Часть 12 — "Арчи Эйнсворт"

В кабинете зельеварения витала тихая полутьма. Приглушенный свет от больших свечей стелился по каменным стенам, ускользая мутной рябью под потолок. В воздухе перемешались ароматы полыни, сырости и пепла. Должно быть, кто-то из учеников снова взорвал драгоценный котел, не уследив за своим отваром. Легкий беспорядок сопутствовал отражению духа обитавшего здесь мужчины. Строгие соколиные перья в серебряной вазочке на лаковой поверхности стола, ряд шкафов с изобилием разных ингредиентов, исписанные блокноты, неровная стопка эссе, хаотичная россыпь горных камней чуть поодаль, на небольшом комоде – длинные стеклянные колбы с щупальцами и лягушками. Все это невероятно сочеталось с неугасающей полутьмой. Никаких броских излишеств и ярких цветов. Разве что одинокий букет желто-красных лучецветов вдали, на самой дальней и темной полке. В остальном всюду ощущалась холодная, неприступная гармония. Если бы Бхат не знал Снейпа и оказался в этом кабинете гораздо раньше, ему бы абсолютно точно не терпелось бы познакомиться с хранителем пыльных фолиантов и зелий. Однако, Бхат дружил с волшебником не первый день. Это всегда было – к счастью. Теперь же юноша делал вид, что знал его к сожалению. Снейп, идущий впереди, чинно проплыл к своему столу, задумчиво задержавшись кончиками пальцев на декоративном хрустальном шаре. Он пару раз уже имел нежеланную честь приглашать Бхат в низовья Хогвартса, чтобы отчитать его за излишнюю дерзость, игривость или бестолковый подход к занятиям. Иногда, чтобы просто передать какие-то бумаги или помочь ответить на рутинные вопросы, продолжая держаться в роли ответственного наставника. Впрочем, Бхат справлялся со всем сам, но иногда такие рабочие исключения все же сводили их вместе. Теперь же, отдышавшись от битвы, Снейп был твердо намерен закончить их разговор, даже если Бхат продолжит вести себя как дурная кобра в весенний день. — Не стойте в дверях, как столетний истукан. Идите сюда, присядьте. Снейп окинул взглядом его тоненькую фигуру, а затем тяжело вздохнул и отодвинул ему свой стул. Даже в спорах нужно быть джентльменом. — Хм. Профессор Бхат только нахмурился в преувеличенно дерзкой манере и будто бы с недовольством пришел к предложенному месту, аккуратно усаживаясь на край только после того, как осмотрелся и убедился в удобстве своего положения. Что ж, это лучше, чем ничего. Излишняя болтовня могла бы им помешать. — По крайней мере, вы немногословны. Это хорошо. Редкое, но удивительное явление – молчание Бхат, — вновь вздохнул Снейп, отступив от стола. Бхат ничего не ответил в ответ на его упрек. На придирчивом смуглом лице промелькнула мрачная тень, но затем хмурость сама собой разгладилась. Медленно, незаметно. Снейп не мог догадаться, о чем тот думал, и не полагался на предчувствия своего сердца. Слушать чувства – неосторожность, которая может безжалостно обмануть. Так что, дождавшись полого штиля на душе Бхат, тот начал издалека, в надежде избежать новой бури несправедливых обвинений за сегодняшний вечер. — Ваш «Серпентес» меня впечатлил, — ровно изложил мысли Снейп, глядя на то, как свечное пламя вздрагивает от дыхания индуса — Вы говорили, что изучали такие заклинания ранее? — Ну конечно же, изучал. Бхат сложил руки на груди, глядя недоверчиво, но без прежней неприязни в чертах. Большие золотистые кольца покачивались у тонкой индийской шеи с каждым неудовлетворенным наклоном головы. Глаза, обычно искристые и лучистые, теперь остыли, как догоравшие угли. Даже если