Часть 13 — "Тайны драконов и лавандовое приглашение"

— Деликатные страсти изнеживают рассудок, Северус… Тающий голос тонкой нитью просочился сквозь полог тьмы, витающий в Малфой Мэнор. Оливковый малый зал для приема особо важных и особо близких гостей в зимнем дне сиял утомительно-мрачно. Янтарное пламя камина подрагивало от стеклянного ветра, струи которого проникали в комнату сквозь открытую створку окна. Громадное полотно в дубовой раме изображало сюжет по мотивам неизведанных джунглей. Огромный белоснежный тигр лениво взмахивал длинным хвостом, прячась в тени элегантного папоротника. Отдаленно он был похож на расколотый мрамор, движущийся, как живая белая тень. Занятное зрелище, укротившее лучшие вкусы. — Не прими за грубость, но, смею предположить, этот Бхат дурно на тебя влияет. Снейп задумчиво покрутил в руках веточку нарцисса, цветущего и благоухающего. У главы семейства всегда находился способ украшать серые дни самыми свежими и прекрасными цветами. Снейп зачастую задавался вопросом, как такой изощренный в красоте волшебник мог соединить в своем сердце безрассудство и страсть. Впрочем, сердце – проклятие каждого. — Он своенравный. Снейп дополнил его слова без всякого интереса, продолжая расслабленно отдыхать в большом изумрудном кресле. Решение навестить Малфоев пришло само собой, как бывало обычно. Удивительного здесь мало. Снейп знал почти каждый угол роскошного особняка, поощряя семью множеством визитов в ранние годы. Когда-то, в этой самой комнате он нянчил на руках годовалого Драко. Теперь же, волшебник стал лишь задумчивым созерцателем, который иногда заходил в поместье на чай. — С прошлого твоего визита прошло немало времени, Северус, — таким же томным и низким голосом проговорил Малфой — Неужели Бхат тебя увлекает? — К несчастью. — Мне казалось, ты готов его задушить. — Вполне естественно было сделать такой вывод. Снейп вновь ответил туманно, будто и вовсе не слушал то, о чем они толковали последние несколько минут. Его взгляд скользил по полоскам дикого тигра, который развалился на полотне, спрятанный от тропических ливней. Должно быть, в далекой Индии распахнулись такие же непокорные джунгли с множеством алых и белых драконов, которым полюбился клан Бхат. Малфой озадаченно приподнял тонкие брови. На его аристократичных чертах появилась едва уловимая гримаса неудовольствия, которую можно было заметить лишь по тонкому излому красивых губ. — Послушай, Северус, — лорд подошел ближе, опустившись на бархатный подлокотник с размеренной грацией — Этот мальчишка, пусть и болтливый, сводит тебя с ума. Разве нет? — В худшем из двух смыслов. — Прелестно, — наконец удовлетворенно произнес Малфой — Ты едва ли упоминал его в нашей переписке, но явно не лестно. — Верное заявление. — Это просто пытка, не так ли? Клан Бхат всегда был не прост. Вспомнить даже Акестеса. Этот мужчина был бурей в бутылке – настоящий огонь. Первый индийский джентльмен на просторах прекрасной Англии, знаешь его? — Бхат как-то упоминал. — А Синеглазый Отступник? Язва на роду Шеффилд, с которым род Бхат переплел свои корни. Из их союза вышли красивые джентльмены, но довольно опасные. Они заражены безумием, как крысы чумой. — Беллатриса тоже не была милой куклой. Малфой сдавленно усмехнулся. Ему не нравилось, когда речь заходила о покойной сестре его обожаемой Нарциссы. — Она исключительна. Но Шеффилды? Сплошная тайна. Ты ведь знаешь, что Ривер Шеффилд сделал с собой? Сбросился в реку и напоролся на собственный меч. Кажется, тот самый, который до сих пор украшает покои Бхат. Добровольная смерть Отступника, слышал это? — Учебники по истории умалчивают детали. — Твое отторжение станет твоей ловушкой. К чему рисковать? Это ужасающе бойкий род. Акестес из них самый смирный, хотя и не чистый цветок. Жестокости у него хватает. Мои родители имели честь принимать Акестеса и вести разговоры о сотрудничестве, вполне успешно, но не без трудностей. — Неужели. Тигр на картине распахнул пасть и лениво зевнул, сотрясая воздух сонным урчанием. Казалось, он донельзя точно передавал безучастность Снейпа, который с вязкой медлительностью услаждал свой вкус чаем. — Несколько лет назад Акестес перерезал горло одному джентльмену