Глава 20: Новая фигура

15 февраля 2017 года, штаб-квартира Верховного Совета, Токио

– Первый отряд разбит, Коноэ-сама. Второй на грани истощения. Мужчина уже явно не средних лет поднялся из-за стола, а если точнее, просто подскочил на месте. Стул, на котором он сидел секунду назад, с грохотом повалился на спинку, однако шаман не обратил внимания на такой пустяк. Всего за пару секунд количество морщин на лице старика выросло в геометрической прогрессии, а зрачки в усталых красных глазах забегали от одного века до другого со скоростью пули. Всё его внимание устремилось к юноше, согнувшемуся в поклоне на пороге его кабинета. – Это просто невозможно! Прямо по глазу молодого мага шёл длинный разрез, начинающийся где-то в волосах, и кончающийся рядом с челюстью. Свежая кровь вытекала из раны, пятная одежду и ковёр на входе в комнату. Пот струился по его лицу, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Мужчина, кажется, не обратил на это внимания, начав мерить шагами свой кабинет. То ли гнев, то ли страх читался в каждом его движении. – Как вы такое допустили?! – выпалил он, наконец остановившись, однако ответа на свой же вопрос шаман решил не дожидаться. – Нет, сейчас это неважно. Мобилизировать третий отряд, немедленно! – Третий отряд уже сражается, – ответил юноша, с каждой секундой теряя всё больше крови. – И вы всё равно не можете победить? То же мне, элита! – выплюнул старик, скрывая свой страх за резким тоном. – Запросить помощь у оставшихся великих семей! Вызовите Общество Айну! Хоть к заклинателям из клана Инумаки обращайтесь, мне всё равно! – Зенины заключили союз с Годжо, Камо пока что игнорируют все призывы о помощи, а Айну объявили о нейтралитете. Помощи ждать не у кого, – голос мага дрогнул, и в нём моментально промелькнуло плохо скрываемое отчаяние. – Солдаты Годжо... они словно бесконечны! По нашим расчётам, уже больше половины их клана должно было быть выведено из строя, но они всё продолжают наступать! – Не мели чушь! – с недоверием хмыкнул шаман, хотя явно был этим обеспокоен. – Но это правда! – МОЛЧАТЬ! – уже чуть ли не крича приказал старейшина. – Вызывайте остальных членов Верховного Совета! Если молодёжь не может справиться с восстанием, то мы, старики, покажем, чему нас учили предки! – Это вы-то покажете? Из коридора послышался ленивый, но вместе с тем игривый мужской голос. Словно кошка, что играет с добычей, из полумрака помещения медленно вышел нынешний глава клана Годжо. Стоило Кэзуки ступить на порог, как энергия, подобная всепоглощающему пламени, разлилась по всему кабинету, не давая возможности пошевелиться. Юноша, что всё ещё преклонял колени у входа, смог лишь отстраниться и в страхе прижаться к ближайшей стене, давая новому Шестиглазому возможность пройти. – Здравствуй, Коноэ-сан. – Кэзуки... чтоб тебя! – старик сделал шаг назад, инстинктивно схватившись за пояс. Не обнаружив на нём катаны, мужчина вцепился в первое, что попалось под руку: этой вещью оказалась шариковая ручка. Вытянув письменную принадлежность перед собой, словно она была способна его защитить, он направил свой взгляд на вошедшего мага. – Настолько обленился, что уже не носишь с собой оружия? – усмехнулся Годжо. – Вполне в твоём духе. – Ты... как ты здесь? – язык шамана начал заплетаться, а на и так седой голове появилось ещё несколько белых волос. – Третий отряд был очень даже неплох... для своего уровня, – блондин подошёл к столу, разминая затёкшее плечо. – Но, как и полагается особому классу, я справился с ним довольно легко. Не сказать, чтобы я вообще не впечатлился... но всё же мне хочется ощутить вкус настоящей битвы! Настоящего превосходства! – Не смей ко мне приближаться! – из последней самоуверенности приказал старейшина, однако голос его предательски дрожал. – Как ты вообще смеешь врываться в мой кабинет? Забыл, с кем имеешь дело? – Жаль, что сегодня в здании Совета из всех его членов один лишь ты, – вздохнул мужчина. – Однако меня это вполне устраивает. Штаб-квартира у вас неплохая, может быть, она даже станет моей новой резиденцией... – Я приказываю тебе немедленно покинуть штаб и добровольно сдаться моим людям! – весь