Часть 21

Сейчас, будучи на работе, Дин улыбнулся, когда в его голове ярко вспыхнули вечерние весёлые рассказы о студенческих годах, общих приключениях и шалостях. Весело перебрасываясь фрагментами из прошлого, ребята удивительно быстро нашли общий язык, вместе создавая уютную атмосферу непринуждённого общения. Дин был именно таким, кто быстро заводил себе друзей и дорожил ими. Но также быстро он мог уйти в себя. Винчестер поступал так, когда он чувствовал, что он словно выжатый лимон. В этом, в своём уединении, он находил место силы, словно Геральт в Ведьмаке, где он, как и всегда мог накопить энергию для будущих свершений. Иногда друзья Дина думали, что они могли его как-то обидеть, когда он находился за партой один или ещё где-то и просто молчал. Когда его спрашивали, что случилось, всегда уверял их в том, что это пройдёт и потом он станет таким же бодрым и весёлым, чтобы никто не беспокоился... Винчестер обернулся на звук шагов от входящих людей в кабинет и, дождавшись пока все устроятся, объявил: — Сегодня мы начинаем новый этап: разбор средств художественной выразительности. И у каждого из вас есть возможность проявить свои таланты. Итак, давайте начнём. Работая сплочённо, атмосфера становилась всё теплее, сближая членов команды, кроме самого Кастиэля, который чувствовал себя посторонним наблюдателем. Он был подобно лишнему звену в цепи и даже Джеффри, который ранее был вообще ни с кем не знаком, запросто влился в коллектив. Взгляд скользнул на Эшли и на её всю такую же знойную фигуру, облачённую в полуоблегающее платье. Наряд не был вызывающим, но прекрасно подчёркивающим все её достоинства, что заставляло фантазию просыпаться, и Новак начинал потихоньку злиться. Ведь сейчас было вовсе совсем не время и не место для удовлетворения своих плотских потребностей. От внимания Кастиэля также не ускользнуло и то, как Ник легко положил руку на плечи Винчестера, будто они были не просто приятелями по колледжу, а самыми настоящими друзьями. Это действие вызвало у него острое желание вмешаться, показать свою значимость, но он сдерживался, боясь показаться глупым или навязчивым. Кастиэлю захотелось сбросить его руку, как своя же собственная слегка дёрнулась мелким движением в ответ. Это был рефлекс чистой воды. Отсутствие сна и отдыха сказывалось на нём так, что ему было жизненно необходимо выпустить пар, иначе бы он напрочь съехал с катушек. Переводя взор, он подметил, что и Пирс от Полсона недалеко ушёл, и было видно, как парень невзначай мечет мимолётные взгляды на Дина. Всё это злило. Он чувствовал себя ненужным, как в то же время все вились вокруг Винчестера по тому или иному вопросу, порой прикасаясь к нему ненароком, подобно змеям в террариуме. Кастиэля сводило с ума только от одного этого вида. От свойского обращения Ника, от провоцирующего образа Эшли и от Пирса, пикап-мастер недоделанный. Одновременно и от того, как Винчестер мило обходился с каждым из них, от тщательно подобранного им слова или жеста, от этих ненарочных прикосновений к нему, которых тот не замечал, от зелёных огней в глазах и от его соблазнительных губ... Кастиэль заводился с каждым разом ещё сильнее и, решая, что он так больше не может, направился к двери. Эшли, отмечая его скорый уход, рысью промчалась по пятам и увидела, как Новак забрёл в какую-то дверь. — Эй, Кас, всё хорошо? — спросила она с невинным видом, проходя в двери архива. — Да, — рассеянно вымолвил он. — Что-то случилось? — поинтересовалась она, впервые отмечая его в таком состоянии. Кас только помотал головой: — Нет, я просто немного устал. — Я могу тебе как-то помочь? — приблизившись, уточнила она и из-под веера ресниц блеснули колдовские зелёные глаза. Увидя эту зелень, он сгрёб её в охапку, вцепившись в её тело, и прошипел: — Несомненно, — и притянул её за талию, поцеловав. — Ох, Кас, ммм..., как приятно, — отвечая на поцелуй, она прошлась рукой по поднимающейся ширинке. — Эшли, помоги мне, — не в силах больше терпеть, рявкнул Кас. — Как скажешь, я только за, — томно прошептала она. Расстёгивая брюки и спуская ему бельё, она начала совершать характерные движения рукой, смотря на него снизу вверх своими зелёными глазами, такого же оттенка как и у Дина. Кастиэлю на миг показалось, что он даже лицезрел его призрачный силуэт прямо перед глазами. В этот момент его естество достигло максимального уровня, и Эшли воскликнула: — Ого, Кас! Она собиралась его лизнуть, но Кас, обезумев от нетерпения, решил действовать самостоятельно, поскольку сильно желал разрядки, но почему-то не мог достичь цели... Однако дверь внезапно распахнулась, открывая взору Дина довольно странную сцену: — Я... а... эм... — по всей видимости, у Винчестера все слова разом закончились, а жёсткий диск и вовсе забарахлил и накрылся от увиденного. Тогда, как Касу, наконец, удалось завершить начатое, прямо на глазах у Винчестера. Вот только Кастиэль ещё не понял, благодаря чему это произошло: от девушки, случайного подглядывания или самого Дина. Закончив, Новак нагло обмерил Винчестера гневным взглядом и вышел с чувством полного удовлетворения. Эшли быстро привела себя в порядок, и бросила коротко: — Простите, — и вмиг удалилась, прикрывая за собой дверь. Винчестер так и остался стоять там, посреди тёмного архива. Хотелось только одного: думать, что это страшный сон, что ему показалось. Он зашёл, потому что видел, как Кастиэль резко выскочил из кабинета и хотел понять, что с ним случилось. Но это было не совсем то, что он ожидал увидеть... Как же всё-таки была прекрасна та самая золотая пора, когда всё казалось простым и светлым…

Так много всего было, Что память, как тугой мешок. Наполнены слезами, смехом и вином. И вдруг ты остаёшься в гулкой тишине, Закрылась дверь, а что потом?

Когда плохо, или грустно, И стало вдруг ужасно пусто, Твои друзья спасут тебя, ты знаешь! И станет всё простым и светлым, Вы наберётесь пьяным ветром, Всё будет так, как ты мечтаешь!

Ты помнишь, ты конечно помнишь, Свою первую любовь, и первый стакан, Было круто, а потом вы расстались, И тетрадка стихов порвалась пополам. Наше лето в подъездах, Мамы, папы в разъездах Квартиры в руках дикарей, Мы курили в кроватях и смеялись, как дети Я не помню ничего веселей.

Когда плохо, или грустно, И стало вдруг ужасно пусто, Твои друзья спасут тебя, ты знаешь! И станет всё простым и светлым, Вы наберётесь пьяным ветром,

Всё будет так, как ты мечтаешь!