Глава 3.1: Деньги

             Лучший из живых или мёртвых, без разницы, да?       Меньше болтай, больше думай, а?       И мои глаза краснее, чем у дьявола,       и я собираюсь выйти на новый уровень, с*чка.              * * *       В следующей жизни Вэй Усянь хотел бы стать музыкантом. А может, художником? Эти перспективы нравились ему почти так же, как возвращение в качестве фермера: жить простой жизнью, где умение обращаться с луком было бы гарантией безопасности, а не провокацией для врагов. Хороший охотник никогда не голодает. Хороший заклинатель, напротив, никогда не будет свободен от мира, если только не посвятит себя вечному уединению на горе Бессмертного, как Баошань Саньжэнь. Прославленный старший боевой брат его матери покинул это убежище, был развращён и пал. Его мать, которую называли ещё более талантливой, погибла на поле боя, защищая других, и тем самым бросила сына на произвол судьбы.       Вэй Усянь не знал, что станет с младшим боевым братом его матери, который не был воином. Но когда Сяо Синчэнь сказал, что предпочитает держаться в стороне от политических дел, Вэй Усянь едва сдержался от грубого ответа.       «Но разве не ты только что наткнулся на Сюэ Яна, или он на тебя?» - хотел спросить Вэй Усянь.       Он считал Сяо Синчэня наивным, полагая, что такое воздержание возможно или даже желательно.       Его самого нашёл Цзян Фэнмянь, когда он вполне мог остаться в безвестности. Но даже если бы он полностью покинул мир совершенствования, Вэй Усянь понимал, что всё равно был бы выброшен на берег, унесённый волнами войны. Он и остатки Вэней скрылись вдали от людских поселений, чтобы жить в мире и возделывать землю. Но беда всё равно настигла их. Вэй Усянь знал, что поступил правильно, освободив Дафань Вэнь, но он также понимал, что Лань Ванцзи был прав, напомнив ему, что нельзя держать мир на расстоянии. Участие в том, что называлось политикой, было в равной степени вопросом этики и выживания.       Говорили, что нужны сотни перерождений, чтобы два человека оказались в одной лодке, и тысяча эпох, чтобы два человека оказались на одной подушке. Теперь они с Лань Ванцзи хорошо знали друг друга. Это, по крайней мере, говорило о богато развитом юаньфэне*. Может быть, ещё через дюжину жизней, если он во всех них будет очень хорош, Вэй Усянь станет мужем, выращивающим овощи для Лань Ванцзи. Или женой, которая готовит рис для Лань Ванцзи и рожает ему детей. Возможно, они могли бы делить подушку из гречневой шелухи, которая дышала бы своим нежным ароматом всякий раз, когда они двигались, чтобы найти друг друга в темноте.       П.п: *Юаньфэнь (или "缘分", Yuánfèn) – это китайский термин, который обозначает концепцию судьбы или предопределения в отношениях между людьми. Он часто используется для описания ощущения, что две души связаны друг с другом, и что их встреча — это результат судьбы, а не случайности.       «Тогда я буду делать всё лучше, - думал Вэй Усянь. - Я буду любить лучше, с меньшим количеством ошибок. Я дам людям, которые были добры ко мне, меньше поводов для стыда и совсем не дам повода для слёз».       Но за те жизни, которые наверняка потребуются ему, чтобы заслужить подобное, Вэй Усянь с удовольствием отдался бы искусству. Мастерство в таких вещах давалось ему легко, как и самовыражение. Но Вэй Усянь находил много трудностей в том, чтобы решить, что именно он хочет сказать, - выяснить для себя, что он имеет в виду, и решить, как донести это до других. Он восхищался усердием Лань Ванцзи в каллиграфии и музыке - практические навыки открывали перед ним более широкий диапазон выразительных возможностей. Слова Лань Ванцзи были экономны, как мазок кисти на картине: чудо сжатого смысла, ни слова, ни строчки не на месте. Когда он играл, Вэй Усянь трелировал и украшал, чтобы никто не заметил, что его дыхание не такое сильное, как должно быть, или что его аппликатура менее точная и дисциплинированная, чем у Лань Ванцзи. Лань Ванцзи не принимал таких уловок и презирал подобные отвлекающие факторы. Его музыка была чистой, точной.       