Конец лета, 1915 г.

      Лето было жарким и влажным. Но ни изнуряющий жар солнца, ни самые трудные миссии, которые он выполнял, не истощали Гию больше, чем сложная, запутанная вереница чувств, укоренившихся в нем. Потому что с каждым днем ​​Мико из святилища на краю леса занимала все больше и больше его разума. И Гию не знал, что это значит или что ему с этим делать.       Она не просто починила его хаори или приготовила для него бенто; она каким-то образом проникла в каждую его мысль, и, к его великому смущению, он обнаружил, что почти не желает думать ни о чем, кроме нее.       По общему признанию, Гию Томиока не имел необходимых инструментов в своем социальном арсенале чтобы успешно ориентироваться в человеческом взаимодействии. Однако он не осознавал степени своей некомпетентности, пока Столп Насекомых не указала, что никто из его товарищей, на самом деле, не любил его. Это открытие заставило его усомниться в каждом взаимодействии, которое у него было с тех пор, заставило его задуматься, не смотрели ли на него даже низшие по рангу Убийцы с той же апатией, если не с той же открытой враждебностью, которую разделяли Шиназугава и Игуро.       Он начал сомневаться во всех — кроме нее.       Мико была другой; в конце каждого визита в Святилище Водный Столп не чувствовал себя истощенным или нежеланным. Он чувствовал себя легче; даже обновленным. Она была глотком свежего воздуха, без которого Гию становилось все труднее обходиться с каждым днем.       Она все еще подшучивала над ним, но делала это без злобы, которую он обычно ожидал, даже от тех, кого считал друзьями, вроде Кочо. У молодой Мико была манера дразнить его, которая не оставляла его чувствовать себя решительно другим. Скорее, ее шутки только подстегивали его отвечать своими, хотя, надо признать, они, как правило, не имели успеха.       С того момента, как она попыталась ударить его метлой, он понял, что Мико — это нечто большее, чем кажется на первый взгляд; но он и представить себе не мог, что почувствует к ней такое влечение, что не сможет вынести даже нескольких недель, не нанося ей визита.       И, учитывая, как она покраснела после того, как он поблагодарил ее за починку его хаори, возможно, она тоже была к нему привязана. Возможно, он на это надеялся. Но ему придется подождать, чтобы узнать, поскольку его обязательства перед Корпусом привели его в деревню, находящуюся на значительном расстоянии от назначенной ему территории. Ему было поручено расследовать серию исчезновений молодых женщин в регионе и он не смог выделить время на посещение Святилища перед отъездом.       Он с нетерпением ждал возвращения, но не раньше, чем разберется с демоном.       До наступления ночи было еще далеко, и поэтому Гию обнаружил себя бродящим по улицам, чтобы скоротать время. Он направился к большому уличному рынку, все еще заполненному покупателями, охающих и ахающих над яркими витринами с шелком, ювелирными изделиями ручной работы и сладкими кондитерскими изделиями.       Он тоже лениво присоединился к другим покупателям, просматривая небольшие торговые палатки, выстроившиеся вдоль оживленных деревенских улиц, хотя его осмотр был безразличным, если не скучным. Но его взгляд зацепился за одну маленькую безделушку, выставленную на маленьком прилавке торговца на полоске шелка. Она была маленькой; скромной. Но тщательно выполненное украшение было окрашено в поразительный оттенок малинового, который он с трудом мог игнорировать.       Образ некой жрицы промелькнул в его голове. Он не мог уйти без этого. Он не хотел; не тогда, когда цвет так идеально подходила к цвету брюк Мико.       Я провожу год, тоскуя по осени.Так она сказала ему в тот день на склоне холма, после того как починила его хаори.       Он почти улыбнулся про себя. Это был бы способ для нее наслаждаться любимым временем года даже в палящую жару лета или в пронизывающий холод зимы.       Он ждал, пока торговец заметит его присутствие, его пальцы скручивали мешочек с деньгами, который он держал в кармане. Его взгляд метнулся к маленькой безделушке.              Он нашел Мико несколько дней спустя, отдыхающей на склоне холма с видом на Святилище. Она лежала среди поздних летних полевых цветов, ее фигура была обрамлена лепестками нежно-голубого цвета.       