Часть 7 — "Грибы и тыквы"

На смену дождливому сентябрю медленно пришла цветущая теплая осень. Октябрь уже подходил к концу, расправляя стеклянные крылья, порхал над остроконечными башнями пеленой золотистых лучей. Все вокруг таяло и сверкало, словно на страницах забытой осенней сказки о феях и звездах. Дни стремительно становились короче, но продолжали хранить в себе ускользающее очарование. Школа наполнилась уютной теплотой, а в большом зале ни на миг не утихал тыквенно-пряный аромат, как на кухне английской волшебницы. С момента встречи в больничном крыле прошло два месяца. Бхат на удивление быстро поправился, отметив, насколько превосходным был умиротворяющий бальзам, а позже с удовольствием вернулся к работе. Ни возмущений, ни жалоб, ни претензий – ничего, что могло пошатнуть факт его длительного пребывания в стенах школы. Разве что, не отказывал себе купаться в студенческом волнении на свой счет, но это было ожидаемо. Остальное противоестественно. Маг оказался куда более целенаправленным, нежели думалось поначалу. Если сперва можно было сослаться на его ужасающую некомпетентность, то теперь никакого основания выдворить Бхат из школы не нашлось. Снейп уже не надеялся, что маг вскоре покинет Хогвартс. Теперь его чувства наполнились обратным желанием – сам профессор не хотел встречаться с коллегой. В этом не было ни капли необходимости. Встречи по собственному желанию с Бхат можно было объяснить разве что слабоумием. Пока юноша вовсю разглагольствовал о том, как превратить подсвечник в ракушку, продолжая занятия, зельевар предпочитал отсиживаться в своем кабинете и не маяться ерундой, растрачивая драгоценные часы на пустые беседы. Их встречи за последний месяц стали не такими уж частыми, как вначале, что не могло не радовать. Утомительная болтовня не шла на пользу Снейпу, он вполне наслаждался размеренным темпом дел наедине с собой. Очередной день выдался вполне сносным. Всего четыре урока пролетели быстро, без особенных происшествий. Даже Рон, на удивление, не взорвал свой котел, решив покрасоваться перед Грейнджер. Эссе были проверены, конспекты собраны, ученики запуганы грядущей контрольной. Лучше и быть не может. Все располагало к тому, чтобы провести время в кабинете за чашкой чая и ускользнуть от праздничной суеты. Хеллоуин, таинственный праздник, непременно заразил всех предвкушением мрачного торжества. Многие нагрянули в Хогсмид, дабы ограбить магазинчики сладостей, остальные предпочли запастись страшилками. Безобидные глупости, вроде маленьких привидений или кусачих тыковок были безвредным развлечением, но наивные первокурсники их очень боялись. Старшие студенты любили часто подшучивать над ними и друг над другом, забавляясь. Приходилось конфисковать пугающие вредилки и делать выговор ученикам, если те слишком увлекались. Благо, что близнецы Уизли наконец выпустились. Кто знает, что эти сорванцы могли бы снова придумать… Снейп не мог сосчитать, сколько глупостей отнял у них в один год. Кажется, целую гору, если не больше. А теперь они ухитрились придумывать собственные и весьма успешно их продавать! Настоящие наглецы. Впрочем, неплохо было бы удостовериться, что никто в Хогвартсе не веселится больше, чем полагается. Отложив мысли о чае, Снейп проводил задержавщихся пуффендуйцев к выходу, получив пожелания веселого Хеллоуина, и размеренно направился в большой зал. Если подняться вверх по лестнице, то ступени приводят непременно в главный холл. Там, должно быть, и было все веселье. В том числе, нарушители дисциплины. Заручившись этой мыслью, Снейп медленно направился по темным коридорам вверх, словно змей, выползающий из убежища на охоту. Наглецов стоило приструнить, даже если праздник вот-вот начнется. Никакой праздник не может считаться оправданием глупости. Каждый студент обязан понимать, что веселье должно быть умеренным. А иначе станут такими же неуправляемыми, как профессор Бхат. Вот кто уж точно не скучал в самые мрачные дни. Этот негодник вечно находил способ позабавиться, будь то урок или перерыв на чай – от него всегда исходила энергия и неутомимый огненный дух. Он был словно несгораемый огонек, который горел лишь ярче изо дня в день. Но, так или иначе, студенты его любили. Скрипнув зубами от неудовольствия, Снейп откинул от себя безобразные мысли, направляясь в холл. Как только свет пролился по каменным плитам, осветив пространство, профессор тотчас заметил ту самую суету. Студенты бурно обсуждали грядущий Хеллоуин, смеялись и были полностью увлечены торжеством. Всюду звенели восхищенные голоса и витал пряный аромат карамели. Сам Хогвартс тоже преобразился. Стены украшали длинные звездные гирлянды, сверкающие почти как глубинные фиолетовые кристаллы, спрятанные в пасти пещер. В воздухе перепархивали зачарованные кленовые и дубовые листья, похожие на теплых осенних бабочек. Вход в холл украсили длинные мраморные вазы с пышными подсолнухами, которые гордо подняли свои цветы вверх, красуясь