Глава 2.4. Уважение

      ***       Посреди ночи Лань Ванцзи резко проснулся. Лежавший рядом с ним Лань Сичэнь тоже проснулся, его глаза резко выделялись в темноте. Лань Ванцзи понял, что Сичэнь внимательно прислушивался к шуму, который его разбудил. Бегущие ноги в коридоре. Отдалённые крики.       - Что-то не так, - сказал Лань Сичэнь, приподнялся и стал нащупывать гуань, который он вынул из волос, прежде чем спать.       Он протянул Лань Ванцзи его, который осторожно вытащил из жёсткой прически брата, пока Лань Ванцзи содрогался от рыданий.       Лань Сичэнь накинул верхнюю мантию, пока Лань Ванцзи расправлял свои запутавшиеся во сне волосы. Лань Ванцзи вытер лицо салфеткой и умылся водой из тазика в комнате. Он мало что мог сделать с затянувшимся покраснением вокруг глаз. Братья посмотрели друг на друга и кивнули - да, презентабельно. Их образ - это образ Гусу Лань, и Лани должны выглядеть сильнее, чем они есть на самом деле.       Они переступили порог и вслед за грохотом и спешащими слугами прошли в большой зал, который звенел от голосов и смятения. Вэй Усянь прохаживался по помосту без сопровождения своего нового мужа. Лань Ванцзи внимательно осмотрел то, во что был одет мужчина. Он не мог быть уверен, но подозревал, что невольно издал какой-то звук.       Вэй Усянь явно только что поднялся с постели невесты. На нём была красная шёлковая мантия оттенка танхулу. Пышные складки материи, ниспадающие вокруг Вэй Усяня, почти не скрывали очертаний его стройной фигуры. Вырез наряда был глубоким, а блестящий пояс из чёрного шёлка, завязанный бантом по центру, казалось, едва удерживал его на месте. Мантия плотно облегала его стройную талию, переходя в большие рукава-колокольчики и объёмные юбки. Чёрный меховой подол вился по полу, волочась за ним. В этом ансамбле Вэй Усянь был виден гораздо лучше, чем хотелось бы кому-то, кроме врачей, и когда Цзинь Гуаншань одарил Вэй Усяня откровенно оценивающим взглядом, рука Лань Ванцзи легла на Бичень; он заплатил бы любые деньги, чтобы иметь возможность укрыть Вэй Усяня своей мантией. Когда Вэй Усянь сказал, что будет служить Вэнь Жоханю котлом, Лань Ванцзи и представить себе не мог, что при этом его специально оденут как маленького домашнего любимца главного заклинателя. К своему удивлению и мрачной покорности, Лань Ванцзи обнаружил, что можно одновременно испытывать убийственную ярость, сильное возбуждение и сокрушительное сердцебиение.       - Стража! - крикнул Вэй Усянь, в его тоне звучал холодный приказ.       «Стража! Бесполезные», - усмехнулся он про себя, когда никто из них не доложил ему о себе, точь-в-точь как его приёмная мать. За его плечами была вся подготовка по управлению Орденом, которую госпожа Юй могла дать своему первому ученику, а госпожу Юй никогда нельзя было упрекнуть в некомпетентности.       - Видно, до моего прихода мой муж управлял не самым лучшим кораблём. - Он раздражённо вздохнул. - Тогда я сделаю это сам!       Вэй Усянь достал свою блестящую чёрную флейту и провёл по ней изящными пальцами, наигрывая зловещую мелодию. Вдалеке Лань Ванцзи услышал лязг, а затем человеческий крик. Он повернул голову в сторону источника звука. В считанные мгновения марионетки Вэй Усяня притащили наследников Вэнь Жоханя, Вэнь Чао и Вэнь Сюя. Марионетки Вэй Усяня повалили его новых пасынков на землю. Оба наследника Вэнь были вооружены и окровавлены.       - Подумать только, - театрально произнёс Вэй Усянь, падая на трон Безночного города, словно в обморок, - я застал своих собственных сыновей за убийством отца! - Он жестом указал на них. - С поличным!       По толпе заклинателей прокатился вздох.       - Я ничего такого не делал, - прорычал Вэнь Сюй. - Я услышал шум борьбы и пришёл проведать отца. Я нашёл его уже истекающим кровью, издыхающим...       - Ты обвиняешь меня? – требовательно спросил Вэнь Чао.       Вэнь Сюй бросил взгляд на брата, но вместо этого обратился к толпе:       - Мой брат, несомненно, хотел отомстить за потерю своей шлюхи. Ему не следовало брать в свою постель такую низкую девку.       Очевидно, это был старый предмет раздора в семье.       - Ты лжёшь, - зашипел Вэнь Чао, пытаясь дотянуться до старшего брата. - Тебя оскорбило то, что эта крестьянская шлюха получила преимущество перед тобой! Тебе было недостаточно быть наследником отца. Ты хотел получить наследство раньше, я вижу! - усмехнулся он. - Это я пришёл на помощь отцу, только чтобы найти его...       - Мальчики, мальчики, - укорил их Вэй Усянь. - Даже в этом есть что-то противоестественное, да? - Он покрутил в пальцах свою флейту, а потом направил её сначала на одного сына, потом на другого. - Не способны даже совершить отцеубийство сообща, как братья? И такие тонкие оправдания! «Вы услышали шум и пришли» - что вы должны были услышать в брачную ночь? Да ещё в покоях женившегося отца! - Он хмыкнул. - Бесстыдники!       Вэнь Чао открыл было рот, чтобы оправдаться, но Вэй Усянь прервал его.       - И часто ли ты носишься с мечом по Безночному городу в полночь, проверяя своего почтенного отца? «Вы нашли его окровавленным» - ни один живой человек не убил бы главу Вэнь, если бы один из вас или вы оба этого не сделали.       «Ни один живой человек», - подумал Лань Ванцзи, взглянув на флейту Вэй Усяня.       Возможно, оба непутёвых сына Вэнь Жоханя, которых подтолкнула к действию необдуманная женитьба их сумасбродного отца, действительно пытались лишить его жизни. Но нанёс ли кто-то из них смертельный удар? Если это сделал сам Вэй Усянь, то Лань Ванцзи вряд ли мог возмущаться. Вэнь Жохань приказал Вэнь Сюю убить около сорока ни в чём не повинных учеников Лань, а Вэнь Чао - попытаться убить его и его одноклассников. Что бы ни означал этот фарс с гражданской вечеринкой, Цишань Вэнь объявил войну миру совершенствования. Вэй Усянь прямо или косвенно отрубил голову дракону Вэню, положив конец конфликту, прежде чем тот успел опустошить их всех. Лань Ванцзи почувствовал отчаянное облегчение и небывалое чувство, похожее на «достань их, детка».       - Такая жестокость в мою брачную ночь! - воскликнул Вэй Усянь, изображая непомерную тяжесть утраты и извиваясь на троне, словно в припадке. - У меня украли мужа, прежде чем мы успели завершить наш любовный союз! Ах, Чао-Чао! – обижено протянул он. - Назвать меня шлюхой перед всеми этими людьми! - Вэй Усянь произнёс слово «шлюха» с явным наслаждением, и Лань Ванцзи сглотнул. – Твою собственную мать!       Вэнь Сюй, казалось, собрался с мыслями. Он обвиняюще посмотрел на Вэй Усяня, свирепо глядя на свою новую «мать», и Вэй Усянь поднялся с трона.       - Ты... - начал наследник Вэнь.       