Глава 19: Шестиглазые

15 февраля 2017 года, станция метро Нодаханшин, Осака

Поезд затормозил, и голос диктора объявил конечную станцию. Метрополитен Осаки закрывался: всем пассажирам следовало покинуть подземку. Двери открылись, и девушка, лежащая на полу вагона, разлепила слипшиеся глаза. Голова раскалывалась от боли, уши заложило, а внутренности будто вывернули наизнанку. Восприятие окружающего пространства превратилось в непосильный труд. – Надо... идти... Кое-как поднявшись на четвереньки, Утахиме выползла из вагона. Не до конца понимая, куда именно она направляется, Иори встала на две ноги и тут же пошатнулась, в последний момент успев ухватиться за колонну. Из рук с глухим стуком выпало что-то увесистое и прямоугольное, однако она даже не обратила на такую мелочь внимания. Ноги держали слабо; чувство равновесия ещё не пришло в норму после взрыва гранаты. В голове было пусто, и лишь одна мысль приводила тело в движение: «надо идти». Куда, зачем и почему ей это нужно, девушка не знала, однако уверенность в этом была неоспоримой. Очертания окружающих предметов постепенно приобретали фокус, и решимость возрастала вместе с ним. – Надо идти... – прошептала Иори, уже почти полностью вернувшись в сознание. – Надо идти... Сатору! Воспоминания разом врезались в мозг, вызывая новый приступ тошноты. Утахиме прислонилась к холодной колонне, чтобы хоть как-то унять пульсирующую боль в висках. Осознание того, что их разделили, страшило и злило, одновременно вызывая кучу противоречащих эмоций. Образ Годжо, мирно спящего на соседнем сиденье, никак не вязался с происходящим, словно их совместный путь происходил в совершенно другой реальности. Паника подступила к ней, выбивая из колеи. «Успокойся ты, – скомандовала девушка самой себе. – Своей истерикой ты уж точно ничем не поможешь. Лучше как следует подумай, что теперь...» Мысль оборвалась посреди предложения. Как только способность рационально рассуждать вернулась, Иори не смогла не заметить, что на платформе нет ни одного человека. Ни надоедливые пассажиры, ни строгие работники станции – ни одна живая душа сейчас не окружала её, что было так нехарактерно для японского метро даже в часы закрытия. Такое запустение пугало намного больше, чем если бы здесь находилась толпа. «Так, надо уходить, – решила Утахиме, собираясь с духом. – Если с Сатору всё хорошо, он найдёт меня в отеле; если нет...» К горлу подступил ком. Думать о том, что будет, если с Годжо что-то случилось, не хотелось. Сейчас она больше всего желала как можно скорее вернуться на станцию и проверить лично, всё ли в порядке с «придурошным в повязке». Однако, по договорённости с Сатору, в случае экстренных ситуаций ей стоило отправиться в заранее выбранный отель и ждать его до утра, после чего пытаться установить связь с кем-то из шаманов. Иори вздохнула: всё же имея при себе столь важные документы, как исследования Фукуды Рин, было бы безответственно подвергать их опасности повторного захвата врагом. «В таком случае придётся отправиться в техникум», – констатировала девушка, нахмурив брови. Утахиме вздрогнула, вспомнив про папку, и тут же успокоилась, увидев, что записи лежат на полу. Видимо, она неосознанно схватила её в вагоне метро и выронила на платформе, потеряв равновесие. Иори подняла исследования и, проверив, целы ли они, с облегчением выдохнула. – Можешь не волноваться за них, это копия, – вдруг произнёс голос на другом конце станции. – У меня дома ещё есть. Девушка обернулась. Прямо посреди платформы стоял шаман в чёрном кимоно с золотой росписью. Его белые волосы ниспадали до плеч, ярко-изумрудные глаза смотрели насмешливо и презрительно, а на лице сияла широкая улыбка. В руках находилась глиняная бутыль воды, а за поясом висела катана с чёрно-красной рукоятью. – Значит, Кенджи не соврал. Ты действительно здесь. «Чёрт, я его даже не заметила! Он подавляет свою энергию? – Утахиме отпрыгнула от мага, принимая боевую стойку. – Судя по одежде, этот маг из клана Годжо. Кажется, я видела его несколько раз на собраниях... Чёрт! – осознание пришло внезапно вместе с прояснившейся памятью. – Это ведь...» – Позвольте представиться, – поклонился мужчина, – Кэзуки Годжо, глава и почётный член клана Годжо. Я пришёл с миром и надеюсь на плодотворное сотрудничество с шаманом предпервого уровня, Утахиме Иори. – Так я тебе и поверила, – ответила девушка, делая шаг назад. «В поединке один на один я с ним не справлюсь, особенно в таком состоянии. Остаётся лишь попытаться сбежать и доставить исследования Рин в магический техникум». – Очень жаль, что доверия ты ко мне не испытываешь, – наигранно грустно произнёс Кэзуки. – В таком случае... Всего в один миг, за один короткий рывок, мужчина сократил большую часть расстояния между ними. – ...