Глава 55. Пламя

Англия. Дождливый вечер. Портал — фиолетовый, пульсирующий, с рваными краями — открылся в старом саду, за домом Дителов. Айзена шагнула на мокрую траву и остановилась, втягивая воздух. Пахло дождём, сырой землёй и... чем-то ещё. Чем-то горелым. Чем-то злым. Она знала это чувство. Она чувствовала его в Украине. В Нарнии. В Каракуре. Везде, где кто-то решал, что его боль даёт ему право отнимать чужую жизнь. Она пошла вперёд. Дом Дителов был старым, викторианским — с башенками, с витражами, с садом, который когда-то был красивым, а теперь увядал под серым английским небом. Дверь была открыта. Изнутри доносились голоса. Один — высокий, истеричный, полный ужаса. Другой — низкий, насмешливый, холодный. Айзена вошла. В гостиной, посреди разбросанной мебели и разбитой посуды, стоял он. Высокий, темноволосый, в белом пончо. Его карие глаза смотрели на двух людей, прижавшихся друг к другу у камина. Мужчина и женщина с испуганными лицами. Родители Лайсерга. А за его спиной стоял мальчик. Лет пяти-шести. С растрёпанными зелеными волосами и глазами, полными слёз. Он дрожал. Он не мог двинуться. Он не мог даже закричать. Зик Асакура. Хао. Тот, кто должен был убить. — Ну что ж, — произнёс он, поднимая руку. — Попрощайтесь. — Стой! — сказала Айзена. Зик обернулся. Медленно. Его глаза сузились. — Кто ты? — Та, кто знает, кто ты. Она шагнула вперёд. Спокойно. Без оружия. Камень Силы на её кольце пульсировал мягким фиолетовым светом — но она не собиралась его использовать. Не для него. — Зик Асакура, — продолжила она. — Ты тот, кого боятся все шаманы этого мира. Ты тот, кто перерождался снова и снова. Ты тот, кто несёт в себе боль тысяч лет. Зик усмехнулся. — О, ещё одна, которая думает, что знает меня. — Он скрестил руки на груди. — И что? Ты пришла меня остановить? Уговорить? Это мило, но... — Я пришла сказать тебе то, что никто тебе не говорил, — перебила Айзена. — Ты потерял мать. Ты был один. Ты страдал. И ты решил, что весь мир виноват в твоей боли. Зик замер. Улыбка сползла с его лица. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю больше, чем ты думаешь. — Айзена подошла ближе. — Я знаю, каково это — когда система, которая должна тебя защищать, предаёт тебя. Я знаю, каково это — когда те, кто должен любить тебя, видят в тебе только инструмент. Я знаю, каково это — просыпаться каждое утро с мыслью, что мир несправедлив, и что ты — единственный, кто может это исправить. Она сделала ещё шаг. — Но я также знаю, что твоя боль — не оправдание. Трагическое прошлое — не повод убивать других. Ты хочешь отомстить за мать? Тогда будь лучше тех, кто причинил ей боль. Не убивай. Не отнимай. Не разрушай. Зик фыркнул. — Сопли, — сказал он. — Ты думаешь, что своими красивыми словами остановишь меня? Я перерождался. Я видел больше смертей, чем ты можешь представить. Я... — Ты слышишь меня, — перебила она. — Ты слышишь, потому что где-то в глубине души ты знаешь, что я права. Тишина. Зик смотрел на неё. Долго. В его карих глазах бушевала буря — ярость, боль, что-то ещё. Что-то, что он сам боялся признать. — Ладно, — сказал он. — Хватит болтовни. Он атаковал. Его движение было быстрым — быстрее, чем мог отследить обычный глаз. Он был шаманом, повелителем духов, существом, которое перерождалось тысячу лет. Его сила была огромной. Его тьма — абсолютной. Айзена уклонилась — плавно, легко, как вода, обтекающая камень. Её рука перехватила его запястье, и она отбросила его в сторону, к стене. Зик врезался в