Часть 19

Тем временем Кастиэль мчался по коридорам здания и, оказавшись в плену неописуемой неловкости, ему хотелось забраться обратно в свою зону комфорта. В квартире для него всё выглядело как и всегда, но его состояние выдавало следы нерешённых проблем так, что даже знакомые предметы казались чужими. Он изо всех сил старался забыть этот инцидент, считая его досадной ошибкой, вызванной усталостью, переутомлением и стрессом, в совокупности пробуждавших нечто неизведанное относительно собственных потребностей. Эта битва стала неотъемлемой частью повседневности, меняя восприятие реальности. Агрессия использовалась им как инструмент высвобождения избыточной негативной энергии, компенсируя дефицит положительных эмоций. Манипуляция чувствами Дина представляла собой лишь одну из форм психологической защиты, призванную облегчить собственные муки и страдания, а также помочь восстановить стабильность тонкой душевной организации. Неприятие собственного мироощущения вызывало каскад отрицательных ассоциаций, а внутренний демон сражался с гневом и унижением. После случившегося, жизнь каждого продолжала идти своим чередом, однако последствия теперь оказывали влияние на их взаимоотношения. Официальное взаимодействие контрастировало с близостью, возникшей совсем недавно. Между ними будто протянулась тонкая невидимая нить, пульсирующая в такт биению их сердец и мыслей, превращая каждое сказанное слово, мимолетный жест или простой взгляд в значимый ход незримой шахматной партии. Эти люди были вовлечены в сложную игру, балансирующую на грани понимания самих себя и друг друга. И она потихоньку начинала разворачиваться. Чем же закончится эта игра?! Никто не мог предсказать наверняка. Но одно оставалось ясным: каким бы трудным ни был путь восстановления дружбы и уважения, решение вернуться к нормальной жизни зависело от обоих участников. Вот только, когда это случиться тоже никто не знал. Отрешившись от тревожных мыслей, Кастиэль открывая ноутбук, был готов погрузиться в работу, ставшую для него убежищем от бури чувств, просматривая файл, Новак был шокирован увиденным: — Что за чертовщина?! — звук голоса Кастиэля резонировал в стенах кабинета, мгновенно привлекая внимание коллеги. — Что случилось, Кастиэль? — отозвался Винчестер. — Почти все правки пропали, Дин. Взгляните сами. — показывая пальцем на экран. — Вот, здесь и здесь... Да тут и половины нет! — Да, это странно... Так, ладно, я сейчас попрошу кого-нибудь нам помочь, иначе мы не успеем всё доделать. — он быстро взял трубку телефона, набирая секретаршу. — Бетти, посмотрите пожалуйста, кто сейчас свободен в нашем отделе. — Сейчас проверю, — торопливо ответила она, пролистывая список сотрудников. Спустя мгновение она откликнулась. — Простите, мистер Винчестер, сейчас все заняты. — Понятно, — Бросил он, задумчиво закусил губу, вращая ручку в руке. — Мистер Винчестер, я могу что-то ещё для вас сделать? — Да. Бетти, соедините, пожалуйста, с мистером Дэвисом, — ответил он, прижимая ухом телефон к плечу. — Конечно, сейчас. — Спасибо. Дождавшись ответа, она быстро переключила его по запросу. Через несколько секунд в трубке послышался голос руководителя издательства: — Алло. — Добрый день, мистер Дэвис. Это Дин Винчестер. — О, привет, Дин. Расскажите, как у вас идут дела? — В целом всё нормально. Но возникла небольшая проблема. — Дин включил громкую связь. Кастиэль, слушая разговор, то и дело, переводил взгляд с Винчестера на телефон и обратно. — В чём дело? Какие-то проблемы с мистером Новаком? — Ааа... — Дин взглянул на Кастиэля и чуть помедлил с ответом, замечая его растерянный взгляд. — Нет, сэр. — говорил он с будничной интонацией, не показывающей личного отношения к нему самому. Услышав это, Кастиэлю стало стыдно, что заставило его ненадолго опустить глаза. — Дело в том, что после сохранения документа изменений не видно. Сотрудники нашего отдела заняты. И я хотел бы уточнить, есть ли у вас кто-то на примете, кто более и менее свободен и сможет прийти на выручку, чтобы уложиться в установленные сроки? — Понятно. Я посмотрю, что смогу для вас сделать. Спасибо, что обратились, Дин. — Спасибо, шеф. — Сказал Дин, аккуратно положив трубку. Кастиэль решил заговорить: — Мистер Винчестер, я хотел сказать… — неуверенно начал Новак. — Дин, я хотел