мальчишка не признавался в своем спокойствии, Снейп прекрасно замечал его утомление и был уверен, что сотрудничать в разговоре капризный негодяй будет как нельзя лучше. — Чешуя была ровная, почти настоящая, если не знать о магии. Довольно редкое явление – концентрироваться на битве в разгар эмоций, — прошептал зельевар, прослеживая линию стола кончиками острых пальцев — Вы готовились к битве со мной? Это заявление послало толчок удивления в черты Бхат. — Может быть, так и было, — спокойно и легко признался он, даже не отрицая — Честно говоря, я готовился непосредственно к уроку, но вы своим вызовом заставили меня вспомнить лучшие заклинания. — О, как лестно знать, что я вызываю в вашем горячем сердце столь нежные чувства, — процедил тот с долей тихой насмешки. — Вызываете. Во всяком случае, до вчерашнего инцидента. Язвительность затмилась усталой горечью, осевшей где-то под ребрами. Так оседает дым после боя, когда двое уже притерлись друг к другу клыками, утомившись рвать слишком крепкую плоть. Как ни бейся, не разорвать. — Именно об этом я бы и хотел с вами поговорить, — прошептал Снейп и удалился на миг, чтобы достать старый, серебряный чайник — «Эрл Грей»? Бхат, заметив кроткий жест, наконец перестал шипеть и тактично кивнул. — Три ложки сахара. Благодарю вас. Пламя, вспыхнувшее прямо на одной из ближайших парт, где обычно стоял котел, теперь подогревало изящный чайник. Снейп взмахом палочки поманил к себе неизвестно откуда взявшиеся кружки. Что наиболее удивительно, пыли в них совершенно не было. Кружки с окантовкой мелких цветов выглядели вполне опрятно и блестели от чистоты. Странно. Неужели в подземелье у Снейпа часто бывают гости? Судя по его вечной занятости и отторгающему поведению – о гостях не могло идти речи. Бхат прищурился, а затем догадался. Снейп готовился к этой беседе заранее. Чистые чашки, спокойная чопорность и превосходный подход – слишком убедительно для догадки. От такой простой, но милой мысли, на губах вновь зацвела нежная улыбка. — Чему вы опять улыбаетесь? Наконец соизволили поумерить пыл или вас что-то рассмешило? — буркнул Снейп, оставляя на столе небольшую вазу с шоколадом и финиками. Весь его суровый вид выражал, будто это ему не в радость. Но Бхат начал понимать, что внутри, за холодной грозностью, прячется убедительное желание быть чуть-чуть ближе. — Ничего-ничего, просто задумался, — отмахнулся тот, с лаской глядя на неторопливые жесты мужчины. — Превосходно. В таком случае, скажите мне, как давно Арчи Эйнсворт вас недолюбливает? Тема  вновь вернулась в важной беседе. Бхат уже совершенно расслабился и взял в руке теплую чашку чая, но тотчас же распахнул большие глаза. — Недолюбливает? Вы явно что-то путаете. — Вовсе нет, — ответил профессор, пододвигая к себе свободный стул, чтобы сесть чуть поодаль — Я ведь не просто так о нем спрашиваю. Бхат искренне недоумевая, покачал головой. — Признаюсь честно, вы вели меня в заблуждение. Ничего подобного я не замечал. Арчи хороший, старательный ученик. Вот только… — Только заикается и имеет проблемы с произношением особенно сложных заклинаний. На седьмом курсе изучаются именно такие. Зрачки в черных глазах мага стремительно сузились. Пламя свечей плясало в глубине черноты, освещая правдивость выраженного удивления и честное, глубокое недоумение от заданного вопроса. Снейп прекрасно понимал, что Бхат не способен обидеть ученика. По крайней мере, остальные профессора ни разу не говорили о преподавателе плохо. Бхат был участливым, не отказывал в