Часть 8 — "Мечи безумия"

Знакомая комната с синими стенами и парящими в воздухе фонариками окрасилась густым запахом кардамона и теплых цитрусов. Пряный отвар подогревался в невысокой кастрюле над огнем, распахнувшимся прямо на воздухе. Пламя ласково обжигало керамику, пока внутри медленно закипало алое вино с россыпью добавленной гвоздики, терпкого кориандра, корицы и имбиря. Бадьяновые звезды нежно утопали в густом сладком нектаре, смешиваясь с фруктовым соком и свежестью специй. Тонкий, ветвистый пар поднимался прямо из кастрюльки вверх, к потолку, пока вино продолжало лениво бурлить на огне. По-осеннему согревающий аромат просачивался глубоко в легкие и согревал кожу, охладевшую на уличном ветру. Оба мага предельно замерзли, пока возвращались в школу после удачной охоты за грибами и тыквами. Элегантная вешалка у стены отяжелела от веса двух влажных мантий. Поспешив в Хогвартс прочь с тыквенного поля, профессора попали под начавшийся дождь. Погода октября очень непредсказуемая, порой игриво-шутливая. Стоило остерегаться долгих прогулок под кудряшками облаков, но на этот раз дождь все же их обманул. Как бы Снейп не хотел уползти обратно в свое подземелье, Бхат тактично настоял на том, чтобы профессор у него задержался. Ему, видите ли, без компании будет скучно. В любой другой момент Снейп не удержал бы язвительности и не раздумывая отказался, но на этот раз придержал возмущения. Теперь же, стоя рядом с магическим шаром для прорицаний, он задумчиво оглядывал безделушки профессора. Когда Снейп последний раз был в его комнате, ему показалось, что все здесь расставлено в хаотичном порядке, совершенно несочетаемом меж собой. Английские мечи и картина с аллигаторами, череп акромантула и столетний бурбон, ваза светлого чая и индийские специи. Все это говорило о сплетении двух культур. Хаотичный на первый взгляд синтез являлся гармоничным отражением природы профессора Бхат, его истории и связи между двумя совершенно разными семьями. Не сдержав своего интереса, Снейп аккуратно сделал шаг к мечам, коснувшись лезвия. Острое, как, правда, и холодное, словно скорбь. Металл отразил его хмурый взгляд как раз в тот момент, когда маг приблизился сзади. — Аккуратнее, — вкрадчиво прошептал Бхат, легко коснувшись бархатного плеча — Легко порезаться. Снейп стиснул зубы и слегка надавил на острие пальцем, ощутив, как по стали покатилась жаркая кровь. — И правда, — мужчина мягко взглянул на палец. Ровный порез казался неглубоким, но жгучая боль охватила целую кисть — Это заговоренные мечи, не так ли? — Восхищен вашей осведомленностью. Все так, эти мечи принадлежали рыцарю рода Шеффилд, который наделил сталь магией. Они сами ранят того, кто желает дотронуться… — юноша аккуратно поднес ладонь к острию и вытянул палец, пробежавшись кожей по стали — Даже меня. Снейп замер, замечая, как недвижный меч рассекает смуглую плоть. Тающий блик скатился вслед за кровью волшебника, задержавшись на кончике острия. — Разве они не должны вас слушаться? — Я им не хозяин, — усмехнулся Бхат, глядя на свою руку — Их невозможно приручить. Как бы сильно я не пытался, они признают хозяином лишь того, кто будет безупречен в своем безумии. Снейп приподнял бровь, ощущая холодную пульсацию, исходящую от клинка. Синий сапфир в рукояти смотрел на него, словно дикий глаз, способный распознать глубину скрытых помыслов. Глаз безумца, запретившего ступать в чертог его разума. Озлобленный и нелюдимый, как часовня древнего леса. Такие глаза были у единорогов, загнанных в угол своим страхом перед несовершенством. Однажды, будучи юным, Снейп тайно проник в запретный лес под покровом ночи и увидел, как единорог извернулся и вспорол себе кожу, растянувшись по траве алой лентой. Эта картина ужаснула мальчика. Перед ним оказалось не дивное создание из сказок, а дрожащая красная тень чего-то, что было красивым. Красивое и безумное всегда ходят рука об руку, как связанные супруги. — Эти мечи принадлежали безумцу, который потерял самого себя. Ими владел Ривер Шеффилд, отчужденный от рода. Если они вас жалят, значит, вы сохранили рассудок. Бхат медленно обернулся, оглаженный внимательным взглядом. Серость осеннего неба соскользнула с него, как тьма лунной мантии. Окруженный роскошью своих мыслей, Бхат был, как и прежде, разгоряченным, будто луч солнца над Гангом, мерцающий в синеве реки. Красив до безумия. Теперь эта фраза предостерегающе звучала в голове Снейпа. Отторгала и одурманивала. Стоило отойти на шаг назад, прежде чем лезвие притяжения сможет изранить. Однако, Снейп удержался, мерно ступая по острию своих чувств над пропастью вечных сомнений. Вечное не разрушить. Лишь ускользнуть выше, поднявшись над страхами вверх. Раньше Снейп всегда запирал страх в себе и никогда не ступал навстречу. Лишь однажды, но это ранило. — Иногда мне кажется, я безумен из-за вас, профессор Бхат. — О чем вы? — Вы сведете с ума любого, не