Часть 9 — "Дориан Грей и букет синих ирисов"

Значит, вот как Бхат поступил? Разумеется, так и никак иначе. Самым гнусным, возмутительным образом. Не стоило ожидать большего от этого самовлюбленного наглеца. Но Снейп ведь не ждал. Он полагался на разум. Ожидания – губительная повадка для тех, чье сердце податливо и наивно. Дарить ему цветы? Сущий вздор. Сам подарок, как таковой, не играет особой роли. С тем же успехом Снейп мог бы торжественно вручить Бхат лягушку в незатейливом бантике, все равно. Это просто учтивый жест. Возможно, резкий и скоротечный, но все же. Он хотел лишь проявить присущую каждому волшебнику вежливость. Еще в средние века маги дарили друг другу цветы, это вовсе не какая-то нелепистая ерунда. Теперь же, так и казалось. Снейп вновь убедился в том, что Бхат – невоспитанное создание, которое будет кокетничать с кем угодно, даже с записной книжкой. Не хотелось оправдывать мага тем, что в этом его натура. Бхат бессовестный соблазнитель и наглец, которому не нужны поводы, чтобы сверкнуть своим змеиным языком и льстиво вильнуть хвостом, если это сможет повеселить. Тупоголовый флиртун, иначе не скажешь. Снейп резко одернул мантию, топнув каблуком, и ускользнул в подземелья. День был на редкость солнечным и лучистым. Чистые небеса холодели лазурью, на листочках слив остывал белый иней. Студенты резвились, гуляя по саду. Пытались ухватить лучики призрачной теплоты. Сейчас прогулки вызывали одно удовольствие. Воздух нежно серебрился, и заплутавшие осенние бабочки мелькали перед глазами теплыми отблесками янтаря. Снейп, в свою очередь, не покидал мрачную обитель тусклого кабинета. Будто змей в своих кольцах, волшебник сгустился в кабинете хмурой тучей. Он был настолько погружен в свои мысли, что даже букет свежесобранных лучецветов начал медленно увядать, впитывая горькое настроение. Сегодня ему не хотелось ни забав, ни прогулок. Вчерашнее расположение к лучезарному магу вмиг превратилось в густой, терпкий деготь, погружая волшебника в темноту горьких мыслей. Желанно было отвлечься на дела более важные. Он принялся работать с двойным усердием, распределяя травы в строгих пропорциях и подготавливая котлы к следующим занятиям. Конец октября означал смену тем на более сложные. В особенности, для седьмого курса. Самая увлекательная (Поттер бы непременно сказал – занудная) часть зельеварения – именно та, в которой темы перекликаются с травологией. Этого сплетения не избежать, ведь отвары напрямую зависят от хорошо подобранных трав, и любая, даже маленькая ошибка может привести к взрывному котлу. Гармония сочетаний требовала концентрации и внимания. Так сложилось, что Снейпу пришлось помогать некоторым студентам с зельеварением. Мистер Малфой был вполне осведомлен в базовых сочетаниях разных растений с ядами, но вот его коллега Поттер оставлял желать лучшего, путаясь в травах, как несмышленый кролик. Не мог отличить мандрагору от редьки, просто смешно. Сам юноша засмущался обратиться к Снейпу за помощью, оттого увел за собой и своего драгоценного, только бы они занимались зельями вместе. Вероятно, тонкий привкус неудовольствия от вынужденных дополнительных занятий по окклюменции все еще держал юношу в напряжении. Снейп же пытался не обращать внимания на скверности прошлого и заметно подтянул его знания. Спустя некоторое время, у обоих наметился заметный прогресс. Снейп уже пару раз ловил Макмиллана за списыванием у Поттера, за ухо оттаскивая старосту факультета от довольного гриффиндорца. Значит, уроки прошли не напрасно. Другое дело – профессор Бхат, думающий, что списывание можно простить. Вот же глупый. Всезнайка и шут, большего о нем не сказать. Мальчишка слишком коварный. От него то и дело исходила нескончаемая энергия, вредившая обучению, и Снейп ни за что не собирался менять своего мнения на