Глава 2.2. Уважение

      Лань Сичэнь в третий раз перечитал послание, и оказалось, что повторение не изменило и не улучшило его содержание. Лань Сичэнь знал, что у него нет никаких причин откладывать разговор с Ванцзи дольше, чем он уже сделал это. Новость была ужасной, и её своевременность только подсыпала соли на рану. Но были ли это вообще несчастья, не связанные между собой? Или одно было связано с другим?       Лань Сичэнь неоднократно постукивал свитком по ладони, пока шёл к самой границе Облачных Глубин, словно мог стряхнуть с пергамента иероглифы. Осада дошла до стены центрального сихэюаня*, после чего была внезапно прекращена. Войска Вэнь Сюя отступили в направлении Цишаня. Возможно, Вэни просто хотели преподать Ланям урок. Их, конечно, не отбили. Лани потеряли почти два десятка учеников, а многие были ранены. Ущерб инфраструктуре Облачных Глубин был огромен, а урон, нанесённый гордости Ланей, был ещё серьёзнее. Все ученики прекрасно понимали, что могло быть и хуже; что по всем правилам, так и должно было быть.       * Сиьюань (или «си хюань», 四合院) — это традиционный китайский жилой комплекс, который состоит из четырёх угловых зданий, окружающих внутренний двор.       Лань Сичэнь взобрался на лестницу, приставленную к пограничной стене. В другой день он бы использовал духовную энергию на преодоление столь незначительного препятствия. Сейчас же его магия была слишком ценным товаром, чтобы тратить её впустую.       Сичэнь обнаружил младшего брата на вершине стены, вливающим энергию в разбитый защитный знак. Для восстановления этого знака требовался Лань из главной семьи; они с Ванцзи, вымотались до предела, оживляя самые старые кровные руны. Дядя всё ещё был слишком болен, чтобы помогать с ними.       - Ванцзи, - позвал он.       - Мм, - отозвался его брат, сосредоточенный на своей тонкой работе.       Когда Ванцзи так сосредотачивался, его рот почти складывался в дудочку. Это напомнило Сичэню о решительном выражении круглого лица Ванцзи, когда он только учился управлять Биченем, когда он начал отрабатывать все упражнения, которые можно было выполнить только с духовным мечом. Ванцзи был учёным и нежным ребёнком. Бой не давался ему инстинктивно, и поэтому он упорно тренировался с мечом, пока не сравнялся в мастерстве со своим старшим братом.       Сичэнь втайне считал, что Ванцзи даже более талантлив, чем он сам, и ничуть не возмущался этим. Несколько месяцев назад Ванцзи сразился с Вэй Усянем во время демонстрации техники. Над головами мальчиков Сичэнь поймал взгляд Цзян Яньли. Они обменялись улыбками, и Сичэнь подумал, что это не может быть гордыней - испытывать почти родительское удовлетворение от превосходства младшего брата. Нет, если Цзян Яньли чувствует то же самое. Ведь Вэй Усянь был прав, когда хвалил и защищал свою шицзе. Кто был большим образцом хорошего поведения и искренней, приятной доброты, чем Цзян Яньли? Кто заслуживал большего уважения благодаря её образцовому поведению? И всё же казалось, что даже она не смогла защитить и направить своего младшего брата, как и сам Сичэнь собирался подвести своего.       - Оставь это на время, - сказал Сичэнь особенно мягко.       Его мягкость должна была подсказать Ванцзи, что что-то не так. Он взглянул на Сичэня и нахмурил брови.       - Иди сюда, - сказал Сичэнь и сел сам.       Ванцзи поднялся, подошёл и опустился на колени рядом с ним. Глаза у него были любопытные, но, несмотря на их яркость, Ванцзи казался усталым. Он выглядел очень молодым.       Сичэнь протянул письмо - нелепое, безличное, полное ненависти. Ванцзи наклонился ближе, чтобы они могли прочитать его вместе. Однако Сичэнь не смотрел на иероглифы. Он посмотрел на своего брата и вздрогнул, когда рот Ванцзи слегка приоткрылся, после того, как он ознакомился с содержанием.       - Ты знаешь, что он делает? - спросил Сичэнь.       Ванцзи поднял на него глаза и моргнул.       - Я... - начал он и осёкся. - У него есть план, - продолжил он с уверенностью.       Сичэнь опасался, что уверенность брата - всего лишь мрачная решимость. Лань любил один раз. Поговорка была банальна, если бы за ней не стояло столько неоспоримых доказательств. Почти вся их многочисленная семья, их родственники, весь их род, - все влюблялись только один раз. И Ванцзи решил, что сражён с первого раза. Конечно, он должен был поверить, что здесь действует какая-то схема. Что есть какое-то объяснение. Логичный младший брат Сичэня - Ванцзи, правая рука Сичэня, его совесть, его твёрдый голос разума, противостоящий изменчивым течениям общественного мнения и меняющимся обстоятельствам, - просто не мог быть объективным в этом вопросе.       