Новый старт

Ники проснулся оттого, что в комнату пробивался солнечный свет. Он сощурился, глядя на потолок, и понял, что впервые за долгое время чувствует себя отдохнувшим. Не было той тяжести в теле, которая обычно сопровождала каждое его утро. Не было тревоги, сжимающей грудь ещё до того, как он открыл глаза. Было просто… спокойно. И тихо. И солнечно. Он потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы после глубокого сна, и улыбнулся своим мыслям. Вчерашний день был странным и прекрасным одновременно. Странным — потому что он всё ещё не до конца верил, что это происходит с ним по-настоящему. Прекрасным — потому что это было по-настоящему. Ники повернул голову и посмотрел на тумбочку, где лежал телефон. Он взял его и увидел несколько уведомлений. Сообщения от родителей. Он открыл чат и прочитал: «Ты долетел?» «Мы звонил вчера днём. Почему не отвечаешь?» «Надеемся, ты не создаёшь проблем для семьи, которая тебя приютила» Ники почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Знакомое чувство вины и неловкости. Он снова не оправдал их ожиданий — даже в мелочах. Но потом он вспомнил вчерашний вечер. Улыбку Ханны и Лукаса. Смех Кэт. Тёплое плечо Эрика, на котором он уснул. И понял, что родители не имеют над ним той власти, которую имели раньше. По крайней мере пока он в другой стране. Он был здесь. В другой стране. С другими людьми, которые о нем заботили больше чем собственные родители. Он набрал короткий ответ: «Всё хорошо. Долетел. Устроился. У меня всё нормально» И нажал «отправить». Не стал оправдываться. Не стал извиняться. Настроение чуть померкло, но он не позволил этому чувству задержаться. Он глубоко вздохнул, отложил телефон в сторону и сел на кровати. Оглядел комнату, которая уже начала казаться почти родной. Светлые обои, мягкий ковёр, шкаф с его вещами. Ники встал, аккуратно заправил кровать, разгладив простыню и поправил подушку. Ему нравилось, когда вокруг порядок. Это создавало ощущение контроля над хоть какой-то частью его жизни. Он зашёл в ванную, умылся холодной водой, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало — глаза уже не красные, как вчера. Лицо посвежевшее. Он выглядел так, будто наконец-то нормально выспался. И это было правдой. Переодевшись в чистую футболку и свежие джинсы, Ники ещё раз оглядел себя в зеркале и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он услышал звуки телевизора — какой-то новостной канал, голос диктора, знакомый и незнакомый одновременно. С кухни доносился запах кофе и чего-то горячего, сдобного. Сердце забилось чуть быстрее, но это была не тревога. Просто волнение. Он остановился перед входом на кухню на мгновение. Вчера он стоял здесь же и боялся сделать шаг. Сегодня он чувствовал себя немного увереннее. Не полностью. Но немного. Ники сделал шаг и вошёл на кухню. На диване, как и вчера, сидел Лукас. Он пил кофе из большой кружки и смотрел на экран, где мелькали новости. Заметив Ники в дверях, он оторвался от телевизора и улыбнулся. — О, доброе утро! — сказал он, и в голосе его прозвучало искреннее удивление. — Ники, ты рано. Если учесть, во сколько вы вчера легли… я думал, вы проспите до обеда. А ты уже на ногах. Эрик и Кэт ещё даже не шевелятся. Ники смущённо улыбнулся и пожал плечами. — Привык рано вставать, — ответил он. — У меня всегда так. — Хорошая привычка, — одобрительно кивнул Лукас. На кухне у плиты хлопотала Ханна. Она обернулась на голоса и увидела Ники. Её лицо расплылось в тёплой улыбке. — Доброе утро, дорогой! — сказала она, и её голос звучал мягко и приветливо. — Выспался? Ники почувствовал, как от её слов внутри становится тепло. Он кивнул. — Да, спасибо. Я впервые за долгое время выспался по-настоящему. — Вот и прекрасно, — Ханна одобрительно кивнула и повернулась к плите, где что-то шкворчало в сковороде. — Ники, дорогой, не хочешь мне помочь? Я готовлю завтрак. Рук не хватает, а у меня тут и яичница, и тосты, и каша на плите. Ники удивлённо моргнул. Предложение было неожиданным, но не пугающим. Скорее — уютным. Как будто он был частью этого дома, а не гостем. — Конечно, — ответил он, подходя ближе. — Что нужно сделать? — Сначала скажи, что ты хочешь на завтрак, — сказала Ханна, оборачиваясь к нему с лопаткой в руке. — Тосты? Или будешь так же кашу, как вчера? Может, яичницу? На секунду Ники стало опять неловко, что ему предоставили столько выбора, в казалось бы, банальном завтраке. Он бы съел любое блюдо, которое ему предложили, чтобы никого не обидеть. — Кашу, наверное, — сказал он. — Но…чуть-чуть. Я не привык есть много по утрам. — Понимаю, — кивнула Ханна, не настаивая. — Я не заставляем есть, если не хочется. Но по чуть-чуть надо кушать. Это обязательно, договорились? Тебе нужно набираться сил. Ники улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Договорились. — Отлично. Помоги мне с тостами, — сказала Ханна, указывая на хлебницу. — Нарежь хлеб, положи на противень и отправь в духовку. Я сейчас займусь кашей. Ники взял хлеб и нож. Его движения были спокойными, размеренными. Это было похоже на обычную домашнюю рутину, которую он никогда не имел, но всегда представлял. Он нарезал хлеб аккуратными ломтиками, разложил на противне, поставил в духовку. Потом, когда тосты подрумянились, достал их и начал намазывать маслом. Ханна тем временем помешивала кашу в кастрюльке, добавляла молоко, щепотку соли, ложку сахара. Она двигалась с той расслабленной грацией, которая появляется только у тех, кто привык готовить для большой семьи. Ники смотрел на неё украдкой и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и почти забытое. Это было похоже на то, что он чувствовал в детстве, когда мама готовила для него завтрак. До того, как всё изменилось. — Ты хорошо справляешься, — сказала Ханна, поглядывая на его работу. — Я видела, как ты аккуратно нарезал хлеб. Ты привык помогать по дому? Ники чуть замялся, но ответил честно: — Не то чтобы… Я в основном сам готовил себе. Родители… у них были свои дела… Ханна ничего не сказала на это, но в её глазах мелькнула тень понимания. Она не стала задавать лишних вопросов — просто мягко улыбнулась и протянула ему тарелку. — Держи. Теперь нужно всё разложить по тарелкам. Я сейчас доделаю кашу, и будем звать