помощи и всегда умел рассмешить тех, кто грустил. Молодой профессор был каким угодно, только не злобным и строгим. Строгости ему, конечно, недоставало. А еще сдержанности, меньшего самолюбия, умеренной харизмы и большей дисциплины. Но Снейп понимал, что маг едва ли прислушивался к его словам, каждый раз делая по-своему. Если бы этот юноша обидел ученика, новость непременно дошла до темного уголка подземелий. Однако, Бхат выглядел обезоруженным и честность в черных глазах сияла слишком заметно. — Я правда не понимаю, профессор Снейп. Юноша аккуратно опустил тонкую серебристую ложку на блюдце, звякнув о фарфор в тишине. — Вы ознакомились с тем, с каким учеником имеете дело, профессор? — Разумеется, но… — В Хогвартсе пострадали многие, вы это знаете. Кто-то лишился близких. Арчи Эйнсворт не стал исключением. Он помогал профессорам в битве за Хогвартс, но, к сожалению, в тот день у Арчи погиб близкий друг. Бхат, до этого выражающий крайнее внимание к истории, теперь слегка помрачнел и покачал головой с сочувствием. — Бедный мальчик… Я не имел представления… — Думаю, вашей вины здесь нет. Мне самому стоило предупредить вас, но я не хотел нарушать личные границы Эйнстворта. Думал, что он справляется, хотя прошел только год. Снейп покачал головой, постукивая тонким пальцем по чашке. Та битва оставила едкий шрам на судьбах многих волшебников. Некоторые из шрамов кровоточили до сих пор. — Арчи не стал для себя героем, профессор Бхат. Хотя, ни о каком героизме не шло и речи. Он просто выполнял свой долг с честью, присущей каждому волшебнику Англии. — Я понимаю, но почему вы подумали, что Арчи мог на меня разозлиться? — продолжал недоумевать Бхат. — Причина была и мне необходимо ее выяснить, — с абсолютным, контролируемым спокойствием разъяснил Снейп, глядя на то, как мелкие чаинки кружатся в медовом оттенке чая — Именно Арчи изобразил на стене то, что вчера обидело вас. — Невозможно… — Я бы тоже не поверил в это, если бы не заметил юношу у стены, собственноручно рисующего. — Но это просто абсурд, — продолжал Бхат — Арчи всегда был искренне заинтересован в трансфигурации. Разумеется, в учебе он совершал ошибки, но разве это повод ругать его? Я всегда подбадривал Арчи. — Именно поэтому картина видится мне весьма смутной, — размышлял Снейп, пытаясь угадать причину поступка ученика, которая могла бы звучать рационально — Вы говорите, что Арчи стремился к знаниям. Я согласен. Ни для кого из профессоров это не секрет. Но так же, вы говорите, что сами относились к нему с теплотой. — Я говорю правду. — Нисколько не сомневаюсь. Однако, при таком прекрасном раскладе у Арчи не имелось бы повода над вами шутить. А он не шутил, он хотел злостно высмеять вас. — Это на него не похоже. — Не похоже. Снейп кивнул и отрешенно перевел взгляд к книжной полке. В их диалоге определенно не было за что зацепиться. Бхат, хоть и был честен, но не замечал собственных недостатков, которые и могли быть ключом к решению этой тайны. То, что маг мог назвать своим превосходным методом в обучении, для Арчи значило опасность. — Скажите, как Арчи проявлял себя на ваших уроках? Бхат пожал плечами. — Ответственный ученик, старательный, иногда даже слишком. Я часто наблюдал его в библиотеке в горе учебников. Восхитительная тяга к знаниям. Вот только, Арчи не всегда отвечал на уроках. — Знаете, почему? — Возможно, из-за проблем с речью. Снейп кивнул. Арчи имел неисчерпаемое заикание с самого детства. Арчи не желал лечиться от своего, так сказать, дефекта. Он всегда