Часть 17

Величественное здание теперь обратилось в мистическую декорацию давно заброшенного театра. Его внутренности плотным смогом окутывала подкравшаяся темнота, вытесняя собой привычный белый шум электроприборов и демонстрируя ощущение сюрреалистичной нереальности. Всё выглядело совершенно иначе в условиях отсутствия освещения: предметы потеряли свою форму, а чёткие углы совершенно исчезли, превращая некогда знакомый интерьер в запутанный лабиринт из паутины обстоятельств, сыгравших с запертыми сотрудниками злую шутку. В кромешной тьме всё приобретало поистине чуждый и устрашающий характер. Обычная рабочая среда растворялась в чёрной бездне и единственным ориентиром оставались едва заметные контуры мебели и еле различимые силуэты комнат. Длинные простирающиеся коридоры были похожи на извилистые тропинки горных долин, кабинеты сливались в иллюзию причудливых громадных зверей, а шкафы, столы и стеллажи повторяли очертания местности древних раскопок со старыми развалинами. И в этой странной обители блуждали двое: Дин Винчестер и Кастиэль Новак. Пока Дин сохранял удивительную стрессоустойчивость, Кастиэль начал проявлять противоположные качества. Такое положение вещей застало его врасплох. Охваченный возмущением, он протестующе выразил своё негодование: — Чёрт возьми! Какого дьявола мы оказались здесь одни?! — рявкнул он от недовольства. Его голос гулко отозвался эхом, усиливаясь и отражаясь от стеклянных перегородок: — Проклятие! — шикнул он. — Ещё и телефон сел. — Кас проверяя мобильник, успевшего сбросить свой запас энергии и прочности задолго до обрушившейся на них ситуации, отшвырнул его. — Гадство какое-то. — слова зазвенели как скрежет металла во время давки машин. Дин, замечая состояние своего коллеги, успокаивающе для него произнёс: — Кастиэль, нам придётся подождать, пока не восстановят электроснабжение, — Винчестер взял свой гаджет и оценил его работоспособность. Его смартфон был таким же разряженным, как и аппарат Новака. Устройства были последними спутниками связи с миром, тотчас оставивших их одних в чертогах препятствий: запертые электроникой, управляемой извне, что обрекало их на вынужденное заточение без возможности связаться с кем-то или осветить дорогу. Они осели вне цивилизации. Неизвестность вызывала последующее буйство натуры Кастиэля: — И что теперь делать?! Я не собираюсь здесь торчать! — его негодование росло, как снежная лавина, грозящая разрушить всё вокруг. — Всё будет в порядке, Кастиэль. Мы обязательно выберемся, как только включат свет и пойдём домой. — Винчестер мягко проговаривал каждое слово. "Господи, да он когда-нибудь злится вообще!? Хоть на кого-то или что-то?!" — возникло в голове Каса. Продолжая говорить, Винчестер добавил: — А сейчас нам нужно постараться найти любой источник света. Возможно, кто-то оставлял здесь что-то такое. Кастиэль тяжело вздохнул. Начальный шок прошёл быстро, рассеивая горькое послевкусие неопределённости. Теперь оба действовали инстинктивно: обследуя вслепую, они шарили руками в поисках того, что было способно пролить луч надежды сквозь эту непроглядную завесу мрака. Прикосновения к чему бы то ни было стали скорее механическими, нежели осознанными. С любопытством маленького ребёнка, Новак машинально ощупывал всё, что можно: стены, полки, горшки с цветами, тумбочки, комоды, ящики и прочее, ища опору и поддержку в твёрдых поверхностях. Приходилось ориентироваться только наугад, доверяясь только памяти и интуиции. Кастиэль попытался успокоиться и игнорировать эти ощущения, но они стали его назойливыми соратниками, а необходимость в релаксации сохранялась. Нервозность и раздражение потихоньку затихали, обостряемые нехваткой сна. Он