этот счет, как бы нежно не порхали его ресницы. Сначала он прощает ученикам опоздания, затем хвалит за шпаргалки, следом и вовсе оставляет без домашней работы на праздники. Немыслимая глупость! И он называет себя профессором. Бхат раздражительно хитрый, бессовестный негодник, который ко всему прочему, имеет склонность к бесконечному флирту. Снейп тяжело вздохнул, вспоминая портрет Дориана. Эта картина давно висела внизу, под пересечением лестниц и время от времени грустно вздыхала от одиночества. Другие картины с ним не дружили, оттого, должно быть, мистер Грей так расцвел после восторженных комплипентов Бхат. Двое хвастунов. Разумеется, они нашли друг с другом общий язык. Тонкие листики шалфея задрожали, когда волшебник злостно прошел мимо свежесобранного букета. Он, конечно, не был заинтересован в том, что там на уме Бхат. Его это не касалось никаким образом. В его обязанности входило следить за качеством обучения и Снейп собирался непременно отчитаться обо всем без прикрас. К полудню он уже закончил вести уроки, время было весьма подходящее. Однако, стоило ему подумать об этом, нужный собеседник сам нашел его. Кошка, промелькнув сквозь колбочки и большие стеклянные вазы, прыгнула на учительский стол, пробежав под партами, и навострила уши. — Госпожа МакГонагалл, — Снейп слегка наклонил голову, получив такой же незаурядный жест от пушистой кошки — Вы очень вовремя. Я как раз собирался с вами поговорить. Снейп отступил, принимая во внимание намерение декана. Та, распушив хвост, дернула ушами и спрыгнула с поверхности вниз, в мгновение обернувшись самой собой. — Выглядишь утомленным, Северус. Ты завтракал? Снейп, не ожидая такой заботы, вмиг поджал губы. Ну вот еще, завтрак. Стоило ли говорить о таких мелочах? Будто он не взрослый мужчина, а какой-то мальчишка... — Благодарю, госпожа. Все в порядке. — Действительно? — она тонко прищурилась, а затем кивнула, поверив на слово — Что ж, я очень рада. Подумать только, в последние дни Хогвартс просто цветет! Хеллоуин прошел прекрасно, малыши остались в восторге от праздника. А какие в Хогсмиде были фейерверки! — Как по мне, школе не повредит больше дисциплины. МакГонагалл тепло улыбнулась, ласково покачав головой. — Снова ты за свое. Это ведь праздник, традиции. Думала, ты хоть на день перестанешь ворчать, найдешь себе отвлечение. Тебе ведь так идет улыбка, Северус. Она произнесла это с родительской теплотой, отчего волшебник ощутил себя неуютно. Однако, не подал вида. Лишь отвел взгляд, скрывая неловкость. — Кто же, по-вашему подготовит выпускников к экзаменам? Точно уж не конфеты и шутки. — И все же, даже в твоем кабинете приютился милый фонарь. Снейп подхватил ее взгляд, направленный на тыкву. Та стояла на столике, улыбаясь и время от времени игриво раздувая пламя внутри. — Подарок Бхат, — невольно признался он, вспоминая, с какой увлеченностью маг вырезал тыквам рожицы. В тот день он так увлекся, что даже порезал палец. От вида крови вмиг побледнел, распинаясь волнением, что потерял слишком много и ему необходимо тотчас ехать в больницу Святого Мунго. Кто бы сомневался. Этот игривый глупец обязательно сделает какую-нибудь оплошность. Пришлось колдовать над раной. — Ох! Так вы наконец подружились? Декана, кажется, это очень обрадовало. — Нисколько, — почти отчеканил Снейп, скривившись от таких слов. К сожалению, он мало что смыслил в дружбе. А если бы и хотел попробовать себя в этой роли, знал, с вертехвостым магом дружба была бы короткой — Я всего лишь выполняю свои обязанности и, к слову, спешу сообщить, что маг весьма некомпетентно относится к своей должности. — Что? Как же так? — недоумевающе вскинула брови ведьма. — Именно, госпожа МакГонагалл, — фыркнул Снейп — Он ужасно ведет уроки, отвлекается, позволяет ученикам смеяться прямо на лекциях, поощряет