Глава 9: Храм

12 февраля 2017 года, Иванай, Хоккайдо

Утахиме практически на ощупь передвигалась в тёмном коридоре: несмотря на большое количество окон, свет в здание не проникал. Девушка не видела окружающего пространства дальше своей вытянутой руки, поэтому шла не очень быстро, дабы не упасть. Однако и медленной её походку было назвать нельзя – задерживаться здесь Иори не хотела, тем более что их с Сатору разлучили, и сейчас этот болван находится в такой же ситуации. Как бы Утахиме этого ни отрицала, в глубине души она понимала, что переживает за Годжо. Пусть и Сильнейший, сейчас он был бессилен перед техникой духа. Пройдя чуть дальше, Иори поняла, что света стало больше. Ускорив шаг, она устремилась к его источнику, попутно нащупывая в складках одежды кинжал. Осторожность превыше всего, как-никак. Завернув за угол, Утахиме увидела перед собой сёдзи, через которые в коридор проникали световые лучи. Хоть в голову и закралось дурное предчувствие, девушка отогнала пессимистичные мысли прочь: сейчас не время раздумывать. Не выберутся отсюда как можно скорее – умрут. Холодными пальцами Иори отодвинула сёдзи. Стоило ей только заглянуть в комнату, как тело сковал страх вперемешку с недоумением. От взгляда янтарных глаз, что устремился на неё из глубины помещения, стало душно. Утахиме отшатнулась. Кинжал выпал из её рук, и с глухим стуком приземлился на пол.

***

Двумя часами ранее

– Дело новое. Сообщение о трупе поступило всего три дня назад, – Годжо шёл по улице, закутавшись в шарф, купленный в магазинчике через дорогу от их гостиницы. На улице похолодало, выпал новый слой снега, и маги слегка утеплили свой гардероб. – Вот и я о чём. Не думаю, что это связано с исчезновением записей, – Утахиме, на голове которой красовалась новая вязаная шапка, чуть ускорила шаг: во-первых, хотелось согреться, во-вторых, не отстать от длинноногого Сатору. – И что предлагаешь? – Для начала установить личность человека, которого мы нашли убитым в квартире госпожи... – Старой карги. – ...Фукуды. Иджичи удалось что-то разузнать? – Мы пока с ним не связывались, – ответил Годжо, и тут же пожалел об этом. – В смысле «пока не связывались»? – накинулась на него Иори. – А что ты делал, когда заходил в магазин техники? Я же отправила тебя за одноразовым телефоном! – Серьёзно? – Сатору виновато улыбнулся. – Я, вообще-то, тамошним туалетом хотел воспользоваться, а то, что ты говорила, не услышал. Утахиме обречённо опустила голову. Этот ребёнок никогда не исправится. – Как только мы закончим с этим духом или мастером проклятий, ты пойдёшь и позвонишь, наконец, Иджичи! – Да успокойся ты, я... – Хотя нет. Позвоню сама. Так надёжнее будет. – Эй, что за недоверие? – Годжо надул губы. – Как показывает практика, такие вещи тебе доверять нельзя, – заключила Иори. – В высшей степени несправедливо. Мужчина взглянул на часы и немного прибавил скорости: всё-таки была уже почти половина первого, а этим вечером они планировали сесть на автобус до Хакодате. Утахиме пришлось ещё быстрее переставлять ноги, которые, порой, проваливались в снег, не прекращающий хлопьями сыпаться на их головы. Людей на улице было мало: большинство жителей города сейчас находилось на работе или в школе. – Фото на память! – Сатору вдруг резко остановился и поднял в руке какую-то прямоугольную коробочку. До того, как Иори успела среагировать, он нажал кнопку на старом полароиде, направив объектив на себя и Утахиме, делая «селфи». – Что ты сделал? – Фото на память, – повторил Годжо, не понимая, чем вызвано её недоумение. Из полароида вышла фотография, которую он тут же схватил двумя пальцами, после чего сделал