солнечным сиянием лепестков. По окнам и потолку протянулось воздушное кружево паутины, почти облачное, как невесомый пух. Снейп слегка пригляделся, замечая в дверях Хагрида, держащего на руках одного из своих пауков. Восьмилапое создание клацало синеватыми жвалками и стрекотало от удовольствия, когда большая ладонь лесника почесывала его по спине. Это ввело мужчину в замешательство, но подняв глаза выше, все прояснилось. Пауки отлично работали и плели белоснежные узоры, старательно наряжая школу. Снейп уловил, как Хагрид махнул ему рукой и ответил на жест легким кивком. Никогда он не водил дружбу с этим великаном. По большей части Хагрид был так себе компетентным, но все же, довольно добрым и не раз приносил Снейпу змей, у которых имелся нужный для зелий яд. — Доброго дня, профессор. Занятный нынче денек, а? — пророкотал Хагрид, наблюдая, как пауки легко поползли вниз по колоннам, обхватывая те красивыми клочьями паутины, будто рваным туманом. — Отнюдь, — согласился Снейп, переступая громадные тыквы с горящими озорством глазами. — Урожай на этот раз ух какой! Тыквы огроменные, ума не приложу, как бы их пораздать. Дамблдор сказал, что самые большие уместим в зале, только вот на поле осталась еще половина. Все холмы в них, как в сорняках. Снейп согласно хмыкнул, замечая, что в одной из тыкв потухла свеча. Мимолетным движением палочки тот снова поджег огонек, отчего паук в руках лесника клацнул лапами. — Дамблдор разрешил их сюда привести... Сказал, пусть повеселятся. Под моим присмотром, конечно. — Паутина чудная. — Спасибо, сам любуюсь. Многие боятся пауков, сами знаете... А они ведь совсем безобидные, просто так не цапнут, честное слово. Но Рон их увидел, так весь побледнел, — вздохнул тот, перебирая шерстку на загривке урчащего создания — Напугался тогда, в запретном лесу. Они ведь ели ноги унесли, но честное слово, пауки бы их и лапой не тронули. — Я понял, Хагрид. Снейп сложил руки за спиной, продолжая наблюдать за пауками под потолком. Разумеется, ходить в запретный лес было строго запрещено. На то он и запретный, что там водятся опасные создания, справиться с которыми многим студентам точно уж не под силу. В тот день Снейп был не то, чтобы зол на Поттера. Он бы с радостью отправил проказника домой после его проделки, но кто знал, будет ли мальчишка в безопасности с Джеймсом и Лили. Темный лорд мог найти его там  и тогда... нет, все в прошлом. Об этом и думать не стоило. Лили сама настояла, чтобы Гарри остался у сестры, а к ним возвращался только на каникулы. Так они в меньшей мере рисковали. Пусть миссис Дурсль была ошеломлена, по словам Дамблдора, приняла Поттера с неохотой. Хагрид потоптался на месте, неуклюже поправив шляпу. — Вы бы сходили, присмотрели себе тыквы. Может, светильник сделаете. — Скажете тоже, — покачал головой Снейп, представляя, насколько же это глупо – вырезать тыквы. Делать ему больше нечего, только бы забавляться. — Ну, как хотите. Тыквы по правде славные... — предложил тот, выпуская паука к собратьям — А, вот еще что. Там по краю поля вырос красный решеточник. Доконал меня этот гриб, но вам, может, пригодится. Снейп тотчас навострился, на этот раз не упустив слова из виду. Красный решеточник – полезный свойствами гриб, похожий на алый кубик, полый внутри. Сам по себе безобидный, на вкус не слишком приятный, но отлично подходит для многих зелий. Снейп часто ходил за этими грибами в запретный лес, когда был моложе. После первых снегов цена на ингредиент поднималась, так что было бы неплохо собрать их сейчас. — Благодарю, Хагрид. Это весьма кстати, — вновь кивнул зельевар и вежливо отстранился, направляясь к выходу. — С Хеллоуином, профессор! — громыхнул Хагрид напоследок. Если выйти на улицу из главного холла, нужно обходить половину Хогвартса стороной. Так, конечно, можно попасть к тыквенному полю, но путь займет время. Не долго думая, Снейп решил пройтись по школе – так он сократит прогулку и заодно проконтролирует студентов. Было бы приятно кого-нибудь наказать и усадить в библиотеку за книги на целую ночь. Никакого веселья, только книги и обучение. Прелесть. Если в сентябре в школе царила терпеливая суета, то сейчас это превратилось в настоящее торнадо. По коридорам витали маленькие призраки из магазинчика Уизли, карамельные бабочки и разноцветные волшебные змейки, которые пытались ухватить каждого проходящего за ногу. Привычная ерунда. Снейп не заметил ничего возмутительного, пока случайно не обнаружил двух заигравшихся младшекурсников. Гриффиндорцы пытались покрасить болотную жабу в розовый цвет, но произнесли заклинание неправильно. Жаба вдруг надулась и стала фиолетовой, лениво хлопая большими мутными глазками. Снейп, заметив эту выходку, покачал головой и вернул жабе привычный цвет, отругав наглецов и пригрозив тем днем беспрерывной чистки котлов вместо праздника. Безобразное поведение. Впрочем, на двух бездельников меньше. Свернув за угол тот заметил, что даже картины вовсю