остальных. Ники взял тарелку и начал раскладывать тосты. Ханна поставила рядом маслёнку и вазочку с вареньем. Через несколько минут на столе уже стояло всё необходимое. Ханна оглядела результат их совместной работы и довольно кивнула: — Отлично выглядит. — Она повернулась к Ники, и в глазах её было тепло. — Спасибо тебе, дорогой. Ты мне очень помог. Ники почувствовал, как его лицо заливается лёгким румянцем. — Пожалуйста, — сказал он. — Мне было приятно. Ханна подошла к Ники и чуть при обняла его. — Разбуди наших сонь. Скажи, что завтрак готов, и если они не спустятся через пять минут, мы всё съедим сами без них. Ники улыбнулся, кивнул и направился к лестнице. Поднимаясь наверх, он чувствовал, как внутри разрастается что-то лёгкое и тёплое. Он помогал готовить завтрак. Он был частью этого процесса. Эти люди давали ему место в своей жизни, и это место не было временным или условным. Оно было настоящим. Ники поднялся на второй этаж и остановился перед дверью Эрика. Сердце забилось быстрее, и он снова почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна сомнений. Вчера всё было хорошо. Эрик был добр, заботлив, открыт. Но что, если сегодня всё изменится? Что, если утро — не лучшее время для Клозе и он проснулся не в духе? Он сжал пальцы в кулак, потом разжал. Опустил взгляд на свои ноги. Стоял и мялся, не решаясь ни постучать, ни уйти обратно вниз. «Что за чушь ты придумываешь? — сказал он себе мысленно. — Он сам сказал, что его двери всегда открыты. Он вчера был таким. Он не изменился за одну ночь. Прекрати». Но ноги не двигались. Тело помнило слишком много раз, когда стук в дверь заканчивался криками, наказаниями, холодным молчанием. К сожалению, старые привычки въедались глубоко. Ники сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и наконец, собрав всю свою волю в кулак, негромко, почти несмело постучал в дверь Эрика. Стук получился коротким и осторожным, словно он просил разрешения на существование в этом пространстве. На мгновение за дверью повисла тишина. Ники затаил дыхание. А потом раздался шорох, звук сбитого одеяла, и сонный, но не раздражённый голос Эрика: — М-м? А? Входите, открыто. Ники перевел дух. Он приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Эрик лежал на кровати, взъерошенный, в футболке и шортах и заспанными глазами. Он щурился от утреннего света, но когда увидел, кто пришёл, на его лице появилась та самая мягкая улыбка, которую Ники уже запомнил. — Ники? — сказал он, приподнимаясь на локте и протирая глаза свободной рукой. — Ты чего? Что-то случилось? Ники покачал головой, чувствуя, как страх начинает потихоньку отпускать. — Нет-нет. Всё хорошо. Просто… Ханна попросила передать, что завтрак готов. Эрик усмехнулся, потянулся и зевнул, прикрывая рот ладонью: — Скажи маме, что я уже встаю. Минут через 5 спущусь. Приведу себя в более менее божеский вид. Ники улыбнулся в ответ и уже хотел закрыть дверь, как вдруг Эрик остановил его: — Ты как? Нормально спал? Все в порядке? Ники замер на мгновение, удивлённый вопросом. Эрик спрашивал не просто для вежливости — он смотрел на него внимательно, изучающе, и в его взгляде было искреннее беспокойство. — Всё хорошо, — ответил Ники, и голос его чуть дрогнул, но теперь уже от благодарности. — Правда. Эрик кивнул, удовлетворённый ответом. Он уже собрался отпустить Ники, но вдруг его лицо озарилось хитрой улыбкой: — О, а Кэт уже проснулась? Ники покачал головой: — Нет, Ханна попросила разбудить вас. Ты оказался первым. Эрик хмыкнул и сел на кровати, потянувшись за одеждой, которая висела на спинке стула: — Если хочешь увидеть дьявола во плоти, подожди меня пять минут, и мы пойдём будить её вместе. Это было не предложение — скорее утверждение, с которым Ники не стал спорить. Эрик уже встал с кровати, отыскал в ворохе вещей на стуле нужные спортивные штаны и свежую футболку и скрылся в ванной. Ники остался стоять в комнате, чувствуя лёгкую растерянность. Он не знал, как лучше поступить: подождать Эрика здесь, выйти в коридор или, может, спуститься вниз и предоставить брату с сестрой разбираться самим. Идея будить Кэт, которая явно не была «жаворонком», его немного пугала. Что, если она и правда проснётся не в духе? Он переминался с ноги на ногу, глядя на закрытую дверь ванной, и слышал, как внутри шумит вода. Через пару минут Эрик вышел — свежий, умытый, с мокрыми волосами, в чистой футболке и штанах. Он бросил свою пижаму за подушку, одним движением натянул одеяло, расправив его по кровати, и повернулся к Ники: — Пойдём. Ники кивнул и вышел следом за ним в коридор. Они остановились перед дверью Кэт. Эрик поднял руку, готовясь постучать, но на мгновение задержался. Он обернулся к Ники и сказал тихо, с улыбкой: — Приготовься. Сейчас начнётся шоу. И постучал. Громко. Настойчиво. С такой уверенностью, словно делал это всю свою жизнь. — Кэт! — крикнул он. — Вставай! Завтрак стынет! Твои тосты уже съели! А какое только что допил папа! Из-за двери раздалось сонное мычание, а потом подушка с глухим стуком ударилась о дверь. — Иди нахер, Эрик! — донеслось из-за двери, и голос Кэт звучал с такой убийственной яростью, что Ники невольно сделал шаг назад. — В следующий раз, когда ты просидишь за компом до трёх ночи, а потом ляжешь хер пойми во сколько, я тоже разбужу тебя ором и непрекращающейся долбёжкой в дверь! Просто чтобы ты знал: ты отвратительный старший брат, и я надеюсь, что твои тосты будут сухими и без масла! На секунду тирада Кэт утихла, и Ники уже подумал, что на этом всё. Но он ошибся. Из-за двери раздался глубокий вдох — похоже, Кэт набирала воздух для продолжения, — и её голос снова взорвался с новой силой: — Десять минут! Десять чёртовых минут, и я спущусь! Отомщу тебе и съем все твои тосты! И выпью твой отвратительный кофе, который ты даже не завариваешь, а просто заливаешь кипятком из чайника, как варвар! А теперь брысь от моей комнаты, пока я не вышла и не прибила тебя этой самой дверью! Внутри раздался глухой удар — похоже, в дверь снова прилетела подушка или что-то более тяжёлое. Эрик расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову. Он обернулся к Ники, и в глазах явно отражался смех: — Слышал? Она встала. Можешь считать, что полдела сделано. Теперь у