прилагая и капли усилий. Бхат обескураженно распахнул глаза, не скрывая своего удивления. Карие, теплый мед. Притягательные. На этот раз Снейп не отступил. Он осторожно взял его руку в свою, ощущая знакомую теплоту. Осознанное прикосновение, по собственной воле. Бледные пальцы соприкоснулись с другими, медленно пробегаясь по смуглой коже. Переплетая кровь. Было ли это признание или порицание, для обоих осталось загадкой. Снейп не говорил прямо. Он мог быть прямолинеен на лекциях, при разгоревшемся споре, в суждениях и оценках. Снейп знал многое, но не мог познать самого себя. Сам себе он казался странным и чуждым теперь, когда маг смотрел на него теплым взглядом, от которого вся гармония улетучивалась, как стая потревоженных сов. — Это комплимент? Снейп не ответил. Впервые он боялся ответить ему, утвердив в себе этот трепет. Жажду огня. Желание. Боялся быть однозначным в своих собственных чувствах, о которых ему  было не много известно. Дисгармония отношений с профессором путала разум. Разум был в беспорядке, и смесь дивных колкостей с бегущими по венам страстями казалась ядовито-красивой. Трудно удержать броню под раскаленным огнем. — Возможно. Неоднозначно – как Уайльд сквозь синие тени. Как судья сквозь огонь над Собором. Бхат улыбнулся, отвечая на холод рук. Тонкие пальцы огладили белизну по трещине камня, смешивая теплоту крови. Жаркая алость растеклась по коже, стоило им прижать друг к другу ладони. Вспышка. Сознательный импульс. Снейп почувствовал, как разгорается собственная кровь, когда рука Бхат сжала его, и они переплели пальцы. — Вам это нравится? Стрелы над пеплом. — Возможно. Тихое дыхание в пустоте, зацветающей алым. Закат, рассвет или нежные сумерки? Кровь текла по рукам, сплетая их вместе. Красная нить. Взгляд Снейпа был тихим и жарким. Созидательное безмолвие протянулось сквозь них золотистой стрелой зацветающего в закате луча, когда импульсы света хлынули в осеннюю мглу из разреза небес. Теплая, трепетная рука казалась тающей и горячей. Блеск окольцовывал пальцы. Бхат поэтичный. Снейп будто держал картинное полотно, живописного юношу, сошедшего с масляного сада на плиты жизни. Пламенного беглеца снов, что решил заглянуть за тяжелые шторы пьесы в действительность. В этот момент, глядя из-под длинных ресниц, как русалка из мрака дремлющих вод, Он казался недосягаемым. Внутри завихрились чувства, многозначные и ранимые. Страх, печаль, изгнанное желание. Страстный взгляд на огонь прожигал до самого сердца, обрекая плавиться свечным воском. Снейп едва сжал Его руку, скользя пальцами по бархатной коже ладони, прежде чем Бхат вновь поймал. Искры шипели, грудь вздымалась мерно и тяжело. Изощренный и дивный, Он – карательный меч, о который Снейп резался неустанно. Теперь же Его сталь казалась нежнее шелка, а огонь ласкал теплотой. Слабость, минутная и отравляющая. Бхат разрушал своей красотой. Снейп знал, что ему не стоит приближаться к змею, спящему в яблоневых ветвях, но клыки манили. Это было как резкость, как наваждение. Черная чешуя трепетала под касанием пальцев, умоляя коснуться. Однажды он уже порезался о змею, а теперь сам же шел на клыки. — Профессор? Отторжение сменило желание узнавать. Впервые на вечно холодных просторах зацвели первые ландыши. Взгляд Бхат оставался спокойным, отражая бесстрастный взор чернильных зрачков. Снейп не ответил, лишь мягко притянул его ближе, опустив лицо в юношеские кудри. Щека коснулась щеки, дыхание вздрогнуло. Яркость взрывных ароматов на миг улеглась, как пепел ложится в травы после крушащей бури – осталась лишь теплота. Сквозь громкий, оглушительный перец проник теплый мед, следом – корица и дождь. Так пахнет нечто нежное и воздушное. Пелена небес в фарфоровой кружке. Локоны ласкали острие скул и текли по лицу вниз, к плечам и груди, пока Снейп вдыхал аромат. Он вдохнул полной грудью, сплетая мед и полынь. Бхат его чувствовал, замерев от внезапного жеста. На миг стал покорным и нежным, но стоило Снейпу сделать невольный шаг – рассмеялся и упорхнул. Это не игра. Это – гибель. В руке Снейпа осталась дрожащая синева, кровь и золотые лучи. Теперь сапфировый глаз меча смотрел на него с насмешкой и одобрением. Безумие приходит с красотой и красота благоволит безумию. Снейп стиснул зубы, но отпустил. Бхат упорхнул своевременно, ведь зельевар впервые почувствовал, что поддался чувствам. Чувства мешают мыслить здраво. Это не секрет. Они дарят противоречия, путают и безнадежно соблазняют на игры. Играть с Бхат – это бег по клинкам. Неудержимое упорство, смех и погоня от острия к острию, которую Снейп впервые захотел поддержать. Но Бхат ускользнул от него. Так солнечный луч ускользает от ночи, когда на берега лесов набегает густая тьма. Кто был из них большей тьмой, оставалось неявной тайной. Смущенно пригладив густые волосы, мужчина сделал глубокий вдох, разгоняя дурманящий аромат. Воздух согрелся от запаха