наслаждались приближением грядущей ночи. Тянущиеся вверх каменные стены, увешанные разного рода портретами давних эпох отражали таинственный блеск свечей на расписанных полотнах. Живописные дамы украсили пейзажи тыквами и свечами, развесили по своим комнаткам масляные венки и постарались припудрить щечки как можно белее. Некоторые пригласили нарисованных призраков из другого крыла присоединиться и теперь обменивались с теми беседой о том, как же скучна загробная жизнь, расцветающая торжеством лишь раз в год. Снейп плавно оглядел высокие стены, уходящие в бесконечную вышину башни, пока вдруг не услышал эхо знакомого голоса. — Что желаете добавить, прелесть? Может быть, больше кружев? Ну же, покрутитесь, дайте мне полюбоваться! Разумеется, Бхат. И снова он кем-то любуется... Снейп вмиг помрачнел, будто на него пролился отвратительно холодный дождь. Этот мальчишка определенно не останется в стороне от праздника, да и можно ли? Бхат словно ураган, везде и всюду, не способный упустить хоть что-то веселое. Даже близнецы Уизли не казались такими суматошными, как этот недоумок. Снейп подумал проигнорировать то, что заметил мага. Ничего не стоило ускользнуть, оставив Бхат наедине со своей забавой. Вполне возможно, что это была лишь хеллоуинская иллюзия, однако через пару мгновений Снейп уже следовал туда, откуда слышался восторженный смех. Мало ли, что придумал этот неугомонный наглец. Ему только дай повод, он весь Хогвартс превратит в цирк. Спустившись из башни обратно, Снейп заметил полыхание алой мантии в коридоре, у тенистой стены. Под мерцающей пеленой мелких звездочек и лиловых гирлянд Бхат с крайним упоением разговаривал с девушками. Он был совершенно увлечен болтовней – взмахивал руками, смеялся, а затем отклонялся от старшекурсниц и покручивал палочкой. Приглядевшись, профессор понял, что тот колдует. Воздух потрескивал от магии, когда он, кажется, помогал студенткам преобразиться. Сегодня ночью в большом зале состоится трагически прекрасный праздник, куда уж точно не стоило приходить в обычной будничной мантии. Это хуже ночной сорочки! Бхат это понимал и, должно быть, не упустил шанса вмешаться к остальным со своим советом. Девушки, напудренные и ухоженные, тактично придержали в руках крылья мантий, пока маг бессовестно колдовал над их платьями. Одной успел подвязать корсет красивой жемчужной лентой, другой украсил туфельки фарфоровой бузиной, а теперь с удовольствием работал над шляпкой третьей ведьмочки. Аккуратно прошептав заклинание, тот улыбнулся, и на черной бархатной ткани выросли милейшие ушки, как у кота. Девушки ахнули и затрепетали, словно птички, щебеча от восторга. — Чем вы тут занимаетесь? — прошипел Снейп, как змей, потревоженный поступью оленя в тихом лесу. — Ах, мой дорогой друг! Вы как раз вовремя, я почти закончил — Бхат осторожно поправил шляпку на голове испуганной старшекурсницы, и довольно улыбнулся — Взгляните, правда прелестно? Девушки смущенно переглянулись, вмиг потеряв задор, когда Снейп окинул их таким едким взглядом, что по коже пробежал холодок. Им было достаточно одного лишь тихого «кыш», чтобы мигом упорхнуть от профессора, дабы не попасться ему на глаза. — Какой же вы строгий, профессор Снейп! В самом деле, не умеете веселиться, — хмыкнул на него Бхат, поправляя свои пышные волосы. — А вы, я полагаю, веселитесь вовсю, — шикнул тот, скривив губы. — Что же в этом плохого, профессор? Девушки хотят выглядеть красиво сегодня вечером. Кто им поможет преобразиться, если не я со своими блестящими навыками трансфигурации? — Поумерьте свое хвастовство. — Разве же я не прав, дорогой друг? Конечно прав! Нельзя пренебрегать традициями, особенно если хочется приодеться. — Отчего же вы сами не развесили безделушек? — проворчал Снейп, кивнув в сторону Бхат. — О, честно говоря, мучаюсь выбором. У меня есть так много всего, просто жуть! Превосходные коралловые серьги, золотые цепочки, колье с жемчугом и... — Как мне кажется, на вашей голове наиболее хорошо смотрелась бы тыква с заклеенным ртом, — бесцеремонно прервал его Снейп, наслаждаясь мимолетным возмущением мага. — Ах, как вам не стыдно, профессор! — покачал головой Бхат, но после вновь улыбнулся. Снейп знал, что долго хмуриться он не мог. Или же попросту не умел — Хотя знаете, неплохо было бы приобрести себе тыкву. Только вот не могу отыскать ни одной. Спрашивал у домашних эльфов, но те сказали, что большинство ушло на тыквенные пироги. Какое несчастье! — В самом деле, просто трагедия... Снейп закатил глаза, понимая, чем обернется его поход за грибами. Не хотелось приглашать мага с собой. От такой компании желаннее удавиться, нежели провести наедине с Бхат хоть пару минут. Каждый раз его посещали эти мысли и все же, каждый раз Снейп наступал на вилы. Однако, сейчас он почувствовал нечто другое. Что-то незнакомое. Странное. Наравне с привычным нежеланием профессор ощутил внутри тихий трепет. Это было неясное чувство, словно промелькнувшая