гнев в голосе старика уступил место страху. – Слышишь? Это приказ! – Я, кажется, немного лучше понял Сатору, – скривился Кэзуки, складывая печать. – Ему ведь тоже всегда хотелось вас уничтожить. – Сдайся и ты будешь помилован! – в последней попытке сохранить свою жизнь, шаман упал на колени. – Обещаю, что... – Кокон четвёртой стихии: смертельные тиски. Тело мужчины поднялось в воздух. В первые мгновения ничего не происходило, однако уже через пару секунд одежда мага начала чуть сильнее прилегать к его телу; вслед за ней пришли в движение и волосы с кожей. Невидимая сила, что действовала на старика снаружи, будто сдавливала всё его тело, облепляя со всех сторон. Стали уменьшаться в объёме мышцы, начали ломаться кости, и вот уже короткий, но оглушительный вопль раздался в здании Верховного Совета: господин Коноэ расплющился под внешним давлением воздуха. – Ну и мерзость, – с отвращением произнёс Годжо, наблюдая за тем, что осталось от тела старейшины. – Кто ж знал, что эта техника такая отвратительная. Шестиглазый отвернулся от кровавой картины и обратил свой взгляд на мага, что всё это время дрожал в углу кабинета, не решаясь пошевелиться. – Эй ты, двигаться можешь? – спросил Кэзуки, проходя мимо него. Юноша с опаской кивнул, не отрывая взгляда от ярко-зелёных глаз. – Отлично. Сейчас же разыщи всех оставшихся членов Совета и расскажи им о том, что видел. Думаю, после такого у них отпадёт желание сопротивляться. А мне пока надо кое-куда заскочить...

***

– Тронешь её ещё хоть пальцем, и можешь не сомневаться, что он окажется у тебя в заднице! Чья-то знакомая ругань заставила Утахиме проснуться. С трудом открыв глаза, девушка увидела над собой каменный потолок. В комнате пахло сыростью, где-то далеко слышались завывания ветра. Судя по ощущениям, лежала она на не самой удобной металлической кровати с тонкой подстилкой. Плечо неприятно саднило, голова гудела, конечности словно залили свинцом. Попытавшись подняться, Иори встретила сопротивление в виде двух рук, что удержали её на месте, после чего аккуратно поправили тонкую подушку под её головой. Переведя взгляд на хозяина этих рук, Утахиме увидела Сёко. В первую секунду ей показалось, что она обозналась. Во вторую, что всё ещё спит. И лишь на третье мгновение осознала, что каким-то непостижимым образом они обе находятся в одном и том же месте реального мира. – Сёко?.. Подруга выглядела лет на десять постаревшей. Её лицо осунулось, под глазами проступили до этого слабо заметные синяки. Руки Иери дрожали, что было так несвойственно врачу с многолетним стажем; волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, кожа побледнела. На её одежде оставались следы чьей-то крови, но повреждений на теле не было, и это успокаивало. – Лежи, Утахиме, лежи. Тебе нужен отдых. – Сёко? Ты как здесь... то есть... где мы? – Иори оглядела комнату ещё раз, и её взгляд остановился на металлической двери. – В плену, где же ещё, – мрачно ответила Иери, прикладывая тыльную сторону ладони к её лбу. – В плену? То есть... – Глава прибудет через пятнадцать минут! – из-за двери послышался недовольный мужской крик. – Она должна быть готова к этому моменту! – Ещё раз ты нарушишь покой моей больной, и я клянусь, что выцарапаю тебе глаза, как только войдёшь! – ещё громче ответила ему Сёко, кажется, действительно намереваясь исполнить угрозу. – Что происходит? – спросила Утахиме, предпринимая новую попытку подняться. – Как ты здесь оказалась? – О, Господи, Утахиме, лежи спокойно! – с плохо скрываемым раздражением произнесла подруга. – У тебя куча повреждений по всему телу, а я не могу сейчас на полную использовать обратную технику. – Что с тобой случилось? – повторила свой вопрос Иори, пристально разглядывая её болезненное лицо. – Видимо, ты не успокоишься, пока не скажу, – вздохнула Сёко, сдаваясь. – На меня напали по дороге в аптеку. Точнее, напали на машину, в которой я ехала. Ну а после схватили и доставили сюда. – С тобой всё хорошо? – с беспокойством спросила Утахиме, оглядывая пятна крови на одежде врача. – Лучше, чем с тобой, – хмыкнула Иери, касаясь рукой её плеча и активируя технику. Рана начала