Гию безмолвно устроился рядом с ней, и он попытался игнорировать громоподобный стук своего сердца когда она повернула голову к нему. Они обменялись приветствиями и погрузились в уютную тишину, оба довольные тем, как солнце поднимается все выше над горизонтом.       Легко; ему было так легко сидеть рядом с ней, как будто это было самым естественным делом на свете. «Значит, однажды ты будешь управлять Святилищем?»       Мико удивленно повернула голову к Водному Столпу; хотя за те месяцы, что они виделись, он стал гораздо более общительным, он нечасто сам начинал разговор. «Да», хотя в ее голосе была легкая неуверенность. «Я уверена, что этого от меня ожидают, в конце концов. Я должна отплатить бабушке за ее доброту».       Гию нахмурился. «Но этого ли ты хочешь?»       «То, чего я хочу, не имеет значения», — Мико сложила руки за головой и подняла лицо к небу. Ее глаза следили за большими пушистыми облаками, которые лениво плыли мимо, хотя Водный Столп подозревал, что она пытается не встречаться с ним взглядом.       «Это имеет значение», — возразил он. «Тебе должно быть разрешено рассмотреть другие возможности».       Она не ответила ему, и молчание между ними затянулось настолько, что он решил оставить эту тему, не желая больше давить на нее.       «Я думаю», — сказала она тем далеким голосом, который, как понял Гию, означал, что она пыталась скрыть какие-то глубоко прочувствованные эмоции. «Я думаю, что хотела бы иметь что-то». Ее глаза сияли. «Нет, это не так — я хочу, чтобы кто-то принадлежал мне, а я — им»       «Муж», — категорически сказал он.       Мико покачала головой. «Я никогда не принадлежала ничему и никому. У меня нет семьи, которую я могла бы назвать своей — только старая женщина, которая сжалилась надо мной, когда я была младенцем, и вырастила меня» Она легла на траву и закрыла глаза. «Это единственное, что я бы изменила. Я не принадлежу ничему, потому что я никто — и ничья».       Гию нахмурился. «Я не думаю, что это правда…»       «Это правда», — настаивала она, хотя говорила это с такой легкостью и убежденностью, словно это было самой очевидной и естественной вещью в мире. «Я здесь на мгновение, а потом меня не будет, и никто никогда не узнает и не вспомнит, что когда-то здесь была жрица по имени Мико. Я с этим смирилась».       Я бы мог, хотел сказать ей Гию. Я бы запомнил и рассказал бы им всем.       «Я тоже никто», — тихо признался Гию через мгновение. «И мне больше некому принадлежать».       Образ ее лица, такого доброго, грустного и полного понимания его слов, оставался с ним все оставшееся утро и даже когда он устроился на несколько часов вздремнуть в гостевом крыле святилища.       И в его снах ее лицо оставалось неизменным.       Небо приобрело яркий оттенок оранжевого к тому времени, как Водный Столп вышел из своих гостевых покоев, готовый уйти и возобновить свои обязанности. Мико помогала другой жрице нести дрова через двор, когда услышала тихий зов своего имени. Она обернулась и увидела воина с волосами цвета воронова крыла, стоящего возле больших ворот Тории.       Она оглянулась на свою сестру-жрицу, которая помахала ей рукой с понимающей улыбкой, а Мико вытерла руки о штаны хакама, прежде чем подойти к нему.       «Так скоро уходишь?» И она попыталась скрыть свое разочарование из-за краткости его визита.       Гию кивнул. «Патрулируемую территорию растянули, в свете нескольких… изменений в наших рядах».       Мико мрачно кивнула. Он рассказал ей, что несколько месяцев назад был убит один из Хашира, а другой ушел в отставку после довольно жестокой битвы, в которой была разрушена часть далекого города.       «Но я хотел дать тебе это». Она взглянула на его протянутую руку, где лежал небольшой сверток, завернутый в простую ткань. Ошеломленная, она взяла у него сверток, ее взгляд метнулся между ним и Водным Столпом, пристально наблюдавшим за ней.       Она осторожно развернула сверток и достала из него длинный и хрупкий предмет. Шпилька, поняла она с тихим вздохом. Мико едва могла заставить свои пальцы провести по изящно вырезанным гребням листьев, украшавших верхнюю часть булавки, боясь, что даже малейшее давление от ее прикосновения заставит драгоценный дар Водного Столпа рассыпаться.       