над водой листва. Резкое, быстрое, но стойкое, как стрела, расколовшая кору загрубевшего дуба. Столетняя броня оказалась слабой против горячей стали и расцвела трещинами вдоль ствола. Выше и выше, вплоть до засохшей листвы, не сумев оградиться от силы. Снейп тряхнул головой, отгоняя прочь цепкое волнение. Стало быть, просто холод. На дворе не июль, ветра разгулялись. Вот ему и холодно, оттого и подрагивает. Не волнуется же он, в самом деле. — Что же делать... Как мне хочется смастерить такой милый фонарик! — продолжал сокрушаться Бхат, на что Снейп не сдержал предельно глубокий вдох. — Я направлялся на поле, там осталось достаточно тыкв. Не желаете присоединиться? — прошептал зельевар на удивление мягко, указав на двери, за которыми волнами клубился туман. Странно, но на зубах не осталось неприятного скрипа, как было после любой беседы с профессором. После той сентябрьской ночи Снейп поймал себя на мысли, что не желает намеренно грызть ему глотку или ругаться. Только если по делу, но Бхат не давал особенно громких поводов. Не говоря уже о скандалах. Снейп по своей природе не был любителем ссор и криков, предпочитая решать дела в манере холодной, несгибаемой строгости. Но глядя на Бхат, у которого взгляд сиял и сверкала улыбка, буря на душе медленно успокаивалась. — Ах, неужели? Тыквы! Какая прелесть, профессор! — воскликнул юноша, засияв, как бархатный лучик — С удовольствием приму предложение! Скорее, скорее! Пойдемте, профессор Снейп! Бхат вспыхнул от радости и легко потянул Снейпа за собой, прежде чем тот успел что-либо сказать. Только лишь раскрыл рот для протеста, как маг уже устремился к дверям, будто пламенный ураган. Вот ведь неугомонный! Надо же ему было позвать наглеца с собой... Теперь придется выслушивать его бредни и хвастанья, словно других тем совершенно не существует! Но, отнекиваться было слишком поздно, потому что Снейп сам это предложил. Стало быть увернуться – проявить отсутствие манер. Каким бы надоедливым не был Бхат, даже с ним Снейп оставался джентльменом. На сколько позволяла его сдержанность, разумеется.

✧✦✧

Осень была готова со дня на день перешагнуть порог октября. Теплота еще клубилась вокруг, как пар над остывающей чашкой чая из самого лучшего сервиза, но дыхание туманов шептало о скором снеге и метелях. Некогда изумрудные склоны покрылись сухой пожелтевшей травой, что змеилась волнами по тропе к задремавшему полю. Ветер ласково ворошил фарфоровую листву, срывая янтарь с деревьев. Невысокие склоны украсили стройные черешчатые дубы, змеествольные ясени и пушистый можжевельник, поросший по краю запретного леса вплоть до хижины Хагрида. Там из трубы поднимался небольшой синеватый дым, разветвляясь на нити. Все казалось призрачно-спокойным, будто прозрачным. Снейп неспешно шел по тропе, впервые за долгое время выбравшись из своей норы, пока Бхат балаболил обо всем и ни о чем. Как прошел его день, сколько пирожных тот отведал за завтраком и немного о свойствах английских водяных ирисов, которые по его словам неплохо добавлять в сонное зелье. Честно говоря, Снейп некогда слышал об этой версии от своего знакомого ботаника, но проверить не смог. Эти цветы расцветали лишь раз в октябрьское полнолуние и их раскупали с прилавков быстрее, чем те успевали там появляться. К тому же, русалки повадились забирать ирисы себе, вплетая в прически, так что их было не достать вот так просто. Вдохнув полной грудью, Снейп почувствовал, как его разум становится легче. Будто бы в голове поубавилось сонной тяжести, липкой и утомительной, как клейкий полынный отвар. Терпкое снадобье, которое все волшебники пили против простуды. Гадость ужасная. Теперь же, ему стало намного лучше. Даже слабая головная боль не усилилась от россказней Бхат, как это обычно случалось. Его голос по меньшей мере казался волшебнику раздражительным. Если раньше он мог сравнить его с безжалостно колким штопором, что грубо ввинчивается в виски, то теперь акцент и спокойный ритм монолога казались похожи на тающий свечной воск, теплый и гладкий. Это было совсем не то, что Снейп привык чувствовать. В особенности наедине с Бхат. — Ох, мы пришли! Профессор, какая же красота, вы только посмотрите! Возглас Бхат вывел задумчивого зельевара из мыслей. Наконец они оба достигли заветного поля. Вокруг витала абсолютная тишина. Совсем никого, не считая заплутавших бабочек и мирных пчелок, которые трудились опылять увядающие цветы. Лес приятно шумел вблизи, на холмах поодаль сверкали круглые спелые тыквы, усеивая почти все вокруг. Стойкий землистый запах с нотками меда показался мужчине приятным, когда тот аккуратно прошел по краю, высматривая красноватые грибы. — И вправду, — кивнул Снейп, придерживая в руках небольшую корзинку — Можете выбрать любую тыкву, какая вам больше нравится. — Ах, они все такие забавные, просто прелесть! Хотел бы забрать каждую, но боюсь, в моей спальне не хватит места. Бхат аккуратно прошел по траве и перешагнул