мне придётся заслужить его силой! Катану шаман не достал, сражаясь исключительно одной рукой: вторая была занята сосудом с водой. Иори отпрыгнула в последний момент, уворачиваясь от атаки. Ударная волна прошлась по воздуху, и глухой звук прокатился по платформе, отражаясь от стен. «Вот чёрт! – девушка ужаснулась силе, с которой маг ударил по воздуху. – В нём полно сил и энергии, а я уже выдохлась! К тому же, мне неизвестна его техника. Поэтому единственно верный выход, это...» Утахиме развернулась и, что есть силы, рванула к выходу со станции. Плана не было, как и надежды на успех, однако сдаваться просто так она не собиралась. Кэзуки лишь усмехнулся, подбрасывая в воздух бутыль. Та моментально раскололась под действием внутреннего давления, и вода хлынула наружу, растекаясь по воздуху, как по твёрдой поверхности. Если бы не обстоятельства, этот воздушный водопад безусловно приковал бы к себе взгляды своей обворожительной красотой. – Проклятое сжатие: идеальная жидкость! Все капли воды вмиг собрались в один большой шар, который завис возле правого уха мужчины. Глава клана хлопнул в ладоши, указывая двумя пальцами направление полёта. – Стрела второй стихии! Шар вытянулся и с большой скоростью устремился к убегающей девушке. Объём его уменьшился, повышая плотность стрелы. Иори почувствовала атаку в последний момент. Дабы избежать попадания в спину, она отпрыгнула, и вода на огромной скорости врезалась ей в плечо, прошивая руку насквозь. На секунду острая боль парализовала её, однако полностью остановить движение не смогла. Не обращая внимания на рану, Утахиме продолжила бежать, успешно приближаясь к эскалатору и взбираясь на него. «Чуть одним ударом не прикончил! – девушка зажала плечо, пытаясь на ходу излечить его обратной техникой. – Ещё бы чуть-чуть, и... чёрт, как же больно!» Иори преодолела половину пути по эскалатору, оставляя за собой кровавые следы, но противник, на удивление, не пытался её преследовать. Безусловно, адреналин придал ей сил, однако с учётом скорости шамана, это было странно: Годжо мог достать до неё за считанные мгновения. «Эта техника управления жидкостью похожа на Манипуляцию кровью клана Камо, – подумала Иори, выбираясь в холл станции. Выход на улицу был всего в паре метров, и Утахиме устремилась к нему. – Не ясно, каков предел радиуса действия этой техники, однако тот факт, что он меня не преследует...» Девушка замерла. Не от боли или страха, не от усталости или нежелания продолжать свой путь. Иори почувствовала, что не может пошевелить ни одной мышцей своего тела: воздух вокруг неё стал настолько плотным, что любое движение стало просто невозможным. Дыхание затруднилось, и Утахиме почувствовала, что ей не хватает кислорода. «Что, чёрт возьми, происходит?» – Ты уж прости за плечо, – Кэзуки медленно поднимался по эскалатору, неспеша переставляя ноги, словно на прогулке. – С тех пор, как я овладел техникой, мне не представилось ни одной возможности испробовать новую силу в настоящем бою, вот и не сдержался. Можешь быть спокойна: цели убить тебя у меня нет. – Ублюдок... что ты сделал? – шевелить челюстью стало так же трудно, как и остальным телом, так что девушке пришлось говорить сквозь зубы. Человек, что сейчас приближался к ней, вызывал столько ненависти, что Иори чуть не утратила контроль над бушующей проклятой энергией. – О, я рад, что ты спросила, – шаман подошёл к ней, с интересом наблюдая за действием своей техники. – Если кратко, то моя способность – управление плотностью жидкостей и газов. Шесть глаз раскрыли её по-новому, и я смог создавать вот такие воздушные ловушки, – мужчина улыбнулся. – Вокруг тебя сейчас воздух с повышенным давлением. Твоё тело словно окружает невидимая стена, через которую ты сможешь пройти, лишь преодолев давление тысячи атмосфер. – Что с Сатору? – Иори явно почувствовала дефицит воздуха, и, прежде чем отрубиться, хотела узнать хоть какую-то информацию. Безвыходность ситуации уже была неоспорима, хотя мозг всё ещё отчаянно пытался придумать хоть какую-нибудь уловку. – С Сатору? Всё хорошо. Сейчас он, кажется, находится на транспортировке в одно из