глинтвейна, густого и липкого, как смола. Янтарем напиток кружился на огне, когда маг колдовал над ним, приправляя свой шедевр корицей и стружкой лимона. — Надеюсь, вы пьете вино? Это красное, прямиком из Италии. Моя тетя часто использовала именно его. Снейп неловко хмыкнул. — Я предпочитаю не пить алкоголь. Но, полагаю, все сгодится в меру. — Не смею спорить, — Бхат тотчас взмахнул палочкой, подзывая к себе пару невысоких стеклянных кружек. Ласковый аромат окутал волшебника, словно фланелевый плед. Цитрусы, терпкие специи, корица. Тот самый акцент, который отпечатался в завитках шелковых волос. Снейп отвел взгляд, чтобы подавить в себе новый импульс. Нечто скорое, неукротимое, не было знакомым гостем его рассудка. В голове Снейп привык хранить вечный порядок, но Бхат заставлял терять равновесие к чувству такта. Хаос в его глазах горел манящим блеском далекого маяка, на который плывут корабли и русалки. Не стоило злоупотреблять собственной возможностью, если он хотел удержать эту грань. Не стоило прикасаться и смотреть на Бхат вожделенно. Маг не в его вкусе никаким образом. — Благодарю вас, — прохрипел волшебник загрубевшим от чувства голосом. — Надеюсь, это придется вам по вкусу так же, как мой несравненный чай. Вы совсем лишили меня удовольствия встреч! А я ведь так надеялся, что мой дорогой наставник заглянет хоть раз. Бхат сверкнул улыбкой и полюбовался подогретым вином, прежде чем манерно усесться на стул поодаль. На столике у окна, как и прежде, стояли разносортные сладости. Засахаренные цукаты, шоколад, конфеты, вероятно, слегка подтаявшие от тепла свечей. Снейп предпочел присесть рядом, закинув ногу на ногу, прежде чем сделать глоток. Цитрусовая теплота мгновенно прокатилась по телу, будто его окутали согретым на солнце шелком. Расслабление, шафрановая мягкость и тишина. Сносное украшение после долгого дня, проведенного среди тыкв и грибов. — Приемлемо, — прошептал волшебник, смакуя сладость на языке. Резкий вкус вина контрастировал в бархате сладкого апельсина и яблок, после вступая в созвучие с нотками кардамона. Поистине осеннее снадобье, разве что для тех, кто не воротит нос от вина. Даже легкий запах никогда не нравился волшебнику, будоража неприятные образы прошлого. Алкоголь всегда напоминал ему суету, мерзость, резкость – все то, от чего хотелось скрыться немедленно. Снейп не имел подобного вкуса, но когда отзвук вина утих, глинтвейн показался ему вполне неплохим. — О, в переводе с вашего языка это значит «превосходно»? Что ж, я с этим согласен. Мои навыки бесподобны, а умения несравненны. Снейп закатил глаза. — Что ж, я был занят работой. Даже магия не терпит оплошностей и невежества, — ответил зельевар, решив отвлечь Бхат от самолюбования. — О, мой дорогой друг, разве так можно? Магия это игра. Стоит дать ей волю хоть раз, чтобы суметь укротить волшебство. — Дать волю магии… — хмыкнул Снейп, постукивая ногтем по кружке — Что же будете делать, если студенты случайно подожгут занавески? Или вовсе, вызовут камнепад. Не смеяться ведь, профессор Бхат. — Смех это часть игры. Мы смеемся, когда доверяем. Магия не работает без доверия, тогда она становится безвредна, — рассудил маг, взяв кусочек темного шоколада с золота двухъярусной этажерки — К тому же, любой огонь можно потушить, не так ли? — Да. Только ваш, кажется, горит все сильнее. Бхат на это заявление навострился, словно кот, удивленный промелькнувшим в окне воробьем, а затем сдержанно улыбнулся. Снейп давно понял – хитрец падок на комплименты. Однако, на его слова Бхат реагировал всегда по-особенному. Не так, как на замечания других профессоров и студентов, желающих осыпать мальчишку одами о его амбициях и таланте. Или же, Снейп просто большой самодур, который вдруг вздумал, что Бхат выделил его из ряда лиц. Чувствовать себя особенным было странно. Нет, все же, сейчас маг казался в крайней мере искренним. — Что ж, такова моя кровь. Огонь и искры, прямо как у дракона, — похвалил себя Бхат, окуная ароматную палочку корицы в вино. Алкоголь приятно расслабил и помог им обоим согреться — Знаете, все же, мои методы работают. Студенты стали учиться лучше. Мистер Хилл впервые сумел превратить пуговицу в деревянный кубик, а миссис Лавгуд освоила «гоменум ревелио»! — Кажется, вы очень довольны собой, — буркнул Снейп. — Не буду скрывать, быть профессором занимательно. Никогда не думал, что это может быть так весело. Знаете, многие профессора Академии настаивали на учебной строгости, но никогда не отрицали забав. — Вы воспитаете бездельников, а не волшебников, Бхат. Маг покачал головой. — Вы всегда так серьезны. Скажите, неужели вы сами не скучаете, проводя уроки во мраке строгости? — Это не мрак, а необходимая мера, профессор. Если дети хотят веселья, пусть идут в цирк или посетят ярмарку. В моем классе я не терплю ничего подобного. Бхат замолк, вероятно, все еще несогласный с его словами, но и не