старался перебороть особенность артикуляционного аппарата сам. Сколько Снейп его знал, Арчи выбирал путь упорства, но иногда терялся и поддавался застенчивости, предпочитая не отвечать вовсе. Прямо как сегодня, когда явно знал правильный ответ, но так же понимал, что не сможет попросту выговорить название заклинания верно. Эта на вид маленькая деталь оказалась подходящим звеном к алгоритму разгадки. — Думаю, вы часто замечали его молчание на своих уроках, профессор Бхат. — Не раз. — И что же вы делали? Бхат задумался, глядя на строгие пучки полыни, развешанные на тонком жгутике у стены. — Ничего особенного. Я подбадривал его. Говорил, что Арчи стоит попробовать снова. Но я стал спрашивать его чаще, он ведь способный, как вы сами сказали. Мне показалось, будет правильно уделять ему столько же внимания, как и остальным, даже больше. Тяжелый вздох зельевара прервал поток объяснений. — Вы, Бхат, каждый раз меня удивляете. Иногда в приятном смысле, а иногда своей безнадежной самоуверенностью. Бхат мгновенно всполошился, звякнув фарфором чашки чуть громче. — Профессор Снейп, я поступил как надлежит педагогу. Я верил в Арчи и пытался показать, что он справится. Это плохо? — Это переоценка его способностей, — заключил Снейп, догадавшись, в чем дело — Полагаю, Арчи обижен уже весьма долго. Я не называю вас ужасным профессором, по крайней мере, в ситуации с Эйнсвортом. Но мне следует поговорить с ним. Не беспокойтесь, вы правда старались. Итак, теперь все стало немного понятнее. Снейп мог понять, почему ученик взбунтовался, пусть и сделал это скрытно, желая ужалить больно, издалека. Осталось выслушать его сторону и только потом принимать окончательное решение. Бледная рука потянулась к чашке, но затем оказалась перехвачена ловкими, горячими пальцами. — Простите. — Что? — Простите. Я вспыльчивый, вы уже сотню раз это замечали. Вечер у озера стал для меня особенным. Нам было так хорошо, правда же? Но мне действительно не понравилось то, что я увидел вчера. Я даже не смог подумать, что это просто стечение обстоятельств и вы не виновник надписи, — горячо зашептал юноша, поднимаясь с места. Его жаркая хватка на пальцах ощущалась искренней и упорной, а речь торопливой — Прошу вас, мой дорогой друг, не сердитесь. Меньше всего я хочу с вами ссориться. Нежность его слов, щенячий взгляд, такой очевидно далекий от привычного взгляда хищной лисы, теплые руки… В другой раз, месяц назад, Снейп бы просто смахнул его прочь, как назойливую муху. Но сейчас каждый вздох неизбежно просачивался сквозь трещины, которыми Бхат каждый день усердно украшал холодную неприступность. Снейп не любил быть слабым, но перед взглядом этих наивных, индийских глаз, чувствовал, что не владеет собой. Это было наиболее отвратительное чувство во всей его жизни – поддаваться чужому сердцу. — Вы слишком много болтаете, профессор, — наконец произнес Снейп, укрощая собственный ослабевший в мгновенье голос — Я не злюсь. Это дурная привычка. — Ах, я рад! — Но знаете… — Да? — Я все же думаю, что Арчи утомился от вас именно из-за вечной болтовни. Вы не умеете держать свой язык за зубами и действуете на нервы. — О, снова ваши жуткие ворчания! — Бхат рассмеялся, а затем крепче сжал его руки, прижав к себе с удивительной легкостью — Но что же мне делать теперь? Снейп позволил Бхат липнуть, как пчела к дубовой смоле, и встал следом, окинув взглядом вход в обитель сырости и промозглого холода. — Отправляйтесь спать. Я побеседую с Арчи. На этой ноте их диалог подошел к концу. Мужчина