Внимательно наблюдая за Вэй Усянем, Лань Ванцзи заметил, как сузились его глаза. Он опасался, что несколько слов Вэнь Сюя, более компетентного и уважаемого из двух братьев, могут обернуть ситуацию против него, прежде чем Вэй Усянь сможет вернуть себе лидерство. В конце концов, они всё ещё находились в крепости Вэней, окружённые вражескими заклинателями, которые знали это место гораздо лучше, чем посторонние. Они могли решить, что их преданность зависит от нового наследника, если бы ему представился шанс попросить их об этом. Непроизвольно взгляд Вэй Усяня на мгновение переместился на Лань Ванцзи. Это было всё, что ему требовалось. Методы Вэй Усяня были крайне нестандартными, но Лань Ванцзи достаточно ясно представлял себе, чего они добьются.       Он поднял руку и заставил обоих братьев Вэнь замолчать. Некоторые из присутствующих узнали заклинание и обратились ко Второму Нефриту Гусу Лань Ванцзи за разъяснениями.       - Мы будем слушать слова отцеубийцы? - спокойно спросил Лань Ванцзи. - Это ужасное преступление. Эти люди были задержаны, омытые кровью главного заклинателя.       Это было небольшое вмешательство: вряд ли кто-то мог указать на него и приписать Ланям. Вряд ли это было доказательством заговора со стороны Вэй Усяня. Все было сделано тихо, и от этого ещё более эффективно.       Глядя прямо на него, Вэй Усянь вынужден был подавить улыбку.       «Я же говорил, что приду», - с чувством удовлетворения подумал Лань Ванцзи.       - Ну что ж! - сказал через мгновение Вэй Усянь с суровым выражением лица и всё ещё горящими глазами. - Теперь я глава Ордена Цишань Вэнь, и я буду вершить правосудие в своём доме.       Вэй Усянь свистнул, и в комнату вплыл изрезанный ножом, всё ещё истекающий кровью труп Вэнь Жоханя, волоча за собой сломанную, похоже, ногу и свой духовный меч.       - Мой бедный муж, - произнёс Вэй Усянь. - Эта скромная жена поможет тебе отомстить убийцам.       С воплем флейты Вэй Усянь отправил Вэнь Жоханя в полёт к сыновьям, которые, заглушенные заклинанием Лань Ванцзи, не могли взывать к тому, что осталось от их отца о пощаде. Затем их окончательно усмирил клинок собственного родителя. Зарубив сыновей, Вэнь Жохань повернулся к Вэй Усяню и схватил его за шею. Вэй Усянь не отступил, и Лань Ванцзи напрягся.       - Смотрите, он хочет попрощаться со своей несчастной невестой, - грустно проговорил Вэй Усянь, словно комментируя действие трагической оперы, и поцеловал Вэнь Жоханя в щёку. - Спи, муж, - сказал он, и труп обмяк на его руках.       На этом закончились безуспешные попытки Вэнь Жоханя задушить человека, в конечном счёте виновного в его гибели. Вэй Усянь сунул руку в карман Вэнь Жоханя и извлёк оттуда осколки иньского железа. Затем он отступил назад, позволяя мужчине бесцеремонно упасть на пол.       - Он очень тяжёлый для меня, маленького старичка! - пояснил Вэй Усянь.       - Что теперь, глава Вэнь? - нерешительный спросил один из учеников Вэнь.       Вэй Усянь наклонил голову, затем покачал ею.       - Нет, боюсь, мне это совсем не нравится. Это слишком тяжёлое бремя для меня, скорбящего вдовца. Вэнь Цин, - позвал он.       Женщина шагнула вперёд:       - Мой господин?       Вэй Усянь направил на неё свою флейту:       - Ты моя наследница, не так ли, Вэнь Цин? Главная ученица Дафань Вэнь, специализирующегося на врачевании и не имеющего себе равных в этих благородных искусствах?       Вэнь Цин сглотнула, словно её положение могло подвергнуть её опасности.       - Да, - сказала она ровным голосом и с решительным взглядом.       - Ты та самая дева Вэнь, которая, рискуя жизнью, помогла второму молодому господину Ланю, наследнику Цзянов, наследнику Не и мне в Дафане? Кто помогал деве Цзян, когда она заболела в Облачных Глубинах, просто по доброте душевной? Дева Вэнь, храбрая, стойкая и верная? Прославившаяся своим мастерством, преданная брату и своей деревне, а главное - верная своему врачебному долгу перед всеми людьми?       