Часть 10 — "Прогулка к Черному озеру"

— Вы больше не злитесь на меня, правда же? — вкрадчиво прошептал Бхат на пути из хрустальных теплиц. Эта фраза, простая, но мягкая, заставила Снейпа задуматься. Правда ли, не злился? Или же вновь поддался тающему очарованию мага? Нет, Снейп никогда не стал бы говорить ему то, что Бхат желал услышать так явно. От одной мысли об этом бросало в дрожь. Но все же, не стоило лгать самому себе – внутри и правда не осталось обиды. — Я не говорил вам, что злился, — вздохнул профессор, томно следуя сквозь заледеневшие синие травы — Я, возможно, был озадачен. Это не имеет ничего общего со злостью или пренебрежением. Конечно, ни о каком доверии или принятии не могло быть и речи, но Снейп казался совершенно спокойным. Разве что хмурился, когда маг слишком громко смеялся, пугая задремавших на ветках птиц. Бхат, в свою очередь, не спешил принимать все за правду. Снейп – загадка. Даже если казалось, будто он однозначный. Профессор порой спокоен, как ледяное озеро, но ступишь на лед – провалишься в жерло тени. Ранить лишь от скуки или ради забавы Бхат не желал, но как трудно ему было понять, знает ли об этом профессор. — Что ж, превосходно, мой дорогой друг! Завтра я нарисую что-нибудь для Полной Дамы и для Мадам в Алом. Может быть, букет ирисов? — Боюсь, что Мадам не будет воодушевлена. Она не любит излишеств и беспокойств, — проворчал Снейп, мягко опустив взгляд. Бхат нашел утренний подарок. Маг улыбнулся в ответ и хотел добавить что-то еще, но прервался, вдруг уловив движение в темноте. Звук исходил из теней близ спящего замка. Где-то вдали звучно хрустнули ветви, а затем послышалось тихое фырканье, будто стая диких грифонов вырвалась сюда с прерий. Бхат задумчиво повернул голову на шум и слегка наклонился к увядшим кустам, глядя вниз, на тропу, ведущую к замку из запретного леса. Снейп увел взгляд туда же, не заметив ничего странного. Вдоль оград всего-навсего разгуливали лошади. Никакой опасности, как могло показаться сперва. Теневые создания вальяжно помахивали костными крыльями и вскидывали к ветру головы, вдыхая морозный воздух. Их ночные глаза то раскрывались в недоверии, то вновь опускались к травам, когда те переглядывались с профессорами, мерно шествуя сквозь обрывки густого мрака. Снейпу эти красавицы были предельно знакомы. Он часто наблюдал за ними, когда те приходили к школе из Запретного леса, чтобы побродить в окрестностях, не пугая учеников. Их кроткость всегда удивляла мужчину, а изящество завораживало. — Тоже видите их? — прошептал Снейп, придержав в руке серебристый листок, сорванный ветром — Это фестралы. Некоторые называют их гончими смерти. Элегантные, пусть и пугающие создания. Счастлив тот, кто никогда не сможет увидеть их красоты. Бхат на мгновение напрягся, словно к его спине прижался острый клинок. Глаза помрачнели, улыбка потеряла тепло. Смутная задумчивость отвлеченно охватила его черты. Несколько секунд назад он выражал безмятежность, но теперь вдруг увял, как луна под утро. Снейп это уловил. Пусть сумрак на красивом лице был быстрым, даже тонкий блеск карих глаз не скрылся от цепкого взгляда. — О чем вы? — маг выразил искреннее удивление, глядя на профессора большими глазами. — Фестралы, — смутно повторил тот — Вот же они, у изгороди. Вы смотрите прямо на них. — Неужели? Кажется, я засмотрелся на кошку. Взгляните, какая милая! Киса-киса, иди сюда! Что? Кошка? Снейп приподнял бровь, удивляясь тому, какую вообще кошку Бхат мог заметить. В полутьме едва различались статные стены башен, не то, что какой-то маленький пушистый зверек. Ах, разумеется, он сейчас врет. Не было никакой кошки. Просто ложь, чтобы скрыть внутри что-то личное. Должно быть, печальное. Снейп вздохнул и кивнул ему, глядя куда-то вдаль. Иногда стоило притвориться, что ты видишь то, чего нет, избегая упоминания того, что существовало. Ему не хотелось распутывать нити сердечных тревог, если только Бхат не позволит сам. А он не