из Министерства, когда тот вздумал угрожать Шеффилдам. Дело сошло ему с рук, так как джентльмен оказался замешан в сговоре с темной силой, но посуди сам. Разве это не жутко? Мануш тебе много не договаривает, — наклонился к мужчине Люциус — Этот клан богатый и чистокровный. Выгодная партия дружбы, не скрою, но я бы не советовал тебе идти на клыки к драконам. У каждого из них кинжал в рукаве. Не стану давать тебе советы, но важно помнить, они бьют без промаха. Тигр вновь взмахнул хвостом. Папоротники задрожали. — Говорят, у них внутри течет кровь драконов. Книги молчат о таком, но Акестес имел глаза ящера. Или змея, как угодно. Акестес был ужасно зол, когда мой отец назвал его змеем… Сила огня и клеймо безумия. Бхат и Шеффилды это паутина из раненых единорогов и ядовитых змей. На твоем месте я бы наступил мальчишке на хвост прежде, чем тот вонзит в твою плоть клыки. Тигр ухватил летящую в полотне птицу и придавил сильной лапой. Розовый пух обессиленно вспорхнул над когтями громадного хищника. Снейп привык думать, что его отстраненность – лучшая броня из возможных. Но как глупо было верить в то, что огонь бессилен против железа, выкованного молотом недоверия. Его доспехи могли бы выдержать золотой арбалет и копье, но дрожание юношеских ресниц превращало серебро в пыль. Насколько разрушительным был этот огонь? Насколько наивно вел себя Снейп, игнорируя Малфоя? Страсть удел глупцов. Он не был страстным. Он был избирательным. Оставив чашку на столе, Снейп поблагодарил Малфоя за беседу и покинул поместье под лучом алого рассвета.

✧✦✧

Склоны у Хогвартса украсило зимнее серебро. Всюду мерцали белые тени и снежные вихри казались волшебными всполохами фейских крыльев среди свежего дня. Ничто не могло веселить так, как грядущий праздник и пряное наслаждение от долгих зимних каникул. Рождество! Радость, радость! Бхат, не имея сил упустить из внимания столь приятный момент, вовсю веселился в снегу, набирая в горячие руки рассыпчатую пыльцу, пока они шли по Косому переулку сквозь ряды полусонных волшебников. Его волосы рассыпались по ветру мглой непокорных локонов, путаясь со снежинками, словно ночное небо заманило в высоту сотни жемчужных звезд. — Профессор Снейп, взгляните, какая прелесть! Он восторженно вскидывал голову вверх, глядя на мужчину поодаль, и вновь устремлялся в снежное безмолвие. Настоящий ураган, неукротимый и глупый. Прошло уже более месяца с того дня, когда они оба разгадали тайну нехорошей надписи, оставленной на стене одним из лучших учеников школы. После этого случая подобных неурядиц совсем не случалось, а будни стали похожи на вереницу спокойных, призрачно-белых дней. Бхат исправно работал, в то время как Снейп продолжал проводить время в тумане зелий, словно змей, приютившийся в глубокой норе. Мглистые туманы давно утекли с холмов, снега объяли изумруд хрупких трав, и все вокруг погрузилось в сонную зиму. Декабрьские холода обрушились на Хогвартс со значительной силой, напустив горы снега едва ли не под самые окна Большого Зала. — Не стойте столбом, мой дорогой друг! Идите сюда! — Даже не вздумайте, — утонченно отринул Снейп, с выточенной грацией прохаживаясь по леденистой дорожке — Я не намерен играться, бросьте детские забавы и ускорьте шаг. — О, но погода ведь просто прелесть! Не ворчите, мой дорогой друг. Всюду чистое волшебство, не находите? — продолжал без умолку лепетать профессор Бхат — Когда я впервые приехал в Англию на пароме, я совершенно не представлял, что такое снег. Только вдумайтесь, я читал про зимние бури лишь в больших пыльных книгах из личной библиотеки, но никогда не имел возможности чувствовать это по-настоящему. Снейп преувеличенно выдохнул, смахивая с плеча упавшую с неба снежинку. — И вы по-прежнему изумляетесь так, будто видите снег впервые. Не кажется ли вам, что пора привыкнуть? Это был вполне разумный вопрос, если бы не вечная впечатлительность Бхат, которая, судя по всему, передавалась в роду по наследству. — Нисколько! — громко заявил он и рассмеялся, когда вокруг вихрем закружились снежинки — Я в Англии всего лишь шесть лет. Какой меленький срок! — Вы совершенно, ужасающе и беспредельно неисправимы. Сделав это гнетущее заключение, Снейп