чувствовал злость и пытался справиться с нахлынувшим цунами. Внутренняя агрессия ещё не покидала его. Так, они медленно продвигались через невидимую призму страха, когда Кастиэль вдруг поинтересовался: — Мистер Винчестер, вы часто сталкиваетесь с такими происшествиями? Дин улыбнулся, качая головой: — Нет, редко. Хотя бывает всякое. Наверное, судьба решила преподнести урок терпению и способности адаптироваться к нестандартным условиям. Речь Дина действовала на Каса гипнотически. Интонации, мягкие акценты, низкий тон, всё это создавало картину, посреди которой они ютились в волшебной чаще, полной тайн и чудес. Дин, извлекая из ящика разные вещи, осведомился у него: — Кастиэль, вы нашли что-нибудь? Безмолвие длилось недолго, пока он не уловил его отклик: — Нет. Кажется, я обыскал всё, что только мог. А вы? — Я тоже. Ничего полезного. — проводя рукой по волосам, выразился Дин. — Похоже придётся надеяться на лучшее. — промолвил он глубоким тембром из самой грудины. Неведомая сила притягивала Каса к нему, словно магнитом. Казалось, сама ночь вела их навстречу друг другу, незаметно сближая в этой тишине. Глаза начали привыкать к такому фону, но впереди оставалась непроницаемая чернота. И оставалось полагаться только на остальные органы чувств. Пол под ногами казался Новаку ненадёжным и ступал осторожно. Передвигаясь дальше, он задел ногой мусорное ведро, через которое чуть не перелетел, но удержался как доблестный воин из отряда титанов. — Вы целы? — обволакивающим баритоном уточнил Дин. Чуть погодя, внезапно ладони Каса наткнулись на что-то мягкое и живое, подтверждая рядом присутствие другого человека, как сердце враз учащённо заколотилось от неожиданности: — Пожалуй, да, — пробормотал Новак слегка смущённо. Его голос оборвался, когда он нечаянно задел Дина. Контакт был мимолётным, но вызвал сильнейший шквал эмоций. Волна адреналина прокатилась по венам. Пауза прервала движение, представляя вид на обе фигуры, застывшие как в игре: "Море волнуется раз...". Атмосфера приобрела интимный оттенок, подчёркивая особую значимость момента. Время остановилось, превращая секунды в часы, затягивая их обоих в сферу небытия. Это порождало и открывало новые грани реакций. Подобное совместное существование сбрасывало сбрую из сокрытых секретов. Больше не существовало барьеров кольчуги, созданных социальным статусом или личностными качествами. Был лишь человек напротив, существующий вне всяких рамок и ограничений. Дин оказался столь близок и столь далёк, будто разделяемый ограждением из эфира, доступного лишь воображению. И Кастиэль не понимал, что злило больше: его присутствие или же наоборот. Эмоциональная нестабильность толкала его к крайностям, возбуждая непредсказуемые порывы. Винчестер непроизвольно отступил назад, когда в одночасье руки Кастиэля рефлекторно обхватили его, ведомые скрытым импульсом. Кастиэль, прислушиваясь к едва уловимому дыханию Дина, чувствовал его тепло, словно тихий летний ветер ласково скользил по его коже. Дин и мечтать не смел о таком повороте событий, ведь ранее поведение Каса говорило об отсутствии интереса с его стороны, а всё это было сродни фантастическому сюжету. Противоречия захлёстывали Кастиэля целиком, не позволяя разумно оценивать ситуацию. Хотелось одновременно бежать прочь и остаться здесь навсегда, усложняя выбор правильного решения. Границы личного пространства и здравомыслия размывались, заставляя вести себя иррационально. Он и не догадывался о причинах своего поведения. Под влиянием недосыпа, стресса, чувства физического голода и эмоционального истощения, спровоцировавших химическую бурю, у Кастиэля активировался режим выживания, запуская защитные механизмы организма. Таким