позволил. — Конечно же. Очень милая. Сейчас стоило подыграть. Бхат, кажется, не оставил этот жест без внимания. Слегка приподняв уголки нежных губ, он кивнул и вновь пошел по тропе, покручивая в руках искрящийся лучецвет. Путь до озера занял по меньшей мере несколько минут. Оба профессора приблизились к берегу как раз в тот момент, когда луна осветила сиянием полотно задремавших небес, а звезды зажглись, словно свечи. — Это волшебно. Не так ли, мой друг? Бхат аккуратно обернулся к нему, сверкая полуночными алмазами глаз. Искренность в его взгляде светилась ярче любой звезды в высоком небе, и Снейп не заметил, как утопает в глубине откровенной красоты, которая окутывала его, подобно теплому шелку индийских ветров. Была ли это хитрая магия или честная песня, на этот раз он имел слабость поддаться мгновению нежного притяжения. — Достаточно. Он задумчиво всмотрелся в то, как серебро звезд танцует в полных зрачках профессора, осыпая ресницы золотой фейской пылью. Его собственный взгляд прочертил кривую по горизонту, а затем приземлился на первой упавшей звезде. — Звездопад! — ахнул Бхат, как только заметил мерцание в темноте, возбужденно схватив его за руку — Профессор, вы видите? — Разумеется. Не нужно дергать меня за мантию. — Вы обязаны загадать желание, мой дорогой друг! — прошептал юноша, указав на пролетевшую мимо звезду — Ну же, о чем вы мечтаете? Мечты. Глупая трата времени. Снейп не мечтал о том, чего не мог достичь, но сейчас ему все сложнее было удержать порыв дивных фантазий. Бхат стоял близко, сжимая его запястье в своей теплой руке, и смотрел так нежно, словно оглаживал мягким взглядом. Снейп готов был бежать куда угодно, только бы скрыть волнение, от которого сердце дрожало, когда он смотрел в эти глаза. — Не могу вам сказать, — вздохнул он, на мгновение коснувшись рукой непослушного черного локона — Желание не сбудется. — Если вы мне доверяете, ваш секрет не уйдет дальше моих собственных губ. Снейп хмыкнул, обронив взгляд туда, куда смотреть никогда был не должен. Цветочные губы замерли в сладкой улыбке, такой раздражающе-знакомой, что это было почти невыносимо. — Я в этом совсем не уверен. Вы ведь любите поболтать. — Какого же вы обо мне мнения! — фыркнул Бхат, но затем вновь смягчился, устремляя взгляд в вышину — Я мечтаю о снах. Это заявление было сказано совсем не так ярко, как прежние восклицания. Прошептанное сквозь сумрачный ночной воздух, оно звучало как сокровенное признание, скрытое до этой ночи где-то в неприступной глубине. — Сны? Мне казалось, сны видит каждый. — Кто-то чаще, а кто-то реже. Вы совершенно правы, — прошептал Бхат, неосознанно сжав руку профессора слегка крепче — К сожалению, я давно потерял такую способность. Удивление на миг отразилось в умных глазах старшего волшебника, но он не смел надавить или же вторгнуться в пространство Бхат, используя неудобный вопрос. Конкретика казалась сейчас излишней, ведь та странная меланхолия после наблюдения за лошадьми, все еще витала в воздухе наравне с неприступно-ледяным ветром. Грань, сквозь которую Бхат его не пустил. Но что значит молчание в сравнение с силой интереса? Снейп мог бы позволить себе догадки, мог бы попытаться понять или уловить смысл в промежутке плотно сжатых цветочных губ, но он ни за что бы не стал пытаться. Размышлять о маге в одиночестве своего разума казалось ему совершенно неуважительным. Предчувствие говорило – это личное и это о смерти. — Каким был ваш последний сон? — прошептал мужчина, ощущая, как его ладони неуверенно коснулись горячие пальцы. — Самый последний? О, дайте-ка подумать… — Бхат невольно улыбнулся, глядя на то, как луна медленно плывет сквозь небесный ветер и замирает в глади спящего озера — Мне снилось, словно у меня появились крылья. Пальцы заскользили внутрь ладони, теплые, совершенно мягкие. Сложнее увернуться от клинка, нежели от руки Бхат, ласкающей ледяную кожу. — Звучит поэтично. — Очень! — Отчего так? — Понимаете, я умею делать