затягиваться. Медленно, но верно, ткани срастались заново, восстанавливались сломанные кости, росла кожа. Через полминуты рука была, как новая; Сёко измученно улыбнулась и посмотрела на лицо пациентки. – Спасибо. – Благодарить не за что, это моя работа, – девушка сменила своё положение, пытаясь найти новые повреждённые участки. – А теперь не двигайся, я с тобой ещё не закончила. Приятное тепло растекалось по телу, когда положительная энергия соприкасалась с очередной раной или переломом: Иори словно рождалась заново. Усталость в мышцах и боль в суставах исчезли, даруя непродолжительное, но очень яркое чувство эйфории. Утахиме закрыла глаза, давая возможность перезагрузиться и мозгу. Страх за Сатору то и дело подступал к ней, но она упорно гнала пессимистичные мысли прочь. Сейчас главное – сохранять спокойствие, иначе все они обречены. Подача положительной энергии прекратилась. Иери отошла от кровати своей пациентки и опустилась на единственный в камере стул, устало протирая глаза. – Выглядишь неважно, – заметила Иори, поворачивая голову в сторону врача. – Ты не всё мне рассказала, так ведь? – Вот блин, – Сёко рассмеялась, хотя живого в её смехе практически не было. – От тебя ничего не скрыть. – Просто я знаю, как ты себя чувствуешь после использования своей техники, – ответила девушка, поворачиваясь на бок. – Ты никогда не была настолько истощена. Иери облокотилась на спинку стула, колеблясь с ответом, однако пристальный взгляд подруги не дал возможности ничего утаить. – Они ведь меня не просто так похитили, – сдалась наконец Сёко. – Прямо сейчас происходит вторжение в Токийский техникум и здание Верховного совета. Клану Годжо нужен врач, чтобы исцелять солдат. Я тут уже несколько часов занимаюсь лечением, вот и энергия почти вся иссякла. Усталые слова девушки вдруг заставили Утахиме почувствовать себя ужасно неловко. Конечно, её вины в этом не было, но тот факт, что Иери использовала буквально последние силы, чтобы её излечить, определённо вывел её из состояния покоя. Тем более, что до этого подруга несколько часов находилась в настолько ужасных условиях. – Ой, вот только не смотри на меня так, – предупредительно произнесла Сёко. – Это же твой взгляд для извинений. – Мне правда жаль, – Иори поднялась с кровати, усаживаясь на самый её краешек. Девушку немного тошнило, но это состояние уже было в сотню раз лучше, чем несколько минут назад. – Я бы вылечила тебя даже под страхом смерти, – чуть улыбнулась девушка, смирившись с тем, что пациентка не сможет спокойно лежать на одном месте. Утахиме попыталась разобраться в бесконечном потоке полученной информации. Чтобы освободиться, нужно было придумать хоть какой-то план, разработать хоть какую-то стратегию... Перед глазами пронеслись воспоминания из метро и слова Кэзуки, произнесённые перед тем, как она отключилась. – Послушай, ты не видела Сатору? – поинтересовалась она в первую очередь. – Его сюда не доставляли? – Сатору? – переспросила Иери. – Ты о чём? – Значит, его здесь не было? – огонёк надежды загорелся в её душе: возможно, глава клана лишь наврал про то, что ему удалось пленить Сатору Годжо, чтобы отбить у неё желание сопротивляться. – А должен быть? – Ну, мне сказали, что его схватили. Если это не так, то... – Вот чёрт! – вдруг выругалась Сёко, дёрнувшись, словно кто-то ударил её по коленке. – Сатору! Так это о нём говорили! – Кто говорил? – встрепенулась Утахиме, обращая на подругу беспокойный взгляд. – Что говорили? – Те раненые, которых я лечила... один из них сказал, что в Киотскую резиденцию доставили какого-то сильного пленника, и что после его поимки победа клана Годжо более чем очевидна, – кажется, девушка находилась в состоянии небольшого шока. – Я сначала на него и подумала, но всё никак не могла поверить... Этот засранец ведь всегда выходил сухим из воды! – Чёрт... – секундная надежда обратилась в прах. – Он ведь и так был ослаблен! А теперь у него и вовсе нет шансов! Клан Годжо уж точно постарается, чтобы не допустить его освобождения. – Трудно в это поверить... – прошептала Иери. – Даже если знать про то, что случилось с Шестыми глазами... трудно. Иори погрузилась