Даже Сичэнь, не столь заинтересованный в этом, с трудом соотнёс эту новость с тем Вэй Усянем, которого он знал и которому доверял. Возможно, молодой господин Вэй не хотел участвовать в этом деле? Возможно, ему угрожали или на него давили? Но почему? Мальчик был очарователен, безусловно: достаточно обаятелен, чтобы покорить даже израненное, настороженное, проницательное, правдивое сердце Ванцзи. Но при всём том Вэй Усянь был всего лишь мальчиком. Как он мог оказаться втянутым во всё это?       - Да, - повторил Ванцзи, видя нерешительность на лице Сичэня.       В его голосе звучала сталь. Он говорил так, словно защищал своего... ну. Кого?       Потому что их пригласили (и даже всегда вежливый Лань Сичэнь разозлился из-за такого своеволия, проявленного так скоро после этой возмутительной, ничем не спровоцированной осады) на свадебный пир главного заклинателя Вэнь Жоханя и первого ученика Юньмэн Цзян, Вэй Усяня.       Лань Сичэнь очень надеялся, что его брат прав.              * * *       За день до того, как делегация Лань должна была отправиться в Цишань, прибыл ученик Цзян с коробкой. Молодой человек привёз в Безночный город благодарность Вэй Усяню от главы Цзян за приглашение на свадьбу и подарки. Вэй Усянь в частном порядке приказал своему верному младшему боевому брату не возвращаться прямо в Юньмэн. Вместо этого мальчика отправили в Гусу с вот этим: запечатанным талисманом пакетом, который должен был быть вручён непосредственно Лань Ванцзи. Внутри братья Лань обнаружили осколок иньского железа. Его треснувший край плавно переходил в осколок, который Лань Ванцзи привёз с собой и который они нашли у Лань И.       - Сюэ Ян, - сказал Лань Ванцзи через мгновение. - Мы подозревали, что ему известно местонахождение ещё одного фрагмента, но он ничего нам не сказал. Вэй Усянь, должно быть, завладел им после моего ухода.       Сичэнь был склонен считать, что то, что Вэй Усяню удалось тайно доставить им иньское железо, было очень хорошим знаком, указывающим на то, что он и впредь будет стараться держать его подальше от рук Вэнь Жоханя. Даже дядюшка назвал это дело хорошо выполненным, выразив сухое удивление по поводу благоразумия Вэй Усяня. Только Ванцзи выглядел невозмутимым. Сичэнь предположил, что, поскольку он всегда верил Вэй Усяню, такой ход событий не принёс ему особого облегчения.       - Вэнь Жохань силён, - сказал Ванцзи, когда Сичэнь поинтересовался причиной его глубокого хмурого настроения. - Я не знаю намерений Вэй Усяня, но, выполнив клятву, данную Лань И, и отправив сюда осколки для защиты, он оставил себя в тигрином логове без какой-либо защиты.       Сичэнь, всё ещё озарённый жестом доброй воли - явным доказательством того, что Вэй Усянь не был внезапно и полностью поглощен соблазном иньского железа, - попытался подбодрить Ванцзи.       - Может, мы как-то не так поняли ситуацию? - На первый взгляд, это объявление было настолько неожиданным, что Лань Сичэнь почти поверил, что так оно и было, несмотря на ясность призыва главного заклинателя. - Надеюсь, когда мы прибудем в Безночный город, всё станет ясно.              * * *       Когда Вэй Усянь предложил союз, он не ожидал, что Вэнь Жохань посмотрит на него с ног до головы - на Тигриную Печать Преисподней, лежащую на его ладони, на его жёсткую ухмылку на губах - и решит, что речь идёт о брачном союзе. Вэй Усянь, однако, поспешил воспользоваться политической возможностью. Не говоря уже о роли всей его жизни.       (Он также впал в панику, но лишь однажды, уединившись в своих покоях, что, по его мнению, вряд ли можно было расценивать как таковую.)       Чтобы добраться из Цинхэ в Цишань, не требовалось десяти дней. Однако Вэй Усяню потребовалось два дня, чтобы добраться до Илина. По пути он встретил бродячую заклинательницу и уговорил её провезти его большую часть пути на мече. Прибыв на место, Вэй Усянь по знакомой тропе добрался до зарослей чёрного бамбука в глубине Могильных Курганов. Тот рос прямо из сердца генерала, которого предали император и возлюбленная. Император боялся власти и популярности единственного в мире человека, который никогда бы не причинил ему вреда, и поэтому приказал своим людям устроить здесь засаду. Впоследствии этот император был убит преемником того самого генерала. Бамбук напился сердечной крови, насыщенной кислородом, втянутым с последними, неровными рыданиями генерала. Вэй Усянь срезал стебель и воссоздал Чэньцин, вырезав на ней знакомые руны, и снова спустился с горы.       Прошёл ещё один день, прежде чем Вэй Усянь добрался до пещеры Черепахи-Губительницы, удобно устроился на камне у подземного озера и начал играть. Пещера, как отчетливо помнил Вэй Усянь, была усеяна телами жертв Черепахи-Губительницы. Никто из них не умер хорошо, и никто не был похоронен достойно. Они кишмя кишели в воде, в брюхе древнего животного, полузасыпанные илом. По призыву Вэй Усяня все они поднялись, чтобы разорвать Черепаху-Губительницу на части. То, что он сжимал в руках иньское железо Сюэ Яна, делало его ещё более убедительным. Черепаха-Губительница легко разбила хрупкие тела своих жертв, но им не нужно было быть целыми, чтобы выполнить приказ Вэй Усяня. Их было достаточно, чтобы он мог просто продолжать играть, призывая новых воинов, чтобы пополнить свои поредевшие силы.       