все, что угодно. Мое мастерство совершенно неисчерпаемо. Любой навык дается мне превосходно, но, ах, я никак не мог освоить полеты на метлах… Бхат рассмеялся, неуверенно и несмело, отчего Снейп почувствовал в голосе тихую дрожь. — Как же техника полета без использования метлы? — Не самая мной любимая, — вздохнул маг, аккуратно очертив большим пальцем кость на сгибе запястья волшебника — Мне больше по душе камин или межпостранственная телепортация. Трансгрессировать я всегда умел идеально, многие из моих однокурсников получили жуткие шрамы. Но крылья… В том сне я летал свободно и мог добраться до любой точки мира. Я побывал в сердце пустыни и в ледниках, на стыке морей и в лесной глубине. Я был везде, но... — ...этого было мало. Снейп подхватил с полуслова. Бхат вздрогнул, будто сердцем поймал стрелу, а затем кивнул. — Ничтожно мало. Снейпу на миг показалось, что сон был таким неспроста. Бхат богат и, должно быть, без труда мог позволить себе поездки в любую часть света. Пускай даже в ледники. Однако, о мечтах не говорят с такой безнадежностью. Снейпу показалось, будто маг искал кого-то в своих снах, но никак не мог найти, оттого сознание закрыло перед ним двери. Но догадки не лучше слухов. Снейп не хотел гадать. — А я-то думал, вам снились горы золота и алмазов… — вдруг прошептал он и ощутил, как хватка Бхат на руке вдруг ослабла, а плечи расслабленно опустились. — Что? В самом деле?! — возмутился маг — Признаться честно, я не настолько избалован! — Самый избалованный маг во всей Англии, хотел бы заметить. — Ах, грубость! О, а вот и улыбка. Не стоило погружаться в уныние. Когда-нибудь маг поделится своей тайной, но сейчас Снейп хотел его рассмешить. Он совсем не умел это делать, но, кажется, получилось. — Признаться честно, я тоже не умею летать на метле, — немного погодя прошептал Снейп. Бхат удивленно обернулся к нему, и Снейп вдруг заметил, что его глаза совсем синие. Небо, распростертое над ними, стало безоблачным, и отражалось в глубине черных глаз, словно в зеркале. Глаза, хитрые, как у лиса, обрели невероятное очарование. — Но как? Многие профессора из Магической Академии успешно летали на метлах, и даже дамы… — У меня с этим были трудности, — с неохотой признался профессор, устремляя взгляд в звездную высоту. В мыслях, как вспышка, пронеслось давнее занятие. Первый курс. Слизерин и Гриффиндом. Две команды. Профессор подозвала метлу и принялась объяснять, как правильно усидеть на ней, пока идиот-Поттер кривлялся и обзывал метлу Снейпа «дурацким веником». В тот момент потасовка казалась малышу-Снейпу последним, что он мог сделать. Его ведь могли отстранить от занятия! А кто из первокурсников хотел пропустить свой первый полет? Это казалось еще более волшебным, чем мысли о Магической Англии. Однако, в следующее мгновение Снейп пожалел, что не разбил Поттеру его острый нос – как только профессор обратилась к студентам в поисках первого желающего продемонстрировать навык полетов, Поттер толкнул Снейпа вперед, с ехидной усмешкой глядя на перепуганного слизеринца. Растерявшись, будущий зельевар не смог усидеть на метле и пяти секунд, тотчас свалившись в траву на глазах у гриффиндорцев, которые вовсю разразились смехом. Новая мантия испачкалась, в волосах заплелась трава. Он стал посмешищем из-за какого-то сущего пустяка. Это воспоминание на вкус оказалось горьким, как осенний шиповник. Снейп поморщился от нахлынувшего неудовольствия, но затем вдруг задумался… Рассмеялся бы Бхат? Молодой профессор стоял рядом, все еще сжимая его тонкую руку и любуясь падающими звездами. Его улыбка, искренняя и легкая, устремила мысли волшебника к противоположным от раздражения чувствам. В Бхат было что-то такое чарующее и теплое, на что Снейп никак не мог обижаться. Нет, Бхат не стал бы смеяться над ним. Ни за что. Он бы понял. — Я тоже часто падал с метлы, — усмехнулся тот, приблизившись и указывая на звезды — Однажды я закружился и сделал в воздухе сальто, а затем