The Third Time | Третий раз

      В третий раз, когда Капитано обратился к Мавуике на языке Снежной, она начала подозревать, что он что-то скрывает.       Он был слишком полезен.       Подозрительно полезен.       Когда он случайно услышал её разговор с Муалани о росте вторжений из Царства Ночи, терзающих Народ Родников, он предложил отправить своих агентов, чтобы помочь закрыть порталы. Когда Мавуика прищурилась и спросила, чего он хочет взамен, тот ответил, что ему нужны несколько ящиков яблок.       Яблок?       Он не нуждался в яблоках; в этом она была абсолютно уверена. Яблоки даже не растут в Натлане, что делало его запрос одновременно бессмысленным и ужасно неудобным в исполнении.       Но она пообещала достать ему эти проклятые яблоки, и он, как и договорились, отправил помощь от Фатуи. Когда Муалани услышала эту новость, она с радостью обняла Капитана за талию, а его парализованная, напряжённая поза, с которой он неловко похлопал её по голове, почти компенсировала тот факт, что теперь Мавуике предстояло найти купца, продающего экзотические фрукты.       Когда ей наконец удалось найти и купить два холщовых мешка, полных спелых красных яблок, она принялась доставлять их Капитано, бросая ему в голову в отместку. Не все сразу и не за один присест, а по одному яблоку за раз, растягивая «доставку» на несколько недель с произвольными интервалами.       Но каким-то образом ему всегда удается перехватить их одной рукой в перчатке, независимо от направления его взгляда или угла ее броска.       Как, во имя священного Вайоба, он это делает?       Даже на пике ее могущества предвидение никогда не было ей подвластно. Но даже если у Капитано есть некий зачаток ясновидения, вряд ли звезды пророчат точную траекторию фруктовообразных снарядов.       Чтобы разозлить её ещё сильнее, каждый раз, поймав яблоко, Капитано подносил его к «лицу» и делал громкий, хрустящий укус — или, как она предполагала, откусывал, потому что на кожуре яблока всегда появлялся вырез в форме зубов после соприкосновения с черной дырой на его лице. После этого он жевал, глотал, а затем с высокомерной ленцой выбрасывал остатки вполне пригодного яблока в ближайшую мусорную корзину. И, как бы издевательски, демонстрируя расточительную наглость, смотрел в еë сторону, словно говоря: «Поскольку это моë, я могу делать с ними все, что захочу».       Это быстро превратилось в игру: попытки пробить его безупречную защиту хотя бы одним сочным «снарядом». Видение маски Капитано, испачканной яблочным пюре, не давало Мавуике уснуть. Она придумывала планы, а к ним — запасные варианты. В еë снах яблоки вращались в дразнящих кругах — но это значительное улучшение по сравнению с кошмарами, которые ей снились ранее, о гибели еë людей в результате хаоса. У нее так много реальных проблем, о которых нужно беспокоиться, что эта нелепая фиксация становилась желанной передышкой для еë уставшего разума.       Тем временем Капитано продолжал внушать беспокойство своим чрезмерным добродушием, за которое он, кажется, ничего не ждал взамен. Он постоянно ошивался вокруг стадиона, всегда чем-то был занят, и хотя он не совершал ничего откровенно злодейского, Мавуика не могла отделаться от мысли, что у него есть скрытые планы.       Когда он увидел Качину, плачущую после того, как она вывихнула лодыжку на тренировке, он без промедления поднял её и отнёс в лазарет.       Когда Часка и её сестра Куичи говорили в его присутствии, что у них заканчиваются травы для создания лекарства, снимающего симптомы порчи Бездны, на следующее утро на их пороге появлялась бесхозная посылка с мятой и морскими перьями.       Когда Кинич доложил тревожную новость о том, что огромный кукузавр, гнездившийся на Холме Уитцтли, обезумел под воздействием энергии Бездны, Капитано исчез, оставив Мавуику собирать ударную группу из своих и без того измотанных резервных сил. Отобранные воины уже стояли на площади, готовые отправиться на задание, как вдруг по мосту в город вошёл одинокий человек в длинном пальто и сообщил, что проблема решена.       Это стало последней каплей.       Мавуика решила, что должна выяснить правду.       Она выловила его, полная решимости раскрыть любой замысел, который он замышлял, и обнаружила его счищающего льняным полотенцем оставшуюся после боя грязь и кровь со своих перчаток. Мавуика схватила его за шиворот и потащила в ближайшую свободную кладовую, однако он не пытался сопротивляться, потому что они оба знали, что в своем нынешнем состоянии она не представляет для него реальной угрозы.       Дверь закрылась за ними с громким эхом.       — Что ты, чёрт возьми, задумал? — воскликнула она, ткнув его пальцем в грудь. Она осторожно обошла место, где когда-то ранила его, не зная, болит ли оно до сих пор. — Ты говоришь мне, что сражаться с осквернёнными бездной созданиями — пустая трата времени, говоришь, что лучше искать источник проблемы, но потом сам решаешь пойти сражаться с этим монстром в одиночку? Ты мог погибнуть!       — Вряд ли, — спокойно ответил Капитано. Его лицо по-прежнему было скрыто, но она была уверена, что он улыбается. — Этот зверь оказался лишь незначительным вызовом. Но я благодарю тебя за беспокойство.       Она упёрла руки в бока, постукивая каблуком одного сапога по каменному полу.       — Больше всего меня волнует твоя вменяемость, а не здоровье. Проклятый посланник с «поехавшей крышей» стал бы настоящей проблемой. А у меня и без того список дел слишком длинный.       — Тебе не о чем беспокоиться. Мои умственные способности в полном порядке.       — Ах, вот как? — она сделала небольшой шаг ближе, и наклон его маски проследовал за её движением. — Тогда объясни, что ты пытаешься доказать всеми этими рыцарскими подвигами? Неужели это всё из чистой доброты?       — Ты отказываешься вернуть свою истинную силу, а я не могу действовать так, как хочу, пока ты в ослабленном состоянии. Я лишь делаю лучшее из возможного в столь невыгодных обстоятельствах.       — Понятно, — протянула она, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, словно стратег, выверяющий следующий шаг. — А хочешь узнать, что я думаю, Капитан? — она слегка наклонилась влево, затем вправо, и его маска синхронно повторила её движения. В этом было нечто особенное — ощущение власти, как у заклинателя змей, заставляющего кобру танцевать под флейту. — Я думаю, что поступки говорят громче слов. А твои поступки кричат о том, что тебе куда больше не всё равно, чем ты пытаешься показать.       Он не ответил, но когда она наклонилась ближе к его лицу, он остался совершенно неподвижным, позволив ей преодолеть границу его защиты. Расстояние между ними сократилось до считанных дюймов.       И в этот момент он оказался полностью захвачен её чарами.       Однако заклинание рухнуло, когда она, быстрым, как кристальная бабочка, движением вытащила яблоко и с силой размозжила фрукт о его шлем. За то время, что плод пролежал в повозке купца, а затем скрывался в её рукаве, он успел заметно размякнуть, и теперь разлетелся в куски с громким хлюпом, осыпав его голову мякотью и семечками.       Комната застыла в тишине. Воздух словно затаил дыхание. Струйка яблочного сока скользнула по сверкающему металлическому лбу Капитано и исчезла в бездне под краем его забрала.       Если она ошиблась в его характере, и он убьёт её прямо сейчас…       Что ж, по крайней мере, умрёт она довольная собой.       Но Капитано не пронзил её сердце. Вместо этого он сделал нечто совершенно неожиданное.       Он начал смеяться.       Глубокий, насыщенный звук, будто возникший из пустоты, заполнил всё вокруг. Он обволакивал, скользил по коже, словно бесплотные пальцы, и вместо ужаса вызывал неожиданное ощущение лёгкости.       — Женщина, ты окончательно спятила, — произнёс он между хохотками.       Она расплылась в широкой улыбке — одновременно в ответ на его смех и из-за своего успешно исполненного трюка.       — Всё же, лучше быть сумасшедшим, чем облитым яблочным соком с головы до ног, — она выхватила полотенце из его руки и сложила его так, чтобы окровавленные части ткани были снизу. Теперь, когда она повеселилась, она готова предложить мир в виде белого флага. — Давай, я помогу.       Он снова застыл, но теперь его неподвижность ощущалась иначе, более мягкой, будто упрямая корка льда наконец растаяла. Когда он снял пальто и сел на крышку ближайшего ящика, она приняла это как знак согласия. Шагнув ближе, она коснулась серебристой челюсти его шлема кончиками пальцев, чтобы зафиксировать его, а затем осторожно провела полотенцем по золотому гербу Фатуи, попутно вынимая из углублений свисающие кусочки яблочной кожуры.       — Признай, это был хитрый ход, — сказала она. — Я застала тебя врасплох.       — Застала, — спокойно ответил он.       Она улыбнулась, больше для себя, чем ради него.       — А что ты подумал, когда я это сделала?       — Я…       Он замялся, и этого мгновения хватило, чтобы её полотенце добралось до нижнего края его забрала. Под ним простиралась тьма — не из металла, ткани или чего-то ещё знакомого. Она была просто отсутствием света, абсолютной пустотой.       — Если мои пальцы соскользнут, твой шлем поглотит их навсегда? — пошутила она.       Он воспринял её поддразнивание слишком серьёзно:       — Конечно, нет. То, что ты видишь, — всего лишь иллюзия, связанная с шлемом. Если бы ты просунула руку за неё, то встретила бы только моё лицо.       — Ах вот как. Ну что ж… твоё лицо нужно протереть? — она чуть встряхнула полотенце для наглядности.       Его плечи напряглись.       — Я могу сделать это сам, — сухо ответил он, потянувшись за тканью.       — Нет, я хочу… — она отдёрнула полотенце, играя в детскую игру «не дам», но понимала, что ведёт себя нелогично. Ей никак не признаться, что она хочет прикоснуться к его лицу.       Что она постоянно задаётся вопросом, какие тайны скрываются под этой маской.       Что эта загадка сводит её с ума от любопытства.       Его рука замерла в воздухе, и, чёрт возьми, она бы отдала ещё одну комнату воспоминаний за возможность хотя бы раз увидеть его выражение. После долгого момента, который, как она предполагала, он провёл в напряжённом раздумье, он убрал руку, опустив её обратно на бедро.       — Левый глаз, — пробормотал он.       — Что?       — Сейчас я его закрыл. Сок стекает прямо на него. Если бы ты могла…       — О! Да, сейчас, — она снова схватила его за металлическую челюсть (чуть сильнее, чем требовалось), но её прикосновение под полотенцем было мягким, осторожным — она не хотела случайно ткнуть ему в глаз.       Полотенце и кончики её пальцев исчезли в бархатной тьме, будто пронзили завесу из чернил. Её рука нащупала его щёку, затем двинулась вверх, под цепочку, которая тихо звякнула, когда она слегка сдвинула её в сторону. Это было не совсем похоже на прикосновение к коже — ткань блокировала большую часть ощущений, — но она уловила общий контур: высокие, гордые скулы и глубоко посаженная линия бровей.       Пока она аккуратно промокала его глаз, в её голове роилось всё больше вопросов.       Какого цвета у него глаза?       Длинные ли у него ресницы?       Густые ли брови?       Прямой у него нос или крючковатый?       Загорелая у него кожа или бледная?       Что же он, в конце концов, скрывает?       Она не получит ответов на свои вопросы, пока их разделяет полотенце. Поэтому, поддавшись озорному импульсу, она «случайно» уронила его на пол.       — Упс.       Теперь между ними только кожа, но чёрт бы его побрал — он слишком быстр. Она забыла, насколько молниеносны его движения, несмотря на личный опыт, полученный во время их небольшого поединка. Её пальцы едва успели скользнуть по его щеке, прежде чем он схватил её за запястье железной хваткой и резко оттолкнул её руку.       — Не трогай меня, «солнышко», — сказал он, предупреждающе, но едва уловимая интонация в конце чужеродного прозвища почти превратила его в мольбу.       — Не нужно быть таким грубым, — она улыбнулась и пошевелила пальцами своей схваченной руки. Возможно, его перчатка, удерживающая её в плену, должна была внушать страх, но вместо этого Мавуика лишь испытала разочарование от того, какой он напряжённый и занудный. — Полотенце всего лишь выскользнуло из-за яблочного сока.       Повисло мгновение тишины, а затем он фыркнул, отпустив её руку:       — Не верю.       — Это правда, — воскликнула она, хотя, конечно же, это было далеко от истины. Их хрупкий альянс явно не требовал абсолютной честности. Наклонившись, она подняла полотенце и швырнула его в Капитано. Оно приземлилось, словно призрачный покров, на заострённый верх его шлема, прежде чем он сдёрнул его. — Чисти своё проклятое лицо сам, раз ты такой привередливый. У меня, между прочим, нация на плечах.       Капитано ничего не ответил, но инстинктивный зуд в её щеках подсказал, что он внимательно изучает её взглядом. Затем он кивнул, и она в ответ сделала то же самое, после чего оставила его в окружении ящиков с железной рудой и аккуратно сложенными бинтами.       Остаток дня она провела на автопилоте. Написала письмо Пакалю с просьбой пополнить запасы обсидиана для стадиона, заглянула в кузницу, чтобы проверить, как продвигается работа над её заказным двуручным мечом. На рыночной площади порвалась цепь на жаровне и разбила прилавок, и она помогла убрать беспорядок, прежде чем отправиться навестить только что вылупившегося детёныша тепетлизавра в питомнике. Но сколько бы отвлечений она ни находила, её мысли снова и снова возвращались к тому короткому мгновению, когда её пальцы коснулись его кожи.       Сила прикосновения — загадочная вещь. Мавуика всегда раздавала свою изрядную долю объятий и столько же получала взамен. Крепкие рукопожатия и беззаботные объятия, похлопывания по спине и поцелуи в щеку, не говоря уже о полной гамме более интимных удовольствий. Контакт между двумя существами сближает их не только физически.       Хотя Мавуика прикасалась к Капитано всего долю секунды, у неё теперь есть теория о том, что он скрывает под своей маской.       Текстуру рубцов очень трудно спутать.