попытался уйти, но Бхат своенравно перехватил его за руки, и потянул в снежный вихрь. Не всякая строгость выдержит против этой исключительной наглости. Ничего не оставалось, кроме как идти в ногу с вечно взбудораженным юношей. — Хочу сказать вам, профессор Бхат, я пришел сюда за новыми справочниками и ингредиентами. Вы обещали не отвлекать меня, если я возьму вас с собой. Прошу напомнить, правильно ли я истолковал суть нашей беседы? — Верно и правильно! Но, прошу вас, профессор Снейп. Я ведь первым предложил вам выйти за стены школы. Если бы я не сообщил вам свою замечательную идею, вы бы остались в своем кабинете. С каким трудом мне удалось вытащить вас из горы свитков и поручений! — с тактичным самодовольством дополнил маг, покручивая снежную бабочку на кончики своей палочки. Снежинки искрили колдовской шалостью и порхали, как настоящая бабочка. Снейп невольно поджал тонкие губы, охладевшие от мороза, но не стал спорить. Заткнуть этого наглеца можно было разве что негуманным для волшебников методом, подходящим эпохе средневековья. Что ж, иногда Снейп действительно сокрушался о том, что теперь не в моде отрезать вертлявые языки. Подумать только, один миг и Бхат наконец перестал бы его донимать… Впрочем, погода вокруг стояла весьма сносная, хотя первые минуты Снейп сетовал на сильный ветер. Скрывшись в одном из переулков, мороз ослаб и скверное настроение мимолетно смягчилось. — Направо, профессор, — окликнул мага зельевар, подхватив под локоть — Мне нужны когти грифона и локоны морских русалок. А так же пыль амаранта. Не путайтесь под ногами и не балабольте мне на ухо, иначе я отправлю вас назад в Хогвартс одним взмахом палочки. — Ах, локоны русалок! Они у них такие нежные и пушистые, но у меня в разы лучше. Я просто совершенство, а еще я... — Профессор. — Да-да, разумеется. Выбор ингредиентов ведь сродни настоящему искусству. Лучшее зелье берет начало именно с лавки, в которой руки волшебника касаются подходящих элементов будущего раствора… — вдохновенно воскликнул Бхат, перехватывая бледную руку в ответ, как лучший английский джентльмен. — Именно. Поэтому, помолчите. Дверь распахнулась с тихим скрипом, покачнув тоненький колокольчик. Двое, укрытые снегом, прошли в темную лавку сквозь сумрачный пар. Внутри оказалось теплее, но таинственный холодок очарования сразу же захватил внимание мага. Он остановился и осмотрелся, замечая обилие занятных находок повсюду. На верхних полках громоздились огромные ящики с высушенными пауками, чуть ниже приютились пикси в простеньких клетках, дальше – сотни разных колбочек в пыльцой, порошками и корзинки с грибами весьма редкими для зимних сезонов. — Доброе утро, госпожа Абигейл, — учтиво поприветствовал Снейп задумчивую даму, державшую в руках сушеные веточки лаванды. — Доброе, профессор Снейп. Я на днях получила вашу сову, ингредиенты готовы. Ее голос был похож на уханье сонной совы, а она сама казалась задумчиво-тихой, сверкая серостью глаз сквозь полутона сумеречной лавки. — У нас так же появились весьма редкие травы. Лепестки пустынных роз и бальзамированные крабы. — Благодарю, с удовольствием взгляну на них. Бхат едва ли слушал их диалог. Он увлекся весьма занятными на вид жучками в небольших баночках. Крохотные создания походили на маленькие опалы. Красные, синие и розовые. Прелестное зрелище. Они восхитили мага в совершенной степени, вызвав у него череду умиленных вздохов. — Кажется, вас привлекли хризины? — послышался голос Снейпа за спиной. Бхат, увлеченный своей находкой, вдруг вздрогнул, но затем тотчас же заулыбался с вечным восторгом. — Хризины? О, верно! Я сперва подумал, что это блестянки или же златки, но да! Они просто прекрасные. — Хороши для настойки от жара или чахотки. Бхат искренне удивился и, кажется, остался совершенно недоволен таким ответом. — Разве можно, профессор Снейп? Они ведь красивые. — Красота зачастую проигрывает пользе. — Вы грубый. — Практичный. Бхат усмехнулся и нежно опустил баночку с жучками на место. За долгое время, проведенное наедине с магом, Снейп осознал одну вещь – красота была первой ценностью для привердливого ко всему Бхат. У самого мага этого имелось в достатке, но он замечал и красоту вокруг