чувствовал, что из воздуха упорхнуло все то шипящее напряжение, будто змеям внутри Бхат наконец обрубили клыки. В таком тоне мыслить было гораздо легче. Собственные волнения исчезли, оставив после себя терпкое послевкусие от остывающей теплоты нежных рук. Бхат был похож на вино, не сильно любимое Снейпом. Но этот сорт казался куда лучше тех, которые он имел честь пробовать на чопорных вечерах со своими коллегами. Однако, Бхат, пылкий ураган, вновь подбежал к нему с взволнованным видом. — Профессор Снейп, а как же та надпись! Вся школа уже узнала… — Нет повода для волнений. Я убрал надпись вчера.

✧✦✧

К вечеру снегопад участился. В окнах мелькали крупные снежные хлопья, подхваченные сильным вихрем. Буря рычала и извивалась,  танцуя с ветром туманный вальс в преддверии Рождества. Трелони за ужином во всеуслышание объявила, что погода окончательно испортится к завтрашнему утру и лучше бы ученикам держаться от улицы дальше. Затем, деловито подсев ближе к Снейпу, прошептала что-то трясущимся, взволнованным голосом. — Огненная жемчужина! Только подумать, это никогда не к лучшим переменам. Что вы думаете, профессор? Что нас ждет? Огненный дождь? Пожар? Пожар посреди леса! Снейп только процедил что-то сквозь зубы, возвращаясь к еде. Она, видите ли, заметила жемчужину в своем шаре. Пожар, только подумать. Сейчас, в пропитанном сыростью лесу. Звучало поистине глупо. Но женщина яростно утверждала, что ее шар отчетливо показал несчастливый символ. Снейпу действительно не было никакого дела до ее глупых бредней. Они с Бхат вместе вышли из зала. Тот сослался на то, что ему стоит передать письмо своим родственникам, Шеффилдам, пока погода не разгулялась. У него не было собственной совы, поэтому Бхат каждый раз отправлял им благородную сову Альдо. Сизокрылая красавица, как настоящая леди, протягивала ему свою лапку, пока тот старательно привязывал к ней письмо и наконец отпускал птицу в серость снежных небес. Бхат сам рассказывал, что весьма любил поболтать, но за неимением времени, теперь испытывал жалость к невозможности писать письма родственникам каждый день. Снейп только внутренне удивлялся. Если бы он был ему близким родственником или, что еще более ужасно – другом, он бы не выдержал этот скоротечный поток бумаг. Не трудно догадаться, что писал Бхат вообще обо всем: о красивом рассвете, о дымке на спящей реке, о невкусном кофе и приличном чае. Утомительная болтовня. Оставалось только позавидовать терпению Шеффилдов, которые, должно быть, уже смирились со своей участью. — До встречи, дорогой друг! Бхат сверкнул улыбкой и ушел в противоположную сторону. Снейп же с облегчением вздохнул, отделавшись от юнца, и устремился в библиотеку. Читальный зал наполнял тихий шелест страниц, перешептывания учеников и редкий свист пролетающих за окнами сов. Между стеллажей замечались блики свечей в канделябрах и размытые силуэты отдыхающих приведений. В запретной секции, расположенной в самом дальнем углу, пищали и толкались летучие мыши. Снейп задержался у полки с книгами о кентаврах, разглядывая красивые обложки, усыпанные серебром звезд. Он знал здесь каждый уголок, каждую книгу. Чтение в юные годы служило ему не развлечением, а оружием против глупости банды Поттера. Снейп мог признал, что слаб внешне, поэтому хотел превзойти врага разумом. Книги отлично помогали ему в достижении цели. Помнится, именно в секции слева он почерпнул из книг все те заклинания защиты, которые сегодня умело применил с Бхат. Снейп думал об этом юноше просто, как об