в раздумья. Если Сильнейший не может вырваться сам, то придётся найти способ его освободить. В конце концов, для этого она и отправилась за ним на эту миссию: помогать ему в том, что с чем он не справляется без своей техники. Но что может она – ослабленный и израненный шаман предпервого уровня – по сравнению с целым кланом, во главе которого стоит маг с сильнейшей наследственной техникой? – Ты ничего не знаешь про техникумы? – спросила Утахиме. – Кто-то оттуда может помочь? – Про Киотский ничего не известно, – выдохнула девушка. – Токийский штурмуют Зенины. Утахиме стиснула зубы: от безысходности хотелось кричать. Отчаяние усилилось и тем, что о судьбах её учеников узнать ничего не удалось. Все эти дни она довольствовалась краткими отчётами от Иджичи, который выходил на связь с Киотским техникумом через других помощников, да и сам колледж, если не считать действий своего директора, в конфликте задействован не был. Однако теперь, когда клан Годжо перешёл в открытое наступление, не было никакой гарантии того, что война обойдёт Киото стороной. «Должен быть хоть кто-то, к кому можно обратиться...» – Цукумо-сан сейчас не в Японии? – Насколько я слышала, она уехала в командировку во Францию в прошлом месяце, и до сих пор не вернулась. Да и вряд ли её волнует устройство системы шаманов. – Не может быть, чтоб выхода не было совсем... Я что-то придумаю, – произнесла Иори, хотя веры в эти слова с каждой секундой становилось всё меньше. Сконцентрировавшись на своих мыслях, Утахиме не заметила, что Сёко, до этого откинувшаяся на стуле и внимательно разглядывавшая противоположную стену, тоже о чём-то активно размышляет. Её рука рефлекторно потянулась к карману в поисках сигарет, однако, не найдя их на привычном месте, сжалась в кулак. Видно было, что бушующие в её голове мысли доставляют девушке сильный дискомфорт. – Утахиме, я хочу тебя спросить, – после долгого молчания подала голос Иери. Та посмотрела на неё, ожидая вопроса. – Ты правда имеешь основания полагать, что Сатору уже ничего не сможет помочь? – Правда, – Утахиме проглотила скопившийся в горле ком. Произносить это вслух оказалось труднее, чем она могла себе представить. – Я не знаю, что с ним случилось после того, как мы разделились, но, судя по всему... – И он точно не сможет прийти и помочь тебе, так? – Утверждать не могу, однако... – произнесла Утахиме, не совсем понимая, к чему подруга клонит. – Да. Он отравлен, потратил много энергии на восстановление и плохо контролирует Бесконечность. – Вот чёрт... – Сёко закрыла глаза. – Тогда ты в ещё большей опасности, чем я думала. Иори вопросительно уставилась на неё. Внутри всё похолодело. – Что ты имеешь в виду? – Не знаю, как тебе сказать... Твоя техника нужна этому их главе. Видимо, хочет повысить выброс своей энергии перед какой-то важной битвой. Меня отправили сюда оценить твоё самочувствие и подготовить к ритуалу. Девушка кивнула в угол комнаты, где стоял пакет, в котором, как видимо, находились ритуальные браслеты и прочие усилители её техники. – Вот как, – проговорила Утахиме, уставившись в пол. – Я до последнего надеялась на Сатору, это ведь... так на него похоже. Он всегда находил выход! Иори слушала её, будто через водную толщу. Небольшая идея вдруг озарила её сознание, однако ухватиться за неё никак не получалось. Девушка напрягла весь свой разум. План, тот самый необходимый план, медленно выстраивался в её голове. Местами глупый, местами самоубийственный, но всё же в нём была хоть какая-то надежда. – Годжо же будут эксплуатировать тебя ещё больше, чем меня! – Иери поднялась со стула и принялась ходить взад-вперёд по камере. – Для них твоя техника куда полезнее! И если ничего не предпринять... Сёко остановилась посреди камеры. Кажется, внутри неё сейчас происходила ожесточённая борьба. Всё лицо врача омрачилось печальным сомнением, которая то и дело сменялась суровой решимостью. Человек, посмотревший на неё со стороны, мог бы подумать, что сейчас у Иери случится истерика. – Сёко? – позвала её Утахиме, забывшая на секунду о своей идее. – С тобой всё хорошо? – Нет... Ну, то есть да... Так, почему я вообще об этом думаю? – с