шлепнулся прямо в цветущий куст. Ужасно! Моя мантия была уничтожена, а прическа… еще неделю я вытаскивал из кудрей листья! — Просто трагедия... — Не смейтесь! Профессор! Бхат всполошился, теперь похожий на кота, распушившего мех от злости. Ужасное зрелище. Снейп невольно усмехнулся чуть громче, вызвав еще больший поток несдержанных возмущений, но затем поймал Бхат за подбородок, повернув его голову к звездам. — Тише… — вздохнул он в смуглую щеку — Смотрите. В океане безмолвной тьмы вспыхнул яркий свет. Блик от луча осветил сиянием озеро и резко сорвался вниз. Длинная перламутровая комета пронеслась над замком со скоростью летящего по ветру пегаса, скользя сквозь звезды, как пылкий путник. Бхат распахнул глаза, на мгновение перестав дышать. Впечатление явно наблюдалось в его зрачках, которые увеличились, став похожими на два больших полнолуния. Смуглое лицо окрасилось восхищенным румянцем, а затем отразило внезапный свет – сотни звезд упали с небес, озаряя монистовым мерцанием все вокруг. Снейп не смотрел на звезды. Он не мог оторваться от юноши, который выглядел ярче любой из них. — Это снег?.. Бхат вдруг протянул руку вперед, и на его ладонь упала маленькая белая звездочка. — И правда… Вздох упал с губ, растворяясь в синем воздухе в тот же миг. Над ними распахнулась волшебная сказка: звезды и снег мерцали в темноте, срываясь в глубины ночи. Озеро, до этого тихое и невзрачное, озарилось сотней лучистых бликов, став серебристым под сводом небес. Зрелище, способное восхитить даже самый мрачный рассудок. Однако, вскоре поднялся ветер, и Снейп, помедлив из-за нерешительности, все же приобнял мага за плечи, отвлекая его от угасающих огоньков.

✧✦✧

На утро школа утопала в снегу. Ноябрь ознаменовался успешной сдачей зачетов, а те, кто не справился и получил неудовлетворительный результат, были вынуждены сидеть в библиотеке часы напролет, переписывая постранично древние фолианты. Скука смертная. — Снейп ужасный зануда… — проворчал Поттер, продолжая потеть над конспектом по разнообразию ядов, пока его ненаглядный Малфой преспокойно откусывал яблоко, развалившись на стуле. — О, как жаль, — хмыкнул он, сверкнув глазами с прежней, знакомой гордостью — Ты получил по заслугам. — Что?! Поттер возмущенно нахмурился, глядя на Драко так, будто в любой миг собирался его придушить. — Да. Ты много отвлекался, когда Северус объяснял очень важную тему. А еще, запускал бумажных бабочек. — Во-первых, ты говоришь так же, как профессор Снейп. А это занудно, — начал раздраженно перечислять Гарри по пальцам — Во-вторых, перестань его так называть. Это звучит сопливо. — Он мой дядя! — И в-третьих, — прервал его Поттер — Когда ты так хмуришься, мне ужасно сильно хочется поцеловать тебя, потому что ты, знаешь ли, сексуальный. Драко ахнул от таких прямых слов и тотчас густо покраснел, едва ли не подавившись яблоком. — Гарри! — он нахмурился лишь сильнее, совершенно сбитый с толку таким дерзким, но (честно говоря, приятным) замечанием — Мы в библиотеке и нас могут услышать. — О, но мне кажется, это совсем не та причина, которой мне стоит опасаться… — потянулся Гарри к его губам, но мгновенно получил щелчок в нос. — Нет. Я обещал профессору, что позанимаюсь с тобой, и это вовсе не значило, что мы будем целоваться. — Жаль, а я ведь так надеялся… — тяжело вздохнул Поттер, притворно надув губы. — Ты невыносимый. Драко вновь увлекся спелым и сочным яблоком, покачиваясь на стуле с совершенно довольным видом. Это было просто ужасно. Почему Поттер по-прежнему был у Снейпа в числе глупых выскочек, не имеющих права на личную жизнь? На прошлой неделе на Гарри обрушилась работа, длиной в несколько бессонных ночей, благодаря которым он забыл что такое здоровый сон и проштудировал несколько ужасно тяжелых книг, только чтобы в конце концов понять – крылья веретенницы, чьи свойства ему следовало изучить досконально, впервые использовались в составе зелья смеха, которое Снейп считал самым бесполезным