веселье и игры. Неужели так должен вести себя образованный маг? Он совершенно ничего не смыслит в том, кто такой настоящий «профессор». Вся его карьера строится на полном отсутствии манер и базовых представлений о сдержанности. Он нарушает гармонию Хогвартса. Твердо заключил Снейп, думая, что сказал достаточно. Но взглянув на декана, заметил лишь ту же теплую улыбку. Это поставило мужчину в тупик, а последующая фраза совсем озадачила. — Ты бы с ним поласковее, Северус. — Снова шутите? МакГонагалл усмехнулась. — Вовсе нет. Ты можешь думать, что Мануш не идеальный маг, но дай ему шанс. Мальчик тебя обожает. Говорит, что ты – пример для подражания. Снейп вдруг вздрогнул, ощущая неестественное тепло на щеках. — Это он все специально. Он вечно льстит. — Нельзя лгать так искренне, Северус. Профессор шумно выдохнул и покачал головой. Бред. Невыносимый, ужасный бред! Не мог Бхат им восхищаться. Откуда такие мысли? Это все только лепет, чтобы удержаться в школе и продолжать играть на его нервах в свое удовольствие. Никакой другой разумной причины его словам Снейп не мог отыскать. Бхат – лживый наглец и большего о нем сказать невозможно. Однако, от мыслей вдруг отвлекла теплая рука. — У тебя тут перышко от совы, — прошептала та, аккуратно положив пушок в его руку. — Не заметил. Благодарю, — он слегка покрутил перышко в пальцах, наблюдая отражение на нем свечных бликов. МакГонагалл окинула его заботливым взглядом и наконец отступила. — Что ж, мне нужно идти. Поговори с ним, Северус. Мануш столько рассказывал мне о том, как ему нравится здесь работать, какой ты хороший наставник. Не будь ворчливым. Она хмыкнула и вновь обернулась кошкой, оставив после себя звездный след магии. Светлая блестящая пыль рассыпалась по каменным плитам и мягко угасла. Снейп пару мгновений смотрел на то, как растворяются блики, ощущая в себе крайнюю задумчивость. Дружить с Бхат, вот еще… Проще подружиться с крикливым Кикимером, нежели совладать с оглушительным самодовольством индийского принца. Весь нахваленный и залюбленный, он Снейпу никаким образом не мог нравиться. Решив прибраться, тот подошел к небольшому столику в конце класса. Там стояли вытянутые стеклянные колбы с забальзамированными щупальцами и водорослями. Над столиком висело небольшое мрачное зеркало. Снейп поначалу не обратил на него внимания, но вдруг замер, с прищуром глядя на свое отражение. На щеке красовался тусклый след от чернил, волосы были растрепаны, под глазами растянулись мешки. Он неловко поджал губы, опустив взгляд на мантию, и обнаружил там маленькое пятно. А чуть ниже и вовсе красовалась дыра. Его мало чем беспокоил свой вид. По обыкновению Снейп даже не замечал этих мелочей, но он был в этой мантии вчера, в Хогсмиде. И, кажется, пару месяцев назад, при первой встрече с надоедливым магом. Снейп вдруг вздрогнул и осознал нечто очевидное – Бхат его принимал. Юноша любил роскошь, любил смех и золото. Любил веселье, хорошее вино и тонкие ароматы. Снейп же сочитал в себе малое из того, что нравилось магу. Профессор не искрил особенным вкусом в одежде. Его обувь была старомодной и явно поношенной. От мантии всегда исходил резкий, терпкий аромат трав. Губы почти не улыбались, а глаза горели пронзительным холодом. Но Бхат не менял его. Не пытался навязывать и советовать, не говорил о том, как будет лучше. Он принимал все то, что казалось мрачным. Искал в темноте звезды, будто знал, что в облаках отстраненности найдется искра теплоты. Эта мысль невольно согрела Снейпа. Теперь мысли о картине не казались ему настолько уж возмутительными. Хотя раздражение продолжало преобладать в нем, Снейп все же приободрился. Он поначалу фыркнул, критически отрицая то, что пойдет на поводу у собственных доводов. Но вскоре все же нашел расческу и неловко причесал всклоченные пряди.