спешивший разубеждать Снейпа в свою пользу. Во всяком случае, у каждого профессора свои способы держать дисциплину, так что Бхат стоило поучиться. Снейп всегда был сторонником порядка и строгости. — Какой же вы все-таки бука, — усмехнулся Бхат, без желания оскорбить. Вновь забавлялся, не пугаясь бросаться такими словами с игривой смелостью. Что ж, это было даже... интригующе. Несносный мальчишка — А какими были ваши школьные годы, профессор Снейп? Этот вопрос прозвучал вполне невинно, Бхат всего лишь проявил интерес. Но Снейпа охватило колкое напряжение. Такое бывает после того, как кто-то в шутку окатил с размаху холодной водой. Ощущения старые, но не забытые. Не сказать, что годы юношества были у него самыми легкими. По известным причинам, главной из которых были несносные мародеры, он сточил себе зубы от ненависти. Ненависть, то чувство, которым пропитался юный Снейп, но сейчас не стал заявлять об этом прямо. Он ценил свою возможность держать секреты вдали от Бхат, который иногда был слишком прозорливым. Не для него Снейп выгладил темные шторы, которыми запахнул свою душу. Приняв расслабленный вид, Снейп лишь тихо вздохнул, и сделал еще глоток. — Не думаю, что развлекал себя чем-либо, помимо книг. Мне нравилось учиться, а не бездельничать, — коротко рассказал он, не решая вдаваться в подробности. Вкус жабьей слизи в чашке утреннего чая, которую однажды наколдовал ему Поттер, вдруг вспомнился на губах. Мужчина едва сдержался, чтобы не сморщиться. — О, как же скучно! — взмахнул рукой маг, подливая себе еще вина — Неужели вы только и делали, что учились? Так ведь просто сойти с ума! — Намеки, Бхат? — Ну что вы, дорогой друг. Я не хотел вас обидеть, — смягчился маг, засверкав теплым взглядом — Я лишь представил, как должно быть статично тешить себя лишь книгами. Неужели вы даже не пускали по классу бумажных бабочек? — Пару раз. — Не так уж и плохо. — Я не сторонник шума, профессор. Привычка уделять внимание важному работает в долгосрочной перспективе. Забавы – отвлечение на минутку. Снейп снова закрылся, предпочитая быть тактичным и отстраненным, но вдруг осознал, как одиноко это звучало. Книги, прилежность, колдовство, которое сузилось до границ волшебного котла… звучало и вправду невесело. Школьные годы в Хогвартсе для многих были лучшим временем. Столько нового, интересного и замечательного. Столько непостижимого и красивого… Снейп не мог с этим спорить. Но сам он большую часть провел наедине с фолиантами, дыша пылью в мрачной библиотеке, куда даже совы наведывались лишь изредка. — Знаете, вам не мешает отвлечься. Вы мой ожидаемый гость. Приходите почаще, правда же. Снейп тяжело вздохнул, наблюдая, как простыни поодаль зашевелились и сонный амфитер высунул голову наружу. Занятное существо повело по воздуху языком, распушило белые крылья и легко упорхнуло на колени профессора. Снейп на миг замер, когда прохладная чешуя коснулась его руки, но поняв, что змея не имеет ввиду ничего дурного, аккуратно погладил крыло малыша. — Даже Сцилле вы нравитесь, — ласково улыбнулся Бхат, наблюдая за своей ручной змейкой. — Ваша змея такая же несносная, как и вы, — фыркнул волшебник, но все же не стряхнул с себя амфитера. Продолжил поглаживать мягкие перышки. За два месяца амфитер подрос, чешуйки стали крепче, а перья почти что лишились первого пуха, как у птенцов. — Не вредничайте, — улыбнулся Бхат, скользнув по бледному лицу мягким взглядом — Я расстроился, что мы почти не встречались. Сегодня мне было так весело, правда же, мой дорогой друг. Мне бы хотелось видеть вас чаще. Это было не то, что Снейп привык слышать в свой адрес. Мрачный, жуткий профессор мало кого привлекал всерьез. Разве что летучих мышей, что приютились в запретной секции. Они уже привыкли к его присутствию и ворковали, облетая фигуру волшебника, когда тот ненароком тревожил их ото сна. Понимать, что тебя ждут, это было совершенно неестественно. Его могли ожидать на советах, на уроках, на важных встречах. Но ради компании? Это казалось смешно. Смешно настолько, что Снейп вдруг пожелал, чтобы Бхат избавился от привычки прибавлять слово «друг» к фразе «мой дорогой». — Не говорите глупостей, профессор Бхат. Я занят. Снейп выпустил иглы, но под янтарным взглядом они растаяли, не достигнув цели. Голос его смягчился, а фразы уже не казались стрелами с ядовитыми наконечниками, которым суждено жарко ранить. Снейп шипел, но без злости. Яд на клыках исчезал. Бхат, кажется, уловил это. В его глазах промелькнул интерес, затем томная задумчивость. Вечер медленно расцветал темнотой и стрелки на часах говорили о том, что засиживаться допоздна нетактично. Снейп и сам не любил тратить время впустую. Особенно на бессмысленные разговоры с таким избалованных и ленивым магом, как Бхат. Однако, невольно заметил, что уют просочился в него. Уходить едва ли хотелось. Похоже, они думали об одном. — Светильник получился