извиниться за своё поведение. Это было грубо и несправедливо с моей стороны. Винчестер, не отвлекаясь от ноутбука, проговорил: — Сейчас у нас много работы, Кастиэль, и нам важно, чтобы проект был готов в срок. Реакция Винчестера оказалась несколько иной, чем ожидал он. Кастиэль поджал губы, когда понял, что попытка наладить контакт была воспринята холодно и формально. Тем не менее, он кивнул, молча соглашаясь с доводами Дина. Несмотря на некоторое улучшение контакта благодаря этому диалогу, дистанция между коллегами всё ещё оставалось. Для Кастиэля это означало, что ему потребуется приложить чуть больше усилий. А для Дина ситуация складывалась сложнее: несмотря на то, что он ценил оказанное уважение со стороны Кастиэля, но небольшой неприятный осадок всё ещё присутствовал. Сидя рядом и перебирая листовки, Кастиэль украдкой поглядывал на него. В голове что-то крутилось, но не успевая ничего придумать, как услышал голос напарника: — Мистер Новак, сохранились ли у вас вчерашние записи? — Да, где-то были. — Встряхнувшись, он потянулся к папке, в которых лежала пачка заметок, сделанных им ранее. — Вот, они. — Отлично. Давайте разделим их и отберём те, которые нужно будет внести снова в документ. — Хорошо. Вот, возьмите, — передавая вторую половину документов, Кас почувствовал как его рука начала дрожать. Замечая это, Дин осторожно перехватил бумаги, освобождая руки Кастиэля: — Давно это у вас? — искренне поинтересовался Дин. — Не знаю. Бывает иногда. — бросил Новак, прислоняя руку к креслу. — Можно взглянуть? Кас, с неким недоверием посмотрел на него, прищуривая глаза. — Кастиэль, я не причиню вам никакого вреда. Обещаю. — заверил Винчестер. Тихий и уверенный голос Дина рассеял сомнения Кастиэля, подобно солнечному лучу, проникающему сквозь облака. — Вы разбираетесь в этом? — уточнил Кастиэль. — Ну, я бы так не сказал. Я не специалист, но мы можем попробовать, а потом вы сами проверите насколько это эффективно. — Хм... Ладно. — чуть смягчившись, процедил Новак, скрывая своё любопытство. — Тогда положите руку на стол, выберите удобное положение и постарайтесь расслабиться. Кастиэль опустил руку на прохладную поверхность стола. Дин, не спеша, завернул рукав его рубашки наверх, зафиксировал его там и постепенно начал спускаться вниз массажными движениями. Прикосновения были едва ощутимы, почти невесомые, но каждое касание отзывалось, словно пёрышко щекотало кожу. Останавливаясь на пальцах, Дин последовательно разминал каждый по очереди мягкими круговыми движениями, нежно разглаживая каждый миллиметр, при этом слегка сжимая и сразу же разжимая пальцы. Далее бережно обводя контуры костяшек по их вершинам, переходил к большому пальцу, а затем на внутреннюю поверхность ладони, словно художник рисовал кисточкой свою картину на холсте. Плавно огибая изящное запястье, Дин, будто обвивал его атласной лентой и завязывал невидимый бант, как на коробке с самым ценным подарком. И он был бы рад получить такой. Кастиэль, воистину настоящее сокровище. Но Винчестер сосредотачивался исключительно на том, чтобы избавить Кастиэля от неприятных ощущений. Для Дина такое занятие было обычным делом, и поэтому он незаметно затерялся в своих далёких воспоминаниях о прошлом. Ещё будучи в школе, на уроках музыки, Винчестер частенько промышлял этим со своей подругой Лекси. Их какое-то время подозревали в отношениях. Только это были всего лишь сплетни. Они просто дружили вместе и больше ничего. Она запросто могла положить на него руку в любое время и с полуслова, с полувзгляда, а иногда и в безмолвии, он уже знал для чего и только улыбался ей. Пребывая в нирване, она могла поменять руки, а после массажа рассказывала, как чувствовала себя замечательно. Для неё Дин был целителем, снимавшим всё плохое. Впрочем, так и было. Всякий раз она ощущала себя обновлённой и полной сил, а Винчестер только поражался. Как такое возможно?! Он ведь ничего такого не делал... Как-то на уроке он случайно погладил её по руке несколько раз, проявляя сочувствие, а потом она попросила сделать так ещё и ещё. Винчестер продолжал, пока руки сами не останавливались. Она всегда была очень благодарна ему за это. Дин не верил, что это могло оказывать такой эффект, но её вид подтверждал эти слова. Сейчас же перед ним была его заветная мечта...

Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приветная.

Ты у меня одна заветная;

Другой не будет никогда.

Ты у меня одна заветная;

Другой не будет никогда

никогда

никогда

никогда

никогда

Звезда любви

Звезда волшебная

Звезда прошедших лучших дней

Ты будешь вечно Незабвенная

В душе измученной моей

Ты будешь вечно Незабвенная

В душе измученной моей

Твоих лучей небесной силою

Вся жизнь моя озарена

Умру ли я И над могилою

Гори, сияй моя звезда

Умру ли я И над могилою

Гори, сияй моя звезда

Гори, гори моя звезда

Звезда любви приветная

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда. Мечта недостижимая, строптивая, непредсказуемая... И этой мечтой был Кастиэль. Кас был так близок и так недоступен, как крепость, держащая осаду перед наступлением бастиона спартанцев. — Так лучше? — спросил Дин, массируя руку с обеих сторон и ничего не пропуская. — Ааа... наверное, — выразил Кас с невозмутимым видом. Дин проводил пальцами по каждой выпуклой вене, ласково разминая всё вокруг. Вены Каса были похожи на раскатистые искры молний посреди грозового неба. — А если так? — уточнил Дин, поднимая взгляд на него и слегка описывая впадину внутренней стороны локтя, а также наружную часть изгиба, возвращаясь к запястью и пальцам. — Хм..., ничего, — равнодушно выдавил Кас, продолжая смотреть Дину прямо в глаза, не отводя руки. Внутренняя суета росла, словно затаённая пружина, заряженная энергией. Зажглась необузданная искра и почему-то хотелось проверить пределы: провоцировать, раздражать, возбуждать интерес, увидеть живую реакцию. Но почему?! Откуда взялось это неодолимое стремление? Быть может, потому, что это доставляло особое удовольствие, загадочное, волнующее душу и вызывавшее трепетание внутри. Отпуская его руку, Дин произнёс обычным голосом: — Да, действительно, ерунда какая-то. Пожалуйста, забудьте об этом. Кажется, я увлёкся. Прошу прощения, Кастиэль, я снова перешёл границы. — придвигая кресло ближе к столу и продолжая заниматься рутинной работой, он снял скрепляющую листы резинку, взял ручку и занялся отметками. Кастиэль пристально изучал профиль Винчестера, озадаченный лёгкостью, с которой он отбрасывал происходящее и преодолевал любое событие, словно это пустяки. Внутри метались беспокойные мысли и копошили всё изнутри: "И что, это всё? Неужели ему и правда всё равно? Почему он никак не реагирует и на всё закрывает глаза? Он никогда не держит зла, всё прощает и ничего не говорит. И почему нет отклика на мою дерзость? Это сбивает с толку. А ещё он всегда: добродушный, внимательный, тёплый...". Именно тогда, словно отражение его внутреннего мира, раздались звуки шагов по коридору, отвлекая их внимание и одновременно прерывая размышления Каса. Несколько фигур приближались к двери, пропускающей внутрь мистера Дэвиса и ещё трёх человек...