✧✦✧

Все утро профессор Бхат был довольно весел. Скромно было скрывать свое удовольствие. У него ведь был такой яркий, удивительный вечер! Целый веер ярчайших красок. Хотелось поскорее найти того, кто устроил ему такое. Бхат непременно бы это устроил, принявшись расхваливать себя с головы до ног и полировать словами до блеска. Однако, не обнаружив профессора Снейпа за завтраком, тот искренне забеспокоился. Он, как обычно, пришел на трапезу раньше в надежде поговорить со своим драгоценным наставником в знакомом уединении. Только вот Снейп не объявился ни через пару минут, ни через полчаса после начала. Ожидание весьма затянулось. Раньше такого не случалось. По крайней мере, крайне редко и отсутствие волшебника всегда отзывалось спокойствием в сердце мага. Теперь же, глядя на тыквенное суфле, искрящееся в свете теплых свечей, маг чувствовал, будто у него вовсе нет аппетита даже на сладости. Неужели что-то произошло? К столу стали постепенно стекаться преподаватели. Бхат попытался вести себя привычно, заводя разговоры с другими профессорами, но беспокойство не исчезало. Вскоре, за беспокойством последовало стойкое желание отыскать профессора. Не сумев усидеть на месте, юноша извинился перед своим собеседником, и поспешил удалиться, взмахнув роскошной бархатной мантией. В библиотеке Снейпа не оказалось. В крыле Когтевран тоже. В зале тайн, в трофейной комнате, даже в больничном крыле Бхат ждала пустота. Ох, дело плохо. Он ведь не мог и пяти минут продержаться без своего наставника. Ему требовалось поговорить с ним, пусть даже о зельях. Бхат привык к Снейпу и мог без стеснения признаться в этом не только себе самому, но и профессору, если бы он его слушал. Как это бывало, Снейп на горячие чувственные признания со стороны Бхат только закатывал глаза и кривил губы. Запнувшись ногой у одной из ступеней, которую маг как обычно предпочел не заметить, тот услышал знакомый голос. — Осторожнее, профессор Бхат. Так не сложно и нос разбить, — подметил Дориан, поправляя рукав рубашки. Нежный юноша в россыпи гиацинтов манерно смотрел в одно из красивых окон, любуясь шелестом дивных лип. Его фигура отражала томное, непоколебимое спокойствие, свойственное тому, кто объят изяществом, словно шалью. Не многие картины знали, что среди них висит такой прекрасный, печальный портрет. Студенты с ним не особенно ладили, профессора и вовсе не замечали. Оттого Дориан вечно выглядел грустно и одиноко, проводя бесконечно долгие дни в окружении дымных канделябров. Однако, стоило звонкому голосу индуса разрезать воздух, золотой джентльмен вмиг просиял. — Дориан! — Бхат улыбнулся, приблизившись к картине, у которой вился все утро — Дорогой Дориан, вы должны мне помочь. Я… — Знаю. Обеспокоены. Я это заметил. — Верно, — выдохнул маг, подступив к портрету — Понимаете, как правило, мой дорогой друг все время сопровождает меня за завтраком. Вполне возможно, что если он забывает, мы встречаемся позже, но сегодня его нет нигде. Совершенно! Просто не может быть, чтобы после такого замечательно дня, как вчера, случилось такое волнительное сегодня. — Что ж, очень странно. — Что – странно? — Кажется, вы обидели Снейпа, — меланхолично отметил Дориан, вглядываясь в сумрак темного коридора. Он будто бы и не думал вовсе, сказав это так легко, словно говорил о погоде. Бхат вдруг прервался, распахнув большие глаза. Его голос, яркий, как огонек бойкого пламени, вмиг угас, оставив в воздухе отпечаток синего дыма. — Обидел? Но чем? — Не берусь утверждать, но профессор часто прогуливается по утрам по этому коридору, следуя из теплиц к подземельям после сбора волшебных трав. Возможно, сегодня он вас заметил. — Что? Профессор был здесь? — Был, разумеется. Бхат тотчас отпрянул от картины, но его взгляд поймал лишь обрывки мрака. Ох, он ведь просто увлекся искусством, а Снейп теперь оказался обижен… Как же так вышло? Что он опять успел натворить? — Странно… — неловко протянул маг — Я ведь всего лишь рисовал вам жабо. Неужели Снейпа это