умелом профессоре. Однако, трудно было признавать только это. Умный и к тому же красивый враг – вдвойне опасен. Отругав себя за излишнюю мечтательность, мужчина вспомнил о первостепенной задаче, и продолжил искать Арчи. К счастью, поиски не продлились долго. Как и подумалось изначально, юноша сидел за одним из столов библиотеки и усердно вчитывался в старый фолиант, листая страницы. Увидев сосредоточенного пуффендуйца, Снейп осторожно приблизился и остановился перед ним. — Мистер Эйнсворт. Его голос заставил мальчика вздрогнуть и стиснуть фолиант мертвой хваткой. Большие голубые глаза взметнулись к зельевару, а красивое, испуганное лицо окрасилось тенью неожиданной растерянности. — Профессор Снейп… Он явно не ожидал такой встречи. Это можно понять. Обычно Снейп доводил дело до конца, если студент совершал непозволительную оплошность. В наказаниях от него всегда исходила безжалостная суровость, подкрепленная верностью своей должности. Никаких поощрений, никаких поблажек, никакого сочувствия к шалостям наглецов. Но в случае с Арчи Снейп не горячился. Он просто отодвинул стул и спокойно присел напротив, отчего молодой человек слегка вжался спиной в спинку лавки. — Мистер Эйнсворт, мне нужно с вами поговорить. Юноша испугался сильнее. Глаза забегали по лицу мужчины с выразительной безнадежностью. Губы приоткрылись, а затем захлопнулись в тонкую линию. Пальцы стиснули книгу с силой. Однако, Снейп заметил, как искренне тот пытается подавить нервный всплеск, который затопил его по самое горло. — Конечно, п.. п-профессор… Дрожь в его голосе прорезалась сквозь усилие сказать все, как нужно. Четко и правильно. Так, как он думал, от него требовалось. Но Снейп не требовал ничего. Это был редкий момент, когда профессор просто говорил и не учил жесткости характера, присущего каждому волшебнику без исключений. По крайней мере, на его уроках. — Не волнуйтесь, я здесь не для того, чтобы вас наказать, — спокойно объяснил ему Снейп, складывая руки в замок. Арчи боязливо посмотрел на него, все еще пытаясь вернуть лицу юношескую серьезность. — Я совсем не волнуюсь. — Это прекрасно. Бесстрашие – хорошее чувство, — вздохнул волшебник, глядя на него — Я бы не хотел затягивать наш разговор, поэтому спрошу прямо. Позвольте узнать, чем вас так обидел профессор Бхат, что вы решились написать о нем такое? Взгляд Эйнсворта помутнел, глаза вновь забегали по бледному профессорскому лицу, будто там он мог найти сроки своего оправдания. — Я понимаю, причина есть. Мне бы хотелось ее узнать, если вы не против. Я не собираюсь ругаться, мистер Эйнсворт, но вы ведь сами все понимаете. Арчи понимал. Он слабо кивнул, снова низко опустив голову. В нем боролись чувства, которые Снейп ощущал, даже сидя рядом. Страх, сомнение и обида. — Вы н-никому об этом не говорили? — наконец спросил пуффендуец, разглаживая складку на своих брюках. Снейп тихо выдохнул. По крайней мере, разговор начался. — Нет, Арчи. Никому. Тот многозначительно кивнул. — Но я поговорил об этом с профессором Бхат. К сожалению, он видел надпись на стене и был в недоумении. Знаешь, профессор Бхат говорил, что между вами двумя не возникало никаких конфликтов во время учебы. Арчи резко вздохнул, будто кошка, которой наступили на хвост. Наверное, не ожидал таких слов. Воробей на его плече волнительно зачирикал и спрыгнул на стол, принявшись распушать свои перья. — Мне не хотелось, чтобы п… проф… профессор Бхат увидел н-надпись. — Более чем уверен. Но вы все равно сделали это. Почему? Юноша не хотел