несколько шагов к зданию, чтобы оказаться в тени. – Откуда фотоаппарат? – Из магазина техники, – как ни в чём не бывало ответил тот. – ГОДЖО! – Иори была готова взвыть. – Ты купил чёртов полароид, но забыл про одноразовый телефон? Когда-нибудь я тебя убью... – Уж прости, но я очень сентиментальная личность, – хитро улыбнулся Сатору, пряча фотографию от света и ожидая окончательного проявления снимка. – Иногда хочется сохранить некоторые воспоминания. – Или просто меня позлить... – вздохнула девушка. – Покажи хоть, что получилось. – Во, гляди. На протянутой мужчиной фотографии Утахиме увидела правую часть лица Годжо, занимающую треть всего пространства, поскольку та находилась ближе всего к объективу. Около его уха находилась и сама девушка: верхняя часть головы скрыта где-то за кадром, да и ноги запечатлены не полностью. Горизонт на снимке был несколько накренён, изображение смазалось и побледнело на морозе, а в левом нижнем углу виден след от пальца Сатору. – Фотограф на все руки, – съязвила Иори. – Ты в курсе, что он для селфи не предназначен? – Не будь занудой, – Годжо убрал фотографию в карман. – Зато весело получилось. – Лучше бы ты не тратил время. Давай, шагай дальше. – Да иду я, иду... И вообще-то мы почти пришли, – указал мужчина пальцем вперёд и немного наверх. Утахиме подняла глаза на небольшой холм, находящийся чуть в отдалении от жилых зданий. Дома располагались лишь у его подножия, на вершине было всего несколько старых построек, к которым они и держали путь. В груди Иори что-то неприятно дрогнуло. Возможно, это была оптическая иллюзия, но за то время, которое они поднимались в гору, она заметила, что над её верхушкой не идёт снег. Ни снежинки не упало на крышу здания, хотя буквально в нескольких метрах хлопья валили, как из ведра. – Синтоистский храм, который собирались сносить, и в котором нашли тело одного из служителей за неделю до закрытия, – проговорил Сатору, рассматривая внешний облик строения. – М-да, а он и правда обветшал. – Зданию не меньше полувека, – Утахиме подошла к ограждению. – Проклятую энергию он бы собрать успел. – Ага, вероятнее всего, дух, – разочарованно протянул Годжо. – Но меня смущает тот факт, что закрытие храма и убийство произошли практически одновременно. – Совпадение? – Возможно, но... – Но стоит проверить, – закончила за него Иори. – Именно, – подтвердил Сатору. – Ладно, пошли... Пройдя под воротами тории, мужчина ступил на каменные ступени, ведущие к небольшому внутреннему дворику. Сложив печать и произнеся заклинание, Утахиме поставила завесу, после чего последовала за ним. – Могла бы и не стараться, тут дел на пару минут, – протянул Годжо, ожидая её у аллеи из фонарей, протянувшуюся до главного здания в храмовом комплексе. Холода здесь не ощущалось, поэтому верхнюю одежду маг снял, кинув её прямо на землю. – Зная о твоей страсти к использованию мощных техник, я решила, что завеса лишней не будет, – отрезала Иори, следуя его примеру и избавляясь от шапки с курткой. Шаманы прошли по аллее, остановившись лишь возле каменных статуй у входа в храм. Всё это время Утахиме не отпускало чувство, что на неё кто-то смотрит. Однако, бросив короткий взгляд на лицо Сатору, она не заметила в нём никаких признаков волнения. «Совсем воображение разыгралось», – пронеслось в голове. Подняв глаза, Иори замерла. Каменная статуя Комаину, расположенная в считанных шагах, смотрела на неё в упор. – Г-годжо, – от испуга голос прорезался не сразу. – Чего? – маг посмотрел на неё с явным беспокойством. – Статуя, – просто ответила Утахиме, указав на неё пальцем. – Что с ней? – Годжо подошёл чуть ближе и наклонился, чтобы рассмотреть