заплутавшую гусеницу, принявшись прохаживаться сквозь хаотично разбросанные тыквы. Снейп на миг отвлекся и невольно взглянул на его туфли. Вот же глупый, опять вырядился. Напялил на себя низкие каблуки, разодетый павлин. Оступался ведь на ровном месте, а отправился в поле в таком виде, только подумать. — Ох, вот эта очаровательная! Такая пухлая, но тяжелая... Или эта? Как вам, профессор? — Смотрите под ноги, Бхат. Упадете и измажетесь грязью, что же мне тогда с вами делать? — Отчего же я упаду? — хмыкнул маг, продолжая вполне аккуратно следовать сквозь изгибистые стебельки — Я вполне способен устоять на ногах. Знаете, вообще-то, я очень ловкий. В Индии мне часто удавалось ездить на лошадях, а еще я изучал местные танцы. Вы меня сильно недооцениваете! Снейп тяжело вздохнул, покачав головой. — Напротив, в понедельник вы едва не врезались в стену своей суматошной головой, если бы я вас не удержал. Меньше бы вам заговариваться и носиться, как метеор. — О, любите же вы на меня ругаться! — Не стану отрицать. — И не скрываете. Где же ваши манеры? — Манеры иногда противоречат необходимой строгости. Как кора мандрагоры и яд акромантула – совершенно несочетаемо. Бхат задумался, глядя на мрачный профиль профессора. Все же, Снейп всегда говорил верные вещи, пусть довольно грубо. В своей исключительно жесткой манере. Тоже самое, что конфета в мрачной обертке – пугающая, но на вкус восхитительна. Не многим удавалось понять это из-за его резкой и холодной натуры. Зачастую его обеспокоенность была похожа на презрение, а забота на ненависть. Бхат это ощущал. Не говорил, но чувствовал. Он тоже хотел быть тактичным. — И все же, я осторожный, — утвердил тот, сложив руки за спиной с горделивым видом— Знаете, Хеллоуин это так весело! Мне удалось познакомиться с этим с праздником лишь после переезда в Англию. Отец тогда на меня разозлился, усадил на первый паром и отправил в Лондон. Ужасная была поездка... Честно говоря, меня тошнило весь путь. Бхат неловко усмехнулся, чем привлек внимание зельевара. Паром, Лондон? Снейп не слишком хорошо знал о жизни мага до того, как тот поступил в академию. Да и эта часть тоже оставалась загадкой. В своем приветственном письме Дамблдору тот лишь упомянул о своих навыках, а разговоры о жизни не изобиловали деталями. Бхат был юношей из богатой семьи чистокровных магов, которая определенно имеет громкое имя в Индии. Но что представляла его жизнь до вступления в ряды профессоров Хогвартса, Снейп не знал. Не то, чтобы он хотел узнать Бхат получше, но в его словах будто скрывалась заманчивая интрига. — О, стоит мне вспомнить эти ужасные волны и... — Паром, говорите... Значит, вы не хотели уезжать? — прошептал Снейп, наклонившись, чтобы осторожно сорвать спрятанный в листве гриб. — Нет, что вы! В Калькутте у меня была прекрасная жизнь, просто райская. Но отец у меня очень строгий. Он, понимаете ли, не терпит, когда что-то идет не так. Снейп задумчиво хмыкнул, взглянув на лицо юноши. — Что же случилось? Если вы не против моего любопытства. — О, нет-нет. Абсолютно, — маг улыбнулся, слегка пригладив распушенные на ветру волосы — Я избаловался. Вытворил кое-что нехорошее, вот отец и принял меры. Избаловался... Снейп повторил это в голове с тихой насмешкой. Неужели маг мог быть еще более избалованным, чем сейчас? Стало быть раньше он вел себя не просто не выносимо, а невыносимо до ужаса? — Полагаю, вы на него злитесь. — Ну что вы, конечно нет! Хотя поначалу, признаюсь, без обиды не обошлось, — маг рассмеялся и наклонился, ухватив небольшую тыкву, спутанную с плющом — Я был еще юным, семнадцать лет. Меня взяли под крыло Шеффилды. Они партнеры моего отца по поставкам в Англию индийского чая, работали с нами довольно долго. С прошлого века. Ну и... мои дальние родственники. Шеффилды... Кажется, в исторических книгах о них что-то упоминалось. Он провел рукой памяти по листам своих мыслей, пытаясь отыскать что-то об упомянутой семье, и вдруг вспомнил. Шеффилды – чистокровный дом, на гербе которого красовался белоснежный единорог, овеянный розами. Белые цветы служили символом чести, проявленной домом в войне Алой и Белой розы, когда те выступили в роли придворных магов на стороне Йорков. Единорог говорил о невинности и стойкости трех ведьм, что надели доспехи и смело вступили в битву против рыцарей Ланкастеров. Три ведьмы Шеффилда, как о них говорилось в книгах. Двух их них убили наемные лучники, выжившую тяжело ранили, но именно она стала гордым продолжателем рода. Это было исключительное вмешательство магов в дела людей, такое редкое для книг по истории волшебной Англии, когда магия сплелась с кровью, оросив поля алым дождем. Одна из самых кровопролитных битв стала губительной для многих Шеффилдов, отдавших свои жизни за короля. — Вечная чистота… — задумчиво прошептал Снейп, задержавшись взглядом на прятанных в травах грибах. — О, вы знаете их девиз, не так ли? — улыбнулся Бхат, вероятно, впечатленный его