красивым, — прошептал маг, глядя на тыкву, которая украсила подоконник. Пухлая и блестящая, она смотрелась там очень забавно. Несколько мотыльков наивно полетели на пламя, но Бхат заботливо отогнал их рукой. Крылья у них красивые, будет жаль, если обожгутся. — Вполне, — вздохнул Снейп, покручивая слова на языке. Хотелось просто уйти и поставить в этом вечере точку. Он делал это обычно, не смущаясь ранить чьи-либо чувства. О каких вообще чувствах могла идти речь между коллегами. Разве что, чувство долга в отношении работы. Это единственное, что зельевар глубоко ценил. Однако, возвращаясь мыслями к своим мрачным покоям, в которых витал синий холод, на душе становилось слишком пусто. Он вдруг поймал себя на мысли, что впервые уходить вовсе не хочется. — Профессор Бхат, — нерешительно обратился к нему волшебник, замечая, как собственный голос упал на ноту. Будто пугливые мыши пробежались по клавишам старого пианино — Завтра Хеллоуин. — О да, я знаю. Как бы мне хотелось повеселиться. Без костюмов и прочего, просто посмотреть на веселье… — Отчего бы вам не сходить со мной в Хогсмид? Бхат встрепенулся так, будто спящая в пуху листьев птица. Глаза распахнулись, по лицу пробежала растерянность. Снейп сделал глубокий вдох, ощутив себя странно, и поспешил отвести взгляд. — Вы говорили об этом, но, как я понимаю, сходить в деревушку вам не удалось. Я подумал, мы с вами могли бы. Как же все это глупо! Второе приглашение за день. Сначала злополучные тыквы, затем Хогсмид. Снейп не знал, на что лучше надеяться – на отказ Бхат или же на согласие. Знал только, что предложил это вполне осознанно. Разве что, слишком скоро. Сотый раз перебирать зелья в кладовой или читать заученные наизусть книги казалось теперь слишком пресным, прогуливаться в компании собственных раздумий по краю озера – одиноким и скучным. Снейп не любил развлекаться, но почему бы не отступить от привычек? — Разумеется, это просто прогулка. Не надумывайте себе лишнего. Вы по-прежнему мне не нравитесь. Бхат приподнял тонкие брови, а затем ответил теплой, мягкой улыбкой, от которой у Снейпа заискрилось под ребрами. Надо же, Бхат стоило только лишь улыбнуться и профессор мгновенно забывал о всех самых важных делах. — Конечно! С удовольствием, — ответил тот, слегка наклонившись вперед. В его глазах покачнулись звезды — В который час? — Завтра. Ровно в десять, — буркнул Снейп, усиленно отводя взгляд — И не смейте опаздывать. Я не терплю опозданий. — Не стоит так волноваться, — тактично ответил Бхат, покачав головой — Я никогда не опаздываю.

✧✦✧

Сдержал ли он слово? Разумеется нет. Бхат стоило повременить со своими обещаниями, ведь в канун Хеллоуина Снейп продрог, ожидая наглеца у порогов школы целых пятнадцать минут. Оставалось только гадать, что взбрело ему в голову, раз уж тот решил нарушить свое обещание. Стоя в окружении подсолнухов и опавших листьев волшебник отчаянно отрицал свое нетерпение. Снейп сперва разозлился – стало быть, маг играет с ним злую шутку. Но позже смекнул, что, возможно, тот просто тянет время. Бхат ведь очень любил прихорашиваться. Может быть, ему и вовсе не хотелось идти. Поначалу прилип к Снейпу, как лист, а затем решил так хитро его одурачить. Профессор на удивление хорошо спал сегодня ночью. Прокручивая в голове свои тихие откровения и слова, он упирался мыслями в простой вывод – на этот раз Бхат составил ему неплохую компанию. В мыслях кружился его звездный взгляд, темные локоны и аромат корицы, который окутывал бархатом. Ему действительно захотелось провести время в компании мага, только вот реальность оказалась куда более пресной. Как сон, который исчезает к утру, теряя пышность и великолепие. Не сказать, что волшебник успел построить воздушные замки, однако, надеялся хотя бы на тактичность этого болтуна. Он ведь пообещал прийти вовремя. Что же на деле? Бхат снова умудрился вести себя раздражительно. Снейп почувствовал, как у него начали тихо постукивать зубы и взмахнул палочкой, чтобы соткать себе согревающее заклинание. Это слегка помогло. Конец октября стал мутным и сухим, предвещая скорое появление снега, остались лишь слабые отголоски угасающего тепла, распростертые в золоте лип и яблонь. В груди вдруг возникло липкое и сырое чувство. Такое появляется, когда задумавшись, наступаешь ногой в глубокую, холодную лужу. Волнение. Но ведь вчера все было так хорошо. Он надеялся на то, что маг будет разумным и хотя бы отправит сову, передав послание об отказе в прогулке. Только вот, стоило волшебнику об этом задуматься, за спиной послышался знакомый кокетливый стук низких каблуков, а затем и сам маг промелькнул сквозь тяжелые двери. Теперь стало понятно, отчего тот так задержался. — Ах, добрый вечер, профессор! Простите, что опоздал, мне правда очень-очень неловко, — пролепетал тот, подступая ближе. — Наконец-то. Я ждал вас довольно долго, — возмутился Снейп. — Простите, правда же! Я