нас есть минут десять, пока она приведёт себя в порядок и спустится с вендеттой на лице. Ники невольно улыбнулся. Этот обмен репликами был таким живым, настоящим, что в груди снова разлилось тепло. Он почти забыл, что такое — быть частью семьи, где ссоры заканчиваются смехом, а не молчанием и холодом. Они спустились на кухню, и Ханна, услышав грохот наверху, подняла бровь: — Я так полагаю, Кэт проснулась? — Проснулась, — подтвердил Эрик, усаживаясь за стол. — И пообещала мне отомстить. Я в предвкушении. Ханна вздохнула, но в её глазах танцевали смешинки: — Вы двое такие же, как в детстве. Я уже думала, что вы перерастёте, но нет. — Зачем перерастать, если можно быть счастливыми? — философски заметил Эрик, отрезая кусок тоста. Через десять минут на кухню действительно спустилась Кэт — с мокрыми после душа волосами, уже одетая, в домашних шортах и футболке. Она посмотрела на брата с притворной ненавистью, села за стол и молча притянула к себе тарелку с тостами, демонстративно положив их на свою сторону стола. — Ты не получишь ни кусочка, — сказала она, обращаясь к Эрику. — Я поделюсь с Ники, но не с тобой. Эрик театрально схватился за сердце: — Меня предаёт собственная сестра. Я буду голодать. — Поверь, тебе не помешает, — парировала Кэт, откусывая тост, но в голосе её не было злости. Ники смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри тает последний комок страха, который он сжимал в груди с самого утра. Эти перепалки, эти угрозы, этот смех — всё это было настолько живым и настоящим, что он почти забыл, каково это — чувствовать себя в безопасности. — Так, успокоились оба, — раздался вдруг голос Лукаса, и Ники вздрогнул от неожиданности. — За столом не ругаемся. Лукас взял тост с тарелки и посмотрел на детей поверх очков с таким видом, который не терпел возражений. Эрик и Кэт обменялись быстрыми взглядами, но, к удивлению Ники, оба тут же замолчали. Кэт лишь фыркнула в знак протеста, но ничего не сказала, а Эрик многозначительно поднял брови, будто говоря: «Ну что, довольна?» — Всем приятного аппетита, — мягко сказала Ханна, ставя на стол кувшин с соком. — Приятного аппетита, — хором ответили все, и Ники присоединился к ним, чувствуя, как его голос вплетается в этот общий хор. Завтрак прошёл в приятной, спокойной тишине. Только изредка слышался звон вилок о тарелки, да Кэт пару раз фыркнула в сторону брата, но беззлобно. Ники ел кашу, слушая этот домашний шум, и не мог нарадоваться тому, как просто и естественно он вписался в эту семью. Когда тарелки опустели, Ханна отодвинула свою чашку и посмотрела на Ники с той тёплой улыбкой, которая уже начала становиться привычной: — Ники, дорогой, сегодня тебе к сожалению или к счастью предстоит одно дело. Вам с Эриком нужно сходить в школу. Ники поднял голову, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло: — В школу? — Да, — кивнула Ханна. — Тебе хотя бы нужно увидеть здание, где ты будешь учиться. Заодно заберёшь учебный план, все учебники и познакомишься с классной руководительницей. Ники почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Школа. Новая школа. Новые учителя. Новые одноклассники. Новая страна, новый язык, новые правила. Всё, к чему он только начал привыкать, внезапно показалось хрупким и шатким, а страх — тот самый, который он почти победил — снова заняли голову. Он не знал, заметили ли это остальные, но Лукас, сидевший напротив, вдруг мягко улыбнулся, поймав его взгляд: — Не переживай так, Ники. Сейчас вы просто познакомитесь с классным руководителем и администрацией. Посмотрите школу, пройдётесь по коридорам. Одноклассников там не будет — ещё каникулы, до начала учебного года почти полторы недели. — Он сделал паузу и добавил чуть теплее: — К тому же, ты будешь ходить в один класс с Эриком. Он тебя не бросит, я уверен. Ники перевёл взгляд на Эрика. Тот кивнул ему, и в его глазах мелькнуло что-то ободряющее. Ники выдохнул. Внутри всё ещё было волнительно, но слова Лукаса немного притупили остроту страха. Он будет не один. Эрик будет рядом. Это уже было чем-то. — Хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Школа, так школа. Но тут Ханна вдруг хлопнула себя по лбу, будто вспомнила что-то важное, и повернулась к Кэт: — Кэт, а ты тоже пойдёшь с мальчиками. У тебя же в конце года учебники остались в дома, ты так и не сдала их. Кэт, которая как раз потянулась за кружкой с соком, застыла на полпути, и её лицо вытянулось от возмущения: — Мам! Ну зачем?! Я потом сдам, когда школа начнётся! Никто о них и не вспомнит! — Потом будешь сдавать, когда начнутся занятия, а сейчас отличный повод. Тебе нужно навести порядок, Кэт, — твёрдо сказала Ханна, и Ники заметил, как в её голосе появились стальные нотки. — Ты обещала сдать их ещё в мае. И не отнекивайся, прошу. Кэт открыла рот, чтобы возразить, но Лукас поднял на неё тот самый грозный взгляд, который уже действовал безотказно. Она смиренно вздохнула и кивнула, пробормотав себе под нос что-то, что, судя по всему, было не очень лестным в адрес школьной библиотеки. — Отлично, — Ханна одобрительно кивнула и встала, собирая тарелки. — Тогда давайте все быстрее убираться со стола, и вы трое собирайтесь. Кэт и Эрик помогли Ханне сполоснуть посуду. Ники тоже хотел было помочь, но Ханна ласково махнула на него рукой: — Иди собирайся, дорогой. Мы справимся. Ты уже помог с завтраком, спасибо. Ники кивнул и пошёл наверх переодеться. Когда он спустился через пятнадцать минут — уже в джинсах и чистой футболке, пригладив волосы — Эрик стоял у входной двери, натягивая куртку. — Ники смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри тает последний комок страха, который он сжимал в груди с самого утра. Эти перепалки, эти угрозы, этот смех — всё это было настолько живым и настоящим, что он почти забыл, каково это — чувствовать себя в безопасности. — Так, успокоились оба, — раздался вдруг голос Лукаса, и Ники вздрогнул от неожиданности. — За столом не ругаемся. Лукас взял тост с тарелки и посмотрел на детей поверх очков с таким видом, который не терпел возражений. Эрик и Кэт обменялись быстрыми взглядами, но, к удивлению Ники, оба тут же замолчали. Кэт лишь фыркнула в знак протеста, но ничего не сказала, а Эрик многозначительно поднял