отвечать, но Снейп не отступал. Не давил, не кричал, не вынуждал сказать ответ побыстрее. Арчи требовалось время и силы, чтобы преодолеть самого себя. . — Профессор Бхат сказал, что вы всегда стараетесь на уроках. Он имеет о вас очень хорошее мнение. И все же, мне кажется, Бхат может быть иногда очень требователен, не так ли? Арчи встрепенулся, как воробей. Слово попало в цель. — В-верно… Он дает мне с-самые сложные заклинания. Он ведь з… зн.. знает, что я не м-могу говорить так, как другие, но все равно делает это снова и с-снова… — Что именно? — тихо поинтересовался Снейп. — Он относится ко мне с-слишком в… в… — Взыскательно? — Да… — вздохнул Арчи, борясь со своим недостатком — Я знаю, что н-некоторые заклинания очень с-сложные. Я сам хочу учиться. Но п-профессор Бхат требует больше. Он однажды с-сказал, как я буду з-защищаться, если не могу в-выговорить с-самое простое? Сказал, пока я соберусь с м-мыслями, противник уснет от с-скуки… Снейп приподнял бровь? — Так и сказал? — Именно. В этом н-нет ничего такого, но мне стало очень обидно. Я в-ведь правда ничего не м-могу с собой сделать. Мои родители не в-волшебники, я п-пуффендуец и я потерял своего друга из-за того, что з-заикался в битве… Снейп заметил, что новый град слез горячо полился из голубых глаз на страницы древнего фолинта. — Арчи, — волшебник оставался таким же спокойным, не осуждая юношу за проявленную им слабость. — Я м-могу лучше. Бхат п-прав. Но мне стало так обидно и с-стыдно перед вами в-вчера. Я не хотел так п-поступать, профессор Снейп, правда! А т-теперь выходит, что я не с-способен на сильные з-заклинания, только на мелкие ш-шалости… Юноша разрыдался и Снейп с тяжелым вздохом встал с места, усаживаясь на скамью рядом. — Ну, ну. Все в порядке, Арчи, — прошептал Снейп в каштановую макушку, обхватив плечи юноши — Я не разочарован в тебе. — Но я с-сделал глупость. Профессор Б-бхат сказал, я… — Он не хотел обидеть тебя. Ему свойственна вера в тех, кто отчаялся. Профессор не любит строгость, но иногда может уколоть словом, сам того не подозревая, — утешал зельевар, разливая по дрожащим кудрям пуффендуйца непривычно теплый шепот — Он добрый, Арчи. Хочет, чтобы ты преодолел себя, перестал бояться. Арчи вздрогнул, пряча лицо на плече профессора. — Но он в-ведь прав. — Арчи… — Если бы не мое за… заикание.. Джейме бы был здесь… Слезы продолжали падать на плечо и жгли холодную кожу. Арчи, этот светлый и добрый мальчик, сделал нечто такое, отчего ему самому стало стыдно. Удивительный Эйнсворт. Но Снейп его понимал. Завышенные требования, острые поправки, повышенное внимание. Для ученика, который потерял друга из-за своей неуверенности это было хуже порицаний и ругани. — Давай вытрем слезы. Вот так, — прошептал Снейп, проводя по пылающей щеке большим пальцем — А теперь послушай меня, Арчи. Твое происхождение не делает тебя лучше или хуже. Твой факультет не имеет никакого отношения к качеству обучения – Пуффендуй ничем не хуже Слизерина, поверь. А что касается битвы, ты пришел, а не стоял в стороне. Это ведь самое главное. Снейп вздохнул, поправляя пальцами непослушные локоны. — Профессор Бхат требует многого не для того, чтобы посмеяться над твоим заиканием. Он отдает отчет своим действиям и никогда не сможет ранить ученика. Он просто верит в тебя и знает, что ты справишься, если захочешь. — Это г-глупо… — Совсем нет. Ты стараешься, а не слоняешься в округе без дела. Ты имеешь потенциал стать действительно искусным волшебником. Таким обладают не многие. — Мое