Я провожу год, тоскуя по осени, сказала она ему. Она не думала, что он будет особенно заинтересован в том, чтобы слушать ее разговор; но когда Мико баюкала нежное украшение между ладонями, она почувствовала, как румянец начинает расползаться по ее щекам.       Когда ее пальцы скользнули по тонким гребням пучка кленовых листьев, покрытых толстым слоем алой краски — идеально подходящей к оттенку ее традиционных брюк хакама, Мико поняла, что, возможно, Томиока уделяет ей больше внимания, чем она предполагала.       Ведь Водный Столп подарил ей кусочек осени, который она могла хранить круглый год.       «Томиока-сан, ты не…»       «Гию», — прервала ее вороненок. «Пожалуйста, называй меня по имени; меня зовут Гию».       Рот Мико закрылся, но она мягко улыбнулась, размышляя. «Ладно. Гию — пожалуйста, ты не должен чувствовать себя обязанным приносить нам подарки. Я всего лишь приготовила тебе бенто с лососем»       Но Гию только покачал головой. «Я не приношу подарки всем, только тебе».       Мико покраснела.       «Пожалуйста, просто…» Гию нахмурился, и жрица могла поклясться, что увидела слабый розовый оттенок на щеках Столпа. «Просто возьми это».       «Ладно», — ее голос напоминал писк мыши, когда она осторожно держала булавку в руках. «Спасибо. Она прекрасна».       «И это был не только лосось».       Мико удивленно посмотрела на него, склонив голову набок от любопытства.       «Прости, что?»       Гию резко выдохнул через нос, прежде чем подойти к ней поближе. «Это не только потому, что ты приготовила лосося». Ее глаза следили за его рукой, когда он поднялся, чтобы сжать переднюю складку хаори в кулаке. «Это — это все, что у меня осталось от моей семьи».       «Моя сестра», — он указал на красную половину своего хаори. «Она умерла, защищая меня». Его рука скользнула к зелено-оранжевой узорчатой ​​половине одежды. «А это принадлежало дорогому другу. Он тоже погиб, защищая меня — и других».       Губы Мико приоткрылись, понимание и печаль наполнили ее глаза. «Томиока-сан — Гию — я понятия не имела —»       «Они оба умерли из-за демонов — потому что я не смог им помочь. И теперь это все, что мне осталось, чтобы помнить о них». И затем он сделал немыслимое; он схватил ее руку и прижал ее к клетчатой ​​части своего хаори, прямо над сердцем. Его рука была теплой и твердой. Нежной, хотя она могла чувствовать его мозоли на своих костяшках пальцев, когда он держал ее. «Значит, это был не просто лосось». Повторил он, и в его глазах был жар, которого Мико раньше не видела, тот, который разжег огонь в ее животе. «И ты не никто».       Мягкий выдох вырвался из ее губ от искренности его слов. Впервые за все свои девятнадцать лет она задумалась, не это ли значит быть ценной для кого-то?       «Спасибо», — выдохнула она, широко раскрыв глаза и сверкая невысказанными чувствами. «Я буду дорожить этим».       Она могла поклясться, что видела, как на щеках Водяного Столпа проступил слабый румянец, но отмахнулась от него, посчитав, что это всего лишь тени на небе, когда сумерки затмили горизонт.       Томиока кивнул. «Мне пора идти. Скоро увидимся».       Она не хотела, чтобы он уходил.       Но жрица скрыла боль, которую она чувствовала в груди, за легкой улыбкой. «Прощай, Томио-» «Гию». Она покраснела. «Да — Гию. До следующего раза».       «Я не могу поверить, что он позволяет старухе брать с него деньги за то, чтобы остаться на одну ночь», — с благоговением сказала Миёко, пока они вдвоем наблюдали за удаляющейся фигурой Водяного Столпа через ворота храма.       Заколка, крепко сжатая в ее руках, вдруг показалась ей каменной тяжестью. «Я уверена, что он остается здесь только для удобства», — небрежно ответила Мико, резко отвернувшись от выхода в святилище, чтобы скрыть пылающие щеки.       Миёко фыркнула. «Вряд ли. У Корпуса Истребителей Демонов куча отелей по всей стране. Члены Корпуса получают медицинскую помощь, горячее питание и бесплатное жилье». Сестра-жрица хмыкнула, перетаскивая из кладовой увесистый мешок рисовой муки, несомненно, для приготовления ужина.       «Я слышал, что только в этом регионе есть по крайней мере четыре таких дома. Как Хашира, Томиока-сама может пойти в любой из них и встретить гораздо более доброжелательное отношение, чем здесь».       Мико нахмурилась. «Интересно, почему же тогда он продолжает возвращаться сюда так часто? Наверняка наша святыня находится на некотором расстоянии от его дома, учитывая, что он каждый раз остается на ночь».       