Вэнь Цин уставилась на Вэй Усяня, потрясённая, словно её ударили, и пробормотала:       - Если Вы так меня называете.       - Тогда перед тобой и только перед тобой я откажусь от всех притязаний на лидерство в Ордене Цишань Вэнь. Будьте моими свидетелями, - торжественно произнёс Вэй Усянь и добавил: - Но только на трёх условиях.       Вэнь Цин, выглядевшая изумлённой, как и все в комнате, моргнула.       - Что это за условия?       - Во-первых, - сказал Вэй Усянь, - Вэни будут вести себя в соответствии с принципами своих учений до тех пор, пока вы живы и правите. Это включает в себя надлежащее захоронение этих несчастных и отсутствие новых свирепых трупов их рода. - Он жестом указал флейтой на своих марионеток. - Такой солдат может помочь в кризисной ситуации, но постоянная армия годится только для того, чтобы угрожать соседям. А я знаю, что дева Вэнь не ставит перед собой такой цели.       - Нет, - ответила она через мгновение, - это так, Вэй Усянь. Считайте, что дело сделано. Что ещё?       - Во-вторых, - сказал Вэй Усянь, - освободите силой захваченные Вэнь Жоханем меньшие Ордена и кланы, объединённые в Цишань Вэнь, и поддерживайте их, пока они восстанавливаются, используя все богатства, похищенные из их собственной казны. Согласна?       - Согласна, - ответила Вэнь Цин.       - В-третьих, и в-последних, - сказал Вэй Усянь, торжественно кивая и явно испытывая неистощимую тягу к театральности, - однажды, когда я призову тебя, ты и твой брат поможете мне устроить фейерверк.       - ...Что? - переспросила Вэнь Цин.       Вэй Усянь улыбнулся ей:       - Сестрица Цин, без фейерверка вряд ли можно устроить настоящую вечеринку.       - ...сделано, - сказала Вэнь Цин, глядя на Вэй Усяня так, будто терпеть его глупости было довольно высокой платой за её новое положение главы Ордена.       Вэй Усянь опустился на землю, чтобы снять гуань с остывающего тела Вэнь Жоханя. Они с Вэнь Цин поклонились друг другу, и Вэй Усянь, пока она всё ещё стояла согнувшись, закрепил гуань на её волосах.       - Тебе идёт, - сказал он и подмигнул. - Может, глава Вэнь отпустит гостей? В конце концов, уже очень поздно, а тут такое волнение.       Вэнь Цин попросила гостей удалиться до утра и начала отдавать распоряжения сонным ученикам Вэнь, которые слишком увлеченно пили за здоровье своего теперь уже бывшего главы, о том, чтобы позаботиться о покойном.       Вэй Усянь спрыгнул с помоста и подошёл к делегации Цзян.       - Цзян Чэн, - негромко пробормотал он, толкнув брата плечом, - я поселил тебя в комнате с двумя кроватями, так что я займу другую. - Он почесал нос. – Моя вся в крови, - пожаловался он.       Верхняя губа Цзян Ваньиня делала что-то очень сложное, как будто он изо всех сил старался не расплыться в ухмылке. По мнению Лань Ванцзи, он не был таким уж громким и раздражающим (и не в том смысле, что Вэй Усянь был очарователен, хотя и то и другое тоже), когда Цзян Ваньинь выглядел примерно таким же облегчённым, как и сам Лань Ванцзи.       - Вэй Усянь, - сказал Цзян Фэнмянь, а затем начал истерически смеяться.       - Это стресс, - громко пояснил тот. - Бедный дядя, он так хотел, чтобы мой брак был удачным! Давай, дядя, уложим тебя обратно в постель. Уже очень поздно...       - Ванцзи, нам пора, - сказал Лань Сичэнь.       