упорство ни к ч-чему не п-приводит… — Тебе трудно говорить. Я знаю. — В этом п-проблема. — А что насчет невербальных заклятий, Арчи? — осторожно предложил ему Снейп, заглядывая в полные слез глаза. — Мне это плохо дается. Н-никакой концентрации. Честно признался юноша, опуская взгляд. — Ты эмоциональный, Арчи, но совсем не пугливый. Не стоит отчаиваться. Если хочешь, я могу позаниматься с тобой дополнительно. Поймешь, что в заклинаниях нет ничего страшного. Голубые глаза вспыхнули пугливым недоверием, будто это последнее, что юноша хотел услышать сегодня. — В чем дело, Арчи? — Я н-не уверен… — Именно с этим мы поработаем. Используем заикание как повод для развития концентрации. Что скажешь? Юноша задумался. Молчал долго, серьезно, думая про предложение. Затем быстро вытер свои слезы и кивнул, утверждая намерение преобразиться в лучшую сторону. — Замечательно, мистер Эйнсворт, — Снейп вежливо кивнул ему и погладил по волосам с такой теплотой, что улыбка сама собой появилась на губах Арчи — А теперь иди спать. Завтра я поговорю с директором. Уверен, он одобрит идею. Юноша мгновенно закивал, все еще не решаясь говорить в те моменты, когда можно было молчать. Он быстро обнял Снейпа и отступил от него, больше не тревожась. Воробей важно пискнул и прыгнул к своему хозяину на плечо, принявшись щебетать, пока Арчи пытался утихомирить певца. В библиотеке вновь вспыхнула тишина. Ученики медленно расходились по своим гостиным. Близился час отбоя, и Снейп неспеша спустился на первый этаж, решая посидеть немного в большом зале. Там уже горела хвойная красавица. Увешанная гирляндами, лентами и красивыми хрустальными игрушками, ель выглядела невероятно волшебной. Будто ожившая картинка с открыток из маггловских магазинов. Маленькие свечки лениво порхали в воздухе, где-то сверкали ягодные венки и стеклянные игрушки. — О чем задумались, профессор Снейп? Не иначе, как Бхат. Кому еще мог принадлежать этот жаркий, индийский голос… — О празднике, — коротко прошептал Снейп, не обернувшись, когда Бхат примостился рядом. — О, и что именно? — Вспомнил про украшения. Когда-то я сам покупал что-то для елки в Хогсмиде. На третьем курсе нашел в одной из лавок очаровательную сову, сделанную из стекла. Она была маленькой, но красивой. Блестела, если поднести к свету. Филч повесил ее почти на самую верхушку, но спустя годы, сова потерялась. Только потом я нашел осколки в коробках, когда в качестве наказания помогал убирать комнату хранения всей этой ерунды. — Постойте, вас наказывали? Вас? — Случалось, — ровно ответил Снейп — Не делайте такое лицо. С каждым иногда происходит что-то неожиданное. Арчи ведь тоже поначалу казался вам не способным на мелкие гадости. — Так вы с ним поговорили? — засуетился Бхат, взяв профессора за руку. Дурная привычка, за которую Снейп хотел его оттолкнуть. — Поговорил. Он был обижен из-за вашего избирательного внимания. Я объяснил, что хотел, как лучше, но впредь будьте аккуратны. И выбирайте выражения. Мальчик хрупкий, с ним следует быть терпимым. Бхат вскинул брови, не ожидая такой откровенности, а затем сверкнул улыбкой и кивнул. — Полагаю, моей идеальности все же не хватает ваших советов, профессор. — Я пытался втолковать вам это, но разве вы слушали? Бхат рассмеялся и этот звон вспыхнул эхом под потолком. Стеклянные шары зазвенели, освещая трелью ночной зал, утопающий в вялом сиянии угасающих огоньков, а их руки лежали друг на друге, крепко переплетенные, словно неразрывная цепь, выкованная из ненависти и отрицания.