Опустошённый техническими требованиями «Сопереживания», эмоциональным грузом всего, что они с Вэнь Цин разделили, и долгими часами планирования, последовавшими за этим - и снова мыслями о Лань Ванцзи, - Вэй Усянь нашёл место, где можно было посидеть без посторонних глаз. Именно здесь они с Лань Ванцзи разговаривали после битвы в Безночном городе, когда Вэнь Жохань впервые пал. Вэй Усянь играл на Чэньцин свою любимую успокаивающую мелодию, для себя и про себя. Уединившись в Могильных курганах, он обнаружил, что одна мысль о другом мужчине может успокоить его, когда вокруг шумно. Многое в нём успокаивало: его стабильное, заслуженное мастерство; захватывающее дух, намеренное богатство его музыки. Музыка вообще оказывала на Вэй Усяня центрирующее воздействие, когда речь шла именно о музыке, а не о заклинаниях.       Вэй Усянь успел пропеть несколько тактов, прежде чем заметил присутствие ещё одного человека позади себя. Повернув голову, он понял, что это не оппортунист, желающий сбросить его с обрыва, а сам Лань Ванцзи. Лань Ванцзи сел, выглядя на скале так же элегантно, как и в банкетном зале. Вэй Усянь доиграл пьесу и повернулся к нему лицом.       - Где ты слышал эту песню? - спросил Лань Ванцзи, внимательно наблюдая за ним.       Вэй Усянь предположил, что Лань Ванцзи, должно быть, не знает, что о нём думать.       Если пораскинуть мозгами, Вэй Усянь и сам не знал. Это было немного странно. Может быть, он был пьян или впал в замешательство, когда услышал это? Он даже не мог сказать, что это был за инструмент, что свидетельствовало о том, что он был очень не в себе.       - Народная песня Гусу, не так ли? - спросил он, улыбаясь, Лань Ванцзи. Он не был в этом уверен, но звучала она как одна из их песен. Но при этом мелодия была выверенной и элегантной, как в более официальных, придворных композициях. - Для Юньмэна - недостаточно нахально. Для Цинхэ и близко не подходит. - Вэй Усянь пожал плечами. - Наверное, я где-то подцепил это. Конечно, если я слышал её, то и ты должен был.       - Я знаю, - согласился Лань Ванцзи, по-прежнему пристально глядя на него. Он склонил голову к плечу. - Структурно она основана на подобных мелодиях.       - А, Второй Нефрит, конечно, знает их все, - поддразнил его Вэй Усянь, вставая и потягиваясь.       - Не все, - возразил Лань Ванцзи и встал так, чтобы они оказались лицом к лицу. - Для этого я должен поговорить с тобой. Я пытаюсь найти тебя с самого утра.       Вэй Усянь поморщился, давая понять, что устал:       - Я часами обсуждал передачу дел с Вэнь Цин. А теперь мне нужно поговорить с шицзе о чём-то не менее важном.       Он поклонился и ускользнул от родственной души, которая хмуро смотрела ему вслед. На его милом лице появилось выражение озабоченности.       Лань Ванцзи поймал запястье Вэй Усяня, чтобы остановить его движение, и Вэй Усянь резко вспомнил, как это случилось в последний раз, здесь, на этом самом месте.       - Не расскажешь ли ты мне обо всём, Вэй Ин? - спросил Лань Ванцзи. - Подозреваю, тебе есть что мне рассказать.       Что-то в этих словах было тяжёлым, но Лань Ванцзи никак не мог догадаться, что же на самом деле происходит. Вэй Усянь осторожно высвободился.       - Мы должны поговорить, и мы поговорим. Но не сейчас. Мне нужно сделать ещё две вещи, Лань Чжань. Мне нужно, чтобы ты подождал ещё немного, хорошо?       Он сделал шаг назад, и Лань Ванцзи заметно сглотнул:       - Как пожелаешь.       