осознанностью — Верно, чистота сквозь века. Чистота крови, сердца и доблести. Дом Шеффилдов всегда был отдаленным от мира магглов, но в те времена они проявили силу, не позабыв удержать честолюбие. — Нисколько не сомневаюсь, профессор Бхат — задумчиво согласился зельевар, замечая еще несколько алых решеточников под дубовыми листьями — Как же так произошло, что ваш клан заручился доверием Шеффилдов? Насколько я знаю, они не жалуют чужаков. Бхат слегка помрачнел на последнем слове, но быстро отмахнулся. Он понимал, что имел ввиду профессор, поэтому тотчас сменил легкую хмурость привычной улыбкой. Даже среди чистокровных английских семей Шеффилды сохраняли недоверие и уловимую напряженность, как единороги, недоверчивые создания. — Что ж, история довольно забавная. Мой предок, Акестес, приехал на в Лондон в 1872 году, чтобы заключить торговую сделку с главой семьи Шеффилд. Но обстоятельства сложились так, что он без памяти влюбился в леди Шеффилд, которая в первый же день вскружила ему голову. Разумеется, Шеффилды были недовольны этим союзом, но воспрепятствовать не смогли – было выгодно заключить союз с кланом Бхат. — Значит, ваше второе имя дано вам в честь предка? — Верно. Сэр Акестес Бхат был искусным магом и дальновидным стратегом, а леди Шеффилд – умной и отчаянной девушкой. Разумеется, я сочетаю в себе лучшие черты каждого. Бхат не упустил возможности похвалиться, но вдруг неловко подвернул ногу и ахнул, как раз в тот момент, когда Снейп успел его удержать. — Ваше безобразное хвастовство всегда побеждает, — шикнул тот, сжимая смуглую руку. Бхат на миг замер, удержавшись за ладонь Снейпа. Невероятно холодную, почти как ледяной мрамор садовых статуй. По коже промелькнули слабые искры, всего на мгновение, но оба это почувствовали. Их магия вдруг притянулась друг к другу вновь, разгорелась, как на поле для квиддича, когда те поднимались вверх по трибунам. Теплые искры задрожали на кончиках пальцев и переплелись лишь на миг, обжигая будто бы электрически. Так происходит всегда, когда магия своевольно находит гармонию в чужом волшебстве. — Ваши руки не похожи на руки торговца, профессор Бхат — едва слышно прошептал волшебник, спешно выпуская его ладонь — В них нет никакой грубости. Это заявление весьма удивило мага, и тот улыбнулся, прижимая изящную руку к себе. — Совсем нет, вы правы. Я более склонен к переговорам, искусству сделок. Отец пытался меня обучать и я добился определенных успехов, но после, как вы знаете, покинул Индию. Снейп лишь кивнул и попытался осмыслить услышанное. Значит, Бхат имел некоторую связь с чистокровной семьей английских волшебников, когда начался рассвет активного изучения Индии и мореходы снабдили суда всем необходимым для длительных путешествий. Это был отчаянный шаг, но без преувеличения прогрессивный. Стало быть, после своего прибытия в Англию Бхат больше не покидал Лондон. Возможно, выучился и поступил в Академию. Если, по словам мага, он приехал сюда исправляться, значит Шеффилды держали его под строгим контролем. Тогда понятно, почему тот ни разу не сумел сходить на квиддич. Хотя, казалось бы, наглость Бхат сильнее голубой травы — разобьет любые оковы. Бхат, тем временем, продолжал деловито ходить сквозь ряды пухлых тыкв, которые мерцали в свете серого дня. Присматривал то одну, то другую. Казалось бы, успел покрутить в своих цепких руках вообще каждую, не упустив даже пару грибов. Помимо решеточника среди тыкв приютились лесные грибы с влажными шляпками, алые мухоморы и мелкие синеватые грибочки с молочными юбочками. Кажется, они в высшей мере впечатлили мага, потому что тот окружил комплиментами каждый и даже позавидовал пестрому окрасу мухомора, замышляя купить себе подобную грибовидную шляпку. Оставалось лишь закатить глаза на его неугомонность. Бхат всегда был таким взбалмошным, что Снейп уже начинал жалеть, что вообще его пригласил. Однако, пока тот продолжал прохаживаться сквозь побеги плюща и награждать грибы комплиментами, Снейп поймал себя на том, что невольно рассматривает профессора. Утонченный профиль, острый подбородок, нос с легкой горбинкой, которая не исчезла даже после неудачного происшествия с квоффлом. На переносице остался лишь небольшой светлый шрам, весьма маленький, чтобы заметить не приглядевшись. Ветвистые плечи, раскидистый водопад волос, тянущихся по ровной спине. Бхат был похож на высокий осенний шафран, дремлющий в холодной траве. Удивительно живописный, статный и до ужаса раздражающий. Снейп не хотел проявлять неприличие, глядя слишком долго, поэтому быстро себя одернул. Все что угодно, но он в жизни не станет любоваться таким наглецом, как Бхат. — Профессор Снейп, а как вы отмечали Хеллоуин? Ухватив самую большую и пышную тыкву, Бхат силился ее приподнять. — Хмм... Снейп придержал корзинку с грибами, задумчиво глядя вдаль. Воспоминания ранних лет жизни медленно замелькали в голове, как лента пожелтевшей от времени кинопленки. Хеллоуин всегда был веселым