из всех возможных. Отличная шутка, спасибо большое. — Знаешь, Профессор Бхат так не поступает, — обиженно проворчал Гарри, штудируя еще одну бесконечно долгую страницу. — Хм? Неужели. — Ну, он слегка экстравагантный, но снисходительный. С ним интересно, — задумчиво прошептал Гарри, постукивая рукой по печатным строкам — Однажды он показал, как превратить кушетку в аллигатора, представляешь? Рон так перепугался, что едва ли не рухнул в обморок. — Ха! Глупый Уизли, так ему и надо, — довольно фыркнул Малфой, покручивая в руке то, что осталось от яблока. — Драко, перестань. Это была случайность, он просто нас веселил, — объяснил Гарри, слегка улыбнувшись — Кстати… — Да? Гарри огляделся и слегка наклонился ниже. — Как думаешь, должность З.О.Т.И. все еще проклята? Драко на мгновение замер и распахнул глаза. — С чего бы? Я всегда считал, что это просто сказка. Знаешь ведь, совпадения и все такое... — Конечно, но вспомни всех предыдущих профессоров. Локонс, Люпин и Снейп ушли с этой должности. — Звучит как бред, Гарри. У них ведь были причины, — Драко попытался отмахнуться, ощутив внутри неприятную вспышку страха. — Помнишь осенний матч по квиддичу? — О, тот самый, когда ты меня обыграл? Знаешь ли, я до сих пор злюсь. Ты ведь сказал, что… — Не переводи тему, — хмыкнул Поттер, закрывая учебник — Твой удар был случайным, я в это верю, но как насчет стечения обстоятельств? Квоффл прилетел в профессора Бхат не просто так, может быть, все дело в проклятой должности? Драко ощутил, как бледнеет. Нет, он не признался Гарри в содеянном и не сказал ему, что они с дядей подстроили несчастье. Ему хотелось просто забыть тот инцидент и больше никогда не возвращаться в день, в который он сломал профессору нос. — Глупость, — шикнул тот, принимая обычный вид — Когда только ты успел стать таким суеверным? — Суеверия? Оба вздрогнули. Неизвестно как, но голос, вспыхнувший за спиной, принадлежал объекту их недавнего спора. Снейп, пребывающий в скверном расположении духа, проворно безжалостно стукнул Гарри увесистым фолиантом. — Против суеверий, мистер Поттер, отлично помогает сок мандрагоры. На вкус он такой же ужасный, как мыльный раствор. Настолько отвратительный, что вызывает нервные судороги. Думаю, вам бы не помешало употребить несколько стаканов, чтобы усмирить эту чушь в голове. — Я не..! — Не желаю слушать, — строго отрезал Снейп, пригвоздив его к месту одним строгим взглядом — Марш в класс. Немедленно. И чтобы к понедельнику конспект о суевериях был у меня на столе. — Профессор, но это ведь второй курс! — Понедельник, Поттер. Гарри не имел желания спорить, в особенности со Снейпом. Даже если этот невыносимо скверный профессор постоянно его попрекал, Поттер вел себя умнее и просто обходил острые упреки стороной. Возможно, не знай он того, что Снейп сделал для его родителей, отношения с Занудой у него так бы и не сложились. Впрочем, Гарри прекрасно осознал, что ему достаточно вести себя хоть немного прилежно и Снейп будет снисходителен. То есть, снисходителен настолько, насколько он себе позволял. А это совсем не много. — И как долго он вообще нас подслушивал… — в последний раз фыркнул Гарри, прежде чем успеть увернуться от еще одного увесистого подзатыльника. — Негодники, — буркнул Снейп напоследок, прежде чем со вздохом двинуться из библиотеки по коридору. Он не верил в предрассудки, но всегда был наготове случайностей. Война многому его научила. Внезапности – враг для того, кто считает себя излишне самоуверенным. Поэтому Снейп хорошо играл в шахматы. Он привык просчитывать ход на несколько клеток вперед, как сделал это в случае с Дамблдором и Мортом. Это и игра, и тренировка сознания. Ему было необходимо думать о том, что ждет впереди, не исключая самых безумных возможностей. Сейчас эта привычка все еще преобладала на уровне инстинктов. Даже по отношению к Бхат. Особенно к Бхат. Честное слово, этот маг – язва на его теле. Такая болезненная, что к боли можно даже привыкнуть