каким-то отчаянием рассмеялась Сёко. – Раз другого выхода нет, то придётся сделать это. – О чём ты думаешь? – с недоумением спросила Иори, пытаясь понять, что означали её последние слова. – Послушай, ты меня порядком пугаешь. – Прости, Утахиме, – голос её вмиг стал серьёзным, словно только что она приняла решение, которое повлияет на всю её жизнь. – Мне стоило сделать это с самого начала. Иери оттянула ворот своего свитера и дрожащими пальцами достала из-под одежды непонятного вида украшение: кажется, это был висящий на цепочке медальон. Утахиме поднялась с кровати и приблизилась к подруге, чтобы рассмотреть вещь, которую та сжимала в руках. Некоторое беспокойство за её состояние всё ещё присутствовало: стоило посмотреть на тот мёртвый взгляд, которым Сёко оценивала ювелирное изделие, как вера в то, что перед тобой стоит живой человек, пропадала. Простая круглая форма, элегантная гравировка с ярко-оранжевым камнем по центру и слова на незнакомом языке, выполненные по краю украшения красивым почерком. Присмотревшись, Иори вспомнила эту вещь. В те редкие дни, когда они вместе с Сёко выезжали на пляж или шли в ресторан, и вместо привычной формы Иери надевала что-то более открытое, на ней можно было заметить это украшение. Видимо, носила она его намного чаще, если не постоянно, просто обычно кулон был скрыт за слоем одежды. Утахиме не знала, когда именно у подруги появился этот медальон, и никогда про него не спрашивала, но, по воспоминаниям, та владела им уже довольно давно. – Хорошо, что его не изъяли при обыске, – безэмоционально произнесла Иери. Её руки всё ещё дрожали, а вслед за ними дрогнул и голос. Глядя на девушку, Иори начала всерьёз волноваться, не тронулась ли она умом. – Что с тобой такое? Слушай, я правда беспокоюсь за твоё состояние. Если это от перенапряжения... – Всё хорошо, Утахиме, – прошептала Сёко, открывая медальон. – Всё будет хорошо. С тихим щелчком крышка кулона отворилась, и Утахиме ахнула: внутри ювелирного изделия, свернувшись клубочком, крепко спал маленький проклятый дух. Миниатюрное лицо человека, прикреплённое к телу божьей коровки с искажёнными пропорциями, смотрелось мерзко, однако признаков агрессии проклятье не проявляло. – Что это? – с замиранием сердца спросила Иори. – Последний шанс спастись, – угрюмо ответила подруга. – Раз уж принца на белом коне в виде Сатору не предвидится, придётся выбираться таким способом, – Иери слабо прикоснулась к духу пальцем, заставляя божью коровку проснуться. – Эй, ты меня слышишь? Нужна помощь.

***

– Вы двое, на выход! Металлическая дверь с грохотом отворилась, и на пороге камеры появились два человека в чёрных одеждах. Иори встретила их стоя, обратив на членов клана Годжо суровый взгляд. Сёко стояла за её спиной, поправляя ворот своего свитера. Один из магов, что был постарше, обвёл Утахиме взглядом, словно оценивая, и неудовлетворительно произнёс: – Достопочтенный глава уже прибыл. Почему она ещё не готова к ритуалу? – Я только что закончила с её лечением, – нагло хмыкнула Иери. – Возможно, если бы ваш дорогой глава оставил на ней хоть пару живых мест, получилось бы быстрее. – Пустые отговорки, – мужчина был готов буквально испепелить её взглядом. – Даю не больше трёх минут на подготовку. – А если не уложимся, что тогда? – с вызовом спросила Сёко, хитро улыбаясь. – Всё равно ведь мы вам нужны живыми. – Живыми – не значит целыми, – ответил шаман, проходя вглубь камеры и садясь на стул. – Я жду. – Я припомню тебе эти слова, когда попадёшь ко мне в госпиталь, – прошептала девушка таким голосом, чтобы маг её точно услышал, однако всё же направилась к пакету, в котором лежали браслеты, чтобы помочь Иори нацепить их. Утахиме, тем временем, закатала рукава и разулась, с опаской разглядывая посетителей. Наличие других шаманов при исполнении ритуала значительно осложнило бы ей задачу: чем больше с ними будет посторонних, тем сильнее уменьшались шансы на успешное исполнение её плана. – Ты так и не объяснила, что это всё значило, – прошептала она подруге, когда та склонилась чтобы нацепить один из браслетов её на ногу. – Доверься мне. Просто потяни время, – так же