себя. Сперва Снейп думал, что Бхат ставит свой интерес выше благополучия обожаемого им объекта, однако, спустя время разубедился. С нежных индийских губ слетали не только вздохи любви к своей собственной персоне и хвалебные речи, изощренные сотней надменных слов. Маг был одним из тех немногих людей, которые ни за что не причинят вред цветку, который всем сердцем любят. Наблюдательность Снейпа редко подводила его, но сейчас он страстно желал ошибиться в своих суждениях, ведь однажды маг назвал его красивым, и это поразило профессора, как острая молния. — Я сделал все покупки, мы можем идти, — вежливо сообщил ему Снейп. — Превосходно! Пойдемте скорее, на углу я заметил удивительные серебристые гребни! Вновь придержав споры, Снейп открыл магу дверь и вышел следом в морозный переулок. Дальше пусть проходил сквозь пабы и мелкие лавки. Бхат то и дело останавливался у какого-нибудь торговца, разглядывая всякие неприметные безделушки. Его повадки все больше и больше напоминали Снейпу сороку, слишком бойкую и неугомонную птицу. На одной из таких остановок Снейп деликатно поймал его смуглую руку, порхающую над горсткой специй. — Вы совсем замерзли, профессор Бхат, — наблюдательно прошептал Снейп в утренней суете — Не желаете посидеть в Дырявом котле? Услышав это, маг тотчас же оживился. — О, с радостью! Добраться до места была не трудно. Срезав углы, оба волшебника очутились в превосходном и теплом месте, бесконечно знакомом обоим. Снейп без слов обошел мага сзади, помогая ему снять мантию и лишь затем провел Бхат к небольшому круглому столику, на котором трепетала догорающая свеча. По пути сюда, Бхат рассказал, что в годы учебы, он часто посещал это место и теперь оно откликалось в душе теплым воспоминанием. Что ж, чистая правда. Даже Снейп зачастую думал о том, как бы пропустить кружку чая в Дырявом котле, а не горбиться над конспектами и проваленной контрольной по теории рун от недалеких студентов. — Прелестно. А я ведь совсем не почувствовал, как сильно похолодели у меня руки. От холода моя нежная кожа портится. Это трагедия. — Я приготовлю для вас мазь, если хотите, — спокойным тоном ответил профессор Снейп, слыша привычные жалобы. Не вопрос – нужно ли вам это средство. Простое утверждение. Редкая ценность от холодного зельевара. Бхат мог бы с уверенностью сказать – исключительная. — Правда? — Абсолютно. Все же, это моя ответственность. Бхат задумчиво заглянул в тонкое лицо Снейпа, будто в озеро, в глади которого намеревался увидеть очередные пустые круги. Вопреки ожиданиям, никакой пустоты или бездушной холодности там не оказалось. Снейп говорил вполне искренне, и Бхат осознал это вновь, ощущая как под тканью фланелевой мантии, в груди распускается что-то нежное и красивое. Если быть честным, Бхат чувствовал это часто. Почти всегда, стоило ему поговорить с профессором. Но его чувства не ускользали дальше ласковых губ, на которых не переставала сиять улыбка. Сообщив заказ, оба согрелись имбирным элем. Пар тонкой струйкой вился над кружками, изгибаясь в различных формах. Маг ловил его тонким пальцем, накручивал, а затем мягко взмахивал ладонью. Пар тотчас же принимал красивые формы – бегущая лошадка, маятник и океанская рыбка. Малфой утверждал, что клан Бхат безжалостный в совершенстве слова. Об этих магах мало что известно, не многие смогли проникнуть в их разум и постичь все тайны культуры одного из древнейших родов. Одно можно утверждать абсолютно точно – их стоило опасаться. Нельзя играть в игры с тем, кто точит когти и полирует клыки ради шутки. Снейп был безусловно восприимчив к угрозам и не терпел лесть. Однако, глядя на Бхат, который с нежным восторгом превращал дым в барашков, профессор совершенно забыл гнетущие предостережения. Бхат – заносчивый, но жестокий? Нет, вовсе нет. — Вы не взрослеете, профессор Бхат, — прошептал Снейп, оттаявший после долгой прогулки по улицам. — Что в этом плохого? — с искренним недоумением прошептал маг. — Это глупо. — Разве так глупо быть честным с собой? — Вовсе нет. — Тогда сделайте еще одну рыбку. Моя совсем заскучала без пары. Глупейший поступок. Бредовый. Снейп взмахнул рукой, и над его кружкой взметнулась рыбка, распахнув пышные плавники. Она