Лань Ванцзи кивнул. Вэй Усянь взглянул на него и подмигнул. Затем он обратил внимание на сестру, которая, казалось, была близка к тому, чтобы расплакаться от облегчения. (Госпожа Юй выглядела так, словно хотела вернуться в постель, а утром испытать все соответствующие эмоции.)       Сичэнь был прав: Вэй Усяню нужно было поговорить с семьёй. Лань Ванцзи найдёт его утром и скрепит их помолвку, пока они с Сичэнем, главой Цзян и Вэй Усянем будут случайно находиться в одном месте. Очевидно, что Вэй Усяню нельзя было доверять, чтобы он не совершал смелых и опасных поступков с другими мужчинами, если бы его не заставили довериться Лань Ванцзи как партнеру по совершенствованию.       И всё же он был так прав, что не перестал верить Вэй Ину. Каким бы мрачным и нелепым ни казалось всё происходящее, Лань Ванцзи знал Вэй Усяня. Он позволил себе упасть, а Вэй Усянь, вся его нелепая выдумка, вся его сила и честность, подхватили его. Сколько тысяч людей были спасены сегодня ночью благодаря усилиям Вэй Усяня - его умной и нелепой выдумке?       - Я люблю его, - сказал Лань Ванцзи, ошеломлённый, не выспавшийся, измученный стрессом и, тем не менее, действительно чувствующий это в данный момент.       - Да, - ответил не менее измученный Лань Сичэнь, - я это понял.              ***       Вэнь Цин уже оправилась от волнения, вызванного необычной идеей Вэй Усяня о брачной ночи. Теперь она сидела в своей комнате и наслаждалась чашкой превосходного дымящегося чая. Она почти ни в чём не соглашалась с дядей, но после его смерти обнаружила, что ценит его личный тайник с отборными смесями, прекрасно чувствуя вкус.       - Проходи, - сказала она в ответ на стук в дверь.       Она подняла бровь, когда вошёл Вэй Усянь и, не спрашивая разрешения, занял место в кресле рядом с её собственным.       - Как ты держишься? - спросил он.       В его глазах было слишком много заботы.       - Ты ведь не уверен, что влюблён в меня? - настороженно спросила она. - Разве вы с Лань Ванцзи не вместе?       Она только что наблюдала, как Вэй Усянь потратил большую часть года на то, чтобы добиться этого. Она никогда не могла упрекнуть его в предательстве. На самом деле, наблюдая за тем, как Вэй Усянь неустанно демонстрирует свои лучшие ухаживания на протяжении нескольких месяцев подряд, Вэнь Цин убедилась, что близнецы спариваются на всю жизнь. А теперь это! Неужели романтика умерла? Кроме того, меньше всего Вэнь Цин хотела драться со Вторым Нефритом из-за щебечущей, тощей, слишком умной для своего собственного блага или для блага кого-либо ещё задницы Вэй Усяня. Серьёзно, он был без сомнения обрезанным рукавом, и это было видно невооружённым взглядом.       - Нет! - возмущённо воскликнул Вэй Усянь, и Вэнь Цин подхватила чайник, прежде чем тот успел опрокинуть его. - Нет всему этому? Какого чёрта, сестрица Цин?       - Это я должна спросить у тебя! Что это за хрень?       Она жестом показала на церемониальный гуань дяди, засунутый в её собственные волосы в преддверии предстоящей официальной церемонии посвящения.       Вэй Усянь бросил на неё недоверчивый взгляд.       - Я обязан тебе больше, чем ты можешь себе представить... Я не могу этого объяснить, но я обязан. Ты заслуживаешь того, чтобы быть в безопасности, быть счастливой и возглавлять свою общину - лучше тебя никого нет, Вэнь Цин.       Говоря это, он не смотрел на неё, а лишь сладко улыбался чайнику.       Вэнь Цин закатила глаза.       - Не знаю, во что ты играешь, - тихо сказала она. - Но ты сам по себе, и ты дёргаешь за многие ниточки. Если бы Лань Ванцзи не вмешался с этим заклинанием...       Она выдохнула.       Вэй Усянь покачал головой:       - Одна мудрая женщина однажды сказала мне, что то, что произошло на самом деле и почему, не так важно, как то, чего хотят люди, наделённые властью. Почти все в той комнате хотели смерти Вэнь Жоханя. Твои покойные, не знающие жалости двоюродные братья могли бы рассказать свою историю. Это всё равно могло иметь значение, а могло и не иметь. И не только сейчас - так всегда бывает.       Вэнь Цин подмигнула ему:       - Боги, как мрачно.       Он пожал плечами:       - Ты сама сказала.       - И всё же, - проговорила целительница, - что бы ты ни задумал, ты не должен быть один. Поговори с кем-нибудь, кому ты можешь доверять.       Вэй Усянь посмотрел на неё:       - Я не один. Не совсем. Но я доверяю тебе. Я доверяю тебе свою жизнь.       Она не знала, почему, но, как он заметил, она это сказала. Вэнь Цин решила, что ей следует быть готовой выполнить своё предложение.       - Будет проще показать тебе, - сказал он, переходя к заклинанию «Сопереживание». - Кроме того, ты, как никто другой, имеешь право знать.       - Что ты... - начала Вэнь Цин, но тут же обнаружила, что погрузилась в самую глубокую связь «Сопереживания», которую когда-либо испытывала.       Вэй Усянь действительно был талантлив. Все это говорили, но в данном случае все были правы.       В трансе время двигалось странно. Вэнь Цин была слишком незнакома с техникой и сознанием Вэй Усяня, чтобы контролировать ход сеанса. Лишившись тела, она прорвалась сквозь удар Вэнь Чао по Нечистому царству, который должен был увенчаться успехом. Она с удивлением обнаружила, что попала на идеологическую обработку Вэней, где А-Нин украл её лекарство, чтобы отдать Вэй Усяню. Вэй Усянь умолял её придумать, как дать отдохнуть искалеченному Лань Ванцзи, а она пыталась и не смогла предотвратить гибель Вэй Усяня и других приглашённых учеников в пасти Черепахи Губительницы.       Она была в теле Вэй Усяня во время сожжения Пристани Лотоса и ощущала вкус пепла на губах. Она видела, как укрывала Цзянов, несмотря на всю опасность этого, потому что А-Нин напомнил ей о её принципах. Видела себя и Вэй Усяня, выполняющего опасную операцию, о которой она только мечтала, чтобы спасти его брата - чувствовала запах крови, вонь и боль. Вэй Усянь пытался в одно мгновение пронести её через своё последующее одиночное заключение в Могильных курганах, чтобы у неё осталось лишь впечатление о том, что с ним произошло.       Жестокая война. Последующие безмерные страдания Вэй Усяня. Мелькнул Лань Ванцзи, которого Вэнь Цин поначалу даже не узнала. В сознании Вэй Усяня он занимал столь разные места. Его холодное лицо расцвело россыпью глубоких выражений, его присутствие в любой сцене Вэй Усянь не мог игнорировать. Она видела, как Цзини использовал её людей в качестве приманки для глупых игр и ночных охот, как будто её непорочные, живые сородичи были просто кровавым мясом. Она видела, как сама нашла Вэй Усяня, а Вэй Усянь вывел из лагеря немногих выживших из её деревни. Их осталось так мало. К своему ужасу, Вэнь Цин увидела А-Нина мёртвым, а потом снова живым - но только частично. Только настолько живым, насколько она и Вэй Усянь могли его сделать.       