брови, будто говоря: «Ну что, довольна?» — Всем приятного аппетита, — мягко сказала Ханна, ставя на стол кувшин с соком. — Приятного аппетита, — хором ответили все, и Ники присоединился к ним, чувствуя, как его голос вплетается в этот общий хор. Завтрак прошёл в приятной, спокойной тишине. Только изредка слышался звон вилок о тарелки, да Кэт пару раз фыркнула в сторону брата, но беззлобно. Ники ел кашу, слушая этот домашний шум, и не мог нарадоваться тому, как просто и естественно он вписался в эту семью. Когда тарелки опустели, Ханна отодвинула свою чашку и посмотрела на Ники с той тёплой улыбкой, которая уже начала становиться привычной: — Ники, дорогой, у нас к тебе есть небольшое дело. Нам с тобой и Эриком нужно сходить в школу. Ники поднял голову, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло: — В школу? — Да, — кивнула Ханна. — Тебе хотя бы нужно увидеть школу, где ты будешь учиться. Заодно заберёшь учебный план, все учебники и познакомишься с классной руководительницей. Ники почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Школа. Новая школа. Новые учителя. Новые одноклассники. Новая страна, новый язык, новые правила. Всё, к чему он только начал привыкать, внезапно показалось хрупким и шатким, а страх — тот самый, который он почти победил — снова поднял голову. Он не знал, заметили ли это остальные, но Лукас, сидевший напротив, вдруг мягко улыбнулся, поймав его взгляд: — Не переживай так, Ники. Сейчас вы просто познакомитесь с классным руководителем и администрацией. Посмотрите школу, пройдётесь по коридорам. Одноклассников там не будет — ещё каникулы, до начала учебного года почти полторы недели. — Он сделал паузу и добавил чуть теплее: — К тому же, ты будешь ходить в один класс с Эриком. Он тебя не бросит, я уверен. Ники перевёл взгляд на Эрика. Тот кивнул ему, и в его глазах мелькнуло что-то ободряющее. Ники выдохнул. Внутри всё ещё было волнительно, но слова Лукаса немного притупили остроту страха. Он будет не один. Эрик будет рядом. Это уже было чем-то. — Хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я готов. Но тут Ханна вдруг хлопнула себя по лбу, будто вспомнила что-то важное, и повернулась к Кэт: — Кэт, а ты тоже пойдёшь с нами. У тебя же в конце года учебники остались в библиотеке, ты так и не сдала их. Кэт, которая как раз потянулась за кружкой с соком, застыла на полпути, и её лицо вытянулось от возмущения: — Мам! Ну зачем?! Я потом сдам, когда школа начнётся! Никто их там не украдёт! — Потом будешь сдавать, когда начнутся занятия, а сейчас отличный повод. Тебе нужно навести порядок, Кэт, — твёрдо сказала Ханна, и Ники заметил, как в её голосе появились стальные нотки. — Ты обещала сдать их ещё в мае. И не отнекивайся, прошу. Кэт открыла рот, чтобы возразить, но Лукас поднял на неё тот самый грозный взгляд, который уже действовал безотказно. Она смиренно вздохнула и кивнула, пробормотав себе под нос что-то, что, судя по всему, было не очень лестным в адрес школьной библиотеки. — Отлично, — Ханна одобрительно кивнула и встала, собирая тарелки. — Тогда давайте все быстрее убираться со стола, и вы трое собирайтесь. Кэт и Эрик помогли Ханне сполоснуть посуду. Ники тоже хотел было помочь, но Ханна ласково махнула на него рукой: — Иди собирайся, дорогой. Мы справимся. Ты уже помог с завтраком, спасибо. Ники кивнул и пошёл наверх переодеться. Когда он спустился через пятнадцать минут — уже в джинсах и чистой футболке — Эрик уже стоял у входной двери. — Готов? — спросил он, оглядывая Ники. Ники кивнул, чувствуя, как внутри всё ещё трепещет волнение. Но рядом с Эриком оно казалось чуть менее заметным. Мальчики стояли у входной двери, когда сверху раздался топот — тяжёлый, уверенный, с оттенком лёгкой агрессии. Ники поднял голову и увидел Кэт, которая спускалась по лестнице с выражением лица человека, которого только что заставили делать что-то крайне нежелательное. В руках она тащила огромный пакет — настолько тяжёлый, что его ручки, судя по всему, уже готовы были сдаться под весом содержимого. Кэт остановилась перед парнями, перевела дыхание и, не говоря ни слова, с довольной улыбкой впихнула пакет прямо в руки Эрика. — Ты старше, ты и тащишь, — сказала она с елейной невинностью в голосе, которой явно притворялась. — Не даром же ты в этом доме старший брат. Эрик даже не успел возмутиться — пакет уже оказался у него в руках, и он слегка покачнулся под его весом. — Кэт! — возмутился он, пытаясь перехватить пакет поудобнее. — Там что, кирпичи? Что ты туда напихала? — Учебники, — ответила Кэт с максимально невинным видом. — Ты же знаешь, я гуманитарий. У меня даже история весит как три тома энциклопедии. Или ты хочешь, чтобы у твоей любимой сестры случился радикулит? — У тебя радикулит будет от того, что ты весь день лежишь на диване, — парировал Эрик, но пакет из рук не выпустил. — Но ладно. Спасибо, что хоть не в рюкзак всё это засунула. — Я добрый человек, — сказала Кэт, сверкнув улыбкой, и перевела взгляд на Ники. — Идём, Ники. Смена ролей, теперь ты смотришь, как я мучаю и издеваюсь над своим любимым старшим братом. Ники не удержался от улыбки. Он стоял и смотрел на эту сцену — на то, как Эрик перекладывает пакет из одной руки в другую, пытаясь найти удобное положение, как Кэт идёт вперёд с видом победительницы, как солнце освещает их лица, — и чувствовал, что этот день начинает складываться как-то особенно. Он сделал шаг вперёд и пошёл рядом с Эриком. — Хочешь, я помогу? — предложил он тихо, чтобы Кэт не услышала. — Мы можем нести вместе. Эрик покосился на него с благодарностью, но покачал головой: — Нет, она права, я старше. К тому же, если я откажусь, она всю дорогу будет мне напоминать об этом. Да и не сказать, что он гипер тяжелый. — Он хитро подмигнул. — Зато потом у меня будет аргумент. Они вышли на улицу, и все трое направились в сторону школы. Кэт шла чуть впереди, насвистывая какую-то мелодию, Эрик нёс пакет с достоинством мученика, а Ники шёл рядом, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и почти забытое. Он был частью этой маленькой компании. — Она что, всегда так бегает? — спросил Ники, глядя на удаляющуюся фигурку Кэт. — Всегда, — вздохнул Эрик, перекладывая пакет в другую руку. — У