стража храма. – Что-то не так? – Ты не видишь? – девушка не решалась подойти, как не могла и отвести взгляд. – Нет. А должен? Сатору выпрямился, закрыв собой морду статуи. Иори тут же заглянула ему за спину и немного успокоилась: Комаину уже не пялился на неё, вновь застыв, как и полагается камню. – Нет... всё нормально. Наверное, от недосыпа померещилось. – Эх ты, семпай. Понимаешь, в твоём возрасте уже нельзя спать на полу, нужно что-то более подходящее для твоей старческой спины. – Я старше всего на два года! – волна раздражения напрочь смыла чувства страха и беспокойства, и Утахиме, игнорируя довольную улыбку Годжо, направилась ко входу в первое здание храма – зал для молящихся. – На целых два года, Химе. На целых, – Сатору за пару шагов догнал её, и они достигли зала почти одновременно. Как только шаманы переступили порог, пространство вокруг странно искривилось. Не совсем понятно было, где находятся верх и низ, в голове появился туман, а свет будто просто исчез: на расстоянии вытянутой руки не было видно ни зги. – Химе? – голос Годжо раздался очень близко, и Иори рефлекторно повернулась к нему. – Я здесь. – Отлично, – в темноте Сатору нащупал её руку и сжал, чуть крепче, чем стоило. – Ты в норме? – Да, всё в порядке. Сам-то как? – Я? Как всегда: силён, красив и неотразим. Ой, я прямо слышу, как закатываются твои глаза!.. – Мы сейчас в чьей-то территории? – проигнорировала его восклицания Утахиме. – Скорее, в незавершённой территории. Я не чувствую сильных техник. – Ясно, – вздохнула девушка. – Тогда, идём искать духа? – Может, ты останешься снаружи? – вдруг предложил Годжо. – Нет, тебе сейчас нельзя оставаться одному, – возразила Иори. – Кто знает, какая у проклятья техника, а ты без Шести глаз ведёшь себя несколько... самоуверенно. – Я бы мог... – Я сказала нет, и точка. – Ладно, – с явным неудовольствием согласился Сатору. – Идём. Шаманы начали путь. Годжо достал фонарик, предусмотрительно купленный в магазине техники, «чтобы в темноте семпай не пугалась всяких мухоголовок». Руку её он не отпускал, чтобы Бесконечность защищала обоих, но хватку чуть ослабил. Как и ожидалось, изнутри храм оказался намного больше из-за установленного барьера, в нём появилось много комнат и переходов. Иногда слух Утахиме улавливал какой-то шёпот, но стоило ей прислушаться, как тот сразу же исчезал. По ощущениям, так они ходили около двадцати минут. Спустя ещё пять, Сатору сказал, что ощущает чужую энергию, и поспешил к этому месту. Маги ускорили шаг. – Дух прячется, а значит, сам по себе он слаб. Но при этом умён: не всякое проклятье такой барьер установит. Его энергия скрытная, и он хорошо её подавляет. Знаешь, мне думается, что... Мужчина осёкся на полуслове, как только открыл дверь в одну из комнат: в нос ударил металлический запах крови. – Какого... Иори осветила пространство фонариком и ужаснулась: весь пол в открывшемся перед ними помещении был залит чьей-то кровью. Подняв руку чуть выше, она увидела и тело, бездыханно лежащее на животе лицом вниз среди багровой лужи. – Чёрт, – выругался Годжо. – По нашей информации, жертва лишь одна. – Годжо, – лицо Утахиме побледнело. Она опустилась на колени, покрываясь мелкой дрожью. – Посмотри на его руки. В правой кисти убитого мужчины находился клинок, а сами руки находились очень близко к животу. Отпустив ладонь Иори, Сатору подошёл чуть ближе и заглянул трупу в лицо. – Это шаман, Химе, – поражённо произнёс он. – Я его знаю. Он из общества магов Айну, один из их глав. Шаман первого ранга. – Руки... посмотри на руки... Годжо опустил глаза на мертвенно бледную кисть. – Чёрт... Сатору перевернул тело на бок, и