спешил так, как мог! — Ладно. Время вспять не обернется. — Не злитесь. Я встал перед непростой задачей, понимаете? Никак не мог выбрать мантию... — драматично вздохнул маг — Как я выгляжу? — Как Арлекин… — выдавил Снейп, замечая то буйство красок, в которое маг себя облачил. Мантия у него была на редкость пестрой. Тыквенная, с перламутровой вышивкой листьев и стебельков, трепетала на ветру пестрым бархатом. Волосы на этот раз были собраны в пучок и заколоты длинной шпажкой, выполненной в виде золотого меча. На шее переливалось ожерелье с камнями цвета голубиной крови на умеренно пышном жабо, а пальцы украшали тоненькие колечки. Костюм оказался сносным, но ярким – рубашка, украшенная ромбиками разносортных цветов, казалась притягательно-броской. Не хватало только шапочки с бубенчиками. — Я рассчитывал по меньшей мере на комплимент. Снейп хмыкнул и приблизился, осторожно поправив его выбившийся из прически локон. Мимолетно, со строгой заботой. — А я надеялся на вашу тактичность. И на то, что вы перестанете обливаться своим удушающим парфюмом с головы до ног. Аромат был весьма громкий. В отличие от вчера, Снейп почувствовал звучные ноты перца и медовых цветов, настолько сладкие, что поморщил свой крючковатый нос. — Снова вы придираетесь, мой дорогой друг. Это ведь самые вкусные духи, только вслушайтесь! Здесь сандал, мед, вишня, а еще… — Перестаньте наконец балаболить и пойдемте со мной. Если не поспешим, в таверне не останется места. Вы ведь не хотите пропустить праздник? От такого заявления Бхат распахнул глаза и ахнул. — Ох, что вы! Конечно нет! — засуетился тот, поравнявшись с профессором, когда те наконец двинулись по туманной тропе к Хогсмиду. Разумеется, Снейп слегка приукрасил. Зная, что в канун Хеллоуина в деревню стекаются волшебники и ведьмы из ближних уголков Англии, профессор заранее позаботился о том, чтобы мадам Розмерта оставила им свободный столик. Понимая увлеченность колдунов праздником, в такой час в таверне наверняка было бы не протолкнуться. Прогулка оказалась приятной. Маг вновь увлекся рассказами об Индии и своей жизни, не стесняясь изрядно хвалить себя за малейшие незначительные поступки. Только вот Снейп все меньше раздражался на это, улавливая в голосе мага такие очевидные нотки самоиронии. Ранее не замечая их, он принимал Бхат всерьез. Теперь же Снейп даже позволил себе кроткую улыбку, когда Бхат упомянул, что от его красоты даже драконы падают в обморок. Хогсмид встретил их ароматом яблок, смехом и блеском янтарных тыкв, которые уютно уместились в окнах каждого домика. Туман клубился повсюду, словно мантии призраков, которые с важным видом прохаживались по деревушке. В белоснежных платьях и ажурных чепчиках они выглядели как плавающие в тумане фигуры из мрамора. Одно прикосновение и рассыплются в пыль. Учеников видно не было, для них праздник проходил в черте школы. Но вот студенты Магической Академии не отказали себе в удовольствии пройтись по излюбленным улочкам, любуясь на тыквенные огни в пелене сумрачной осени. Атмосфера казалась теплой и спокойной. Намного лучше, чем то, что Снейп наблюдал из окон своего дома, будучи маленьким. Тогда он мог лишь смотреть на ускользающий блеск огоньков сквозь разбитые стекла и только мечтать о том, чтобы повеселиться вместе с другими. Теперь же, с ним самый красивый маг всей Индии, звучно смеется его пресным шуткам и улыбается так, что вокруг распускаются розы. Это все со слов Бхат, конечно же. Снейп бы ни за что его не хвалил. В его силах – не отрицать то, что маг успел о себе рассказать. Таверна, оплетенная алым плющом и изгибами дикого винограда, затаилась среди тусклой улицы. Снейп, решая быть джентльменом, придержал магу дверь, пропуская его в объятия тепла и света. Уединение, во всяком случае, можно отыскать даже среди хаоса. Внутри развернулось настоящее торжество. Зачарованная лютня сама собой издавала задорные звуки, вторя скрипке, на которой играл порозовевший от вина бард. Ведьмы и колдуны, облаченные в пестрые мантии, смеялись и переговаривались о чем-то, стукая медью, полной вина. Снейп тотчас заметил пустующий столик, обрамленный алым осенним плющом, и мягко отодвинул для мага стул. — Сегодня вы на редкость любезны, — проворковал юноша, оглядываясь. Вокруг таяли свечи и задорно порхали золотистые птички. Несколько из них промелькнули над головой мага, рассеивая иллюзорную пыльцу, над изящными бокалами. — А вы верно думали, что я оставлю вас под дверью, как брошенного котенка? — Снейп отмахнулся, будто сказанное не имело значения. — Конечно же нет, я бы все равно уцепился за вашу мантию, — схитрил Бхат, замечая, как мадам ставит перед ними корзину с виноградом и аметистовым инжиром, издающим медово-приторный аромат. Так же, несколько легких блюд по заказу волшебника — К тому же, вы бы без меня заскучали. — Прошу вас, — вздохнул профессор, аккуратно подвинув магу закуски и сладости. Маг