поместий моего клана. Если повезёт, даже серьёзных травм не получит, – рассмеялся Кэзуки, глядя ей в глаза. – А, ты уже почувствовала ещё одну прелесть этой техники? Я прекратил циркуляцию газа внутри воздушного кокона, и кислород к тебе не поступает! Ну разве не гениально? – Вовсе... нет... – сделав последний вдох, Утахиме закрыла глаза и обмякла, теряя контроль над телом. Несколько бесполезных трепыханий, и темнота подсознания поглотила её, заволакивая в свои объятия. – Вот блин, первый бой с Шестью глазами, и противник даже не впечатлился, – обиженно произнёс маг, отменяя действие своей техники и наблюдая за тем, как девушка падает на пол без чувств. – Видимо, нужен кто-то более сильный. Мужчина присел рядом с телом Иори, сверля взглядом выход на улицу и будто чего-то ожидая. Всего минута, и на станцию, шумно переставляя ноги, ворвались несколько человек в чёрных одеяниях. Остановившись подле главы, они склонили головы и замерли в ожидании указаний. – Долго шли, – заметил Годжо, поднимаясь с пола. – Хотя выходы на станцию заблокировали как надо, за это хвалю. Кэзуки лениво обошёл вокруг подчинённых и, направляясь к дверям, через которые они только что вошли, добавил: – Доставьте девушку в Токийскую резиденцию клана и приведите в чувство. Думаю, очень скоро мне понадобится её техника.

***

– Не останавливай меня. Небесное зарево только-только показалось над горизонтом, и небо загорелось ярко-красными цветами, обещая крепкий мороз. Со вчерашнего дня нового снега не выпадало, однако и старый таять не собирался. Тропинки Киотского магического техникума уже очистили от осадков, однако по обе стороны от них образовались огромные сугробы. Несмотря на холод, Норитоши Камо вышел из общежития в своей обычной форме, не предпринимая попыток хоть немного утеплиться. За спиной висели колчан и лук, на поясе – пакеты с медицинской кровью, а от его тела исходила лёгкая испарина. – Ты же в курсе, что даже среди учеников ты не самый сильный? – Нишимия приземлилась на своей метле прямо позади него, наскоро закутанная в какой-то плащ. – Зачем ты пошла за мной? – спросил он, оборачиваясь. Его постоянно прикрытые глаза сейчас, на удивление, были распахнуты: кажется, этого не происходило даже во время некоторых сражений. – Чтобы спросить, – Момо встретилась с ним взглядом. – Почему ты идёшь туда один? – Потому что это касается лишь меня одного. – Мне кажется, такие важные вещи относятся ко всем нам, – сверкнула глазами девушка. – Мы все здесь шаманы, и все имеем право выбирать, в каком мире будем жить. – Вы не понимаете, что значит быть наследником великого клана. Никто из вас этого не поймёт, – холодно ответил Норитоши. – Я знаю, что это прозвучало высокомерно, но такова реальность: если мне, по праву рождения, была дана возможность влиять на этот мир, то я обязан правильно ею воспользоваться! Юноша замолчал, ожидая ответа, однако его не последовало: Нишимия опустила взгляд, не зная, что сказать. – Вам необязательно впутываться в эти разборки, – Камо отвернулся, намереваясь продолжить путь. – Что ты хотя бы собрался делать? – тихо спросила Нишимия, с надеждой и страхом подняв на него глаза. – Мне необходимо направить свой клан на правильный курс. Я не могу позволить ему сотрудничать с новыми Годжо. – Вот как, – Момо улыбнулась. – А я уж боялась, что ты примешь это новое устройство мира магии. Норитоши посмотрел на неё, с удивлением приподняв бровь. – Ну, знаешь... Ты ведь всегда говорил, что нужно уметь адаптироваться, вот я и подумала, что... Короче, ты понял. – Возможно, адаптация – более рациональное решение, – ответил юноша. – Но даже если Камо, по всем объективным критериям, стоит заключить с Годжо союз, я просто не могу этого допустить. Я доверяю Иори-сенсей, и если она считает, что ради борьбы с новыми Годжо нужно подвергнуть свою жизнь опасности, то я поступлю так же. – Здесь мы с тобой солидарны. Раздался хлопок, и прямо рядом с ними, на верхушке ближайшего сугроба, материализовался Аой Тодо, лучезарно улыбаясь. – Ты тоже здесь? – скорее вздохнул, чем спросил Камо. – Конечно. Ты же собирался так громко, что перебудил весь этаж. Я удивлён, что не проснулись первокурсники. – Я уже сказал, что пойду один, – отрезал Норитоши, хмуря брови. – А мы тебя и не спрашивали, – Тодо спрыгнул с сугроба, приземляясь между Камо и Нишимией. – Может ты и единственный из нас наследник клана, но уж точно не единственный, кто хочет помочь Иори-сенсей.