в этот момент Утахиме отвернулась. На животе мужчины красовались два глубоких перпендикулярных разреза. Окровавленное лезвие меча, что сжимал убитый, находилось от одного из них в считанных сантиметрах. – Он совершил сеппуку? Почему? – тупо произнёс Годжо, уставившись на него. Иори не ответила, её дыхание сбилось, а на лице выступил пот. – Неужели техника духа? Но как? Он будто воздействует на разум... Где-то вдалеке вдруг послышался стук ритуального барабана. Пол задрожал, и здание резко тряхнуло. Фонарик выпал из рук Утахиме и покатился по полу, Сатору упал на спину. Стены начали раскачиваться, стук барабанов усилился, воздух в комнате стал плотным, затруднив дыхание. – Химе, ты как? – спросил Годжо, пытаясь перекричать раздающийся со всех сторон шум. Однако, обернувшись к девушке, он лишь увидел, как под ней проваливается пол, и та падает в темноту. – ХИМЕ! Сатору тут же кинулся к ней. Приблизившись, он инстинктивно отключил Бесконечность, и в этот момент всё его поле зрения заполнилось ярким светом. Перед глазами появился образ проклятья – Комаину, которого они встретили у входа в храм. Дух заливался смехом, наслаждаясь болью, которую причиняет ему. Стоило Годжо подумать о своей технике, как проклятье тут же исчезло, оставив ему напоследок царапину возле уха. Свет исчез, как и шум с колебаниями, и шаман понял, что лежит на полу. Подняв глаза, он застонал: место, где только что сидела Утахиме, было абсолютно пустым. – Ты заплатишь, – с ненавистью произнёс Сатору, поднимаясь. Мелкая рана на виске саднила, отдавая пульсацией в мозг. Фонарик исчез, и теперь Годжо остался в полной темноте. Слегка пошатываясь, мужчина подошёл к трупу. – Спи спокойно, – произнёс маг, своими пальцами закрывая застывшие от ужаса стеклянные глаза. «Нужно как можно скорее найти Химе. Похоже, что дух принуждает своих жертв к суициду путём воздействия на мозг света и звука. Не сказать, что техника проста, но для меня особого труда не составит». Сатору вышел из комнаты, предварительно оставив метку, чтобы вернуться за телом. К его удивлению, попал он не в предыдущее помещение, а в просторный и длинный коридор. «Ну и запах тут...» Неожиданно пространство заполнил тусклый синий свет. Годжо стиснул зубы. Прямо перед ним разлагались тела пары совсем молодых магов в традиционной одежде и с оружием в руках. Каждый из этих двоих, судя по позам, был поражён собственной же техникой или орудием. «Как я понимаю, общество магов Айну проводило здесь миссию без согласования с Верхушкой, а это были новички, курируемые мужчиной, которого мы нашли первым. Как же паршиво... Три жертвы. Хотя нет, если в сумме, то четыре. При чём среди них маг первого уровня. Да тут, поди, особый класс объявился, хотя указан был, как пред-первый!» Сатору ускорил шаг, оставляя трупы позади. Сейчас он пытался сосредоточиться на спасении Утахиме, хотя в голову то и дело лезли образы его студентов, лежащих на месте этих несчастных. Ссадина на виске пульсировала, и мужчина попытался излечить её обратной техникой. К его удивлению, сделать этого не удалось. – Да что за чертовщина! Впереди вдруг загорелся свет, и вдали показалась чья-то фигура. Годжо с надеждой бросился к ней, однако, приблизившись, понял, что это не Утахиме. Перед ним сидел Мегуми, направив пустой взгляд в пол. Под его веками появились синяки, лицо побледнело, волосы спутаны и не причёсаны. – Мегуми? Какого ты тут забыл?.. – поразился Годжо. – Это ты виноват, – тихо прошептал Фушигуро. Сатору замер, глядя в его глаза, обычно спокойные и умиротворяющие, а сейчас тёмные и пугающие. Боль в царапине усилилась. – Ты обещал, что с ней всё будет