На этот раз Вэй Усянь был один. Однако он не был ранен. У него было гораздо лучшее оружие и гораздо больший опыт. Поэтому Вэй Усяню потребовалось всего два дня и ночь почти беспрерывной игры, чтобы уничтожить чудовище. Ему было немного жаль лишать Лань Ванцзи его доли в этом славном достижении, добытом с таким трудом, но так уж вышло. И у Лань Ванцзи впереди будет ещё много подобных подвигов.       Вэй Усянь знал, что первоначальный план борьбы с Черепахой-Губительницей наполовину принадлежал Лань Ванцзи. Без той информации, которую дала Вэй Усяню первая попытка, повторить её в одиночку было бы просто невозможно. Демоническое совершенствование само по себе было развито с подачи Лань Ванцзи. Оно очень явно опиралось на использование музыкальных инструментов, и менее явно - на медитативную технику Ордена Гусу Лань, которую Вэй Усяню было трудно освоить даже на примере Лань Ванцзи. Жёсткий контроль над собой, который Вэй Усянь установил после возвращения из Могильных курганов, чтобы удержать свою силу в узде и скрыть то, что с ним произошло, - всё это было заимствованным одеянием. Вэй Усянь никогда не думал, что его навязчивое внимание к мастерству Второго Нефрита и восхищение им принесут такие плоды. Лань Ванцзи и сам, казалось, никогда не узнавал свои собственные приёмы, переделанные на его лад. «Что ж, - подумал Вэй Усянь с горькой улыбкой, - в конце концов, Лань Ванцзи и впрямь был лучшим из всех».       Время от времени Вэй Усянь спускался к воде, чтобы проверить, не умер ли зверь. К его приятному удивлению, через два дня он обнаружил, что голова Черепахи-Губительницы безжизненно свисает с позвоночника. С телом её соединял лишь рваный клочок плоти. Измученный Вэй Усянь улыбнулся.       - А теперь быстрее вскрывай грудную клетку, - сказал он ближайшему трупу, который по его сигналу рысью подбежал к нему. - Давай, зови своих друзей. Разве ты не хочешь вырезать её чёрное сердце?       Ему нужен был меч, засевший глубоко внутри существа, но он не хотел снова возвращаться внутрь.       Когда работа была закончена, Вэй Усянь упокоил духов. Он устроил себе и своему окровавленному мечу из иньского железа долгую ночь отдыха в хорошем трактире. Весь следующий день, с полудня, когда он проснулся (и с жадностью поглотил тарелку острой лапши с кунжутом), и до полуночи, он занимался изготовлением Тигриной Печати Преисподней. А затем он отправился в Безночный город, несясь на волне энергии обиды, словно кораблик под натиском прилива.       Вэй Усянь никогда не имел возможности наблюдать за Вэнь Жоханем. Человек, которого он встретил сейчас, был опустошён своей длительной зависимостью от иньского железа. Главный заклинатель был воплощением жадности, как Сюэ Ян, который больше не наслаждался даже вкусом того, чего жаждал и к чему стремился. Жадности, которую невозможно было утолить. Человек, у которого были средства для насыщения, но который, тем не менее, выглядел так, словно надвигался голод. Тусклые, пустые птичьи глаза на лице, которое, очевидно, когда-то было красивым, а теперь щёки уже вваливались, кожа натянулась, обозначивая череп. Вэй Усянь с горечью подумал, что Лань Ванцзи не зря говорил о том, что нужно ограничивать свою зависимость от этой неконтролируемой формы демонического совершенствования.       Предмет вожделения Вэнь Жоханя, казалось, почти не имел значения даже для него самого. Глава Вэнь требовал плоти и господства, в любой доступной ему форме. Он видел мощь Тигриной Печати Преисподней в руках Вэй Усяня и желал её. Он видел фалангу марионеток, охраняющих Вэй Усяня: его собственные экспериментальные трупы, мгновенно перешедшие на сторону другого человека. Этого он тоже жаждал. Голодными, следящими за всем, быстрыми, как у кролика, глазами Вэнь Жохань отметил красные губы Вэй Усяня и изгиб его тонкой улыбки. Вэнь Жохань согласился на всё.       Вэй Усянь позволил ему поверить, что демонстрация величия, связанная с пышной и публичной свадьбой, была исключительно его собственной идеей. Оба мужчины хотели показать другим Орденам и кланам, на что они способны. Вэй Усянь позволил Вэнь Жоханю предположить, что их мотивы совпадают.       Так Вэй Усянь оказался на троне главного заклинателя, когда в зал вступила делегация Не. Они привели с собой всё ещё закованного в наручники Вэнь Чао, одновременно гостя на свадьбе отца и своего рода заложника.       - Отец! - тут же воскликнул Вэнь Чао и вздрогнул, увидев Вэй Усяня, который, словно танцующая девушка, покачивался на коленях его отца.       