со временем. Не потому, что понравилось. Просто от безысходности. Он ведь не любитель самоповреждения, в самом деле. К тому же, Снейп не хотел давать ему повод для превосходства, но Бхат сам прекрасно справлялся с этой задачей, в данностях не нуждаясь. Его обаяние исходило из самых глубин, и порой казалось, что даже угрюмый осенний Хогвартс становится светлее, когда Бхат улыбался своим же не остроумным шуткам. Он нравился абсолютно всем. Даже гиппогриф Хагрида с нетерпением ждал, когда профессор пройдет мимо, чтобы успеть покрасоваться перед магом своим роскошным хвостом. Настоящий хвастун, не меньше. Этот юноша, конечно, был удивительно чутким, но таким отчаянно раздражающим… Однако, убеждение во всеобъемлющей любви к индийскому хитрецу внезапно оказалось не таким очевидным. Пройдя еще несколько шагов вперед, Снейп вдруг что-то заметил. Странно. Все ученики уже разбрелись по классам, но один пуффендуец в перекрученном набок шарфе явно не хотел уходить. Мальчик, в котором Снейп узнал одного из учеников седьмого курса, Арчи Эйнсворта, что-то рисовал у стены трясущимися руками, выводя мелком какие-то буквы на камне. Прилежный, способный, пусть и слегка неуклюжий, мистер Эйнсворт никогда не хамил и не знал, что такое пакость. Он с самого начала зарекомендовал себя, как способный ученик, а что теперь? Рисовал послание на камнях? Это озадачило. Ранее юноша не бывал пойманным за шалостями или раздором, особенно за мелкими пакостями, которые (по мнению профессора) были свойственны более гриффиндорцам, нежели слизеринцам. А тут – безобидный Пуффендуй. Неожиданно. Но, так или иначе, данное происшествие никак не могло остаться безнаказанным. Юноша продолжал быстро и нервно вырисовывать что-то на стене, пока на плечо не упала цепкая рука Снейпа. Удивленные серые глаза вмиг округлились, когда тот вдруг почувствовал возникшего за спиной педагога. — Итак, молодой человек. Не желаете ли объяснить, с какой целью вы оставляете любовное послание здесь, зная, что это запрещено? — Ой… — только и смог выдавить из себя перепуганный до смерти юноша, дрожа в хватке Снейпа. — Это не ответ, — прошептал профессор, глядя прямо в глаза. Он знал, прекрасно знал, насколько сурово сейчас выглядит перед этим дрожащим птенцом, но не мог просто отпустить его, не разобравшись. Любое нарушение порядка требовало сиюминутных мер пресечения. Снейп, конечно, не собирался мучить его, но нужно ведь знать меру – писать о любви в тетради, а не на стене. — Я только… — Ну? Решились на любовный вандализм или портите стены от скуки? Арчи, услышав это, совершенно побагровел и стал алее, чем заря над озером в темный час. Покраснел быстро – от острого подбородка до корней волос. Даже его вечный и верный спутник – бойкий воробей Семечко, притих на узком плече мальчишки. Темные волосы густо прикрыли глаза, в которых еще немного и непременно заблестели бы слезы. — Арчи… — размеренно начал Снейп, сделав глубокий вздох — Я могу понять ваше рвение в выражении эмоций, не важно, каков был повод. Но портить стены? Почему бы не взять листок. Вы ведь знаете немало заклинаний. И цветы, и бабочки. Зачем же – стены? Арчи вдруг побледнел, поднял большие глаза и казалось, еще миг – развалится прямо на этом месте. Он нервно сжал руки, пытаясь выдавить что-то, но объяснение затаилось в глубине рта, так и не преодолев предел трясущихся от волнения губ. Снейп хотел продолжить «допрос», но вдруг его собственный взгляд ухватился за строки на стене. Крупными буквами на одном из камней было написано: «ГАД – БХАТ». Это было так ярко, что не заметить кричащую надпись казалось попросту невозможно. Буквы были выведены на скорость, но с таким ярким усердием, что каждый, кто мог бы случайно пройти мимо, заметил бы эту надпись. Вот так новость. — Мистер Эйнсворт? Снейп ощутил не злость, а искреннее, настоящее удивление. Этот юноша особенно усердно старался у него на уроках: тщательно подбирал ингредиенты, слушал лекции с