тихо ответила Иери, краем глаза наблюдая за старшим шаманом. – Хорошо. Вопросов возникало всё больше, однако ситуация не располагала к тому, чтобы забивать себе мозги лишними размышлениями. Если Сёко просит довериться, значит, на то есть основания. Иори вздохнула и, застегнув на руке последний ремешок, обратилась к уже успевшему порядком заскучать мужчине: – Я готова. – Прекрасно, – вздохнул он, поднимаясь со стула. – Вы опоздали на минуту и шесть секунд. Не думайте, что я это забуду. – Если хочешь получить некачественный результат, то так и скажи, – огрызнулась Иери. – Или ты хочешь оставить своего главу инвалидом? – Не пытайся меня провести, девчонка, – усмехнулся маг. – Я живу вдвое больше твоего, и с кланом Иори знаком не по наслышке. У их техник нет таких побочных эффектов. А теперь, на выход, – указал он на дверь. Шаман, что был помоложе, отступил от прохода, пропуская Утахиме наружу, а следом вышел и сам. Сёко вышла третьей, старший маг замыкал процессию. – Налево. Холодные подвалы, по которым проходил их путь к месту исполнения ритуала, вызвал у девушки неприятные воспоминания о своём родном поместье. Кажется, в таких помещениях она иногда отбывала наказание за непослушание перед своим отцом. Главное отличие заключалось в том, что, в отличие от крошечных подземелий клана Иори, не располагающего большими средствами для покупки земли, тюрьма клана Годжо казалась бесконечной. Несмотря на хорошую память, Утахиме уже в третий раз казалось, что они идут по кругу, и, если бы не указания идущего позади юноши, она бы уже давно заблудилась, потеряв путь даже к камере своего непродолжительного содержания. – Направо. Чем сильнее они приближались к цели, тем сильнее девушку охватывало беспокойство. План у неё был, а вот уверенности в своих силах – нет. Требовалась вся её концентрация, чтобы хоть как-то отсрочить неминуемое и выиграть время. Одна ошибка, один неверный выдох – и всё, ей конец. Иори предпочла не думать о том, что случится в том случае, если её раскусят: в крайнем случае, она хотя бы погибнет, попытавшись чем-то помочь Сатору. Интересно, что он почувствует, когда она умрёт? Стоп, нет так не пойдёт; если она умрёт. Девушка встряхнула головой и едва заметно улыбнулась: хоронить себя раньше времени точно не стоило. – Мы на месте. Процессия уже успела подняться на пару этажей вверх, однако Утахиме заметила это лишь сейчас: за окном стояла предрассветная темнота – самое тёмное из всех времён ночи. В груди девушки неприятно кольнуло, и она повернула голову назад, ища взглядом Иери. Подруга ободрительно кивнула ей и чуть приподняла уголки губ, давая понять, что Иори здесь не одна. Утахиме кивнула в ответ и, развернувшись, уверенно подошла к высоким дверям европейского образца, находившимся в самом конце залы, где они оказались. Стоило ей приблизиться, как двери распахнулись, пропуская четырёх человек внутрь. Девушка выдохнула и сделала шаг навстречу своему врагу. – А я уже заждался. Кэзуки сидел на татами, подперев голову рукой и удовлетворительно улыбался; вокруг него, на подставках, горело несколько свечей. Казалось, опоздание пленников его нисколько не волновало, а, наоборот, раззадоривало. Глава клана приподнялся, когда его подчинённые склонили перед ним колени, и, скользнув глазами по Сёко, остановил взгляд на Иори. – Рад новой встрече. Что-то мы с ними зачастили, на правда ли? – Не скажу, что мне это приятно, – ответила Утахиме, становясь напротив него. – Ох, очень жаль, – надул он губы, как это любил делать Сатору. – Ну, не волнуйся, я не заберу много твоего времени. Один единственный ритуал, и ты свободна, как птица. – Слабо в это верится, господин глава клана, – хмыкнула Иори. – И птиц сажают в клетки, чтобы они радовали нас своим пением. Или я в чём-то не прав? – удивился Годжо. – В прочем, ладно, не время философствовать. Давайте уже приступим. – Дабы избежать недопониманий, я должна предупредить, что во время ритуала у вас возникнут странные а, может, и неприятные ощущения, – серьёзно произнесла Утахиме, следя за тем, чтобы её голос не дрогнул во время лжи. – Что же, я рад, что ты расположена к сотрудничеству. Держи