задело? Он ведь такое не носит. Дориан мягко поправил ткань, все еще краснея от ранее сделанных ему комплиментов. Тон краски и правда был идеально подобран, а кисть в умелых руках наследника позволила Грею впервые за долгое время обновить гардероб. Как же так получилось, что простой рисунок омрачил настроение Снейпа? — Ну что вы. Конечно нет, — покачал головой картинный красавец — Но кто, как не вы знает, что душа у профессора совсем тонкая. Даже если он тверд, как камень, его слишком легко расколоть. Вы точно сможете, только ударьте его погрубее. — Я бы не смог, Дориан. — Это не наставление, Мануш. Я говорил о чувствах. — Я, признаюсь, догадывался. — Догадки мимолетны. Вам нужен баланс. Уверенность. — Хм! Не сватаюсь же я за него. К чему столько сложностей? — вдруг раскраснелся маг, отвернувшись. — Нет, но ваша дружба с ним не менее хрупкая. — Правда же, я все понимаю. Но на что он так разозлился? — недоумевал Бхат. В его чувствах теплилась лишь мягкость и пряное наслаждение от вчерашнего вечера. Они с профессором весьма мило провели часы в таверне, предавшись теплой волне уловимого спокойствия наедине друг с другом. Однако, стоило серому дню окрасить инеем английские склоны, Снейп вновь уколол его, не сказав за что именно. Это сбило Бхат с толку. — Слишком яркие люди иногда слишком искренни. Вы, должно быть, меня захвалили. Это повлекло предрассудки. Взгляните, там остались цветы. Для вас. Цветы и правда обнаружились, обмякшие в одиночестве на каменных плитах. Бхат отступил, аккуратно поднимая букет, и погладил тонкие лепестки. Ирисы. Он их совсем не любил. Они казались ему недостаточно яркими, слишком бледными, порой, слишком неподходящими его бурному шлейфу парфюма. Слишком синие, цветы невпопад. Но сейчас, осознав то, что этот букет принес сам профессор, они показались юноше самыми славными и прелестными цветами, какие только возможны. Бхат мягко наклонился к тоненьким лепесткам и ласково вдохнул аромат, пропуская сквозь себя запах туманного утра. Это его не обрадовало. Подаренный пустоте букет отзывался в груди волнением. — Профессор Бхат, — Дориан не оставил его сожаление без внимания — Я вас расстроил? Уголки губ профессора на миг опустились. Вечно сияющая улыбка исказилась смятением, но Бхат умело натянул на себя чувства более звучные, обернувшись к картине. — Вовсе нет, Дориан. Дом Греев всегда будет мной горячо любим. В конце концов, ваш племянник мой лучший друг. Признаюсь, мне не хотелось докучать профессору, но я не думал его ранить. Скажите, неужели все настолько плохо? Дориан помолчал, вновь краснея от искренности. Друзей среди картин у него было не много, оттого стало приятно наконец обзавестись другом из мира реального, который помимо всего прочего, умел рисовать и был с ним хорошо знаком. — Знаете, я всегда хотел, чтобы Ромео заревновал. А вы, кажется, смогли сдвинуть стрелку времени. — О чем вы? — Не поймите меня неправильно, я совсем не наслаждаюсь вашей драмой, как каким-то спектаклем. Вы для меня такой же сердечный друг и я забочусь о вас с крайней искренностью, — прошептал Дориан — И все же, не заставляйте профессора обижаться всерьез. Если трещина в камне станет слишком большой, он расколется. С этими словами Грей поклонился и исчез, оставив после себя лепестки белых роз. Картина слегка пошатнулась, когда эфирный юноша проскользнул сквозь сумрачный пейзаж одинокого сада к полотну с единорогом, а после и вовсе пропал. Бхат нахмурился, повторяя его слова в голове снова и снова. Обижать Снейпа он правда совсем не хотел. Стало быть, стоило его разыскать и как можно быстрее. Этот ворчун обязательно будет дуться, если поймет все неправильно. Вот, значит, как… Душа тонкая, а казалось совсем иначе. Разумеется, это только пустые домыслы. Бхат едва улыбнулся, вспоминая их первую встречу. Никогда он не судил о волшебниках по первому впечатлению. Но Снейп показался ему более чем приятен. Даже с его вечно нахмуренными бровями, паучьими пальцами и тенью на сердце.