Когда всё будет сказано и сделано, он сможет рассказать Лань Ванцзи о том, что произошло. А может, и побаловать его сильно отредактированными фрагментами. Но Вэй Усянь не мог позволить себе остановиться сейчас - не раньше, чем доведёт дело до конца. Он даже не обременял Вэнь Цин полным рассказом о предстоящих рисках. Он дал ей так много поводов для размышлений, что она и не заметила, что он ещё многого не рассказал. Чужая забота о нём - ещё одна проблема, с которой ему придётся смириться, но это не изменит того, что нужно сделать.       «Уже лучше», - подумал Вэй Усянь, возвращаясь в центральный зал Безночного города и оставляя позади себя Лань Ванцзи. В другой жизни, когда я не буду приверженцем таких отчаянных поступков, как сейчас, когда Лань Ванцзи сможет быть со мной, я стану идеальным для него.              * * *       Вэй Усянь уже несколько лет не получал по лицу. Он молча принял этот удар, повернув голову к госпоже Юй. Его безучастное выражение лица только раззадорило её. Ей нужна была реакция, когда она была в таком состоянии. Ей нужно было, чтобы все были так же эмоционально вовлечены, как она сама в этот момент.       Цзян Ваньинь вздрогнул от удара. Он попытался позвать мать, но его проигнорировали.       Рядом с ним Цзян Яньли прикусила губу, вероятно, чтобы не заговорить. Часто её слова поддержки только усугубляли ситуацию. Цзян Ваньинь смотрел на своего безумного брата, принявшего удар c мёртвыми глазами, и чувствовал себя беспокойным и бесполезным. В его сжатых руках зародился зуд, желание блокировать удар или смягчить; сделать хоть что-нибудь, что могло бы помочь.       - Моя госпожа, - твёрдо сказал Цзян Фэнмянь, поймав запястье жены. Он говорил тихо, чтобы успокоить её, а не потому, что опасался обнаружения. Они были одни в гостевых апартаментах Цзянов. У шпионов Вэнь Жоханя больше не было заинтересованного хозяина, перед которым они могли бы отчитаться.       Госпожа Юй вырвала руку и сжала её в кулак.       - Где, чёрт возьми, ты пропадал весь день? - огрызнулась она.       Цзян Ваньинь наблюдал за тем, как Вэй Усянь работает челюстью и выжидает паузу, языком бередя боль в щеке.       - Был занят.       Этот отрывистый ответ ничуть не успокоил их мать.       - О чём ты думал, Вэй Усянь? - спросила она. - Разве ты теперь глава Ордена, чтобы принимать такие решения по своему усмотрению? Где же твоя преданность Цзянам?       - Он спас Орден Цзян, матушка, - настаивал Цзян Ваньинь.       Отец бросил на него мгновенный благодарный взгляд, а затем поддержал его.       - А-Чэн прав. Эту войну мы вполне могли и не выиграть. Моя госпожа, это меч был поднят над нашими головами!       Госпожа Юй насмешливо хмыкнула.       - Вы очень легкомысленно ко всему относитесь, мой господин. А как насчёт этой новой главы Вэнь, которую твой подопечный решил возвысить? Через несколько лет она может стать такой же опасной, как и её дядя.       Вэй Усянь раздражённо закатил глаза:       - Вероятность этого невелика.       У Юй Цзыюань отпала челюсть.       - Ты смеешь неуважительно отзываться обо мне в лицо? Разве ты уже не достаточно сделал?       - Он не это имел в виду, - сказал Цзян Ваньинь, чувствуя себя беспомощным.       Ему нужно было поговорить с Вэй Усянем наедине. Они не смогли нормально поговорить, когда он пытался спасти своего брата-идиота, а вчера вечером они слишком устали, чтобы разговаривать. К тому времени, как он проснулся, Вэй Усянь удрал куда-то по своим делам, и Цзян Ваньинь так и не смог окончательно расшевелить Вэй Усяня, пока тот не объяснил, что заставило его приехать сюда без подкрепления, чтобы в одиночку уладить кризис с Вэнями.       Вэй Усянь оставил Суйбянь у Цзян Ваньиня в Цинхэ, а вчера вечером забрал его обратно, словно это был громоздкий аксессуар, а не часть его самого. Утром он снова оставил его в их комнате. Всё это было для Цзян Ваньиня так же непостижимо, как и новый зловещий метод совершенствования его брата. Вэй Усянь редко, если вообще когда-либо, хранил от него секреты, и Цзян Ваньинь был озадачен и обижен странными переменами в его брате, а потому злился на него. Вэй Усянь попросил его прикрыть спину, если дело дойдет до драки, и это было само собой разумеющимся. Но он не рассказал о своих планах. Что такого сделал Цзян Ваньинь, чтобы Вэй Усянь не доверял ему?       - Что ты знаешь? - продолжала госпожа Юй, обращаясь к Вэй Усяню. - Ты ещё ребёнок!       Его мать была далеко не глупа. Цзян Ваньинь знал, что она прекрасно понимает, чем обернулась попытка набега на Не и осада Облачных Глубин. Но иногда в гневе матушка бросалась на него с любым оружием, способным нанести наибольший урон, не заботясь о точности своих слов, лишь бы удар пришёлся в цель.       - Неужели ты думаешь, что другие Ордены просто забудут о том напряжении, которое ты создал для наших союзов? - прорычала госпожа Юй. - Позор, который ты навлёк на Орден Цзян своими глупыми играми, только потому, что твой маленький гамбит окупился?       - Не думаю, что Вы когда-нибудь забудете о каком-либо позоре, реальном или воображаемом, - безумно спокойно ответил Вэй Усянь.       Цзян Ваньинь поразился смелости брата. Что, чёрт возьми, на него нашло? Обычно он был настолько хорош, насколько это было необходимо, чтобы отразить гнев матери, чтобы сохранить своё место в семье Цзянов: главный ученик, на котором было лишь разумное количество ран от энергетического хлыста. Создавалось впечатление, что Вэй Усянь либо разучился практиковаться, либо потерял терпение. Цзян Ваньинь с беспокойством наблюдал за тем, как Вэй Усянь завёл руки за спину, чтобы сцепить ладони. Это было характерно для его брата: признак того, что он волнуется, а значит, готов сказать или сделать что-то ужасно глупое.       - Мы все устали, - попытался сгладить ситуацию Цзян Фэнмянь. - Нет ничего такого, о чём непременно нужно было бы рассказать до утра.       - Мама, - помогла ему Цзян Яньли, - почему бы нам не...       - Устали? - Матушка подняла бровь, её тон был ядовитым. - Вы можете устать, мой господин, когда вокруг вас такое волнение? С таким количеством вопросов к нашему главному ученику, на которые до сих пор нет ответов?       - Госпожа Юй, - формально обратился Вэй Усянь к своей наставнице.       Цзян Ваньинь расслабился, почувствовав отсрочку, которую сулил жест разрядки. Вот и все объяснения и извинения. Наконец-то они могли поужинать. Может быть, когда они останутся наедине, Вэй Усянь расскажет ему всю историю. Это было бы похоже на то, как если бы его брат извлёк из воздуха дикое и полное объяснение.       Вэй Усянь склонил голову к плечу, разглядывая Юй Цзыюань. Блеск в измученных глазах предупредил Цзян Ваньиня, что всё будет не так хорошо, как он надеялся.       - Если бы Вы погибли, - спокойно произнес Вэй Усянь, - я бы искренне сожалел об этом до конца своих дней. Истинно так. Но меня также долгие годы будет преследовать мысль, что я ни разу не сорвался и не ударил Вас.       Цзян Фэнмянь втянул воздух сквозь зубы.       - Прости, что? - произнесла госпожа Юй через мгновение.       - Нет, - приятным тоном ответил ей Вэй Усянь. - Знаешь, ты единственная мать, которую я помню. Правда, ужасная мать, которая перекладывает всю работу на собственную дочь, но, как бы то ни было, ты - то, что у меня есть. Разве это не уморительно?       - Повтори это, - прошипела госпожа Юй.       - Ужасная мать, - медленно произнёс Вэй Усянь. - Глубоко сожалею, что так и не ответил ни на один из твоих многочисленных комплиментов. Но я люблю жить без сожалений.       Без лишних слов Вэй Усянь поднял руку и отвесил госпоже Юй пощёчину.       Цзян Яньли взвизгнула, как кошка, на которую наступили:       - А-Сянь!       - Прости, шицзе, - рассеянно проговорил Вэй Усянь. Через секунду он поправил себя. - Нет, я не извиняюсь. Хотя жаль, что это не так.       Мать вытерла рот рукавом и медленно повернула голову обратно к Вэй Усяню.       - Верно, - сказала она. - Верно.       