***

Кэзуки стоял у окна, будто кого-то ожидая. Первые отголоски зари окрасили небо в яркие цвета, тревожа его чувствительные глаза. Глава клана поспешил задёрнуть шторы, морщась от света. В Киотской резиденции клана, находившейся к Осаке ближе всего, ему никогда не нравилось, однако сейчас эта ненависть, усиленная долгим ожиданием, достигла апогея. Раздался стук, и, не дожидаясь разрешения, дверь открылась, пропуская внутрь человека. Глаза Годжо расширились, а на лице, в предвкушении, заиграла безумная улыбка. – Наконец-то! Кенджи вошёл в кабинет, остановившись на пороге. Его внешний вид сильно отличался от привычного состояния: смятая и разорванная в нескольких местах одежда, на которой остались следы крови, кривая челюсть, ссадины на лице и руках. Мастер проклятий смотрел сурово, словно чего-то требуя от хозяина комнаты. – Я так посмотрю, миссия прошла успешно, – рассмеялся Кэзуки, глядя на гостя. – Пошёл ты, – плюнул Миура, проходя дальше и разваливаясь на стоящем у стены диване. – В следующий раз сам будешь с ним сражаться. – Боюсь, это уже не требуется, – мужчина даже не заметил дерзости, разглядывая предмет, который посетитель занёс с собой в кабинет. Вслед за мастером проклятий в комнату влетела огромная сфера, диаметром не меньше метра. Хоть и довольно мутные, но всё же прозрачные стенки позволяли увидеть содержимое шара: согнувшись и скрючившись, в нём лежал Сатору Годжо. Его прикрытые веки дёргались вместе с уголком губ, а пальцы едва заметно шевелились. – Разве твои шарики не должны уменьшаться? – с интересом спросил Кэзуки, подходя к сфере поближе и разглядывая заточённого в ней человека. – Должны, – мрачно вздохнул Кенджи. – Вот только когда я начал запечатывание, он бессознательно активировал свою Пустоту. Она мешает закончить ритуал, и сейчас мне приходится постоянно вливать в шар энергию, чтобы Сатору не освободился. – Не повезло так не повезло, правда? – обратился глава клана то ли к Миуре, то ли к Сатору, прислоняясь к сфере почти вплотную. Ярко-зелёные глаза сканировали каждый сантиметр столь желанного зрелища под названием «поверженный соперник». Вдруг одно из век шамана дёрнулось чуть сильнее, и открылось окончательно. Зрачок, моментально сузившийся, устремился к стоящему рядом человеку. Кэзуки инстинктивно отшатнулся, хотя необходимости в этом и не было. Сердце пропустило удар, однако уже в следующую секунду по его лицу расползлась довольная гримаса. – Ну здравствуй, братец. Как спалось? – Не называй меня братом, это всегда раздражало, – как ни в чём ни бывало ответил Сатору, выходя из бессознательного состояния. – Мы кузены, при чём даже не двоюродные. – Как скажешь, – согласился Кэзуки, пожимая плечами. – Всё равно я сам не в восторге от такого родства. – Ну не скажи. В детстве ты очень любил проводить со мной время, – напомнил заключённый. – Помнится, хотел стать похожим на меня. – И, как видишь, стал, – заметил глава клана, приседая на корточки, чтобы поравняться с лицом собеседника. – А вот ты на себя похож лишь отдалённо. Ни былой силы, ни положения... Умудрился получить ранения от какого-то мастера проклятий первого уровня! – Я бы попросил... – хотел было возмутиться Кенджи, сидящий рядом, однако Кэзуки его даже не услышал. – Да о чём говорить, ты позволил себе привязаться к какой-то учительнице из Киото! Совсем расслабился на посту Сильнейшего, не так ли? – Я погляжу, ты так и не избавился от детского чувства неполноценности? – улыбнулся Сатору. – Всё ещё склонен к гиперкомпенсации, а, Цуки-чан? Зеленоглазый