The Fourth Time | Четвёртый раз

      В четвёртый раз, когда Капитано обратился к Мавуике на языке Снежной, она пришла в замешательство, потому что никогда раньше не слышала такой паники.

───────────────────

      Её божественная сущность уже не могла бесконечно поддерживать Священное пламя.       Натлан умирал.       Царство Ночи трескалось под напором энергии Бездны, текущей по его каналам, как яд по кровеносной системе. Паломничества больше не существовало, Оды воскрешения — тоже. Когда Мавуика отправляла воинов на сражения с вторжениями из Бездны, она знала, что мёртвые не вернутся. Каждый подписанный ею приказ превращался в смертный приговор, но её люди всё равно следовали за ней, не раздумывая, с храбрыми улыбками на губах.       Капитано был вне себя от ярости. Каждый день он встречал её, требуя собрать силы и выступить на поле боя. Он твердил, что необходимо идти в Царство Ночи, что она должна вернуть свою мощь из Священного пламени и начать последний бой, пока не стало слишком поздно.       Каждый день она отвечала: «Ещё не время».       «Не сейчас».       «Мне нужно выиграть ещё немного времени».       Она должна была дождаться, пока последний носитель Древнего имени получит благословение своего Вайоба и обретёт полную силу. Таков был план с самого начала: объединить полную мощь всех шести племён. Только яркий свет всего Натлана мог отразить тьму. Нетерпение грозило потерей всего, а на этот раз пути назад уже не будет.       — Ты уже теряешь всё, — холодно и властно говорил Капитано. — Либо ты сражаешься сейчас, либо умираешь, как трусливый воин, так и не подняв клинок.       Его слова были словно заострённый ледяной осколок, устремлённый прямо в её сердце.       Может быть, он был прав.       Может быть, она действительно оказалась трусливой.       Какой же это лидер, что наблюдает со стороны, отправляя своих людей в битву? Как она может требовать от них сражаться в войне, в которую сама не готова вступить? Сердце Бога в её истощённой груди не делает её жизнь ценнее, чем у других. Наоборот, её время давно истекло. Она должна быть первой, кто умрёт, чтобы Натлан выжил.       Но, несмотря на это, Мавуика отказалась выполнить приказ Капитано перенаправить свою силу от Священного пламени. Если бы она это сделала, Царство Ночи пало бы меньше чем за неделю, а она всё ещё верила, что последний носитель Древнего имени успеет обрести свою силу до конца. Однако она больше не могла пассивно сидеть в безопасности стадиона. Когда пришла весть о том, что Народ Родников подвергся самой крупной атаке врагов Бездны за всë время, Мавуика поняла, что должна была сделать.       Нужно было просто выиграть для них ещё немного времени.       Она не сообщила Капитано о своём намерении покинуть город. У него не было бы шанса позволить ей унести Сердце Бога так далеко от его контроля, а её душа была слишком уставшей от бесконечных споров с ним. Её сопровождала лишь небольшая группа воинов. Больше никого не оставалось; все остальные давно вернулись в свои племена. Всем теперь требовалась защита.       Ручьи Тойек находились относительно недалеко от стадиона, но дорога туда всё равно заняла целый день пути. На окраине круга временных палаток её встретила уставшая Муалани:       — Ты здесь! Спасибо, что пришла, — устало выдохнула она, кривя губы в натянутой улыбке. Судя по всему, ситуация действительно была критической, если даже жизнерадостная Муалани не могла изобразить настоящую улыбку.       — Прости, что так долго добиралась, — тихо сказала Мавуика. — Расскажи мне о повреждениях. Я помогу, чем смогу.       — Всё… плохо, — протянула Муалани, нервно наматывая свою косичку на пальцы. — Они захватили всё поселение, и у нас больше нет сил закрывать порталы. Мы спасли столько людей, сколько смогли, но некоторые всё ещё остаются в своих домах на дальнем конце пляжа. Эти твари пока не понимают, как работают двери, но они охотятся на всех, кто осмелится выйти наружу.       Губы Мавуики скривились в праведном гневе. Она не могла мириться с тем, чтобы её народ был заперт, словно фазаны в клетках.       — Тогда план прост. Я возьму небольшую команду и тихо прорежу путь. Мы эвакуируем всех, прежде чем основная масса орды заметит нас.       Муалани кивнула.       — Хорошо, поняла. Сейчас, я возьму свою доску.       — Не ты, Умоджа. Ты мне нужна здесь.       Обиженный взгляд Муалани пронзил её словно остриём:       — Я знаю, что выгляжу немного потрёпанной, но я могу сражаться! Я не буду бесполезной, Архонт.       