хорошо! – крикнул Мегуми, поднимаясь с места. Только сейчас Годжо понял, что сидел он на краю больничной койки, а на ней лежала... – Ты говорил, если я буду пахать, сестра будет жить счастливо! – кричал парень, и каждое слово отдавалось в сердце Сатору новой болью. – Разве я недостаточно старался? Разве этого Цумики заслужила? Мужчина устремил взгляд на девушку, лежащую рядом с ними. Руки скрещены на груди, волосы раскиданы по подушке, глаза закрыты, а на лбу мерзкая печать – печать проклятья, что её подкосило. – Где ты был, когда её проклинали? Не ты ли обязался нас защитить? – кричал Мегуми, на его глазах выступили слёзы. – Почему? Почему ты её не защитил? Образ больничной палаты как будто растворился, унося с собой брата и сестру Фушигуро, и Сатору оказался в более мрачном помещении. Вокруг стояли металлические столы, на них лежали трупы, прикрытые тканью. – Ты виноват, Годжо. Ещё молодой Нанами стоял у одного из столов, склонившись над телом темноволосого юноши с добрым лицом и большими глазами, смотревшими в вечную пустоту. Рана возле уха давала знать о себе всё сильнее. – Ты ведь легко мог изгнать то проклятье сам. Почему туда отправили нас, а не тебя? Сатору физически ощутил, как его внутренности тяжелеют, стоило ему взглянуть на застывшее лицо Хаибары. Не в силах вынести этого зрелища, он отвернулся. И зря. – Это ты виноват, что он ушёл. Сёко стояла, прислонившись спиной к стене, и курила. Дым тонкой струёй поднимался к потолку, а девушка даже не замечала, что сигарета вот-вот обожжёт ей пальцы. – Вы ведь всегда были вдвоём, – она говорила спокойно, и от этого становилось ещё тяжелее. – А ты его не удержал. Он бы тебя послушал, он бы послушал лучшего друга, а ты даже не попытался его понять. Он ушёл из-за тебя. По своим ощущениям Годжо мог сказать, что сейчас кто-то вонзает сотни лезвий в его мозг. Он упал перед Иери на колени, опустив голову и обхватив её руками. – Нет, – пробормотал он тихо, почти неслышно. – Ты бы так не сказала. – Но почему же я тогда это говорю? – усмехнулась Сёко. – Я позвонила тебе тогда, надеясь, что ты поговоришь с ним, что сможешь убедить его не уходить. Но ты этого не сделал. Голос её дрогнул, и по щеке Иери сползла одинокая слеза. Когда капля с еле слышным стуком упала на пол морга, Сатору подумал, что на него обрушился мир. Висок был готов разорваться от боли. – Я всего лишь надеялась, что мы все будем вместе, как раньше, – всхлипнула девушка, вытирая мокрые глаза рукавом. – Но из-за тебя это невозможно. Годжо зажмурился, молясь, чтобы иллюзия исчезла. Он осознал истинную технику проклятья, но, даже разгадав её, был не в состоянии сопротивляться. Каждое несправедливое обвинение достигало его разума в независимости от его настоящих мыслей. Открыв глаза, он не увидел Сёко перед собой. Маг оказался на полянке какого-то леса, вне мрачных стен морга, однако радости ему это не принесло. Перед Сатору лежала гора искалеченных трупов. Каждый человек здесь был убит по отдельности, с особой жесткостью. Облегчение могло принести лишь то, что, судя по ранам, умерли они быстро, но сейчас мужчина не мог этого осознать, с ужасом наблюдая за единственным живым существом в этом филиале ада, восседающем на самой вершине «горы». – Почему ты меня не убил? Годжо застонал, услышав знакомой голос. Голова его опустилась, коснувшись земли, а плечи задрожали от рыданий. – Я же сказал, что в этом есть смысл. Так почему ты оставил меня в живых? Почему не прекратил страдания? Гето слез со своего пьедестала и подошёл к другу практически вплотную. – Сатору, я запутался. Я ведь никогда не хотел... этого, – Сугуру махнул рукой в сторону человеческих