Она вытянула палец, дрожащий от ярости, и решительно указала в сторону частного двора: подходящее место для дуэли.       - Я думал, ты никогда не предложишь, - сказал Вэй Усянь и вышел.       Цзян Фэнмянь открыл рот, чтобы вмешаться.       - Не вздумай! - прорычала госпожа Юй и выскочила вслед за Вэй Усянем.       Цзян Фэнмянь, Яньли и Ваньинь бросились за ними.       Он попытался догнать брата, но, к его удивлению, Цзян Яньли удержала его. Она покачала головой.       - Раз они так поступают, значит, так надо, - сказала она. - Может быть, они давно собирались это сделать.       - Мы не можем позволить им причинить друг другу вред, - возразил отец, затаив дыхание. - Если это будет хуже, чем тренировочная дуэль, я...       К сожалению, матушка услышала его.       - Да поможет мне бог, Фэнмянь, если ты прервёшь меня до того, как я закончу учить этого маленького неблагодарного мерзавца манерам, я сровняю это здание с землёй вместе с тобой.       Отец сглотнул.       Вэй Усянь достал свою флейту и небрежно крутанул её.       - А где же твой меч? - насмехалась госпожа Юй.       - Мне он не нужен, чтобы победить тебя, - сладко промурлыкал Вэй Усянь. - Я даже откажусь от Печати, чтобы всё было по-честному.       - Тебе повезет, если ты останешься в живых после этого, - прошипела госпожа Юй.       Цзыдянь хрустнул на её руке.       - Всё в руках богов, - сказал Вэй Усянь с напускным благочестием. - Каждый день - это подарок! Готова?       Она кивнула.       Со звонкой чёткостью Вэй Усянь объявил счёт:       - Три! Два! Один!       Не успел он договорить, как Цзыдянь вырвался из рук госпожи Юй. Она усмехнулась, глядя на беззащитную позицию Вэй Усяня. Она уже успела его настичь.       Цзян Ваньинь вздрогнул. Это будет жестоко.       Но Вэй Усянь поймал плеть в левую руку и усмехнулся, чувствуя, как электрические колебания разрывают кости. Щелчок запястьем отправил энергию возмущения из руки, сжимающей Цзыдянь, в землю, заземляя ток. Вэй Усянь использовал рычаг, которым он держал Цзыдянь, чтобы притянуть госпожу Юй ближе, наматывая витки плети на руку, покрытую волдырями.       - Моя терпимость к боли выше, чем раньше, - прокомментировал он. - Хорошая попытка, однако.       Глаза госпожи Юй расширились. Она попыталась перекинуть кнут, чтобы ослабить хватку Вэй Усяня, как будто он был кошкой, которая слишком крепко держится за болтающийся конец верёвки, задерживая её и портя себе игру. Вэй Усянь подпрыгнул, крутанулся в воздухе и отбросил Цзыдянь назад. Госпоже Юй пришлось выбирать: либо позволить ему слететь с запястья, либо рисковать сломать кость, удерживая его и пытаясь вернуть на место. Цзыдянь слетел с её руки и упал на землю у ног Цзян Ваньиня. Он нагнулся, чтобы поднять его, не зная, что с ним делать.       - Не по правилам! - заявил Вэй Усянь разъярённой госпоже Юй. - Если только ты не хочешь, чтобы я нарушил правила для тебя? В качестве одолжения.       Его насмешливый взгляд, полный сочувствия, был настолько ужасен, что Цзян Ваньинь вздрогнул. Очевидно, что этот эффектный ход был дорого куплен. Он оказался эффективным, но рука Вэй Усяня всё ещё дымилась, а изо рта даже шла кровь. Он пожертвовал своей выносливостью и возможностью пользоваться недоминирующей рукой на протяжении всего боя, чтобы нанести этот мощный первый удар.       Мать прямо-таки зарычала на него.       - Мне не нужно второе духовное оружие, чтобы победить тебя, - выплюнула она, доставая свой меч, и метнула его в Вэй Усяня, проверяя того на прочность.       Вэй Усянь взмахнул своей чёрной флейтой, и она закружилась в танце поворотов.       Цзян Ваньинь наблюдал за поединками Вэй Усяня почти каждый день на протяжении более десяти лет. До той ночи, когда Цишань Вэнь напал на Нечистое царство, он мог бы с уверенностью сказать, что видел все приёмы в арсенале брата - часто с деловой стороны. Но сегодня Вэй Усянь не использовал ни одного из своих фирменных дерзких выпадов, чтобы захватить пространство противника. Он вообще не полагался на свою силу. Он орудовал духовным оружием, а не мечом. Он полагался на свою ловкость, скорость и терпимость к боли, как хитрая женщина-заклинательница, сражающаяся с соперником-мужчиной.       