Мавуика улыбнулась в ответ на её безграничную храбрость. Эта девушка несомненно была настоящей героиней Натлана.       — Нет. Ты никогда не была бесполезной. Скорее наоборот. Если я не вернусь, то именно тебе придётся возглавить выживших.       — Мне?!       — Да, тебе. Твоё Древнее имя означает единство не просто так. Если мы не сможем закрыть порталы здесь, тебе нужно будет отвести своё племя обратно в безопасность стадиона. Ты уже знаешь план, а моя сила в священном пламени даст тебе время, чтобы собрать племена для финальной битвы, — Мавуика задумалась на мгновение, затем добавила: — Когда этот день наступит, попроси помощи у Капитано. Он уже долго уговаривает меня присоединиться к этому сражению. Думаю, он хочет изгнать Бездну из Натлана почти так же сильно, как и мы.       — Хватит говорить так, будто ты собираешься умереть, — произнесла Муалани, всхлипнув. — Нам нужен наш Архонт, если мы хотим хотя бы малейший шанс на победу.       — Нет. Племена не нуждаются во мне; вы нужны друг другу, — когда Муалани открыла рот, чтобы возразить, Мавуика быстро её перебила: — Не волнуйся. Я не собираюсь умирать здесь. Я прошла слишком много, чтобы споткнуться у финишной черты, — она хрустнула шеей, повернув её в обе стороны, а затем вызвала новый двуручный меч с помощью силы Сердца Бога. Лезвие было всего лишь простым стальным — без изысков, выкованное наспех, но надёжным и достаточно крепким для своей цели. — Эту задачу я не могу поручить никому другому. Справишься?       Смахнув тыльной стороной руки слёзы, Муалани расправила плечи и кивнула.       — Вот так, девочка, — улыбнулась Мавуика. — А теперь, думаю, пора надирать задницы этим тварям из Бездны.

───────────────────

      Муалани не преувеличивала. Мавуика никогда прежде не видела столько порождений Бездны в одном месте.       Единственным утешением было то, что эти твари были лишены интеллекта, присущего живым существам. С высоты холма к востоку от города её спасательная группа могла видеть, как большинство существ бродили без цели, вынюхивая что-то в поисках живой добычи. Их было трудно различить в ночной тьме: словно тени, покрытые синяками, они сливались с тёмным песком и мутными источниками. Но та же темнота позволяла Мавуике увидеть, какие дома ещё оставались заняты: из их окон струился свет.       Она очертила траекторию огоньков, за которыми они должны были следовать, и, собрав волосы, спрятала их под обрывком полотенца. Пусть она больше и не могла возгореться чистым пламенем, но её рыжие пряди всё ещё излучали свет, который мог выдать её с головой, если враг заметит их отблеск.       Вместе с десятью воинами она спустилась к пляжу, двигаясь быстро к первому домику. Они шли, пригнувшись к земле, их шаги глушил глубокий мягкий песок. Внутри нашли семью из трёх человек: двоих взрослых и их маленькую дочь, лица которых были бледны и напряжены от страха.       Она дала им две минуты на сбор самых необходимых вещей, а затем отправила их по маршруту побега, назначив одного из воинов их сопровождать. Следующий дом оказался похож на первый, за исключением того, что в нём пряталась одинокая пожилая женщина. Мавуика поручила одному из более крепких воинов отнести её в безопасное место, а сама продолжила путь с оставшимися восемью.       Первое чудовище они встретили между вторым и третьим домом. Призрачный кохолазавр отвлёкся на свет из окна; он вышел из моря и, подняв голову, словно размышлял, съедобен ли этот светящийся квадрат. Тварь не почувствовала приближения Мавуики, когда та подкралась сзади и одним точным ударом отсекла ей голову.       Мышцы её рук наполнились приятным напряжением от выполненного удара. Слишком долго она не ощущала этого прекрасного сопротивления клинка. Сухожилия разрезались, кости ломались — и всё это было результатом её собственной силы, а не силы Сердца Бога. Отсечённая голова, кувыркнувшись, улетела к воде, но, превратившись в облако фиолетового дыма, растворилась в воздухе, не оставив звука всплеска, который мог бы их выдать.       Они продолжали двигаться вдоль линии домиков. Монстры встречались снова, иногда целыми стаями, но им никогда не давали времени предупредить своих сородичей об опасности. Ряды её спутников постепенно редели: с каждым спасённым человеком она отправляла очередного воина сопровождать их в безопасное место. Оставить беззащитных людей блуждать по ночи она просто не могла.       