праздником, пугающе ожидаемым. Середина осени для волшебников знаменовалась периодом сбора урожая с холодных полей, плетением осенних венков и просто беспорядочным озорством. Нет лучше времени для шуток, нежели Хеллоуин. Но вот в семье снейпа с праздниками было всегда весьма строго. Даже Рождество казалось мрачным и опустошенным, словно надежда на удачный будущий год угаласа еще до его наступления. Снейп слегка нахмурился, вспоминая об этом, а затем тяжело вздохнул. Он не любил приукрашивать свою жизнь, если уж речь заходила об этом. Тем более, никогда не надеялся рассказать о прошлом профессору Бхат. Однако, тот тот поделился своим прошлым и Снейп подумал, что будет справедливо ответить на вопрос. — Не припомню, чтобы отмечал этот праздник дома. Это было странно, веселиться по такому глупому поводу. По крайней мере, так считал мой отец. Но мне самому очень хотелось попробовать. Бхат замолчал, глядя на наставника с понимающим выражением. Он не мог припомнить, чтобы Снейп говорил так долго, к тому же о своей жизни, поэтому слушал с предельным вниманием, не смея перебивать. Уловив его интерес, Снейп лишь тяжело вздохнул, продолжая чуть тише. — Будучи маленьким, я всегда с интересом наблюдал за тем, как соседские ребятишки зажигали фонарики и пробирались по тропинке к городу, чтобы выпросить немного конфет. Это показалось мне весьма увлекательным. Использовать магию им не разрешалось, но от того было не менее весело. В окнах горели вырезанные тыквы, кто-то даже умудрялся вязать шапочки для почтовых сов... Мне хотелось хоть однажды поучаствовать в празднике. Детишки наряжались в красивые костюмы, разумеется, какому ребенку не захочется так же? — Снейп осторожно прошел по увядшей траве, останавливаясь над соцветием ароматного шафрана — Однажды я все же решился. Мне было пять лет, я, понимаете ли, не смог удержаться. Днем, накануне, вытащил новую белоснежную простынь и вырезал в ней глаза. Лоскутки решил спрятать, вырядился, будто бы призрак. Но отец меня отыскал как раз в тот момент, когда я решил примерить костюм и отругал за проделку. Снейп замолчал, неловко поджав бледные губы. Ожидал, что Бхат рассмеется, не упустив шанса, но тот к удивлению не сделал ничего подобного. Это сильно обескуражило волшебника. — Мне очень жаль, — весьма мягко прошептал Бхат, аккуратно приблизившись к ветхой низенькой изгороди. — Жаль? — фыркнул Снейп, слабо пожав плечами — Разве это не звучит смешно? — Разумеется нет! Вы были совсем маленьким, а вас наругали за какую-то простынь... — с крайним сочувствием прошептал маг, не скрывая своей теплой улыбки — Вы, наверное, очень расстроились. — Честно говоря, сильно. Снейп почувствовал себя странно, когда сказал это. Словно приоткрыл дверцу в бездонный колодец, во тьме которого затаился поросший на дне цветок, спрятанный от солнечного света. Во многом, так оно и было. Снейп не привык говорить о чувствах. Это казалось чуждым молчаливому волшебнику, на плечах которого лежали годы невысказанных слов. Но замечая крайнее участие и теплоту в лице Бхат, который по мыслям Снейпа был не способен на понимание в целом, он ощутил давно забытую легкость. — Это печально... Но вы ведь могли повеселиться, когда поступили в Хогвартс? Снейп сыро усмехнулся и покачал головой. — Первый Хеллоуин в школе прошел чудно. Я действительно смог воплотить мечты в жизнь. С костюмом не заморачивался, мне не хотелось совершать те же ошибки. В его голос проникло неловкое напряжение. Конечно, все было не так красочно. Самый первый праздник запомнился ему блеском огненных тыковок, парящими над головой летучими мышами и важными приведениями, которые не отказали себе в удовольствии пугать первокурсников. Дамблдор распорядился украсить столы сладостями разных сортов. Это казалось почти сказочно невозможным. Слишком идеальным после утомительно долгих лет, проведенных в доме, где радость была под запретом. Однако, все портили мародеры. Любой шанс Снейпа повеселиться угасал, когда те появлялись поблизости. Он особенно запомнил слова Сириуса о том, что заморашкам не нужен костюм и его потрепанная мантия с протертой заплаткой сгодится как нельзя кстати. Пусть Снейп уже давно вырос, а с начала первого курса прошли годы, отголосок детской обиды иногда звучал внутри, когда в Хогвартсе зажигались огоньки в тыквах. Бхат чувствовал его горечь. Слишком восприимчивый маг не упустил это из виду. Не хотелось циклиться на неудовольствии и заражать душу тоской, так что тот сверкнул глазами и тихо рассмеялся. — Что с вами? — Снейп вскинул брови, не ожидая смеха сейчас. Неужели тот все же нашел его забавным? Посчитал поводом для насмешки? Но нет, этот звонкий смех был совсем безобидным, как перезвон маленьких стеклянных колокольчиков, рассыпанный по ветру. — Простите, профессор Снейп, но я вдруг представил вас в белой простыне. Вот прямо сейчас! Знаете, на призрака вы не похожи, разве что на неудачный кошмар модельера. — Ах вы... негодник. Не