Она пережила тяжёлую зиму, пока не поспел урожай. Лань Ванцзи привёз с собой смешную сумму денег и отдал их Вэнь Цин за спиной Вэй Усяня. Вэй Усянь узнал об этом только через несколько дней после того, как тот уехал. Это было больше, чем Лань Ванцзи мог взять с собой на ночную охоту. Это было больше, чем любая свободная сумма, которая могла бы остаться незамеченной. Это означало их выживание.       В воспоминаниях Вэй Усяня он, Вэнь Цин и А-Юань, укрывшись шкурами в ночной пещере, отчаянно боролись с холодом. А-Нин, которому больше не нужны были ни сон, ни тепло, поддерживал огонь. Между ними зародилась целомудренная, отчаянная любовь. Она нашла в нём ещё одного брата, а он в ней - сестру. Голод, боль, выживание - Вэй Усянь, весь в дыму и грязи от изобретательства и посадки редиса. Она прижимает к бедру большущего А-Юаня.       Ужасный несчастный случай. Ужасное чувство вины А-Нина. Её решение покинуть Могильные курганы и идти к своей смерти. Стыд, паника и ярость Вэй Усяня, его горе и вина, а затем вспышка света - и Нечистое царство, годы в прошлом, как будто они никогда не проливали кровь друг за друга. Потому что это было не так: пока не так.       Вэнь Цин вынырнула из «Сопереживания», задыхаясь и дрожа всем телом, и схватила Вэй Усяня за руки.       - Ш-ш-ш, - сказал он.- Всё в порядке, я держу тебя. Разве я не говорил тебе, что буду беречь тебя?       Он пытался отшутиться. Инстинктивно Вэнь Цин ударила его по груди.       - Ты чуть не парализовал себя в этой чёртовой пещере! - закричала она на него, а потом крепко обняла.       Свет в комнате стал другим. Прошли часы. Прошли годы.       - Почти! - настаивал Вэй Усянь, и в его голосе слышалась глупая обида «почему не картошка?». - Я же остановился, сестрица Цин!       - Задница, - сказала Вэнь Цин, крепко сжав его, прежде чем отпустить. - Что теперь? - спросила она.       - Теперь… - Он встал и потянулся. – Я приступаю ко второй фазе. С твоей помощью.       Вэнь Цин бросила на Вэй Усяня настороженный взгляд, основанный на большом опыте, который она теперь имела в отношении него.       - Что тебе нужно?       Вэй Усянь коснулся губами Чэньцин. Теперь она знала её название. С помощью этой флейты он убивал сотни солдат за время, необходимое для сгорания палочки благовоний, и выманивал мертвецов из сердца Могильных курганов, чтобы у неё и её сородичей было одно место в мире, где они могли спокойно отдохнуть. Он использовал её для исполнения сочинённой им нелепой песенки о трёхногой лягушке, которая жила и жила в их дрянном лотосовом пруду. Пруд высох, когда наступили засушливые месяцы, но лотосы каким-то образом выжили. Упрямые и упорные, они снова зацвели, когда пошли дожди.       Вэй Усянь потащил её, А Нина и А-Юаня под дождь, чтобы поплескаться в грязи и с отчаянным ликованием встретить сезон роста. Он был небрежен к собственному слабому здоровью. Идиот, назвала она его, испытывая головокружение от благодарности за дождь и за возможность увидеть его, которую он ей подарил. Дорогой друг, дорогой брат, дорогой дурак Вэй Усянь. Слишком глуп, чтобы понять, что нужно перестать любить, когда тебе причинили такую же боль, как ему. Слишком глуп, чтобы не знать, как любить такую хитрую и отчаянную особу, как Вэнь Цин, которой нечего было дать ему взамен, кроме собственной грубой и необученной привязанности.       Она взяла его за руку и крепко сжала, а он в ответ зажмурился.       - В моём списке дел осталось всего две последние мелочи, - заверил её Вэй Усянь, пренебрежительно махнув свободной рукой.       - Почему, - глубоко вздохнула Вэнь Цин, - это меня не успокаивает?