Когда Мавуика добралась до последнего освещённого домика, она была совсем одна.       Осторожно открыв входную дверь, она проникла внутрь. На деревянном столе горела единственная свеча, её воск уже истаял, а фитиль почти догорел.       — Эй? — прошептала она в тишине однокомнатной хижины и облегчённо выдохнула, когда в ответ не раздалось ни звука. Очень возможно, что хозяин этого дома оставил свечу гореть, убегая с первой волной эвакуированных. Учитывая, как далеко она находится от холма, где её ждут остальные воины, это определённо хорошая новость. Теперь она сможет вернуться одна, и —       Из кухонного шкафа в пристроенной кухоньке послышался приглушённый звук. Он напоминал голодные крики детёнышей из питомника.       Оставили ли здесь семейного завриана или внутри прячется что-то более зловещее? Она бесшумно пересекла деревянный пол, сжав в руке меч, и распахнула дверцы шкафа под раковиной. Внутри, свернувшись в плотный комок, сидел мальчик с ярко-голубыми глазами. В его руках был крепко зажат крохотный детёныш кохолазавра.       Мавуика тут же убрала клинок.       — Привет, — сказала она мягко, но ободряюще. — Не бойся, я из спасательной бригады. Уверена, что ты хочешь выбраться из этого тесного шкафа, да?       Мальчик кивнул, ещё крепче сжав своего завриана, который издал протестующий писк. Мавуика приложила палец к губам.       — Тихо. Я помогу вам выбраться в безопасное место, но вам придётся быть очень храбрыми и очень незаметными. Сможете, как настоящие воины?       Мальчику было не больше восьми, а кохолазавр едва вылупился. Они переглянулись, словно общаясь без слов, как это умеют только дети и их питомцы, и кивнули одновременно.       — Ну, тогда пойдём, — она протянула руку с улыбкой. — Давай-ка выбираться. Как вас зовут?       — Меня зовут Уито, — прошептал мальчик, выбираясь из шкафа. Она помогла ему встать на ноги и отряхнула пыль с его одежды. — А это Амбам. Это мама тебя прислала за мной?       Сердце Мавуики сжалось от болезненного укола. Насколько ей было известно, в лагере беженцев не было родителей, разыскивающих потерянных детей.       — Пока я не встретила твою маму, Уито. Но давай вернёмся к остальным и попробуем её найти, хорошо?       — Хорошо, — прошептал он.       — Отлично. Держитесь рядом со мной. Мы пойдём вдоль пляжа, а потом поднимемся на холм с другой стороны. Если я скажу вам бежать, вы должны мчаться так быстро, как только можете. Представь, что это гонка между тобой и Амбамом, договорились?       Уито скептически посмотрел на неё:       — Нечестная гонка. Амбам не умеет быстро бегать.       Ах, дети. Даже в самый неподходящий момент остаются сообразительными.       — Океан будет прямо рядом, так что он сможет прыгнуть в воду. Посмотрим, кто быстрее — твои ноги или его плавники.       Оба малыша заинтригованно кивнули, соглашаясь с условиями. Мавуика подвела их к двери и осторожно выглянула наружу. Всё ещё было тихо.       — Ладно, теперь быстро!       Они втроём поспешно выскользнули в ночь, держась так близко к берегу, что пена от тихих волн окрашивала верхушки их обуви белым.       Они прошли мимо одного дома.       Второго.       Третьего.       Прогресс был медленнее, чем ей хотелось бы: маленькие ножки мальчика не могли поспевать за её шагом. Она не осмеливалась их нести, ведь в любой момент руки могли понадобиться свободными. Они пробирались под причалами, перелезали через пирсы. Рубашка Уито зацепилась за гвоздь, но он сумел вырваться, не вызвав лишнего шума.       Четвёртый дом.       Пятый.       Шестой.       Мавуике показалось, что всё может обойтись. Но тут случилась беда.       Уито пошатнулся, зацепившись ногой за ветку или раковину, зарытую в песок. Его сандалия опустилась прямо на хвостик детёныша.       Крохотный завриан был всего лишь малышом. Он не смог сдержать громкого, жалобного визга от боли. И когда каждое тёмное, голодное око на этой стороне города повернулось на шум, Мавуика поняла: одна невинная ошибка могла стать их смертным приговором.       Она посмотрела вниз в глаза, которые смотрели на неё с ожиданием, надеясь на её руководство. Они были воплощением всего, что стоит защищать, — маленькими, сияющими отражениями глаз Натлана, доверившими ей своё будущее.       — Пора бежать, малыши! — сказала она, стараясь придать своему голосу восторженный тон, будто это действительно была игра. Она подхватила детёныша завриана и подкинула его в океан, затем дала Уито уверенный толчок в спину. — Беги к холму и не оглядывайся!       