предельным вниманием, корпел над зельями. Лишь пару раз разбил склянки, но это просто стекло, что с того… А теперь он, дрожащий и бледный, стоял рядом со своей нарисованной глупостью и бледнел так, что походил на пугливого призрака. Снейп просто смотрел на него, не ругая. Ждал хоть какой-то ответ, но Арчи, не выдержав, вдруг отпрянул. Не сдержал град горячих слез и бросился прочь, спотыкаясь и всхлипывая, так, что сонные портреты на спуске к винтовой лестнице всполошились. Странно и отчего-то грустно. Снейп ощутил, как внутри поднимается дымка горького непонимания. Пуффендуйцы были иногда нерасторопны и нерешительны, но всегда проявляли характер настоящих тружеников. А что теперь? Неужели грифиндорцы заразили их шалостью? Нет. Здесь было что-то совершенно другое, раз уж Арчи упомянул профессора Бхат. Снейп хмыкнул, вглядываясь в глупую надпись. Не станет врать, звучало вполне правдиво. Он сам не смущался обзывать Бхат вслух или же в своей голове, но сейчас у него внутри появилось такое липкое, неприятное чувство с непонятным названием. Но чтобы такое ангельское создание, как Арчи стало вдруг так ругаться? Снейп совершенно точно был недоволен тем, что увидел. В какой-то части из-за испорченной стены. Но ведь это не трагедия. Стену можно привести в надлежащий вид простым заклинанием. Нечто проволочно-холодное, как игольчатый дождь, прокралось под ребра и уместилось внутри, подобно когтистому зверю, принявшись кусать и царапать. Снейпу было знакомо это чувство. Он всего лишь забыл, как именно оно называется. — Ах вы!.. Вдруг за спиной вспыхнул и погас знакомый до боли звон каблуков. Бхат смотрел на стену так зло и обиженно, что казалось, будто еще немного и над ними прогремит сизый гром. Гром действительно грохотнул за стеной замка, прокатившись раскатом по башням и Снейп почувствовал, что к доле ранее испытанного непонимания примешался вязкий глоток растерянности. — Вы! — вспыхнул Бхат, вмиг загораясь, как спичка от искры. Снейп недоуменно распахнул черные глаза, позволив себе крохотный миг удивления, прежде чем понимание обрушилось на голову снежной лавиной. — С ума сошли, Бхат? — вздохнул мужчина, нахмурив тонкие брови. — Вы это специально! Я так и знал, так и знал! — шипел змей, обнажая клыки. Еще пару часов назад, милый и ласковый, Бхат теперь превратился в настоящую гарпию. Сжимал губы, хмурился и смотрел с таким отчаянным недовольством, будто Снейп его в чем-то предал. — Это? — сдавленно прошептал Снейп, покосившись на стену — Не будьте глупцом, разве я стал бы заниматься этой мальчишеской ерундой? — Стали бы! У вас в руках мел! Это вы! Ох, а ведь верно. Мел, и правда, был в руках. Профессор даже не понял, когда успел перехватить тоненький мелок из рук юноши, только вот теперь его собственные пальцы стали еще белее от крахмальной пыльцы. Все явно указывало на то, что именно он совершил такое смелое злодеяние. — Не будьте дураком, — глубоко вздохнул зельевар, порядком утомленный этой бессмысленной перепалкой на пустом месте. — Ах, вот как? Значит, я еще и дурак?! — не отступал Бхат. В его голосе начали проступать яркие индийские нотки. Ранее, это происходило лишь тогда, когда тот захлебывался словами от сильных эмоций, заглядевшись на птиц или тыквы. Теперь же, его глаза сияли жарче золотистого пламени, обжигая так, что на сердце пестрел ожог. — Уймитесь, — попросил Снейп, выдержав еще один мрачный оскал — Вы понимаете, на что обижаетесь? Я только вчера вечером гулял с вами у озера, слушал про ваши сны. Нет никаких причин, способных заставить меня написать гадость. — А кто тогда написал?! — никак не унимался Бхат — Вы в коридоре одни. Я видел, вы улыбались! — Мерлин, я стоял к вам спиной! — Badmāś! Мануш даже не слушал. Просто выплюнул свое недовольство прямо в лицо, а затем удалился мимо с таким раздраженным видом, что стены вокруг задрожали. Снейп помассировал свой висок, взывая к собственному спокойствию. Зря он ввязался в эту паутину. Конечно, зря.