вспорхнула над кружкой, ласково коснувшись плавничком теплой щеки Бхат, и переплелась с другой, рассыпаясь нежнейшим дымом в мерцании тусклых свечей. Бхат смотрел на это почти зачарованно. Отблески огня играли на его смуглом лице янтарными тенями, подчеркивая высоту скул и мягкость улыбки. Снейп не смотрел на играющих дымных рыбок. Он смотрел на Бхат. В его карие глаза, в глубине которых не нашел зрачков-лезвий. Под тонкой индийской подводкой и мерцанием длинных ресниц Снейп обнаружил нечто страшнее злобы и мстительного садизма. Нечто, способно разрушить наиболее губительно и жестоко. Может быть, Малфой прав. Ему нужно бежать. Отдалиться немедленно. Нужно встряхнуть головой и вспомнить, кто такой Бхат на самом деле. Его ответственность. Просто вчерашний студент, который заявился в Хогвартс как король в золотой карете и подумал, что все здесь ему рады. Тот выскочка, непомерно раздражающий своей щегольской ерундой и невыносимый эгоист, способный только на восхваление себя. Однако, это была поверхность. Снейп ступил глубже в жаркий огонь, сам того не подозревая. — Директор говорил, что совсем скоро состоится Святочный Бал… — как бы между делом завел разговор Бхат, делая глоток эля — Вы думали о том, чтобы кого-нибудь пригласить? Снейп вырвался из мыслей, не сразу осознав весьма откровенный вопрос. — Нет, не думал, — коротко заключил он, сжав кружку слегка сильнее — Для меня этот бал не более, чем скучное мероприятие. — Но ведь это прелестно! — не унимался маг — Когда я учился в Академии, многие профессора вспоминали бал в Хогвартсе, как одно из самых приятных событий. Вам, должно быть, нравятся танцы? Снейп утомленно вздохнул. — Вы поспешили с выводами. — О, как печально. А я ведь на миг подумал, что оказался прав. — Ложные надежды не имеют ничего общего с правдой. — Точное наблюдение, — прошептал маг, проводя кончиком пальца по ободку своей кружки — Вы умеете танцевать? Воспоминания очередной раз отразились в глубине его разума. Эпизоды неудачливой юности хотелось больше не вспоминать, но у Бхат был удивительный талант выкорчевывать все самое отторгающее в Снейпе и заставлять сухость обид цвести, как миндальное дерево Кентервильского замка. — Умею, — отвлеченно произнес Снейп, наблюдая, как янтарь свечи стекает со скул мага ниже, окрашивая тонкую шею в оранжевый свет. Чистый огонь, раскаленное безрассудство. — Кто вас учил? — Один знакомый из чистокровной семьи. — Кто-то из рода Блэк? Я слышал о них. — О, нет… — трудно даже представить — Малфои. Я приобрел навыки, желая отточить свое мастерство. Иногда битва тоже, своего рода, танец. Судя по сдержанной изумленности, Бхат был с ними знаком. Снейп не решился спрашивать. Темный осадок после разговора с Люциусом все еще витал в сознании черной тенью, напуская сомнения на ранее принятые в отношении Бхат решения. Этот мальчишка мог иметь тысячу оснований для недоверия, но Снейп выбирал осознанное сближение. Невероятный парадокс – как только Снейп становился спокоен, трудности улетучивались. Трудно объяснить это логикой, однако, подобное подтверждалось из раза в раз. К тому же, если Бхат планировал что-то скверное, он наверняка мог бы сотню раз воссоздать свои планы. Но Бхат вредил разве что сплетнями и хвалебными одами в свою честь. Поначалу Снейп думал, что Бхат планирует свести его с ума своей болтовней, но затем смирился – юноша просто любил говорить и делал это бесконтрольно. Подняв обсидиан глаз на профессора, Снейп заметил, что тот смотрит в ответ. Молчание на этот раз ощущалось естественным. — Так кого вы пригласите на бал? О, он ведь до сих пор был уверен, что бал это важно. Снейп не предавал этому событию никакого значения ровно с того дня, когда Блэк вылил на него ведро воды и испортил мантию прямо перед выходом в зал. Все пошло не по плану, а обида долгие годы отравляла мрачное сердце. Однако, стоило принять одно очевидное откровение – Бхат не Блэк, не Люпин и уж точно не Поттер. — Вам следует научиться укрощать свое любопытство, профессор. — Я сказал глупость? — Вы всегда говорите глупости. Бледная рука трепетно пронеслась над свечой, и паучьи пальцы протянули Бхат веточку нежной лаванды. — Вы согласны составить мне компанию?