тел. – Я был слишком слаб, чтобы противиться внутренней тьме. Годжо поднял на него глаза, полные слёз. – А единственный, кто мог спасти от тьмы, предпочёл оставить меня в ней разбираться самому, – Гето присел на корточки рядом с ним и тихо прошептал. – Это ведь был ты, Сатору. Ты меня оставил. – НЕТ! – закричал Годжо, поднимаясь, с колен. – НЕТ, НЕТ, НЕТ! – Я надеялся, что ты хотя бы сейчас будешь со мной честным, – огорчённо произнёс Сугуру, смотря вслед убегающему мужчине. Сатору бежал, не разбирая дороги. Не важно куда, не важно сколько придётся бежать, главное – уйти из этого места, выбраться из чёртовой иллюзии. Он ловко обогнул все деревья, перепрыгнул через протекающий ручей, чуть не оступился и не упал в овраг, однако из леса выбежал. Вдалеке показались огни деревни, и Годжо устремился туда. Сатору остановился, лишь когда облокотился о деревянную стену небольшого домика. Отдышавшись, он, наконец, начал думать, как можно выбраться из ловушки проклятья. И замер. Перед ним лежал труп ребёнка. От неожиданности Годжо отстранился и, не удержав равновесие, упал. С трудом подняв глаза на то, что ещё недавно было живым человеком, он чуть было не лишился рассудка, ведь сейчас его взгляду открылось намного больше. Деревня была вырезана. Все жители лежат здесь, на земле, кто-то прикрывает своих детей, кто-то умер в обнимку с другими, но мертвы все. Абсолютно. – Видишь, Сатору? – мрачно произнёс Гето ему прямо в ухо. – Это потому, что ты меня не убил. Это всё из-за тебя. Сердце Годжо пропустило удар: у него на руках девочка в школьной форме с простреленной головой. Второй удар: умирающая женщина в одежде горничной с ножевым ранением. Третий: Сёко плачет в своей комнате и кричит ему через дверь, чтобы тот уходил. Четвёртый: силуэт Гето скрывается среди толпы людей. Пятый: он стоит посреди квартиры лучшего друга и тупо смотрит на следы крови, оставшиеся после того, как Сугуру в последний раз навестил родителей. – ПРЕКРАТИ! – Сатору закричал в голос, не в силах ничего сделать. Мужчина чувствовал, что ещё немного, и он сойдёт с ума. В голове всё мелькали воспоминания, а в горле возникла боль – Годжо сорвал голос. – Думал, раз Сильнейший, можно на других наплевать? – перед ним опять стоял младший Фушигуро, на этот раз более юный. – Сколько раз сестра приглашала тебя на праздники к нам? Сколько раз ты ей ответил? – Не говори так. Я... я вас навещал, – шёпотом ответил Сатору, отворачиваясь. – Навещал? Да я могу по пальцам одной руки пересчитать эти дни. «Я же понимаю, что ты иллюзия, – мозг раскалывался, словно в нём вели борьбу два враждующих государства. – Почему твои слова меня ранят?» Пол ушёл у него из под ног, и Годжо чудом удержал равновесие. Он стоял посреди больничной палаты, и в ней сейчас находился всего один пациент. – Уйди. Утахиме отвернулась от него, скрывая лицо, перемотанное бинтами. Те, как назло, развязались, а Иори судорожно их поправляла, тихо ругаясь себе под нос. – Я же сказала уйти. – Химе, я... – ДА УЙДИ УЖЕ! – девушка резко обернулась к нему, и белые полосы бинтов упали, обнажая свежий рубец, рассекающий её лицо. Голос Утахиме стал тихим и холодным, как будто она говорила со своим злейшим врагом. – Единственный раз, когда ты был нужен, тебя рядом не было. Поэтому, будь добр, уйди и сейчас. Сатору в одно мгновение понял, как дух избавился от стольких человек разом. Ему вовсе не обязательно быть сильным, не обязательно иметь большой запас энергии, если жертва нападёт сама на себя. Что с того, что какая-то часть мага борется за жизнь? Сейчас Годжо, глядя в карие глаза, полные ненависти к нему, желал лишь одного – скорее умереть.