Миёко бросила на молодую служительницу храма понимающий взгляд. «Возможно, он терпит оскорбления бабушки, потому что любит компанию».       Мико почувствовала, как ее лицо еще больше запылало, когда она пригнулась, хотя и чувствовала, как насмешливый взгляд Миёко прожигает ей спину.       Водяной Столп вернулся со своего разведывательного задания и немедленно отправился в Святилище, его обитатели были в смятении, готовясь к приходу осени и холодных месяцев, до которых оставалось всего несколько недель.       Он нашел интересующую его жрицу в главном крыле особняка, на кухне, где она готовила травы для добавления в различные мази и лекарства. Мико ярко улыбнулась ему, когда он подошел к ней, взял горсть сушеной зелени из пучка рядом с ней, ловко отрывая листья от стебля и протягивая их ей.       «У тебя сегодня выходной?» Мико с благодарностью приняла листья, которые он ободрал, и бросил их в каменистую ступку, чтобы присоединиться к остальным.       Гию почувствовал, как его живот сжался, когда его пальцы коснулись ее пальцев. «Я выполнил свои обязанности на данный момент, да».       «Ты можешь мне помочь, если только тебя не смущает немного работы».       Он мог; конечно, он мог. На самом деле, когда он принял тяжелый каменный пестик от Мико и принялся разминать листья, которые она ему передала, в ступке, Гию предположил, что он сделает все, чтобы остаться в компании жрицы, даже если это означало помочь ей в такой банальной задаче, как измельчение лекарственных трав. И хотя мечник и Мико уже привыкли тихонько выполнять обязанности бок о бок, было заметно отсутствие той оживленной болтовни, которую он привык слышать во время своих визитов.       Водяной Столп нахмурился. «Ты молчишь». Это был не вопрос. «Ты о чем-то задумалась».       «Задумалась?» — спокойно протянула Мико, продолжая руками обрывать листья со стеблей. «Возможно, я просто сосредоточена».       Гию обнаружил, что его глаза чаще обычного отводят взгляд в сторону, чтобы изучить лицо Мико.       «Тебя что-то беспокоит». Гию взял пучок трав, который она сжимала в руках, и заменил его пестиком, позволив ей выплеснуть свое недовольство на пасту, образовавшуюся на дне каменной чаши.       Она покраснела и перевела взгляд, сильно потирая пестик. «Это не так!» — прощебетала она.       «У тебя ужасно получается врать».       Мико ответила легким смехом, от которого у него перехватило дыхание. «Так мне говорили — часто, на самом деле».       «В деревне… проблемы», — осторожно сказала Мико, хотя руки ее были заняты, поскольку она продолжала измельчать травы. «Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, но это многих из нас вывело из себя. Особенно бабушку».       Гию нахмурился, протягивая жрице еще один пучок листьев из ее корзины. «Какого рода проблемы?»       Она колебалась. «Это мелкая деревенская драма, не более».       «Ты не дашь никаких дополнительных подробностей?»       Водяной Столп не мог этого объяснить, но его беспокоило то, как жрица выдавила из себя улыбку и слишком небрежно пожала плечами. «Нет ничего, что стоило бы пересказывать».       Он нахмурился, но не стал давить на нее дальше, решив выяснить все позже.       Гию украдкой взглянул на профиль жрицы, отчасти для того, чтобы проверить, сможет ли он что-нибудь понять по выражению ее лица, но вместо этого обнаружил что изучает ее, озадаченный переменой в ее внешности, которую он раньше не замечал.       Почувствовав его взгляд, Мико повернулась к нему с легкой улыбкой. «Что?..»       «Ты изменила прическу». Ему потребовалось все его внутреннее усилие, чтобы не протянуть руку чтоб коснуться ее волос. «Я никогда не видел их распущенными».       «Ох!» Ее улыбка стала застенчивой, красивая розовая пыльца растеклась по ее щекам. «Я хотела надеть свою шпильку — видишь?»       Она повернула голову, и длинная завеса ее волос плавно заколыхалась от движения. Гию мог видеть заколку, которую он ей дал, аккуратно заправленную в длинные пряди ее волос, заколов половину назад. Красный цвет кленовых листьев заколки создавал прекрасный контраст с оттенком ее волос.       