образом, Новак восполнял недостаток положительных впечатлений и надеялся обрести временное утешение в крепком плече. Возможно, проблема крылась не только в нехватке отдыха? Быть может, она таилась в самой сути работы, требовавшей постоянного контроля, пунктуальности и точности, соблюдения сроков и норм? Или корень зла лежал в прошлом, в событиях, оставшихся незамеченными, но незримо влияющих на настоящее? Мглу неожиданно развеяли вспыхнувшие лампы, возвращая их из потёмок и разоблачая все фокусы. Прошло около пары часов ожидания с момента отключения и система подачи электричества вернулась к нормальному функционированию. Замки открылись, освобождая узников, которые провели этот период в затворничестве. Ослеплённые яркостью ламп Дин и Кастиэль стояли неподвижно, пока их очи не приноровились к переменам. Оно постепенно восстановилось, что позволяло разглядеть детали. Уютную идиллию разрезала открывавшаяся дверь, и в комнату вошёл Сэм Винчестер, также задержавшийся, как и они, рисуя сложный дизайн героя этим вечером: — Привет, ребята! Я заскочил, проведать, как вы тут... — не успел договорить младший Винчестер, наблюдая двух обнимающихся мужчин. — Оу... В том, как держался Дин мелькали отблески вины, словно он знал, что нарушил пределы дозволенного и нормы приличия, что говорило о его неуверенности в своих действиях, но был готов принять ответственность за случившееся. Понимая, что ведёт себя неподобающе, Новак пытался скрыть собственную слабость и решил сыграть на опережение, изображая, что столкновение произошло случайно. Увидев Сэма, лицезреющего данную сцену, Кастиэль резко отпрянул от Дина, и вырвался из объятий Винчестера, отпрыгивая с угрожающим взглядом, направленным на присутствующих. Предчувствие угрозы молниеносно превратилось в оружие, приведённое в боевую готовность. Он сознательно выставлял напоказ невозмутимый фасад, пряча под маской пренебрежения свою истинную сущность. И встал в оборонительную стойку, намереваясь нанести упреждающий удар. — Не трогай меня! — прорычал Кастиэль. — Что?! Я... я не трогал... Это случаность. — Дин смотрел на него с явным недоумением. — Я нормальный в отличие от тебя. — фыркнул Кастиэль. — Ах, вот как! — этими словами Кас нанёс острый шрам лезвием своего языка прямо в сердце Дина. — Высший класс, Кас! — вступился Сэм. — Кас, тебе лучше уйти! — непоколебимо воскликнул Сэм, взирая на Кастиэля с презрением и жалостью одновременно. Кастиэль, в образе разъярённого быка перед матадором, стремглав покинул помещение. Оставшись наедине с братом, Сэм заявил: — Дин, почему ты позволяешь ему себя так вести?! Винчестер промолчал. Внимательно изучая лицо брата, Сэм тихонько спросил Дина: — Ты влюбился в него, не так ли?! — Да, наверное, Сэмми, он меня ненавидит, — признался Дин, не отворачиваясь и не отводя взгляд. — Твоя любовь к людям тебя когда-нибудь погубит, Дин, — Сэм говорит ни с того, ни с сего. — Может быть, — подытожил Дин.

На расставание закроем глаза мы, но не закрыть души В сердце моём будут новые раны, временем не зашить Может прощаться уже слишком поздно, истины не поймёшь Без меня сейчас ты уплывёшь.

Корабли уходят на закат, Дай руки твоей коснуться, Я здесь останусь ждать тебя, Корабли уходят, чтоб вернуться.

Силы во мне остаётся немного, чтобы тебя держать Слово одно и молчать у порога, что-то ещё решать. Нам в темноте хватит света ночного, губы ответ найдут Знаю я, обратно приплывут.

Корабли уходят на закат, Дай руки твоей коснуться, Я здесь останусь ждать тебя, Корабли уходят, чтоб вернуться.

Корабли уходят на закат, Дай руки твоей коснуться, Я здесь останусь ждать тебя, Корабли уходят, чтоб вернуться.

Корабли уходят, чтоб вернуться.