Вэй Усянь почти сразу же прибег к эмоциональным манипуляциям, чтобы дестабилизировать своего противника. Стратегическая отстранённость, музыкальное совершенствование и сосредоточенность напоминали Лань Ванцзи. (Неужели Вэй Усянь медитировал, после того как всю жизнь противился этой практике, чтобы вдруг обрести такую дисциплину?) Совершенствование Вэй Усяня менялось причудливым образом, и когда Цзян Ваньинь начал разбираться в путаном шквале свежей информации в тронном зале Вэней, он поначалу увидел Гусу в новой тактике своего брата. Но Мэйшань пронзил Вэй Усяня, словно вены.       Вэй Усянь использовал энергию обиды, как госпожа Юй - электрические заряды, но заимствование было гораздо глубже, чем можно было предположить по техническому сходству. Цзян Ваньинь знал, что совершенно обычная энергия обиды была главным источником властного присутствия его матери, её ужасной силы. Она ежедневно перерабатывала свою обиду и гордость в гнев. Цзян Ваньинь, его сестра и брат всю жизнь уклонялись от гнева, управляли им и манипулировали им, чтобы выжить в Пристани Лотоса - точно так же, как госпожа Юй управляла своим нравом и одновременно была его заложницей.       Мать вряд ли упустила бы источник силы, опыта и техники Вэй Усяня. Матушка вообще редко что-либо упускала.       - Не стыдно ли тебе сражаться со мной моими же приёмами? - воскликнула госпожа Юй.       - С чего бы это, - легко согласился Вэй Усянь, - если я владею ими гораздо лучше?       С братом что-то случилось, понял Цзян Ваньинь, испытывая глубокое беспокойство. Возможно, это была не духовная травма, как подумал он вначале, но что-то похожее на неё. Должно быть, брат чувствовал себя загнанным в угол. И в отчаянии он обратился к двум людям, которых даже его сверкающий брат считал сильными и практически неуязвимыми.       Вэй Усянь перепрыгнул через голову госпожи Юй, бросив при этом несколько талисманов. Мать не успела вовремя выскочить из образовавшейся печати. Со свистом Вэй Усянь вырвал энергию обиды прямо из живого тела госпожи Юй, заставив её закричать от ярости.       - Вэй Усянь! - крикнул Цзян Фэнмянь, но острые, как кинжалы, глаза жены пригвоздили его к месту, предупреждая о недопустимости вмешательства.       Она закашлялась кровью, но снова встала.       - Собираешься ещё раз попировать на мне, А-Ин? - прошипела она.       - Когда ты рядом, - ответил Вэй Усянь, вытягивая из груди густое чёрное облако гнева, как будто это было совсем не больно, - поверь, я и сам много чего зарабатываю.       Но, видимо, так оно и было, потому что всё тело Вэй Усяня подёргивалось от усилий. Его раненая рука дрожала. Он старался изо всех сил, лишь бы нанести сильный удар женщине, которая его обучила.       Взмах руки Вэй Усяня - и облако стремительно понеслось вперёд. Матушка попыталась подпрыгнуть, но энергия подхватила её за лодыжку и швырнула о каменные плиты двора. Она выпустила меч, и, воспользовавшись тем, что облако мешало Вэй Усяню видеть, нанесла ему хороший, глубокий порез на предплечье, после чего вернула оружие в руку. При ударе она издала гортанное шипение, но Вэй Усянь от удара пошатнулся.       Цзян Ваньинь прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, насколько сильными выглядели оба удара, сколько крови стекало по руке Вэй Усяня.       Вэй Усяня это, казалось, ничуть не беспокоило. На самом деле он вытягивал из раны ещё больше энергии обиды, словно это придавало ему сил. Однако он поморщился, когда поднял свою флейту, и ему пришлось использовать недоминирующую руку, чтобы поддержать её. Он подал команду, и энергия обиды, витавшая в воздухе, с треском прилипла к Юй Цзыюань. Мать побледнела и задрожала, но не издала ни единого крика.       - Пиявка, - усмехнулся Вэй Усянь. - Ты не понимаешь и половины того, что говоришь. Ты не забываешь чужих слов, но никогда не помнишь своих. - Он покачал головой. - Я не так беспечен, как вы, матушка. Каждое оскорбление сидит во мне несколько дней. - Он одарил её сладкой, неприятной улыбкой. - Я, наверное, умру, вспоминая каждую ужасную вещь, которую ты мне сказала.       Она выглядела обеспокоенной, но лишь на мгновение.       - Я не виновата, что ты слишком слаб, чтобы вынести этот мир, Вэй Усянь, - заявила она, вырвавшись из энергетического захвата и порезав пальцы на флейте.       - Не так ли? - Вэй Усянь направил в госпожу Юй поток энергии, который едва не перехватил её горло. - Что ты когда-либо делала, чтобы придать мне сил? И что я когда-либо делал тебе плохого? Из-за меня тебя было трудно любить?       - Разве вы ещё не поняли? - крикнул Цзян Ваньинь, не зная, кого из них просить положить этому конец.       Он знал, что никто из них не настроен его слушать, но ничего не мог с собой поделать. Цзян Ваньинь так и просил их прекратить это, просто прекратить.       - Ты всё ещё стоишь, главный ученик? – насмешливо поинтересовалась матушка. – О чём ты думаешь?       - Главный ученик… - с горечью протянул Вэй Усянь. - Конечно. Ты даже не позволила мне полюбить их, - продолжал он, надвигаясь на задыхающуюся хозяйку Ордена и сжимая её порывами магии. - Ты прекрасно знаешь, что я готов умереть, чтобы защитить эту семью, и всё равно!       Он разразился неровным смехом. Это был почти всхлип.       - Ты ждёшь благодарности? - прошипела она, проскальзывая под силой и обходя её, чтобы ударить Вэй Усяня по незащищенному позвоночнику. Он лишь едва успел повернуться, поднял флейту и энергией обиды отбросил её назад.       - От тебя? - насмехался он. - Никогда. Думаю, мне было бы всё равно, даже если бы ты отдала мне это на коленях. Я бы сделал для Цзянов всё, что нужно, независимо от этого. Так же, как я поступил с Вэнь Жоханем.       - И ты смеешь этим кичиться? - возмутилась она. - Ты высокомерное отродье...       - Я учился у лучших! - огрызнулся Вэй Усянь, отступая назад и собирая толстую спираль силы. - Что, - усмехнулся он (и когда он это сделал, то стал очень похож на неё, даже больше чем сестра), - разве ты не собираешься оспорить это? Ну-ка, матушка, скажи опять, что я ублюдок. Не твой ребенок. Я никогда не устану это слушать!       Госпожа Юй собрала свою ци, заставив её полыхнуть, как молнию, с которой она была более знакома. Госпожа Юй имела немалый опыт борьбы с Вэй Усянем, но, несмотря на это, её поколение было благословлено миром. Вэй Усянь же двигался, как существо, не имеющее такой глубокой уверенности в мире. Как крыса, борющаяся за жизнь. Цзян Ваньинь никогда не видел подобной дуэли, в которой оба были в крови, а их прекрасные одежды были испорчены.       - Конечно, ты мой, - сказала она, накручивая на руки всё больше и больше ци. Казалось, теперь она сама не чувствует искры. Похоже, она научилась этому, наблюдая за ним. - Думаешь, я бы стала с тобой возиться, если бы ты не был моим?       Вэй Усянь выглядел поражённым, но он всё ещё был так странно, ужасно холоден.       - Мне бы не помешало Ваше внимание.       Госпожа Юй скривила губы:       - Но ведь это сделало тебя таким сильным, не так ли, А-Ин?       Она ударила своей ци. Вэй Усянь устоял на ногах, используя свою силу, чтобы создать над собой защитный полог. Полог прогнулся, и в его центре скопилась сила госпожи Юй.       - Я должен был быть сильным, - сказал он.       - Да, - согласилась госпожа Юй, собирая энергию в себя, теперь уже более слабую - казалось, она истощила свои силы.       