в курсе, что твоё поведение будет учтено при вынесении приговора для Сатору. Внутренности девушки перевернулись, стоило ей услышать это имя из уст главы клана, однако виду она не подала. – Мне нужен человек, который будет играть на музыкальном инструменте. Кэзуки указал пальцем на молодого шамана, который привёл их в эту комнату. – Мой кузен не одарён техникой, зато довольно послушен и хорошо играет на биве, – произнёс Годжо, отвечая на её просьбу. – На биве? – переспросила Иори. – Нет, никакой бивы. Мне нужен сямисэн. – Какой, к чёрту, сямисэн? – голос мужчины на миг потерял дружеский настрой. – Вы ничего не говорили мне про сямисэн, дядя. – Она лжёт, – сурово ответил старший шаман. – Для техники клана Иори подойдёт и бива. Кэзуки перевёл взгляд хитрых глаз обратно на Утахиме. – Хах, ты всё же решила меня надуть... – как-то грустно произнёс мужчина. – Очень жаль, я уж подумал, мы поладим... В прочем, ладно, роли это не играет, – к Годжо вернулось весёлое настроение. – Если что, во время ритуала здесь будет присутствовать мой дядя. Уж поверь, больше него о клановых техниках из ныне живущих не знает никто. Так что давай без фокусов. Про себя проклиная этого мага, что так некстати раскрыл её обман, всеми известными ей ругательствами, Иори заняла позицию для танца. Младший Годжо направился в угол, где его уже ждала бива; Сёко и пожилой мужчина расположились у стены, дабы не мешать ритуалу. Кэзуки поднялся на ноги и, прежде чем Утахиме начала петь, немного размялся. Непроизвольно взгляд девушки скользнул по его кимоно, на котором она заметила совсем свежий след крови. «Успокойся, Иори, успокойся, – проговорила она, словно мантру. – У тебя получится. У тебя должно получиться». – Пой уже, певчая пташка. Юноша ударил по струнам, и их колебания наполнили комнату прекрасными звуками. Мелодия лилась из-под его пальцев, словно свежее молоко из кувшина. Мы – императорская армия, а наш противник – Враг, для которого нет места ни на земле, ни на небе. Каждое слово, каждое движение, каждое колебание энергии Утахиме выполняла строго в соответствии с ритуалом, не пропуская ни одной детали. Не хватало ещё, чтобы этот старик заметил какой-то подвох. Вражеский генерал — наихрабрейший из живших героев, А его воины — все бесстрашные и яростные самураи. Пока что всё идёт хорошо. Если всё сделать гладко, то никто ничего и не заподозрит. Иори переступила с ноги на ногу, развернулась, сменила положение рук, звеня прикреплёнными к ним колокольчиками, и бросила осторожный взгляд на Кэзуки. Пока что всё идёт по плану. Пока не разобьём врага, Вперёд, все вместе вперёд! Выхватив... – Вот же лиса. Музыка прекратилась, и девушка почувствовала, что воздух вокруг неё уплотнился, как и в прошлый раз, сдавливая конечности с огромной силой. Глава клана стоял напротив неё, зажав в воздушные тиски. – Химе! – Иери бросилась к ней, но была остановлена сидящим рядом шаманом. – Что случилось, Кэзуки-сама? – удивлённо произнёс мужчина. – Она не пыталась сделать ничего подозрительного. – Ошибаешься, – улыбнулся глава. – Ещё как пыталась. Глаза его горели зловещим огнём. – Давай я объясню, почему твой дурацкий план не сработал. Дело в морали. В том, что вы с Сатору грёбаные моралисты. Кэзуки сжал кокон сильнее, и Утахиме почувствовала, что ей снова не хватает кислорода. – Если бы вы убили моих подчинённых, с которыми сражались в театре, то они не смогли бы доложить мне, что ты владеешь обратной техникой! Я бы даже не заподозрил, что ты пытаешься понизить уровень моей энергии вместо того, чтобы повысить! Ты ведь для этого сказала, что я почувствую дискомфорт? Чтобы усыпить мою бдительность? «Чёрт! Вот надо было мне раскрывать им свою технику!» – сопротивляться воздушным тискам становилось всё труднее. – В своём провале можешь винить одного лишь Сатору и его мягкотелость, – сурово произнёс Годжо, отменяя свою технику. Девушка упала на пол, пытаясь отдышаться. – Мне очень жаль, что мы не смогли поладить по-хорошему. Придётся действовать грязно. Кэзуки щёлкнул пальцами, и Иери, до этого момента сдерживаемая его подчинённым, повисла в воздухе, схватившись за горло. – Сёко! Иори