Мико и так была довольно красива, но с частично распущенными волосами он подумал, что она выглядит мягче. Она взглянула на него через плечо, нервно расчесывая пальцами локоны. «Это, конечно, непрактично на каждый день, но я подумала, что, раз ты, скорее всего, скоро приедешь…»       Мико покраснела, по-видимому, осознав, что она раскрыла. Ее признание висело облаком в воздухе между ними. Она носила шпильку для него.       Гию сглотнул. «Мне нравится».       На этот раз Мико не ответила ему ни быстрым замечанием, ни колкостью. Вместо этого она просто вернулась к своему измельчению трав, а густая завеса ее волос скрыла ее лицо от его взгляда.       Жрица оставалась странно тихой, даже несмотря на его собственные неуклюжие попытки поговорить с ней. Он, наконец, сдался после того, как его сухой комментарий о погоде был проигнорирован. Но время от времени он позволял своим глазам блуждать по ней когда они возвращались к хондэну, и это грызущее чувство возвращалось, когда он наблюдал, как она непрерывно кусает нижнюю губу, с отсутствующим взглядом в глазах.       Гию не был любопытным человеком, но явная отвлеченность Мико выбила его из колеи. Он собирался оттащить ее в сторону, чтобы потребовать, чтобы она рассказала ему, что именно прогнало улыбку, которую он так жаждал увидеть, когда к ним подошла надменная Старшая Жрица.       «Господин Томиока», — главная жрица коротко кивнула ему в знак приветствия. «Я рада, что встретила вас — мне нужна ваша помощь».       Первое, что он заметил, было заметное отсутствие запаха сакэ, который обычно преследовать Жрицу, словно едкое облако духов.       Гию последовал за старухой в небольшое строение, стоявшее рядом с хондэном, служившим кухней святилища. Он молча наблюдал, как она вытащила большой и смертельно острый тесак из шкафа и положила его на разделочную доску. Старуха вышла из кухни и вернулась через мгновение с недавно очищенной от перьев и кожи курицей в руке.       «Кажется, здесь все… напряженно», — осторожно заметил Гию, пока старушка бросила курицу на прилавок для приготовления.       «Напряженность — это одно из слов, я полагаю», — она огрызнулась, берясь за свой тесак. «Мир, в котором мы живем, темен. Я думаю, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой».       Уголок его рта опустился вниз. «Но даже ваши девочки кажутся необычно подавленными; рассеянными».       Ее глаза метнулись к его, пронзительные и острые. «Ты имеешь в виду Мико».       Это был не вопрос.              «Твои наблюдения верны — есть причина, по которой она так рассеянна», — мрачно сказала старая Жрица, и Гию был удивлен, увидев, насколько внимательной и сосредоточенной выглядит обычно пьяная жрица. «Мужчина из деревни — Сусумо — преследует ее. Требуя ее себе».       Гию выпрямился. «Что ты имеешь в виду под словом «требует?»       Женщина ругалась себе под нос, разрубая тело цыпленка. «Я имею в виду, что мужчины часто чувствуют себя вправе приставать к женщинам — особенно такие злые пьяницы, как он».       Все волоски на теле Гию встали дыбом от тяжести предупреждения старухи.       «Я запретила ей выходить в темноте одной», — продолжала она, резко отрывая кусок курицы.       «Она — жрица, проходящая обучение; наверняка этот статус дает ей некоторую защиту?» Костяшки пальцев Гию побелели там, где он сжимал кулаки по бокам.       «Я не уверена, что святилище достаточно, чтобы удержать его подальше. Он медлит — и угрожает последствиями, если я не соглашусь отдать ее ему для брака». Старая жрица поморщилась. «Ее статус не принесет ей никакой пользы, если он сожжет это место дотла».       Старуха с тяжелым стуком поставила свой тесак рядом с собой, ее разочарование было ощутимым. «Девочка уже совершеннолетняя, и я не ее кровная семья; здесь нет никого, кто мог бы претендовать на власть над ней, не как родитель или старший брат». Когда ее глаза поднялись на него, Гию увидел намек на страх, скрывающийся за жестким гневом в ее взгляде. «В эти дни я почти ожидаю, что проснусь и обнаружу, что ее украли ночью».       Водяной Столп почувствовал, как сжались его челюсти. Редко когда он чувствовал жгучую вспышку гнева, и она не была направлена ​​на демона, но мысль о том, что Мико подвергается преследованиям и угрозам со стороны какого-то деревенского пьяницы, который считал, что имеет на нее право, зажгла что-то горячее в его животе.       «У меня здесь уже несколько месяцев дежурит ворон, чтобы предупреждать меня о любых нападениях демонов», — начал Гию, и старушка удивленно посмотрела на него. «Но я назначу больше людей, чтобы они несли вахту днем. Если будет что-то странное, они вам скажут». Он помолчал немного, прежде чем добавить: «И они также будут предупреждать меня». Главная жрица отложила свой тесак и посмотрела на него долгим и тяжелым взглядом. «Тогда у нее еще может быть шанс, Господин Хашира».       К тому времени, как он снова нашел Мико ужин уже закончился и луна поднялась высоко в ночном небе, озарив территорию святилища бледным серебристым сиянием. Он сказал ей, довольно кратко, что не может остаться на ночь, и он пытался игнорировать то, как его грудь сжалась от ее удрученного взгляда. Несмотря на ее ощутимое разочарование, она настояла на том, чтобы проводить его из Святилища, отчаянно цепляясь за каждую секунду рядом с ним.       «Ты сегодня какой-то тихий», — заметила Мико, провожая его к большим воротам. «Более тихий, чем обычно». Это было преуменьшением; Водяной Столп был совершенно угрюмым и замкнутым с того момента, как вернулся после разговора со Старшей Жрицей.       Вместо того, чтобы дать ей какие-либо объяснения, Гию остановился и потянулся к ее запястью, останавливая ее. «Ты не сказала мне, что тебя преследуют».       Она удивленно посмотрела на Водяной Столп. «Как ты…?»       Он отпустил ее, чтобы приблизиться к ней. «Почему ты мне не сказала?»       Мико пыталась подобрать слова. «Я полагаю», — начала она, но ее губы изогнулись в нахмуренном виде. «Я не думала, что тебя нужно обременять чем-то столь незначительным».       Гию уставился на нее, когда он одними губами произнес слово «незначительный», взгляд, который он бросил на нее, создавал отчетливое впечатление, что он считает ее идиоткой. «Я не думаю, что твоя безопасность незначительна», — рука Гию скользнула к рукояти меча, крепко сжимая ее. «И я не думаю, что ты незначительна».       «По сравнению с твоими другими обязанностями? Я думаю, что я очень неважна». Мико отвернулась от него, играя с корзиной для сбора урожая, которую несла на бедре, чтобы не смотреть ему в глаза.       Но черноволосый Столп поймал ее за запястье и повернул ее спиной к себе, не желая, чтобы ее игнорировали. «Если ты позовешь меня, я приду к тебе».       Сердце Мико дрогнуло от слов Водяного Столпа, сказанных с такой убежденностью и искренностью, что это заставило ее споткнуться. «Томиока-сан», — сказала она, затаив дыхание, широко раскрыв глаза, когда повернулась к нему. «У тебя есть гораздо более важные обязанности, чем просто деревенская драма —»       Но черноволосый Хашира только покачал головой, делая еще один шаг к ней, выражение его лица было суровым. «У тебя есть нож, который я тебе дал, да?» Он опустил взгляд на ее карман, и жрица почувствовала необходимость показать ему, что маленький клинок действительно надежно спрятан в складках ее брюк хакама.       «Гию», — взмолилась она и заметила, как он дернулся к ней, услышав свое имя, слетающее с ее губ. «Пожалуйста, не волнуйся —»       «Я не даю обещаний, которые не смогу сдержать», — прервал ее Водный Столп, сокращая расстояние между ними до тех пор, пока кончики его обуви почти не коснулись ее, его голова наклонилась к ней, а жар его взгляда грозил поглотить ее. «Поэтому я повторяю: если ты позовешь меня, я приду к тебе».       Любая мысль о споре исчезла из ее головы, когда Мико остро осознала отсутствие пространства между их телами, то, как ее руки, сложенные на груди, касались складок его хаори, мягко колышущегося на ветру.       «Я понимаю», — выдохнула она. Мико долго удерживала его взгляд, хотя отчасти это было связано с борьбой, которая шла внутри нее, чтобы не позволить своим глазам опуститься на его губы.       Она не позволяла себе осознавать, насколько они близки, какими мягкими они кажутся или какими теплыми они могут быть на ее коже.       Гию тоже задержался; после многозначительной паузы он наконец отступил назад, моргая, словно выходя из транса. «Хорошо», — кивнул он и украдкой взглянул через ее плечо. Его глаза сузились, и он кивнул, как будто удовлетворенный, прежде чем резко повернуться чтобы начать свой путь к своим обязанностям вдали от нее. «Не забудь». Он крикнул в последний раз через плечо, прежде чем тени леса поглотили его целиком.       Когда Мико ошеломленно возвращалась к святилищу, за ней по пятам следовала ворона.