лишь вздохнул и мягко свернул глазами, словно осыпал золотом. Его рука потянулась к зрелому винограду и одна ягода зацвела между губ, разлив сок по едва ли заметным трещинкам. На этот раз без излюбленных трюков. Манерный и деликатный. Снейп невольно наблюдал за ним дольше положенного. Он не поддавался томным индийским чарам, вовсе нет. Просто убедил себя в том, что ему не хватает поводов для привычной злости и подозрений. Раз уж они оба захотели продлить тихий вечер, не стоило искать поводов ссориться. Аромат теплой осени, отзвук специй и терпкие нотки вина – все смешалось в одну томную мелодию. Снейп расслабленно уместился напротив, предпочтя угостить себя фруктами. Это становилось по меньшей мере невыносимо и отчасти приемлемо. По крайней мере, на языке не вертелось знакомых колкостей. Маг нежно шутил, по прежнему хвалился и говорил о красоте английских городов, а Снейп был пленником его голоса и слушал, не смея оторваться или прервать. — Как странно, — наконец прошептал маг, следуя кончиком пальца по краю медного бокала. — В чем дело? Вам не понравилось вино? — Ах, нет! Совсем нет, — поспешно покачал головой Бхат. — Что тогда? Мадам Розмерта угостила вас испорченной сливой? — Нет, прошу. С фруктами все в порядке. Но все это так необычно и так естественно, понимаете? — Нет, не понимаю. — Ну как же? Он улыбнулся и с его губ, как кристаллы, посыпался милый смех. Снейп остался обескуражен. Маг, этот непредсказуемый, колдовской юноша, всегда мог найти повод для шуток. Только вот сейчас от его слов щеки волшебника порозовели, а склонность к резкости вмиг пропала. — Почему вы снова смеетесь? — мрачно буркнул профессор, подливая магу вина. — Ничего особенного, — прошептал тот, с удовольствием наблюдая, как сосредоточенно вел себя Снейп — Просто думал, что вы так и продолжите меня избегать. В первую нашу встречу вы, кажется, не остались в восторге, а теперь сами балуете меня, сопровождаете на такой милый праздник, обхаживаете всеми способами. — Глупость, — отразил тот, нахмурившись еще больше — Вы придаете этому слишком большое значение. — Неужели? Разве это не… — Нет, совсем нет. Расценивайте это, как почти полезную прогулку двух профессоров, которые решили отдохнуть от школьного балагана в ближайшей таверне. Не больше, Мануш. Юноша вскинул брови и вздрогнул так, словно увидел перед собой лесного эльфа из древних сказок. Казалось, на такие слова он вот-вот обидится, но нет. На смуглом лице отразилась живая улыбка, а в глазах промелькнули знакомые искорки озорства. Снейп напрягся, ощутив приятное волнение внутри. Будто выпил пьянящего гномьего сидра. — Ну что еще? — вздохнул тот, огладив взглядом высокие скулы мага. — Вы наконец-то избавились от формальностей, мой дорогой друг.

✧✦✧

Снейп и сам не осознал в тот момент, какое из ранее испытанных чувств потянуло его за язык. Было ли это отвращение от яркой улыбки мага или же раздражение на его звонкий смех. Желание укротить его вечное самолюбие или возможность урезонить бесконечный поток длинных слов. Может вовсе – угнетающая коварность совершить истинно благородный поступок и выдворить мага из Хогвартса. Нет. Все совсем не так. Ни одно из этих чувств не шло в сочетание с теми, что тот испытал за беседой в деревне Хогсмид. Их вечер прошел терпимо. Более чем хорошо, мог бы сказать Снейп, если бы не избегал этого неподступного слова. Однако, каждое ощущение и чувство вторило ему. Живые разговоры при свечах еще долго кружились в мыслях волшебника, не давая ему уснуть, а красивая улыбка на алых от вина губах держала мужчину в приятной дреме до самой полуночи. Снейп никогда не был мечтателем или, еще хуже, сентиментальным дураком. Было легче порвать любовную записку и высмеять романс барда, томящегося по своему возлюбленному, словно принц о принцессе в высокой башне. Сказки и смех. Снейп не тот, кто пел бы серенады под балконом прекрасной дамы. Чувства – всего лишь ненужный риск, который мешает стоять на своем ровно и уверенно, как лед на реке, отвращает от четкости и разрушает всякую строгость. Сентиментальность – болезнь. Привязанность – первый шаг на пути к предательству. Быть механизмом в системе, подчиняться и управлять, выполнять приказы и водить за нос – это получалось у Снейпа лучше, потому что ложь не требует чувств. Темная магия была с ним очень созвучна. Он любил силу разума больше, чем боль сердца. Но Бхат медленно убеждал его в том, что иногда даже во тьме можно найти яркие звезды. Мануш. Его имя все еще ласково грело губы и скользило по языку тихой сладостью. Как горячая карамель, которая дарит приятный привкус. Раньше Снейп чувствовал к нему только желчь. Бхат! Это звучало колко, насмешливо, неимоверно фальшиво и едко. Но теперь все растаяло, как пепел над садом, полном красивых цветов. Бхат зазвучал иначе. Как шепот осенней листвы над английским лесом. Как звезды в глубокой реке. Как песок сквозь