Запах крови только усилил ухмылку Вэй Усяня.       - Можешь называть меня «папой», если хочешь, Чао-Чао, - проворковал он, чтобы выглядеть ещё более стервозно. - Чтобы два отца не слишком тебя смущали.       Вэй Усянь сильнее запустил руку в волосы своего жениха. Его ногти с красным лаком блестели сквозь тяжёлые чёрные локоны Вэнь Жоханя, а тот положил ладонь на плечо своего суженого, чтобы ему было удобнее сидеть на его, главного заклинателя, коленях.       Глаза Не Минцзюэ сузились, глядя на выходку Вэй Усяня. Вэнь Чао возмущённо зашипел, а Вэй Усянь отвернулся от жениха, чтобы как следует рассмотреть своего нового пасынка. И просто медленно, безобидно моргнул. Вэнь Чао тяжело вздохнул и промолчал.       Цзяны, вошедшие в зал вслед за Не, выглядели по-разному: разъярёнными (госпожа Юй), обеспокоенными (Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли) и растерянными (Цзян Ваньинь, от которого исходил его фирменный аромат «Высокий дурман»). Когда объявили состав делегации Лань, Вэй Усянь заметил, что Лань Ванцзи споткнулся при входе в зал. Это было настолько несвойственно самому грациозному человеку мира совершенствования, которого знал Вэй Усянь, что он быстро сменил позу, скрывая беспокойство. Не слишком ли поздно он спохватился? Неужели Вэнь Сюй успел сломать ногу Лань Ванцзи до того, как осада Облачных Глубин закончилась?       Лань Ванцзи взглянул на руку Вэнь Жоханя, лежащую на плече Вэй Усяня (лениво скользящую вдоль ключицы и вверх по шее), а затем на лицо Вэй Усяня с мрачным, непроницаемым выражением. Вэй Усянь подавил дрожь. Возможно, с ногой Лань Ванцзи всё в порядке. Похоже, Второй Нефрит, в соответствии со своим характером, относился ко всему очень серьёзно. Вэй Усянь должен был поговорить с ним, и скорее раньше, чем позже. Лань Ванцзи был не из тех, кого можно оставить кипеть на огне без последствий. Кроме того, Вэй Усяню вполне могла понадобиться его помощь, если дело выйдет из-под контроля, а вероятность этого была высока.       - Итак, Ваше превосходительство? - рявкнул Не Минцзюэ, глядя на Вэнь Жоханя, которого едва выносил, даже когда ему официально не приказали предстать перед этим человеком вместе с представителями всех основных кланов и половины второстепенных. - Чем могут помочь вам ваши подданные?       - Завтра вечером состоится мой свадебный банкет.       Вэнь Жохань не поблагодарил собравшихся заклинателей за то, что они откликнулись на его призыв, и не обиделся на ядовитый тон Не Минцзюэ. Вэнь Жохань официально представил Не Минцзюэ своему супругу, словно глава Ордена был плугом, который главный заклинатель показывал новому конюху.       Вэнь Жохань провёл большим пальцем по грудной клетке Вэй Усяня, и Вэй Усянь вздрогнул от непривычности неожиданного прикосновения. Он надеялся, что это похоже на удовольствие. Он не отрывал взгляда от своей цели. Это было проще, чем смотреть прямо на шицзе или на дядю. Это было гораздо проще, чем встретить измученное выражение лица Лань Ванцзи.       Он знал, что не был предателем, что у него были свои причины для всего этого. Отталкивать Лань Ванцзи из-за невысказанных секретов было достаточно ужасно; напряжённая игра, которую затеял Вэй Усянь, была совсем невесёлой, если Лань Ванцзи действительно страдал от беспокойства, которое она вызывала. Однако Вэй Усянь знал, что должен держать руку на пульсе до конца раунда, независимо от того, что подумает о нём Лань Ванцзи. От его выступления зависели все жизни, в том числе и самого Лань Ванцзи.       - Сокровище, - обратился к нему Вэнь Жохань, достаточно громко, чтобы все присутствующие в зале услышали.       Вэй Усянь бросил на него изучающий, знойный взгляд.       - Покажи им всем приданое, которое ты мне принёс, - приказал главный заклинатель. - Я хочу, чтобы весь мир совершенствования увидел мой приз. - Он повернул голову и обратился к собравшимся: - Для вашей же безопасности я бы посоветовал вам не двигаться.       Вэй Усянь соскользнул с коленей жениха, ловко взмахнув одеяниями. Не обращая ни на кого особого внимания, он прошёлся по помосту, достал из рукава Тигриную Печать Преисподней и повертел ею в ладони. Печать гудела в левой руке Вэй Усяня, и некоторые из присутствующих заклинателей могли ощутить даже её затихающую силу.       Правой рукой он крутанул Чэньцин. В воздух тронного зала стала просачиваться энергия обиды, которая, словно шлейф платья, тянулась за Вэй Усянем. Послышались вздохи. Дворянство оказалось поистине предсказуемым. Сначала большинство из них с благоговением говорили о его демоническом совершенствовании. Большинство из них превозносили Вэй Усяня до небес, пока считали, что он им полезен или может быть полезен. Затем пришёл страх. Ненависть закралась, когда они поняли, что он слишком мощное оружие, чтобы им можно было легко овладеть, а значит, он бесполезен.       