неё энергии на троих. Иногда мне кажется, что она не спит вообще, просто делает вид. Ники усмехнулся. Они прошли ещё немного в тишине, и Эрик вдруг повернул голову к нему: — А как у тебя было с учебой в Штатах? Ну, там, в школе. Тяжело было? Ники на мгновение задумался. Вопрос был простым, но внутри что-то шевельнулось — старая привычка оценивать, стоит ли говорить правду. Он помолчал, собираясь с мыслями, и потом ответил честно: — Нет, с учебой проблем не было. Я учился хорошо, мне это давалось достаточно легко. Но… — он замялся, но продолжил, — тут всё по-другому. Другая система, другой язык. Мне начинает казаться, что я не справлюсь. Он не смотрел на Эрика, уставился вперёд, на тротуар, который уходил куда-то вдаль. Но боковым зрением заметил, как Эрик мягко улыбнулся. — Эй, — сказал он, и голос его был таким спокойным и тёплым, что от него по коже пробежали мурашки. — Это не проблема. Ты не один. Если возникнут трудности, если что-то будет непонятно — я всегда рядом. Я помогу, чем смогу. Хоть с домашними заданиями, хоть с материалами на уроках. Учителя осведомлены, что с этого года у нас будет учиться ученик по обмену. Не думаю, что на тебя будут слишком наседать по учебной программе, первое время так точно. А там уже видно будет. Ники поднял глаза и встретился с ним взглядом. В глазах Эрика не было снисходительности или жалости — только честное желание помочь. Ники почувствовал, как внутри отступает ещё один слой страха. — Спасибо, — сказал он тихо. — Это много для меня значит. — Да ладно, — отмахнулся Эрик, будто это была мелочь. — Так что там ещё? Могу рассказать про одноклассников. Ники кивнул, чувствуя, как волнение снова окутывает голову. — Наш класс в целом хороший. Народ дружелюбный, новеньких любят. Тем более что ты ученик по обмену, из другой страны — к тебе точно все липнуть будут, как мухи на мёд. Будут расспрашивать про Америку, про жизнь, про то, как там всё устроено. Но… — он немного помрачнел, — есть пара идиотов. Не обращай на них внимания. Если они начнут цепляться, лучше не связывайся с ними. Они только и ждут, чтобы кто-то дал им повод. Ники почувствовал, как сердце сжалось. — Если вдруг так случится, что они выберут тебя своей следующей целью, то ты сразу говоришь мне. Или моим родителям. Мы не оставим тебя одного со всем этим дерьмом, понял? Родители наведаются в школу и все решат. Но я надеюсь, что эта кучка отморозков поумнела за каникулы, не будет творить всю ту ерунду, которую творила с прошлыми новенькими. Ники смотрел на него, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он не привык, чтобы кто-то так просто брал его под защиту. Но сейчас ему казалось, что он может позволить себе поверить в это. Они шли ещё какое-то время, обсуждая всякие мелочи — расписание, учителей, какая столовая лучше, и незаметно подошли к большому зданию. Школа выглядела внушительно: светлый фасад, высокие окна, аккуратно подстриженные кусты перед входом. Над главным входом висела табличка с названием. — Ну вот, мы на месте, — сказал Эрик, останавливаясь перед массивными дверями школы. Он оглянулся на Ники, который стоял чуть позади, разглядывая фасад здания, и вдруг хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл! Ники, важный момент. В Штатах вы обращаетесь к учителям на «мистер» или «миссис», да? У нас так тоже можно, но лучше используй «Фрау» и фамилию учителя. Это как бы негласное правило в немецких школах. По крайней мере, в нашей точно. Ники на мгновение замер, переваривая информацию. Он даже не задумывался об этом — в его голове все учителя автоматически становились «миссис» или «мистер». А если бы он так и обратился к классной руководительнице? При всех? Она бы, конечно, поняла, но выглядело бы это не очень красиво. — О, спасибо, что предупредил. — сказал Хэммик. Ники кивнул, чувствуя, как слова Эрика оседают в голове чем-то важным и нужным. Фрау Нойман. Фрау и фамилия. Никаких «миссис». — Запомню, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Спасибо, что сказал. Я бы точно ляпнул что-то не то. — Не за что, — улыбнулся Эрик и толкнул дверь. — Секунду, я наберу Кэт, чтобы она забрала свой пакет с учебниками. Наверно ускакала в спорт зал, сегодня тренировка у школьной группы чирлидерж, там просто занимается ее подружка. Ники кивнул и примерно спустя 10 минут Кэт показалась в конце коридора. Эрик всучил ей пакет и сказал, что если она закончит работу них, то пусть ждёт у ворот школы. Та лишь кивнула головой и направилась в библиотеку. Школа встретила их просторный холлом с высокими потолками, светлыми стенами, доской объявлений, увешанной объявлениями и расписаниями. Пахло деревом, старыми книгами и чем-то ещё — тем особенным запахом, который бывает только в школах. — Это главный коридор, — сказал Эрик, шагая вперёд. — Там, налево, столовая. Прямо — актовый зал. А тут, — он указал на коридор справа, — кабинеты старших классов. Они прошли мимо нескольких дверей, и Эрик по ходу комментировал: — Это физика. Там химия. Вон там — кабинет информатики, там компы старые, но работают. Если что, я знаю, как их взломать, но не говори никому. Ники усмехнулся, стараясь запомнить хотя бы часть информации. Внутри всё ещё было волнительно, но присутствие Эрика рядом действовало успокаивающе. Они остановились у очередной двери. Эрик слегка прищурился, прочитал табличку и повернулся к Ники: — Ну вот. Кабинет нашей классной. Ее зовут Фрау Нойман. Готов? Ники сделал глубокий вдох и кивнул. Эрик осторожно постучал. — Войдите, — раздался из-за двери голос — звонкий, с чёткими нотками властности, которые не оставляли сомнений: здесь сидит человек, привыкший к порядку и дисциплине. Эрик открыл дверь и пропустил Ники вперёд. Они зашли. Кабинет оказался просторным, со светлыми стенами и большими окнами, за которыми виднелись деревья. За письменным столом сидела женщина. Ники окинул её быстрым взглядом: лет сорок пять, чёрные волосы, собранные в аккуратный низкий хвост, на лице — строгие очки в тонкой оправе, одета в чёрный брючный костюм, который сидел на ней идеально. Вся её внешность говорила о том, что она не потерпит к себе пренебрежительного отношения. — Доброе утро, фрау Нойман, — сказал Эрик, слегка кивнув. — Доброе утро, Эрик, — ответила