пустынные дюны, россыпь алого перца и мерцание длинных свечей на ткани шелковой мантии. Никогда Снейп не думал, что его утро начнется с теплиц, в которые тот мимолетно решил заглянуть. Следуя по коридорам сквозь сонные вздохи картин, он впервые чувствовал желание повидаться. Синие ирисы, бережно подвязанные ленточкой, покачивались в его руках, роняя на пальцы капли холодной росы. Пока Хогвартс спал, Снейп пробрался в теплицы сквозь легкую дымку расцветающего утра, чтобы нарвать там цветов. Это был вполне осознанный шаг, ничего сентиментального и воздушного. Всего лишь манеры. Бхат вчера утомился, так что вполне разумно было навестить его перед тем, как школа вновь оживет и в коридоры выльются шум и гам вечно бойких учеников. Навестить ни с чем – моветон. Ирисы просто удачно попались ему под руку, вот и все. Никаких двойных и вторичных смыслов. Желая опередить суету, мужчина мягко ступил на плиты, стряхнув иней с плаща. Он знал, что, возможно, выглядит странно. Строгий и мрачный, с цветами в замерзших руках. Впервые ему не хотелось спешить, будто еще немного и нечто важное потеряется. Невозможно дважды совершить одну и ту же ошибку. Бхат не Лили. Они совсем разные. Нельзя сравнивать то, что никак не похоже. Хотя бы потому, что к ним он не испытывал одинаковых чувств и теперь не думал о той рыжеволосой красавице, которая сама обрела свое счастье. Он уважал выбор Эванс. Вернее, миссис Поттер. Ей это очень шло. Снейп научился не доверять судьбе, но не хотел питать огромных надежд в моментах, в которых привык сомневаться. С Бхат приятно держать дистанцию, даже если все чаще хотелось ее сократить. Его можно оттолкнуть, а он все равно вернется. Его можно ощутить на расстоянии так же четко, как тепло огня в роскошном камине. Бхат – везде, куда хочет зайти он сам. А выбрал он именного ворчливого профессора зелий. Снейп не то, чтобы был этому рад. Но все же. Это говорило о многом. Кажется, Бхат любит цветы. Еще вчера, когда они прогуливались по полю близ Хогвартса, Снейп это заметил. Юноша с восторгом смотрел на увядающие маки и колокольчики. Когда они вели беседу в таверне – любовался подсолнухами. Возвращаясь назад, играючи сорвал стебелек горькой полыни. Снейп привык уделять внимание деталям. Это стало часть его характера – подмечать чужие странности, быть бдительным и внимательным. На службе у темного лорда без такой важной привычки, как наблюдательность, никуда. Однако, Снейп все чаще замечал, что в случае с Бхат, делает это произвольно. Не для того, чтобы подставить в удобный момент. Чтобы понять. Даже если поначалу казалось, что этот индийский вихрь не содержит в себе ничего, помимо гордости и эгоизма, гедонист по меньшей мере уживался внутри такого мага, как Бхат. Снейп вновь понял, что поспешил с выводами и поддался ошибке первого впечатления. Свернув за угол, мужчина зашел на второй этаж школы. Пара шагов и достигнет крыла Когтевран по винтовой лестнице. До покоев Бхат оставалось совсем немного, и Снейп почти машинально пригладил волосы, продолжая идти. Это казалось правильным прямо сейчас. Просто встреча и ничего больше. Приятный подарок с утра. Однако, чей-то бархатный голос заставил его удержаться. Акцент, теплота, живая лесть – определенно Бхат. Но... как? В такой час? Снейп прижал цветы к груди, аккуратно вслушиваясь в тишину. Гда-то между картиной с фонтаном и белой колонной слышался легкий смех. Там, в загадочной утренней тьме, освещенной дрожащей свечой, маг довольно очевидно кокетничал с кем-то в тени. Снейп хотел думать, что это всего лишь иллюзия, но вчера он не выпил ни капли вина и его разум был чист. Может быть, ему послышалось или показалось. Он сам не мог разобрать, зачем отговаривает себя от того, что было ясно, как круги на воде. Бхат, стоя напротив картины, изящно вертел руками и ахал, рассыпаясь в сотнях комплиментов. Сверкал белоснежной улыбкой, восхищался и так заманчиво ласкал голосом лучшие качества своего собеседника. Это выглядело, кажется, совершенно обычно, но отчего-то вызвало ярость. Бхат всегда был таким. Расхваливал мантии профессоров, осыпал комплиментами их заслуги и бойко льстил. Подобное злило Снейпа, но теперь же раздражение сменила густая досада. Он вновь доверился магу и предпочел повести себя слишком чувственно, слишком глупо, попав в лживые сети индийского озорства. Снейп осторожно вышел из мрака и тотчас заметил, как Бхат страстно хвалит облаченное в сумерки полотно. Флирт с картиной. Он не мог выдумать ничего более глупого, чем флиртовать с Дорианом, который вот уже пол века висит на стене. Прекрасно. Пусть и дальше флиртует сколько угодно, если ему это нравится. Подавив тяжелый вздох, мужчина разочарованно отвернулся, покидая коридор. Цветы остались брошенными на плитах, в холоде и пустоте невысказанных желаний. Должно быть, меч Ривер был прав – он просто сошел с ума, если думал, что Бхат отнесся к нему всерьез.