Цзян Ваньинь понял, что если она бросится на Вэй Усяня с мечом, то Вэй Усянь проделает дыру в центре своего щита и окатит её их совместной магией. Пострадают оба, но основной удар придется на неё. Вэй Усянь, очевидно, был готов вывести из строя самого себя, чтобы уничтожить её. Похоже, именно это и требовалось, чтобы положить этому конец.       - Это нехороший мир, - сказала мать. - Мне нужно было, чтобы вы все были готовы к этому.       - Может, и нет, - сказал Вэй Усянь, направляясь к ней и вздымая над головой силу, словно крышу элегантного императорского паланкина. - Но не всегда нужно было усугублять ситуацию.       - Возможно, - безразлично ответила Юй Цзыюань. Она была измучена. - Я никогда не знала, как сделать лучше.       - С*ка, - с чувством, но и с некоторой окончательностью произнёс Вэй Усянь.       Госпожа Юй передёрнула плечами, как бы говоря, что это справедливо. И как бы говоря, что если это так, то что тогда делать ему?       - Я уступаю, - сказала она вслух.       Никто из членов семьи, кроме самого Вэй Усяня, не смог сдержать потрясённых возгласов. Цзян Ваньинь моргнул. За всю свою жизнь он ни разу не слышал, чтобы матушка говорила подобное.       - Принято.       Вэй Усянь поклонился и позволил магии, собравшейся вокруг него, вылиться в землю, окрасив её в чёрный цвет.       Двое бойцов тяжело дышали, глядя друг на друга. Цзян Фэнмянь бросился к жене и поддержал её, попросив Цзян Ваньинь дать ей немного энергии. Цзян Яньли попыталась влить свою энергию в Вэй Усяня, но тот лишь отмахнулся от неё.       - Нет-нет, я в порядке, - пробормотал он.       - Тогда воды и мазь для руки, - сказала Цзян Яньли, и по отрывистому кивку матери отправилась за мазью.       - Хорошо поговорили, - сказал Вэй Усянь матушке.       Госпожа Юй одарила его взглядом, который убил бы и меньшего человека. Цзян Ваньинь почувствовал, как, по меньшей мере, одно из его яичек тут же поджалось. Несмотря на то, что Вэй Усянь был ранен, он всё же ответил на её взгляд мимолётной гримасой.       - Я могу пообещать, что знаю, что делаю, - продолжал Вэй Усянь, - и что всё, что я делаю, делается с учётом интересов Цзянов.       Он готов был чуть ли не покончить с собой, чтобы доказать это и завоевать уважение госпожи Юй.       - Нелепый мальчишка, - пробормотала она вместо того, чтобы не согласиться с ним. - Я всегда это знала.       Возможно, так оно и было. Но Цзян Ваньинь не знал, что матушка всегда знала, что она это знает, до этого.       После того как сестра залатала руку Вэй Усяня, Цзян Ваньинь и Вэй Усянь удалились в свою временную спальню. Когда Цзян Ваньинь закрыл за ними дверь, Вэй Усянь прижался к нему, как марионетка, у которой перерезали ниточки.       - Ой, - захныкал он. - Цзян Чэн, она могла бы и полегче со мной!       Цзян Ваньинь закатил глаза:       - А ты ожидал, что она так поступит? После всего, что ты наговорил, чтобы спровоцировать её? Я должен был позволить тебе сползти на пол...       - Ты бы так не поступил со своим старшим братом, - заявил Вэй Усянь с уверенностью, которую Цзян Ваньинь считал явно незаслуженной.       Затем в глазах брата появился свет, который Цзян Ваньинь знал достаточно хорошо, чтобы опасаться его. Его теплота немного развеяла беспокойство Цзян Ваньиня.       - Теперь, когда я нравлюсь твоей матери, ты должен называть меня старший брат, малыш Чэн. - Цзян Ваньинь попытался оттолкнуть его, но Вэй Усянь вцепился в него, как клещ. - Я не неразумный! Я согласен и на сюнчжана...       - Я буду называть как угодно, но не стану называть тебя сюнчжаном, как какой-нибудь Лань, - мрачно пообещал Цзян Ваньинь, пытаясь стряхнуть брата, чтобы тот смог дойти до своей кровати. - Ты всего на неделю старше меня! На неделю!       Вэй Усянь вздохнул, не отпуская его и заставляя обниматься по сомнительному согласию. Цзян Ваньинь мог бы сбросить его, но не стал сопротивляться.       - Ты удивишься, - сказал Вэй Усянь, - как много можно узнать о мире за очень короткое время.