книжный шкаф, и тот разлетелся на куски. — Ты сильна, — сказал он, поднимаясь. — Но недостаточно. — Дело не в силе, — ответила она. — Дело в правоте. Он снова атаковал. На этот раз — огнём. Яркое пламя вырвалось из его рук, устремилось к ней, пытаясь окутать, испепелить, уничтожить. Айзена подняла руку. Камень Силы вспыхнул — не в атаке, а в защите. Барьер из фиолетового света окружил её, и огонь отступил. — Ты можешь остановить это, — сказала она. — Прямо сейчас. Уйти. Оставить их в живых. И тогда, однажды, ты сможешь найти другой путь. — Другого пути нет! — рявкнул Зик. — Есть только месть! — Есть другой путь! — ответила она, и её голос дрогнул. — Я шла по пути мести. Я собиралась переписать Мультивселенную. Я была готова уничтожить всё, чтобы исправить несправедливость. Но я остановилась. Потому что поняла: нельзя исцелить мир, разрушая его. Можно только построить новый. Зик замер. Она смотрела на него. И в её глазах — усталых, но живых — было что-то, чего он не ожидал увидеть. Понимание. — Ты... — он запнулся. — Ты действительно... — Да, — сказала она. — Я была там, где ты сейчас. И я знаю, что это не конец. Это только начало. Ты можешь выбрать другой путь. Даже сейчас. Даже после всего, что ты сделал. Тишина. Зик стоял, опустив руки. Его пламя исчезло. Его глаза потускнели. — Ты... — он снова запнулся. — Ты действительно веришь в это? — Верю. Он долго молчал. Потом рассмеялся — тихо, горько, безрадостно. — Знаешь, — сказал он, — за тысячу лет никто не говорил мне такого. Все либо боялись меня, либо пытались убить. Ты — первая, кто попытался понять. — Потому что я знаю, каково это — когда никто не понимает. Зик посмотрел на неё. В последний раз. Потом отступил на шаг. — Я уйду, — сказал он. — Но не потому, что ты меня убедила. А потому, что... — он замолчал. — Потому что мне нужно подумать. — Думай, — сказала она. — Думай долго. И, может быть, однажды ты найдёшь другой путь. Зик исчез. Растворился в тени, в воздухе, в дожде. Остался только запах гари и тишина. Айзена обернулась. Лайсерг Дител стоял на коленях, обнимая родителей. Он плакал. Его мать гладила его по волосам, а отец смотрел на Айзену с благодарностью, которая не нуждалась в словах. — Кто вы? — спросил Лайсерг, поднимая голову. — Та, кто оказалась в нужном месте в нужное время, — ответила она. — Береги их. Береги себя. И помни: боль, которую ты пережил сегодня, не определяет тебя. Только ты сам определяешь, кем стать. Она развернулась и пошла к выходу. Портал уже мерцал в саду — фиолетовый, пульсирующий, зовущий. — Подождите! — крикнул Лайсерг. Она обернулась. — Спасибо, — сказал он. — За то, что спасли их. Айзена улыбнулась — тепло, искренне. — Не благодари меня. Просто живи. И, может быть, однажды ты спасёшь кого-то другого. Она шагнула в портал и исчезла. Лайсерг Дител вырос. Он встретил Йо Асакуру и его друзей. Он стал шаманом. Он сражался, ошибался, искал, терял и находил. И однажды, когда он узнал, что Зик Асакура — тот самый Хао — жив, он присоединился к X-Laws. Не для того, чтобы спасти мир. А для того, чтобы отомстить за ту ночь, когда его родителей чуть не убили. Он не знал, что та женщина, которая спасла их, говорила с Зиком. Не знал, что она пыталась остановить его. Не знал, что где-то в глубине души Хао помнит её слова. Но иногда, в самые тёмные ночи, когда ярость застилала ему глаза, он вспоминал её голос. И на мгновение останавливался. Потому что где-то в глубине души он знал: месть — это не путь. Путь — это прощение.