стыдно же вам смеяться. — Ну что вы, конечно нет! — продолжал маг, не заметив, как зацепился каблуком за виток плюща. На этот раз не сдержавшись, тот все же попал в западню. Мануш повалился прямиком в тыквы и громко расхохотался. Его алая мантия промелькнула горячим всполохом над землей, усыпанной изумрудными стебельками и листьями. Вот же мальчишка! Только бы ему забавляться и радоваться… — Перестаньте, профессор Бхат. — Но мой дорогой друг, что же вы снова ворчите. — Это просто смешно. Разве может порядочный маг валяться в тыквах? — Отчего же нет? Может! С огромным удовольствием. Снейп только фыркнул и слабо оттолкнул его от себя, отчего маг вновь рухнул в плющ и заворочался в тоненьких стебельках, катаясь по земле, как котенок в пушистой пряже. — Вы неисправимы. Снейп закатил глаза и неохотно уселся рядом на ближайшую громадную тыкву, презрительно глядя на то, как в неровной траве мелькают задремавшие пчелки. Все же, было в этом что-то спокойное. Бхат не стремился причинить ему боль, ужалить, как поначалу. Может быть замышлял что-то, но Снейп в этом горячо сомневался. В сияющем свете дня тот выглядел картинно и поэтично, лежа в изумрудной траве. Волосы рассыпались по земле и запутались в тыквенных стебельках. Мантия распахнулись на горле, обнажая красивый смуглый изгиб. Даже опрокинутый в тыквы, Бхат все равно оставался невозможно красивым. Снейп невольно попробовал увести взгляд куда-то вдаль, на грибы, но снова вернулся обратно. Маг казался сейчас почти тающим, как нагретая на огне карамель. Томный, развеселившийся, словно пламя бойкого огонька. Совсем не гордый. Снейп невольно признался в том, что по меньшей мере чувствует к нему отвращение. Не хотелось ослаблять бдительность, Бхат ведь актер. Кто знает, что тот сейчас замышляет. Может быть, розыгрыш, которые Снейп на дух не переносил? Честно, даже свежий тыквенный сок казался ему куда лучше, чем само слово «розыгрыш». Однако, Бхат вел себя вполне мирно. Не пытался заглянуть за закрытые окна души, туда, куда Снейп его не пускал. Он вел себя так, будто бы наслаждался дозволенным. Прохаживался по открытому саду его увядающего доверия, с ласковым удивлением замечая, что завяли еще не все розы. — Что ж, вы выбрали себе тыкву? — как можно тише осведомился волшебник. Сам он набрал много грибов и был очень доволен. — Трудно сказать, — Бхат приподнялся на локтях и нащупал одну пухленькую и круглую — Вот эта, она вполне уместится на моем столе. Снейп одобрительно хмыкнул, подмечая бережное отношение мага к находке. Длинные пальцы обхватили оранжевый бархат, потянув вверх. Идеальный светильник. — Давайте и вам подберем? Взгляните, здесь целое море тыкв! — Воздержусь, профессор Бхат. Снейп со вздохом поднялся на ноги, ощущая, как порыв промозглого ветра ударил в спину. — Прикройте мантию, вы рискуете простудиться, — прошептал тот, вежливо подав Бхат руку, чтобы помочь подняться. — Пустяки, профессор! Я не часто болею. Знаете, я целыми днями могу стоять на ветру и не… — Именно поэтому вы сейчас дрожите, как лист? — прервал его волшебник, без труда превратив тыкву в красивый оранжевый шарф — Идите сюда. Бхат от такого оторопел, но послушно приблизился. — Голову выше. Вот так, — прошептал Снейп, аккуратно накинув теплый шарф на его плечи, чтобы защитить шею от ветра. От мужчины исходил аромат глубинной сырости, но так же ореха и свежей полыни. Его руки были ледяными, но на удивление мягкими, когда тот поправлял ткань, стоя в осязаемой близости. Бледные пальцы не притронулись к шее, сохраняя границы, но юноша чувствовал скольжение рук по плечам, когда Снейп поправлял длинный шарф. Мимолетное, расчетливое прикосновение к темным локонам, которые пришлось бережно откинуть за спину, смахивая с них желтые листья, и внимательный, сосредоточенный взгляд, без капли терпкого раздражения. Впервые тот приблизился добровольно, и это не могло промелькнуть мимо мага. Бхат не понимал, спешит ли Снейп поскорее закончить или же наоборот, задержался касанием из вежливости. Так или иначе, в этот момент ему хотелось не думать. — Благодарю вас, — пролепетал Бхат, неловко дернул уголками вечно улыбчивых губ. — Тепло? — Весьма, профессор Снейп. Мужчина слабо кивнул, ощущая себя неуютно и вместе с тем, трепетно. Такая близость была для него опасной, будто он шел по тропе, что в любой момент могла стать гладью топкого болота. Так он всегда представлял себе любой контакт – болотистый, неизвестный, с дрожащими от волнения камышами. Но теперь тропа под ногами оставалась весьма устойчивой, а камыши заменил пышно цветущий шафран. Никакого повода для беспокойства не нашлось, но Снейп, вспомнив о манерах, тактично отстранился. — Вернемся в замок. Как бы вы не хвалились, мне бы не хотелось снова варить вам лекарства. Проворчав, Снейп развернулся и направился обратно в школу. Бхат лишь вновь рассмеялся, забавляясь его ворчливостью и все же подхватил с поля вторую тыкву, поспешив вслед за наставником.