Всё это было прекрасно. Вэй Усянь умел пользоваться страхом и ненавистью не хуже, чем удивлением. Даже лучше.       Вэй Усянь позволил своему презрению к большинству стоящих перед ним людей - за всё то, чему, как он знал, они просто позволят случиться, - пролиться в его холодном взгляде. Сила накапливалась в нём, поднималась вокруг него толстыми нитями. Он услышал приглушённое восклицание и предположил, что его глаза стали кроваво-красными. Его губы скривились, и он поднёс к ним Чэньцин. Он издал пронзительный свист - всего две ноты. Ещё больше энергии обиды ворвалось в комнату и пронеслось по ней, устремляясь к своему хозяину. Она проносилась мимо заклинателей, шуршала их одеждами и скользила по коже, холодная и режущая, как дурной ветер. Она скопилась в руке Вэй Усяня. Сила кипела в его ладони, сворачиваясь в клубок, как змея, как крысиный король. С непривычки на это было страшно смотреть - почти невозможно. Вэй Усянь снисходительно улыбался тёмной энергии, словно домашнему питомцу.       Вэнь Жохань поднялся, встал за спиной Вэй Усяня и обхватил его за талию огромной ладонью, которую тот ощущал сквозь одежду. Это был демонстративный жест владения. И Вэй Усянь покорно взглянул на главу Вэнь сквозь ресницы.       - Я хочу, чтобы они увидели всё, на что ты способен, - прошептал ему на ухо главный заклинатель.       Вэй Усянь кивнул. Он знал, как сделать себя приятным и полезным, умел улыбаться.       - Конечно, господин мой муж.       Он засунул Чэньцин обратно за пояс и поднял Печать - своё коронное духовное оружие. Он хотел, чтобы Яньли не видела этого. Но лучше пусть она увидит, как он оскверняет трупы незнакомцев, чем всё то, что ей пришлось бы наблюдать в противном случае.       Кто-то закричал, когда марионетки начали пробираться внутрь. Они были более совершенными, чем легион, над которым работал Вэнь Жохань до прибытия Вэй Усяня, хотя Вэй Усянь не считал это большим комплиментом для себя. Вэнь Жохань и до того, как иньское железо развратило и покорило его разум, выведя его из естественной формы, не отличался особым техническим новаторством, словно его мозг был комком мокрого теста, из которого энергия обиды делала лапшу долголетия. Вэй Усянь демонстрировал фрагменты того, чему он научился, спасая Вэнь Нина, и Вэнь Жохань не подумал спросить, не заставят ли эти изменения в трупах отвечать Вэй Усяню с большей готовностью, чем их создателю.       Вэнь Нин - всё ещё целый, живой и свободный от вины за убийство Цзинь Цзысюаня - стоял сейчас где-то в тени, рядом со своей сестрой. Вэнь Цин была такой же, как и всегда в те дни: замкнутой, настороженной и мрачной. Вэнь Нин выглядел растерянным и немного испуганным. Под привычной демонстрацией силы со стороны сестрицы Цин они оба были напуганы. Вэй Усяня не возмущал непонятный страх людей, ради которых он всё это затеял. Он осознавал, что они не могут знать ничего лучшего. Но положение, в которое он себя поставил, было, несомненно, одиноким.       Трупы собрались в боевые порядки.       - Выбирай, господин мой муж? - вежливо предложил Вэй Усянь.       Ему нужно было, чтобы собравшиеся заклинатели увидели не только то, что эти марионетки могут сражаться, но и то, что они полностью под его контролем. Вэй Усянь мог добиться любого результата по приказу своего повелителя, независимо от врождённой силы марионетки. Стремясь к более впечатляющей демонстрации силы, Вэнь Жохань взмахом руки указал на меньшую группу. Вот то воинство. Вэнь Усянь поклонился, выпрямился и поставил трупы друг против друга в соответствии с пожеланиями повелителя, а Вэнь Жохань вновь занял свой трон. С помощью Печати Вэй Усянь подарил обеим группам солдат пародию на жизнь и неестественную силу, а Чэньцин затем погнала избранную силу дальше с нечестивой свирепостью.       Мертвецы не имели способности к совершенствованию, что, безусловно, было недостатком. Тем не менее, эти марионетки были мощнее всех, кого уже видел мир совершенствования. Искусная демонстрация боя закончилась уничтожением более половины присутствующих трупов-солдат. Впрочем, это было неважно: Вэй Усянь всегда мог сделать ещё больше. Бой был быстрым, но гротескно жестоким. Марионетки падали тяжело. Такая мелочь, как расчленение, их не останавливала. Чтобы одержать победу, победитель должен был разорвать проигравших в клочья.       