женщина и перевела взгляд на Ники. Её лицо чуть смягчилось, и она улыбнулась — сдержанно, но приветливо. — А это, я так понимаю, наш новый ученик? — Да, — сказал Эрик, положив ладонь на плечо Ники. — Это Николас Эстебан Хэммик. Тот самый ученик по обмену из Штатов, о котором вам уже должны были сообщить. Фрау Нойман кивнула и пристально посмотрела на Ники. В её взгляде не было строгости — скорее изучающее любопытство, смешанное с доброжелательностью. — Добро пожаловать в нашу школу, Ники, — сказала она, чуть склонив голову. — Я фрау Нойман, ваша классная руководительница на этот учебный год. Если у вас возникнут вопросы — любые, касающиеся учёбы, расписания, правил или даже просто организации школьной жизни, — вы всегда можете обратиться ко мне. Вот мой номер телефона. — сказала женщина и протянула бумажку, где аккуратным почерком были выведены цифры. — Спасибо, фрау Нойман, — ответил Ники, стараясь говорить чётко и вежливо. Внутри всё дрожало, но он держался. Учительница взяла со стола тонкую брошюру и протянула её Ники. — Здесь вы найдёте информацию о нашей системе обучения. Есть обязательные предметы для всех, а есть профильные, которые вы выбираете самостоятельно. Внизу есть разделение по профилям. Вы выбираете тот, который вам ближе по интересам и планам на будущее. Я не настаиваю на том, чтобы вы приняли решение прямо сейчас. Время есть — до начала учебного года ещё полторы недели. Но в первый учебный день я жду от вас заполненное соглашение на выбранный профиль. Ники взял брошюру. Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на фрау Нойман. — Я обязательно подумаю, — сказал он. — И выберу. — Отлично, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Вы кажетесь толковым молодым человеком. Уверена, вы быстро освоитесь. Она сделала паузу, будто раздумывая, не упустила ли что-то важное, и затем добавила: — В целом это всё, что я хотела вам сказать. Всё остальное вы будете узнавать уже в процессе учёбы или от Эрика. Он у нас опытный, — она бросила короткий взгляд на Эрика с лёгкой усмешкой. — Присмотрит за вами. Эрик усмехнулся, но ничего не сказал. — Спасибо, фрау Нойман, — сказал Ники, чувствуя, как внутри начинает отпускать. — Я постараюсь не подвести. — Уверена, — ответила она. И затем, чуть мягче: — До встречи, мальчики. — До свидания, фрау Нойман, — сказали они хором, и вышли из кабинета. Когда дверь за ними закрылась, Ники выдохнул. Эрик посмотрел на него с лёгкой улыбкой: — Ну что, пережил? Она не такая страшная, как кажется, да? Ники перевёл дыхание и улыбнулся в ответ — сначала неуверенно, а потом чуть шире: — Нет. С ней, кажется, можно говорить. Она жёсткая, но… справедливая. — Ага, — кивнул Эрик. — Кстати, если тебе нужна будет помощь с выбором профиля — я тоже могу помочь. У меня есть пару идей, что тебе может подойти. Но ты сам решай, ладно? Ники кивнул, и в груди разлилось что-то тёплое и спокойное. Этот день, который начинался с тревоги, оказался совсем не страшным. Он держал в руках брошюру, за плечами осталась встреча с классной, а рядом был Эрик, готовый помочь в любой момент. И Ники впервые за долгое время подумал, что, возможно, всё действительно будет хорошо. Они вышли из школы, и солнечный свет снова ударил в глаза, заставив Ники прищуриться. Он на мгновение остановился, привыкая к яркому дню, и огляделся. Кэт уже сидела на лавочке у входа, уткнувшись в телефон. Она подняла голову, услышав шаги, и театрально закатила глаза: — Ну наконец-то! Не прошло и сто лет. Я уж думала, вы там решили остаться на второй год, пока я тут голодаю и скучаю. — Нас не было всего двадцать пять минут, — возразил Эрик, подходя ближе. — Ты могла бы зайти за нами, если так хотела есть. — Я предпочитаю дышать свежим воздухом, а не сидеть в душных кабинетах, — парировала Кэт, вставая и отряхивая джинсы. — Кстати, звонила мама. Сказала, что их срочно вызвали в офис, так что обедать будем без них. Обед она приготовила и оставила в холодильнике. Так что пошлите, я есть хочу уже. Ники посмотрел на часы и удивился: действительно, время пролетело незаметно. Они вышли из дома около одиннадцати, а сейчас уже приближалось к часу. Они направились домой, и Ники заметил, как Кэт буквально летит вперёд, обгоняя их. Эрик шёл рядом с ним и, помедлив, вдруг предложил: — После обеда, может, фильм какой-нибудь посмотрим? Я знаю, что Кэт будет просить своё дурацкое ток-шоу, но мы можем настоять на нормальном кино. А вечером, если родители не против, можно сгонять покататься на велосипедах. Мы уже давно никуда не выезжали. Хочешь? Ники задумался на мгновение, представив, как они втроём катаются по городу, как ветер развевает волосы, а солнце светит в глаза. Это звучало… прекрасно. Так по-домашнему. — Звучит здорово, — ответил он, чувствуя лёгкую улыбку на лице. — Я давно не катался. В Штатах у меня был старый велосипед, но я почти не пользовался им. — У нас есть лишний, — сказал Эрик. — Можешь взять мой старый. Он в гараже пылится, но работает отлично. Посмотрим сегодня, если захочешь. Они дошли до дома, и Кэт, не снимая обуви, буквально влетела внутрь и сразу рванула наверх, крикнув на ходу: — Я переоденусь и спущусь! Эрик покачал головой и направился на кухню. Ники пошёл следом и увидел, как он открывает холодильник и достаёт кастрюли, аккуратно расставленные Ханной. — Мама оставила нам суп и запеканку, — сказал Эрик, ставя всё на плиту. — Поможешь накрывать на стол? Ники кивнул и начал доставать тарелки и столовые приборы. Они работали молча, но это молчание было спокойным и уютным. Через несколько минут Кэт спустилась — уже в домашних шортах и футболке — и плюхнулась за стол, постукивая ложкой по тарелке в ожидании. Обед прошёл быстро и почти в тишине — все проголодались и сосредоточенно ели. Когда всё было съедено и тарелки опустели, Эрик встал, собрал всю посуду и с торжествующим видом поставил её перед сестрой в раковину. — Твоя очередь, — сказал он, и в голосе его звучало явное удовлетворение. — Два дня подряд, между прочим. Потому что я вчера мыл за тебя. Кэт открыла рот от возмущения: — Эрик! Ты не можешь так просто взять и сказать, что это моя очередь! Я мыла два дня назад! — Но вчера — я, — парировал Эрик. — Значит, сегодня — ты. И завтра