✧✦✧

Облака медленно клубились над чернеющим лесом. В синеве вечера небо казалось почти хрустальным, как часть расколотой по случайности вазы. Все вокруг оказалось заперто в створках морской раковины. Тонкие порывы ветра пробирались под мантию и терзали шарф. Снейп думал, что в теплицах его никто не найдет. Он вновь появился здесь по причине – стоило собрать и подготовить лучецветы для одного из зелий. Практика приготовления пройдет завтра с седьмыми курсами и Снейп побрел вдоль туманной тропинки, цепляясь взглядом за стеклянные домики. Отворив дверь, тот проскользнул внутрь, оказавшись в окружении спелых трав. В пелене зеленых листиков и изгибистых стеблей таилось странное спокойствие. Мирно спали в земле малыши-мандрагоры, покачивались на тонких ветках сонные розочки. Лучецветы же притаились между двух длинных рядов с побегами можжевельника. Снейп приблизился и окинул их смутным взглядом – растение и правда занятное. С виду обычный желтый цветок, вроде шафрана, но стоило нежно коснуться бутона, лепестки раскрывались веером, и пыльца роняла искорки золотого огня. Если не собрать вовремя – разыграется, обожжет огоньком. Так что, сейчас самое время. — Эти цветы называют «огненной скорбью». Они редкие и растут лишь там, где ступают драконы. Голос, раздавшийся за спиной, мгновенно ввел Снейпа в напряжение. Он вмиг ощетинился, замечая, как умолкли цветы. Ну конечно же, Бхат вновь вторгался без приглашения туда, где его не ждали. — Раньше я вечно обжигал о них пальцы, представляете? Стоило мне переехать в Англию и поселиться у Шеффилдов, я мог часами проводить время в их красивом саду. У них всегда росли лучецветы, я любил делать из них цветочные композиции. — Полагаю, вам это нравилось. Снейп шикнул, не желая язвить. Глупо было вновь точить рога об этого наглеца. Подумать только, тот вновь его отыскал и вел себя так, словно невзначай вспомнил о своем «драгоценном» профессоре, порезвившись с картиной. Или с кем-то другим. У Бхат ведь так много поклонников. И это совсем не волнует профессора. Снейп не скучал. Однозначно нет. Его беспокоил лишь очередной беспардонный визит мага, которому в теплицах было совершенно не место. С чего вдруг тот вообще пришел? Наглый змей. Снейп мельком глянул на него. Хм! Еще и разрядился, как пестрая саламандра... Невыносимый. — Конечно! Очень, — тот кивнул головой и живо обступил столик, на котором ютились в горшках неприметные саженцы — Подготовка ингредиентов? — Да. — Можно я помогу вам? — Нет. — Почему? Снейп закатил глаза. Не хотелось ему с ним беседовать. — Занятие кропотливое, явно не для вас. Лучше вернитесь в Хогвартс. Маг нахмурился и раздвинул руками листву, протиснувшись к Снейпу. — Профессор, я весь день вас искал! — вдруг признался Бхат, сверкнув большими глазами. Снейп шикнул и вновь помрачнел, ощущая как отчего-то его сердце на миг просветлело. Ну надо же, искал. Нежели думает, что Снейпу есть до этого дело? Нет уж, нисколько. — У вас ко мне что-то срочное? Могли бы отправить сову или эльфа с посланием, незачем утруждать себя беготней. Снейп увернулся, продолжая спокойно работать. — Мне хотелось встретиться лично! Маг, в свою очередь, быстро обступил столик и шмыгнул к нему, подступив совсем близко. — Вы не лучше маленького щенка, который никак не может от меня отвязаться, — буркнул тот, медленно подрезая несколько цветков серповидным ножом. — А вы – ворчун, но мне нравится проводить с вами время! — продолжал откровенничать Бхат, без намека на злость или гордость — Профессор Снейп, может быть почитаем вместе чуть позже? Я нашел занимательную книгу в библиотеке. — У меня много работы, Бхат. — Покатаемся в лодке? — Вы в своем уме? Желаете упасть в ледяную воду? С вашим везением это будет неизбежно, профессор. — Ох, ну