приблизился к сфере почти вплотную, безумно сверкая глазами. Углы его губ растянулись ещё шире, а гримаса из довольной превратилась в устрашающе-одержимую. – У тебя не получится вывести меня на эмоции этим обращением, можешь даже не пытаться, – прошипел мужчина сквозь зубы. – Все твои слова – не более чем попытка сохранить свою маску невозмутимости. Ты ведь всегда был невероятным лицемером и жутким любителем чужого внимания, Сатору. Я беру свои слова назад: в этом плане ты всё так же походишь на себя прежнего. – И это, по-твоему, называется «не получится вывести на эмоции»? – усмехнулся шаман. – Да мои ученики контролируют гнев лучше тебя! Кэзуки отстранился и, поднявшись на ноги, принялся мерить шагами кабинет, всё так же неестественно улыбаясь. – У тебя получилось достать его кровь? – обратился он наконец к мастеру проклятий. – Я передал катану, которой его пронзил, твоим людям, – ответил Миура. – В ней было проделано специальное отверстие для забора жидкости. Думаю, там собралось достаточное количество крови. – Отлично, просто превосходно! Приступим к ритуалу прямо сейчас! – с воодушевлением произнёс глава клана, после чего перевёл взгляд на Сатору. – Вот и всё, дорогой кузен. Через несколько минут я стану особым рангом, а ты окончательно лишишься Шести глаз. Я приобрету всё, а ты всё потеряешь! Каковы ощущения? – Чешется спина, – ответил маг. – Но в таком положении у меня не получается её... – К слову о твоих учениках... – перебил его Кэзуки, не дожидаясь окончания мысли. Кажется, у шамана дёрнулся глаз. – Прямо сейчас клан Зенин штурмует Токийский магический техникум. Думаю, тебе будет приятно услышать вопли пленных, когда их будут пытать. Разумеется, если кто-то выживет... – Я не думаю, что мои ученики будут пытать Зенинов. А вот насчёт выживших я и правда не уверен, слишком уж они... – Имя Утахиме Иори тебе о чём-то говорит? – произнёс мужчина в последней попытке вывести Сатору из душевного равновесия. – Просто, чтоб ты знал: сейчас её перевозят в одну из резиденций нашего клана. Досталось ей нехило. Годжо не ответил, и, по ярости в тёмно-синей радужке его глаз, Кэзуки понял, что попал в точку. – Так у тебя всё настолько серьёзно? – рассмеялся глава клана. – Вот уж не думал, что когда-нибудь ты станешь таким... мягкотелым. – Не пора уже заканчивать этот цирк? – спросил Кенджи, поднимаясь с дивана. – Я, между прочим, трачу тут энергию. – И правда, я что-то слишком увлёкся, – опомнился маг. – Миура-кун, сколько ты ещё продержишься? – При комфортных условиях и отсутствии дополнительных затрат энергии... где-то двенадцать часов. – Этого более чем достаточно, – кивнул Кэзуки. – Я справлюсь с Верхушкой за шесть. Ну, если ещё и Камо вмешаются, то где-то за десять, но не суть. Опробую на стариках из Совета пару новых техник, а затем сражусь с моим дорогим кузеном. – Выдели мне охрану, – потребовал Миура. – А ещё я хочу остаться в укреплённом поместье. – Разумеется, – Годжо открыл дверь, собираясь выходить. – Сатору, я заскочу к Утахиме перед битвой, ладно? Одолжу... её технику. В последний раз устремив довольный взгляд на потускневшее лицо заключённого, Шестиглазый вышел из комнаты. – Ох и дурак... – констатировал Кенджи. – Ладно уж, пошли, Сильнейший. Мастер проклятий щёлкнул пальцами, и сфера, чуть приподнявшись, вновь заскользила по воздуху вслед за ним. – Когда будете сражаться... Можешь избить его хотя бы не слабее, чем меня? – спросил Миура, услышав впереди по коридору довольное пение Кэзуки. – Раздражает.