тоже. Таковы правила. Кэт пробормотала что-то неразборчивое, очень похожее на ругательства, но всё же подошла к раковине, налила воду и начала мыть тарелки, громко звеня ими. Ники стоял в стороне, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как внутри поднимается желание помочь. Он шагнул вперёд и мягко сказал: — Кэт, я могу помыть, если хочешь. Мне несложно. Кэт обернулась к нему и на мгновение замерла, удивлённая его предложением. Но потом покачала головой и улыбнулась: — Спасибо, Ники. Правда, спасибо. Но это действительно моя очередь. Всё честно. Я справлюсь. — Она хитро подмигнула. — Тем более я знаю, что наша очередь мытья посуды меняется через день, и завтра будет Эрик. Так что я просто наберусь терпения. Эрик хмыкнул, но ничего не ответил. Когда Кэт закончила с посудой, все трое переместились в гостиную. Кэт первой плюхнулась на диван и схватила пульт: — Давайте посмотрим что-то лёгкое. Я знаю одно отличное ток-шоу, там такие смешные ситуации… Эрик закатил глаза и посмотрел на Ники с такой мольбой, что тот не выдержал и усмехнулся. — Кэт, может, посмотрим что-то новое? — предложил Ники, стараясь говорить нейтрально. — Фильм, например. Я слышал, недавно в кинотеатрах вышел какой-то классный «Пункт назначения». Говорят, очень даже ничего. Кэт на мгновение задумалась, потом пожала плечами: — Ну… давай. Я не против. Эрик облегчённо выдохнул и бросил на Ники благодарный взгляд. Они нашли фильм и включили. Ники устроился на диване, Кэт забралась с ногами на соседнее кресло, а Эрик сел рядом с Ники, чуть откинувшись на спинку. Фильм начался с тёмных кадров и напряжённой музыки. Ники смотрел на экран, но краем глаза ощущал присутствие Эрика рядом, его дыхание, лёгкую улыбку, которая появлялась на лице в самые неожиданные моменты. И в какой-то момент Ники поймал себя на мысли, что он смотрит не столько на экран, сколько на то, как уютно сидеть в этой гостиной, чувствуя себя частью чего-то настоящего. Он перевёл взгляд на экран, улыбнулся и позволил себе просто быть здесь и сейчас. За просмотром фильма время пролетело незаметно. Когда на экране поползли финальные титры, Эрик откинулся на спинку дивана и выдохнул с явным восхищением: — Это было афигенно. Честно, я вообще не думал, что мне зайдёт. А оно вон как — затянуло с первых минут. Кэт согласно закивала, отрываясь от телефона, который она держала в руках последние полчаса, но явно не смотрела в него: — Да, реально круто. Я даже не отвлеклась ни разу. А это показатель. Ники тоже улыбнулся, чувствуя лёгкую гордость от того, что его выбор всем понравился. — Я рад, что вам понравилось. Я сам его ещё не видел, но слышал много хороших отзывов. И не пожалел. Они начали бурно обсуждать самые яркие моменты, перебивая друг друга, смеясь и споря о том, какая сцена была самой напряжённой. Ники чувствовал себя так легко и свободно, как не чувствовал уже очень давно. Он даже забыл о том, что только вчера боялся сделать лишний шаг в этом доме. Они так увлеклись обсуждением, что не заметили, как хлопнула входная дверь. Голос Лукаса прервал их оживлённый разговор: — Ну и о чём тут такой шум? Я аж с порога услышал. Похоже, вы тут что-то интересное обсуждаете. Кэт обернулась и затараторила с воодушевлением: — О, пап! Мы тут такой фильмец посмотрели! Это Ники посоветовал! Просто отпад! Там такие повороты сюжета, такие спецэффекты, что я аж… — Боже, Кэт, не тараторь, — усмехнулся Эрик, но в его глазах тоже прыгали смешинки. Лукас и Ханна переглянулись с мягкими улыбками. Ханна подошла ближе и спросила: — И что же это за фильм такой, который вызвал столько эмоций? Ники смущённо, но с теплотой в голосе начал пересказывать сюжет, стараясь не углубляться в детали, чтобы не испортить впечатление, если родители тоже захотят его посмотреть. Он рассказывал, как главный герой попадает в череду невероятных событий, как музыка усиливает напряжение, а финал оставляет зрителя с чувством лёгкой надежды. Ханна выслушала его внимательно и кивнула: — Звучит действительно многообещающе. Может быть, мы с Лукасом тоже как-нибудь вечером его посмотрим. Лукас одобрительно хмыкнул, но тут Эрик, воспользовавшись паузой, вдруг сказал: — Мам, пап, мы тут думали… может нам сегодня покататься на велосипедах? Доехать до парка, покататься там. Погода же отличная, мы уже давно никуда не выезжали. Поедем? Лукас задумался, почесал подбородок, потом посмотрел в окно, где светило солнце, и улыбнулся: — Почему нет? Погода и правда прекрасная. Только давайте чуть позже, примерно через час. Мне надо разобраться с бумагами, да и поесть не помешало бы. У нас был тяжёлый день сегодня. — Отлично! — воскликнула Кэт, вскакивая с места. — Я тогда пойду подготовлюсь! И велосипед проверю! Она уже через секунду скрылась на лестнице, а Ханна с Лукасом направились на кухню, оставив Эрика и Ники сидеть в гостиной. Некоторое время они молчали, но тишина была спокойной. Ники смотрел в окно, где солнце уже начинало клониться к закату, и чувствовал, как внутри нарастает лёгкое волнение — но на этот раз приятное. — Эрик, — сказал он вдруг, поворачиваясь к нему. — Ты говорил, что поможешь с выбором профиля. Я просмотрел ту брошюру, которую дала фрау Нойман, и… — Ники замолчал, чувствуя неловкость. — Я вообще ничего не понял. Там столько предметов, столько аббревиатур, и все эти профили… я запутался. Голос его звучал тихо, почти виновато. Он боялся, что Эрик подумает, будто он тупой или невнимательный. Но Эрик вместо этого мягко улыбнулся, и в его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки. — Конечно, помогу, — сказал он легко, вставая с дивана. — Пойдём к тебе, разберём всё по порядку. Там на самом деле не так страшно, как кажется. Просто нужно понять, что тебе интересно. Ники почувствовал, как внутри отступает напряжение. Он тоже поднялся, и они вместе направились наверх, в комнату Ники. Когда дверь за ними закрылась, Ники достал брошюру и протянул её Эрику, чувствуя одновременно и смущение, и благодарность за то, что он не один в этом разбирается. — Ну смотри, — начал Эрик, разворачивая брошюру. Ники пододвинулся ближе, чувствуя, как внутри поднимается волна любопытства и лёгкой тревоги смешанной со смущением. — У нас в школе шесть профилей. Первый — спортивный, там упор на физкультуру, здоровье, тренировки. Второй — искусство: рисование, музыка, всё творческое. Третий — гуманитарный, как у Кэт. Это история, литература, языки, обществознание. Четвёртый — обществоведческий, или, проще говоря, бизнес-профиль. На нём учусь я. Ники поднял глаза, удивлённый. Эрик, с его расслабленностью и лёгким отношением к жизни, — и вдруг бизнес-профиль? — Да, — усмехнулся Эрик, будто прочитав его мысли. — Представь себе. Углублённая экономика, просчёт рисков, маркетинг, выбор актуальных целей. Это сложно, но интересно. Мне нравится. К тому же отцу и матери нужен помощник в их бизнесе. Ники кивнул, стараясь запомнить. — Пятый — естественнонаучный: математика, физика, химия, биология. Всё, что связано с наукой и точными расчётами. И шестой — языковой. Лингвистика. Там изучают три иностранных языка помимо немецкого. Эрик замолчал, давая Ники время переварить информацию. Тот сидел на краешке кровати, сжимая край одеяла пальцами, и смотрел на брошюру, пытаясь вникнуть в каждое слово. — Теперь вопрос к тебе, — сказал Эрик мягко. — К чему лежит твоё сердце? Что тебе ближе? Ники задумался. Спорт — нет. Он никогда не был сильным в этом. Творчество… он умел рисовать, но это было скорее хобби, чем что-то серьёзное. Бизнес, как у Эрика, — возможно, но он ведь из обычной семьи, и его никогда не привлекали эти сложные расчёты. Естественно-научный? Он любил биологию, но вот физика и математика давались ему с трудом. Языки… он с трудом справляется с немецким, по сто раз переспрашивает одно и то же слово, а тут ему на немецком будут объяснять другие языки. Нет, это слишком. Остаётся гуманитарный. История всегда была его любимым предметом в школе, он читал книги о прошлом, любил смотреть документальные фильмы. Может быть, это действительно то, что ему нужно? Он молчал долго. Эрик не торопил его. Просто сидел напротив, глядя на него с терпеливым ожиданием. — Наверное… — начал Ники неуверенно, поднимая взгляд на брошюру, потом на Эрика. — Наверное, гуманитарный. Или естественно-научный. Я не уверен. Эрик удовлетворённо кивнул: — Я тоже думаю, что гуманитарный тебе подойдёт. Знаешь, у вас там преподы будут аховые — Кэт поначалу выла от количества заданий, но, если честно, она справилась. И кстати, у вас там будет один иностранный язык, в отличие от лингвистов, у которых их три. Думаю, тебе даже разрешат выбрать английский. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и уверенности, что Ники почувствовал, как его сомнения начинают рассеиваться. — Английский я знаю, я же носитель, — сказал Ники тихо. — Это было бы замечательно. — Ну вот видишь, — Эрик хлопнул ладонью по брошюре. — Гуманитарий — это твоё. Правда, я это чувствую. Ники улыбнулся в ответ — сначала неуверенно, а потом шире. Он посмотрел на брошюру, потом на Эрика, и на душе стало вдруг легко и спокойно. — Спасибо, Эрик. Правда. Я бы сам не разобрался. — Да не за что, — отмахнулся тот. — У нас тут принято помогать друг другу. Тем более, ты же теперь часть нашей сумасшедшей семьи. А в нашей семье никто не остаётся один со своими проблемами. Ники опустил взгляд на брошюру, которая лежала на столе, и чувствовал, как внутри что-то тёплое и уверенное начинает укореняться. Он не знал, как сложится его год в Германии. Но он знал, что рядом есть люди, готовые помочь. И это было главное.

***

Остаток вечера прошёл не менее насыщенно, чем весь день. Они всей семьёй — той самой, к которой Ники потихоньку начинал себя причислять, — поехали кататься на велосипедах. Ветер свистел в ушах, солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые и розовые тона, и Ники чувствовал, как с каждым поворотом педалей внутри отпускает последние комки тревоги. Они доехали до парка, оставили велосипеды у входа и прошли к небольшому пруду, где уже ждали утки. Ханна достала из сумки пакет с хлебом, и Кэт с радостью начала кидать кусочки в воду, пока утки с громким кряканьем ныряли за ними. — Осторожно, не упади, — сказал Лукас, наблюдая за тем, как Кэт чуть не перегнулась через перила. — Пап, я не маленькая! — возмутилась она, но всё же отступила на шаг. Потом они устроили гонки — кто первый доедет до дома. Старт дал Лукас, и все рванули с места. Ветер, смех, крики «давай быстрее!» и бешено крутящиеся педали — Ники не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Естественно, победила Кэт — она неслась вперёд, как ураган, и финишировала первой, радостно вскинув руки. — Я же говорила, я самая быстрая! — прокричала она, когда остальные подъехали к дому. — Ты просто жульничала, — запыхавшись, возразил Эрик, но в голосе его звучала только улыбка. — У меня есть доказательства! — заявила Кэт, указывая на свои ноги. — У меня просто ноги быстрее! Да и ты уже старый. Ники усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и настоящее. Когда они вернулись домой и немного остыли после прогулки, все собрались на кухне. Ханна достала какую-то старую настолку, которую Ники никогда раньше не видел. Правила были абсолютно непонятными, полными странных терминов и нелогичных ходов, но это не имело значения. Они смеялись, спорили, Кэт пыталась жульничать, Лукас грозил ей пальцем, а Ханна просто сидела и улыбалась, глядя на эту картину. — Да это вообще не по правилам! — возмущался Эрик, когда Кэт передвинула фишку на пять клеток вперёд без всякой на то причины. — Это по моим правилам! — парировала она. — Я так хочу! — Ты не можешь просто так брать и менять правила, — вздохнул Лукас, но в голосе его слышалась только улыбка. Ники смотрел на них, чувствуя, как внутри растекается тепло. Он не понимал всех правил, но ему было всё равно. Он был здесь, с ними. Он был частью этого вечера, этого смеха, этой суматохи. Когда время перевалило за полночь, все уставшие, но счастливые разбрелись по комнатам. Ники поднялся наверх, умылся, переоделся в пижаму и забрался под одеяло. В комнате было тихо, только тикали часы на стене. Он закрыл глаза и подумал о том, что этот день был, наверное, самым лучшим днём в его жизни. Не потому что произошло что-то грандиозное. А потому что он чувствовал себя нужным. Чувствовал себя принятым. Чувствовал себя… дома. Именно с этими мыслями он и провалился в глубокий, спокойный сон.