чего вы хотите? — прошептал маг в отчаянии, и этот короткий жест вновь невольно согрел стальное сердце. — Вы знаете. — Мое увольнение из школы не считается, дорогой друг, — хмыкнул Бхат обиженно — Тогда прогуляемся! Флоренц говорил, что сегодня над озером пройдем удивительный звездопад! Разве не замечательно? Снейп тяжело вздохнул, но постепенно почувствовал, что сил на борьбу у него остается все меньше и меньше. Бхат и его удивительная способность уговаривать на глупые вещи… — Если желаете отморозить свои нежные руки в холодную ночь, тогда ступайте, конечно же, — наконец заключил волшебник, срезая последние несколько стебельков. Он и сам не заметил, как дуется. А вот от внимания Бхат не ускользнула эта деталь. — Вы обиделись, так ведь? Снова прямолинейный. Бхат не тратил время на то, чтобы проверять почву. Он шел напрямик сквозь буйные заросли и шипы снейповского недоверия, не боясь поцарапать гладкую кожу. Отчаянный шаг, подумывал зельевар, но раз за разом доказывал искренность. Это было безумство, хотеть дружить с тем, кто холоден, как морская скала. И все же, Бхат не уходил. При всей своей глупости, равной его искрометной проницательности, юноша оставался рядом. Не то, чтобы Снейп был доволен. Он был не доволен совсем. Но знать, что маг снова с ним, а не с какой-то.. картиной, было наименее раздражающе. — Вы бредите, — отмахнулся Снейп, украдкой поймав беспокойство в красивых глазах. — Разумеется нет. Мне очень понравился вчерашний вечер, честно! Вы обходительны, но сегодня вы просто взяли и испарились. Что я должен был думать? — Не моя забота отчитываться перед вами, профессор Бхат — прорычал Снейп грубее, чем на самом деле хотелось. Но следом он вмиг смягчил колкий тон — Вы объект моей ответственности, не наоборот. — Конечно, но все же. Мне нравится проводить с вами время. Коллеги такого не говорят. А если и говорят, то не так. Не растягивая губы в цветочной улыбке и не сверкая глазами, как звездами. Губы Бхат хранили много секретов, а разум держал пелену тайны. Стоило лишь догадываться о том, зачем тот все это делает. Зачем ходит вокруг да около. Неужели на забаву себе? Нет, звучало глупо, даже если Снейпу хотелось так думать. Бхат не злой. Может быть, едкий и глупый, неуклюжий и гордый, но злости в нем не было совсем. Стало быть, Бхат разве что играет. Веселит себя. Или же… — Я думал, мы встретимся утром, — прошептал он, замерев напротив профессора — Но я увлекся рисованием. Обещал Дориану новое жабо. — Рисование? — губы Снейпа сомкнулись в тонкую полосу. Снова этот хвастун Дориан… — Да! Я умею рисовать очень хорошо. Я – профессионал, — начал хвалиться Бхат, но вдруг придержал язык — Понимаете, он такой одинокий. Мне хотелось его порадовать. Снейп не верил ни единому слову. Это было его натурой – не доверять хвастунам и лжецам. Но обратив взгляд на смуглое лицо, профессор заметил мазок белой краски прямо на щеке мага. Той самой, которой тот рисовал. — Вы и дня не можете продержаться без глупостей... — вздохнул тот, ласково обхватив его щеку. Помедлил, словно тянулся к смыслу более здравому, чем согласие. Но проиграл сам себе — Пойдемте на озеро. Бхат распахнул глаза, ресницы затрепетали. Должно быть, не ожидал, что холодная отчужденность вдруг станет вспышкой тепла. Снейп знал, он бывает резок не только в привычных каждому грубостях. Нечто, называемое заботой, все еще давалось волшебнику с огромным трудом. Бхат как-то хитро прищурился, а затем вдруг хлопнул профессора по плечу и отвернулся, покидая теплицы с самым гордым и высокомерным видом. Понял, что к чему, и зазнался. Не иначе, мальчишка. Снейп проворчал что-то, потирая плечо, а затем вздохнул и обреченно направился следом. Он с ним намучается и, казалось, это только начало.