Избегая поражённого, настойчивого, умоляющего взгляда Лань Ванцзи, Вэй Усянь случайно уловил расчётливое выражение лица первого Нефрита. Лань Сичэнь отчётливо понимал значение всего этого. Не имело значения, пошлют ли великие Ордены армии против Вэнь Жоханя. С Вэй Усянем на своей стороне глава Вэнь мог просто подобрать павших и обратить их против своих собратьев. Ланей пощадили, и осада Облачных Глубин прекратилась, не успев завершиться, потому что независимые, но презренные живые заклинатели были для Вэнь Жоханя более полезными субъектами, чем трупы. Но польза от них была невелика. Вэнь Жохань ничуть не переживал из-за потери Сюэ Яна или даже Руки, плавящей ядра, служившего ему с неизменной преданностью, которая превосходила даже его мастерство. Да и зачем, если тот, кто убил обоих, предложил взамен себя, куда более сильное смертоносное оружие? Кто теперь поднимет руку на Цишань Вэнь, зная, как мало пользы может принести сопротивление? Великие Ордены проиграли войну с Цишань Вэнь ещё до того, как сразились с ним.       - Уберите это, - приказал Вэй Усянь через плечо, отвернувшись от воинов-победителей и встав по правую руку от своего суженого. Трупы молча собрали ошметки павших и отступили в сторону. Цзян Яньли была бледна, Цзинь Цзысюаня вырвало в вазу. Вэй Усянь рассеянно подумал, не описался ли Цзинь Цзысюнь, или же этот негодяй был слишком самоуверен, чтобы бояться смерти.       Картинно надув губы, Вэй Усянь поправил изящный гуань своего жениха.       - Мой суженый обладает самой мощной энергией инь среди всех ныне живущих заклинателей, - сообщил собравшимся Вэнь Жохань. - Разве он не подходящая пара?       - Мой господин оказывает мне честь, - поворковал Вэй Усянь, протягивая изящные пальцы, чтобы провести ими по эмблеме Ордена, выбитой на груди главного заклинателя. - Он - король-солнце, и этот скромник будет гордиться тем, что питает его ян.       Перспектива двойного совершенствования была хорошей страховкой. Несмотря на соблазн узнать всё, что знал Вэй Усянь, Вэнь Жохань мог попытаться просто убить его за Тигриную Печать Преисподней. Именно этого Вэй Усянь больше всего опасался, когда предлагал союз, и был удивлён и обрадован, когда Вэнь Жохань предложил жениться, предоставив Вэй Усяню ещё один рычаг власти. Чем больше Вэй Усянь размышлял над предложением, тем больше понимал, что оно может стать ключом и к следующему этапу его плана. Конечно, при условии, что он переживёт этот.       Вэй Усянь обхватил шею главного заклинателя и накрутил на палец локон его волос. Вэнь Жохань смотрел на него стеклянными, широко раскрытыми глазами. Казалось, это зрелище привело его в восторг. Вэй Усянь прикусил губу.       - Для меня большая честь служить котлом моего господина, - сказал Вэй Усянь, потому что другой человек, подобный Вэй Усяню, вполне мог бы с радостью сделать это в обмен на власть, которую он мог бы получить.       Для заклинателя называть себя котлом - живым устройством для плотского усиления ци партнёра в поисках бессмертия - означало бесстыдно заявлять о своей готовности быть использованным. Слова «шлюха» или «потаскуха» задели бы не так глубоко, были бы менее шокирующими.       Вэнь Жохань продемонстрировал своё одобрение, положив руку на бедро Вэй Усяня и сильно сжав его. Вэй Усянь издал резкий вздох. У него не было настоящего межличностного сексуального опыта, но он всегда был искусен во флирте. Правда, он мало что понимал всерьёз. Флирт был способом передвижения по миру, а также способом понравиться людям. Нужно было быть достаточно уверенным в своём статусе, чтобы быть таким самодостаточным и респектабельным, как Лань Ванцзи. Заниматься вампиризмом было легко. Даже забавно - Вэй Усянь хорошо играл.       Это был ещё один вид социального спектакля. Подвергнуть собравшихся столь непристойному зрелищу было такой же публичной демонстрацией власти Вэнь Жоханя, как и демонстрация Вэй Усяня, на которой он приказал присутствовать, или свадебный банкет, на котором он заставлял присутствовать этих заклинателей.       Вэй Усяню показалось, что в толпе он увидел мелькнувшую в движении белую ткань и взметнувшуюся вверх руку Лань Сичэня. Он не стал следить за движением.       По кивку главного заклинателя Вэй Усянь рассеял затаившуюся энергию обиды. Повинуясь небрежному движению его запястья, один из трупов метнулся к любовнице Вэнь Чао, Ван Линцзяо. Вздрогнув, женщина сделала шаг назад. Затем она с воплем оторвалась от свиты и встала на пути рассеивающейся энергии обиды. Вал энергии пронзил её торс, разрывая на части. Её тело дёрнулось, а затем затихло под действием магии. Вэнь Чао издал шокированный звук.       И вот тут случайно Вэй Усянь наконец-то встретился взглядом с Лань Ванцзи. Тот явно был в ужасе, словно видел, что именно Вэй Усянь только что сделал. Вэй Усянь горько усмехнулся. Конечно, человек, которого он всегда старался обмануть, не поверил в кажущуюся случайность.       Большинство людей склонны верить в то, во что хотят, если им дать любой предлог, позволяющий это сделать. Лань Ванцзи всегда вёл себя так, словно такой роскоши, как самообман, он был лишён ещё в ранней юности. Он был бескомпромиссно ясен и справедлив. Он никогда не видел худшего в поступках Вэй Усяня и не требовал от него соблюдения высоких стандартов. За это Вэй Усянь одновременно и любил, и обижался на него.       