На его лице появилось искреннее удивление. «Ну надо же… «Ведьмины Слухи»? «Полумесяц»? Ты полна сюрпризов, Грейнджер. Мне казалось, подобное чтиво не в твоём вкусе». Гермиона закатила глаза. «Я проводила исследование». «И какое же?» — он поднял один из журналов, на обложке которого красовалась Нарцисса. «Изучала Нарциссу Блэк», — отрезала она, чувствуя, как снова краснеет. Барти громко рассмеялся, звук был резким, но лишённым злобы. «Ну разумеется! Вот это в твоём стиле! Прочесть о человеке всё, включая бредни, прежде чем пойти с ним на встречу!». Он взглянул на свои часы — тонкие, платиновые, кричаще дорогие. «Ладно, мы опаздываем. У меня нет никакого желания выслушивать нытьё Забини о нарушении этикета только потому, что ты решила устроить тут библиофильский марафон». Барти протянул ей руку. Гермиона сделала глубокий вдох, взяла свою сумочку и положила ладонь на его рукав. Его мышцы под дорогой тканью были твёрдыми, как сталь. «Готова к бою, Сирена?». «Готова», — сказала она, больше для себя, чем для него. «Особняк Забини», — бросил он, и пламя поглотило их, не оставив в комнате ничего, кроме тишины и разбросанных глянцевых журналов.