Он сделал три неуверенных шага, а затем остановился, осознав, что она не идёт следом.       — А ты?       Мавуика сорвала ткань, покрывавшую её голову. Освобождённые длинные волосы поймали ветер, развеваясь, как пламя знамени. Яркий оранжевый свет её локонов выделялся на фоне тёмного моря, освещённого только лунным светом.       — Я устрою тут немного веселья. А теперь беги!       Он побежал, и она тоже — но в противоположную сторону. Подальше от холма, подальше от безопасного укрытия. Она держала воду по левую руку, вытащила свой меч с силой Сердца Бога и закричала изо всех сил:       — Кто голоден? Ужин здесь! Идите ко мне, давайте, нападайте!       Она добавляла криков, громила стойки с гарпунами, разбивала глиняные горшки, создавая вокруг себя как можно больше привлекающего шума и хаоса.       План сработал.       Возможно, даже слишком хорошо. Каждый враг в округе направился прямо к ней. Первый из роя настиг её между седьмым и восьмым домом. Она поразила юмказавра прямо в глаз своим клинком, мгновенно свалив его, но не успела пройти и нескольких шагов, как на неё набросился следующий.       Что ж, этот обесцвеченный лунным светом участок пляжа станет её последней позицией.       Нужно лишь выиграть немного времени.       С рычанием она зажгла свой меч, всего лишь вспышкой по сравнению с её обычным инферно. Она срезала передние лапы атакующего завриана, опрокинула его и вонзила горящий клинок в его перевёрнутую грудь. Существо рассыпалось, но на его месте появилось другое. Когда волна чудовищ, заражённых бездной, начала окружать её, она отступила, стараясь использовать местность в свою пользу.       Лишь кохолазавры могли плавать, поэтому она сражалась в воде по колено, пользуясь их замешательством и нерешительностью, чтобы вести более сбалансированные бои.       Проблема в том, что, когда кохолазавр всё же нападал, у неё не было преимущества. Она поскальзывалась и скользила по мокрому песку, ей приходилось не раз нырять животом в волны, чтобы увернуться от их когтей, но она ни разу не выпускала меч из рук и каждый раз успевала встать вовремя, чтобы парировать следующий удар.       Она сражалась минуты. Часы. Дни. Но это не могло быть правдой, ведь солнце так и не взошло, чтобы пролить свет на безнадёжность её положения. С открытыми порталами поток врагов был бесконечным. Она будет сражаться до тех пор, пока не падёт.       И всё же, нанося удары и уклоняясь, разя врагов своим клинком, она начала замечать вспышки света вдалеке. Всплески гидро-голубого и дендро-зелёного озаряли основание холма на краю города. Народ Родников вступил в бой, отвлекая врагов, когда из порталов появлялись новые твари за каждое поверженное ею создание. Толпа вокруг неё начала редеть.       Её измученное тело хотело заплакать от облегчения, даже если разум вопил от ярости. Они не смогут закрыть порталы — не с таким числом воинов, особенно сражаясь с нескончаемой ордой. Всё, что они делают, — это отвлекают, обменивая свои жизни на её.       Она располосовала живот последнему из тварей, стоявших поблизости, и выбралась из воды на берег. Поверхностная рана на лбу пульсировала, капли крови стекали вниз. Она вытерла их, пытаясь перевести дух.       Что она может сделать? Должно быть что-то. Они не могут погибнуть здесь. Натлан нуждается в Муалани. Натлан нуждается в Народе Родников.       Внезапно она заметила отблеск синего цвета, поднимавшийся на вершину холма.       Сила Крио?       Нет. Цвет был другим; синий оттенок словно искажался тёмными бликами.       Не видение, а заблуждение.       Её сердце воспарило. Естественное свечение её волос, потускневшее от усталости, вновь вспыхнуло, как сигнальный огонь.       Капитано здесь. Он пришёл, чтобы спасти её народ.       Она произнесла его имя вслух, с восторгом, с ликованием, и даже с такого расстояния заметила, как блеснул его шлем, поворачиваясь в её сторону. Он всегда точно знал, где её найти.       И вот он двинулся. Его фигура светилась, как бирюзовая звезда, и он стремительно летел вниз по склону с такой скоростью, что её глаза едва успевали следить за движением. Словно пронзающий луч, его путь был прямым, игнорирующим десятки чудовищ, которых он мог бы уничтожить с лёгкостью, ради того, чтобы добраться до неё.       