Вэй Усянь повернулся на каблуках к человеку, за которого должен был выйти замуж, и обиженно поджал губы.       - Простите, Ваше превосходительство. Вы же просили её не двигаться!       - Отец! - закричал Вэнь Чао, разгневанный таким оскорблением, нанесённым его имуществу, и потерей лица.       Вэнь Жохань проигнорировал сына и провёл пальцем по нижней губе Вэй Усяня:       - Глупая девчонка была предупреждена. Это не имеет значения, котёнок. Она не имеет никакого значения.       Вэй Усянь захлопал ресницами:       - Значит, я хорошо справился, господин?       Вэнь Жохань смотрел на него с искренним вожделением:       - Котёнок отлично справился.              ***       Лань Ванцзи пронаблюдал за слугами, а затем незаметно последовал за тем, кто нёс свечи, но не направлялся в сторону гостевых покоев. Сам того не зная, слуга повёл его по ряду коридоров. Остановившись перед дверью, Лань Ванцзи повернулся, скрылся из виду и стал ждать в одиночестве в алькове. Члены семьи Вэней, скорее всего, уже имели в своих комнатах запасы таких необходимых вещей. Вэй Усянь же прибыл в Безночный город совсем недавно и всегда быстро расходовал свечи, работая до поздней ночи.       За то время, которое требовалось палочке благовоний, чтобы сгореть, усилия Лань Ванцзи были вознаграждены. Вэй Усянь, удаляясь в свои покои в ожидании вечернего банкета, прошёл мимо него. Лань Ванцзи вскинул руку и схватил его за плечо. Вэй Усянь машинально переместился, чтобы ударить противника, используя точку соприкосновения как точку опоры, но взгляд показал, что это всего лишь Лань Ванцзи. Он расслабился и, воспользовавшись импульсом от прерванного движения, бесшумно погрузился в нишу, где стоял Второй Нефрит.       - Лань Чжань! - Он усмехнулся. - Хочешь что-то сказать? Ты?       Глаза Вэй Усяня были яркими, а тон - задорным, но Лань Ванцзи был не в том настроении, чтобы оценить всё это.       «С чего начать?» – мысленно прошипел Лань Ванцзи.       С опасного еретического совершенствования Вэй Усяня? Или, может быть, с этого фарса с браком? Он тяжело сглотнул, пытаясь сдержать свой тон.       - Вэй Ин, - произнёс он, когда почувствовал, что контролирует себя настолько, что его голос не дрогнет при произнесении имени. - Ты не расскажешь мне о своём плане?       Лань Ванцзи не знал, чего ожидать, когда прибыл в Цишань, но уж точно не того, что встретило его в приёмной зале Вэнь Жоханя. Там стоял Вэй Усянь, как всегда ослепительный, в красной нижней мантии, которую он часто носил, но явно более тонкой выделки. Её дополняла белоснежная верхняя мантия, украшенная алой вышивкой шёлковыми нитями: цвета Цишань Вэнь, стиль и качество, подобающие человеку, избранному украшать двор главного заклинателя. И его постель.       Блестящий медный гуань уловил красно-золотые нотки в тёмно-каштановых волосах Вэй Усяня. Он никогда не был так изысканно одет, никогда не носил одежду, которая так выгодно демонстрировала его огромную природную красоту. А рука Вэнь Жоханя провела по золотистой коже на изящной шее Вэй Усяня.       От этого зрелища Лань Ванцзи стало тошно - от вожделения, боли в сердце и смертельного гнева. Когда же Вэнь Жохань поднял свои мерзкие пальцы, как будто он мог неосторожно скользнуть ими в рот Вэй Усяня, Сичэнь инстинктивно потянулся, чтобы схватить брата за руку, крепко удерживая Лань Ванцзи на месте. Сичэнь цеплялся за него всякий раз, когда главный заклинатель позволял себе подобные вольности, в ответ на беспомощные, судорожные, непроизвольные попытки Ванцзи вырваться и броситься вперёд.       Вэй Усянь показал неслыханную, потрясающую магию, которой он каким-то образом овладел. Его сила была совершенна. Даже Вэй Усянь не смог бы за время, прошедшее с их последней встречи, разработать настолько новый курс совершенствования, как этот. А то, что он обнаружил это некоторое время назад и полностью скрыл, казалось ещё более маловероятным, учитывая всё, что Лань Ванцзи знал о характере Вэй Усяня. Тем не менее, в его действиях не было сомнений: Вэй Усянь владел демоническим колдовством.       Лань Ванцзи был в равной степени поражён и напуган. Марионетки были непристойностью. Вэй Усянь использовал их, чтобы убить безоружного члена двора Вэней, какую-то неизвестную женщину, причём под самым ничтожным предлогом. Он передал в руки врага неизведанные преимущества своей новой власти. Что и, главное, как он сделал? Как Вэй Усянь посмел осквернить себя - своё светлое, истинное сердце, безудержные стремление к совершенствованию и их клятву?       На одно мгновение Лань Ванцзи увидел всё, на что способен Вэй Усянь, и испугался его. Спустя мгновение эти чувства переросли в ужас. Неортодоксальное совершенствование было ножом, который без исключения оборачивался против своего владельца. Казалось, он уже может пустить кровь. Иначе, почему Вэй Усянь так изменился? Его взгляд был избегающим и напряжённым. Его выражение лица было мрачным, улыбка - лживой, лицо - слишком худым, и даже его движения изменились. Никто больше не говорил об этом. Разве они не видели, что под изысканной одеждой Вэй Усянь выглядел так, словно его протащили через ад?       После демонстрации Лань Ванцзи и Лань Сичэнь обменялись несколькими отчаянными фразами на диалекте Гусу, зная, что шансы на то, что их поймут, невелики. Лань Ванцзи удалось ускользнуть из толпы вслед за удаляющейся делегацией Вэней.       Теперь Лань Ванцзи ждал, когда Вэй Усянь произнесёт долгожданные слова, которые всё объяснят. Чтобы услышать, какую роль он может сыграть в этом плане и что они сделают, чтобы всё исправить. Поскольку Вэй Усянь был втянут во вражеский лагерь и в свои собственные махинации, а их положение казалось мрачным и ненадёжным, Лань Ванцзи не осмеливался двигаться в темноте, опасаясь в суматохе проткнуть свою родственную душу насквозь.       Вэй Усянь – всё такой же белый, рыжий и бронзовый, всё такой же болезненно красивый - улыбнулся ему странной, печальной улыбкой:       - Лань Чжань, не волнуйся.       Лань Ванцзи моргнул. Вот уже несколько недель он только и делал, что волновался. Иньское железо, осада Облачных Глубин, а теперь ещё и это. Вэй Усянь сам оказался в пасти зверя, грозившего поглотить их мир. Перед ним стоял человек, обладающий огромными способностями, хорошо известный и любимый. Лань Ванцзи доверял Вэй Усяню, как самому себе. Это было доверие, основанное не на гладких словах, а на глубоком знакомстве и на твёрдых принципах Вэй Усяня. Он послал Лань Ванцзи иньское железо. Он остановил осаду Облачных Глубин - теперь было ясно, что именно Вэй Усянь стал причиной этой отсрочки; иначе с чего бы Вэнь Жоханю вдруг отступать после столь успешных приготовлений? Вэй Усянь снова и снова показывал Лань Ванцзи, кем он был: смелым, прямым, лучшим человеком, с которым мир не знал, что делать. И всё же Лань Ванцзи знал, что Вэй Усянь смертен, и у него есть опасная привычка брать на себя больше, чем может выдержать любой смертный.       «Не волнуйся», - сказал Вэй Усянь, чтобы успокоить его. Но он помнил, как рука Вэнь Жоханя охватывала изящный изгиб шеи Вэй Усяня, а большой палец нависал над нежной трахеей, словно в любой момент он мог сдавить её быстрее, чем Лань Ванцзи успеет пошевелиться. Как будто это не убьёт их обоих. С таким же успехом Вэй Усянь мог попросить солнце не вставать.       - Вэй Ин, - произнёс он, позволяя себе умолять.       В его голосе звучало тысяча жалких просьб.       Вэй Усянь покачал головой:       - Лань Чжань, тебе лучше не разговаривать в таком месте.       У стен есть уши. Лань Ванцзи понял предостережение. Он кивнул.       Вэй Усянь игриво надул губы:       - Особенно с помолвленным мужчиной! Умоляю тебя, братец Чжань, не перелезай через мою стену! Слишком много болтают другие - это ужасно.       Лань Ванцзи никогда в жизни не находил шутки менее забавной. Вэй Усянь заметил это и, скорчив гримасу, оставил попытки разрядить обстановку между ними.       - Мне нужно сделать ещё несколько дел. Всего четыре дела. - Он отступил назад. - Всё получится. Вот увидишь! - Он поднял палец. Затем опустил руку, и выражение его лица стало серьёзным. - Я не могу объяснить, не здесь. Пока не могу. Но мне нужно, чтобы ты держался, Лань Чжань. Как бы там ни было, но именно ты знаешь меня. Я не смогу сделать это без твоего доверия. Оно у меня есть?       - Всегда, - пробормотал Лань Ванцзи, не сводя с него взгляда.       - Если всё пойдёт не так, я подам тебе сигнал, - сказал Вэй Усянь.       Впервые за время их разговора он выглядел неуверенным. Лань Ванцзи не мог допустить, чтобы Вэй Усянь хоть немного опасался его ответа.       - Не сомневайся, я буду там, - твёрдо сказал он.       Вэй Усянь сглотнул, кивнул, а затем изобразил особенно фальшивую улыбку, словно человек, надевающий маску ряженого. Заложив руки за спину, он беспечно направился в сторону комнат, которые действительно принадлежали ему.       Лань Ванцзи выждал положенное время, прежде чем уйти к себе, и задумался о страшном амулете, с которым Вэй Усянь обращался как с игрушкой. О том, как Вэй Усянь вздрагивал от неприятных ощущений, когда Вэнь Жохань прикасался к нему. О его собственном доме, частично сожжённом, и о призрачной, ужасающей красоте огненно-красных губ Вэй Усяня. Он с силой выбросил всё это из головы. Что бы ни происходило, это, несомненно, случится до завтрашней свадебной церемонии, и Лань Ванцзи должен быть к этому готов. Задумчивость отвлекала его от дел.