Надежда в её груди дрогнула, как одинокая свеча под порывами ветра. Почему он бежит к ней, а не присоединяется к битве?       Что, если он не собирается помогать?       Может, ему просто надоело ждать, пока она примет решение? Может, он пришёл, чтобы забрать Сердце Бога, пока она не разрушила его планы? Теперь, когда её силы на исходе, он может убить её одним движением пальца.       Мавуика замерла в защитной стойке, следя за его приближением, раздираемая сомнениями и страхом.       Но внезапно острая боль пронзила её грудь, словно разрывая её надвое. Шок от этого удара прокатился по её телу волнами — сперва холод, затем жар, а потом снова холод. Когда она опустила взгляд, то увидела не ледяной клинок, а острые когти, пронзившие её живот. Они торчали из её костюма, подобно пикам гор, покрытых кровавым инеем.       Пока она тревожилась об одном враге, другой подкрался сзади.       — Чёрт, — выдохнула она. Или, может, попыталась выдохнуть. Слово вырвалось шёпотом вместе с кровавым брызгом. Кончик её меча опустился вниз, зарываясь в песок.       Она услышала яростный рёв. Она кричала? Возможно, но это был не её голос.       Когти выдернулись, унося с собой не только кровь, но и прядь её волос. Словно светящиеся нити порванного шёлка, волосы дрожали в морском бризе, как паутина, разорванная на куски. Она тяжело опустилась на одно колено, удерживаемая только хваткой за рукоять меча. Куда подевались её силы? Ей нужно поднять клинок, нужно взмахнуть им широкой дугой, чтобы убить монстра, который вот-вот пожрёт её, но её руки больше не слушались. Она была всего лишь человеком.       Быть съеденной тварью из Бездны — жалкий способ умереть. Поглотит ли оно её целиком или разорвёт на части? Может, Капитано успеет забрать Сердце Бога до того, как оно будет утеряно в Царстве Ночи навсегда?       Она надеялась, что он сделает с Сердцем что-то стоящее.       Она надеялась, что Сердце заставит его снова рассмеяться.       Температура вокруг внезапно упала на двадцать градусов, и рукоять меча выскользнула из онемевших пальцев. Она начала падать на белый песок, который стремительно окрашивался в багровый цвет, но что-то холодное и твёрдое подхватило её за плечи, не дав рухнуть. Определить, что это, сквозь густую темноту под её веками, было невозможно.       Боль. Всё болело. Даже когда она ступала в Священное пламя, её нервы не обжигало так сильно.       Кто-то говорил. Нет, кричал. Услышав знакомый голос, она попыталась сосредоточиться, чтобы разобрать слова.       — Посмотри на меня! Открой глаза! Ты не можешь уснуть!       Как же он раздражал. Она ненавидела эту его черту. Заснуть прямо сейчас звучало просто прекрасно.       Почему он трясёт её? Какой же он болван. Просто возьми Сердце Бога и уходи.       — «Солнышко», посмотри на меня.       Может быть, из-за того, что боль в её животе стала резче, когда он надавил на раны. Может, потому, что он никогда раньше не говорил с ней так — ледяной голос трескался от паники. А может, она просто не понимала, почему он её оскорбляет, пока она умирает. Но, по какой бы причине ни было, глаза Мавуики нашли в себе силы приоткрыться. Она увидела мир, который дрожал, как отражение в воде, и смутную, безликую фигуру, склонённую над ней.       — Вот так, — произнёс Капитано. — Всё нормально. Целитель скоро будет.       Его слова колебались, словно дрожащие под порывом ветра, наполненные странной эмоциональной вибрацией… или это её слух сдавал. Мысли Мавуики размывались, ускользая куда-то в непроходимые заросли, откуда не возвращались.       Дезориентированная, истощённая, она едва держала глаза открытыми. Они начали опускаться, как два солнца, заходящих за горизонт.       — Даже не думай, — рявкнул Капитано, возмущённый её неспособностью выполнить простую команду. Для него она всегда была провалом — и как воин, и как лидер, и как Архонт. — Смотри на меня!       — Я… не могу… — голос был слабым и глухим, слова утопали в пузырях крови. Тёплая струйка потекла из уголка её губ, и Капитано должен был понять, что в этот раз она не ослушалась его приказа специально. Её дрожащая рука поднялась, оставив алый след на его металлической челюсти. — Не могу… смотреть… на тебя… Ты… в шлеме…       Всеобъемлющая пустота под его маской пульсировала в такт биению сердца, словно живая сущность, готовая поглотить весь мир. Её зрение постепенно растворялось в рубиново-чёрной тьме, и, теряя последние силы, она услышала вой ужаса, раздавшийся в её ушах, пока она скользила в темноту.