метнулась к подруге, пытаясь хоть как-то ей помочь, однако воздушный барьер не дал возможности приблизиться. Со страхом и ужасом девушка смотрела на то, как Иери, постепенно бледнеет и задыхается, а её одежда начинает впиваться в тело. – Как думаешь, сколько она продержится до того, как её раздавит? Старейшина из Совета продержался одиннадцать секунд. Продержался б тринадцать, если бы поменьше орал. – Прекрати это! – обратилась девушка к Годжо. – Я использую на тебе прямую технику, сделаю всё, что прикажешь, только прекрати! Глава клана перевёл на неё взгляд, загадочно ухмыляясь. В ярко-зелёных глазах читалось удовлетворение. – Всё, что прикажу... вот как... В следующую секунду воздушный барьер пал, и Сёко, сделав первый вздох, повалилась на бок. Иори подхватила её, не дав удариться о пол, и, присев, аккуратно уложила девушку себе на колени, проверяя пульс. Иери попыталась что-то ей сказать, но лишь зашлась в приступе кашля. – Значит, ты не будешь возражать против увеличения выброса энергии у целой армии, – улыбнулся Кэзуки, обращаясь к Утахиме. – В противном случае, ты знаешь, что ждёт твою ненаглядную подру... Окончание слов Годжо заглушил гигантский взрыв, раздавшийся где-то в саду поместья. Один миг, и ударная волна настигла само здание, разбивая стёкла и заставляя пол опасно дрогнуть; в первую секунду Иори показалось, что началось землетрясение. С потолка посыпалась пыль, все вазы и посуда в соседних комнатах полетели вниз, разбиваясь на мелкие кусочки, а по одной из стен прошлась огромная трещина. Свечи, горящие на подставках, упали на пол, и, если бы не техника главы, погасившего их одним движением пальца, непременно спровоцировали бы пожар. Утахиме прикрыла подругу от осколков, хотя особой необходимости в этом и не было: место, на котором находились девушки, практически не зацепило обломками. Пять секунд тряски, и в поместье вновь воцарилась тишина. – Что это? – испуганно произнёс Кэзуки, переводя взгляд на выход. Ответа ни от пленниц, ни от подчинённых не последовало, так что глава клана осторожно подошёл к окну, сканируя местность Шестыми глазами. – Что там такое, Кэзуки-сама? – спросил юноша с бивой, подходя чуть ближе. – Отведите девушек обратно в камеру, – приказал Годжо, оборачиваясь и опасно сверкая глазами. В его взгляде читались удивление, азарт и какая-то надежда, не понятная никому, кроме него самого. – И соберите всех, кто есть, на заднем дворе. – Есть! Маги поклонились, после чего подхватили Утахиме и Сёко, грубо поставив их на ноги и поспешили выйти из комнаты, волоча полуживую Иери за собой. Иори бросила последний взгляд на задумавшегося о чём-то Кэзуки, не до конца осознавая, что только что произошло. Одна единственная догадка болталась вокруг её сознания, однако была настолько нереальной, что поверить в неё было почти невозможно. «Неужели Сатору?..»

***

Кэзуки выбежал на улицу. Всё окружающее пространство заволокло пылью, в воздухе фонило чьей-то проклятой энергией; эта гибкая и подвижная сила могла повергнуть в страх любого, однако новоиспечённый шаман особого класса даже не шелохнулся. Посреди некогда прекрасного сада сиял огромный кратер, но сейчас это волновало главу клана меньше всего. Осмотревшись вокруг, Годжо увидел три тела: свежие трупы его людей лежали около воронки. – А ты не слаб! – крикнул Кэзуки в воздух. – Одним ударом уложил трёх старейшин клана! – Не ожидал услышать похвалу, – послышался из темноты мужской голос. Силуэт мага вырисовывался сквозь завесу пыли, медленно приближаясь к Годжо. – Но в ней я не нуждаюсь. Особенно от тебя. Долгожданное солнце наконец показалось над горизонтом, и всё вокруг заиграло ярко-красными тонами. Мужчина уже подошёл на достаточное расстояние, чтобы его можно было разглядеть и без Шести глаз. Багровый свет, что озарял его тёмные длинные волосы и буддийскую рясу, создавал впечатление, что незваный гость облит кровью. – Знаешь, я как раз искал равного противника, – глава клана принял боевую стойку, ожидая от мага дальнейших действий. Проклятая энергия в нём вспыхнула, бурля, словно лава. – Вот как? – задумался шаман. – В таком случае, спешу огорчить. Равным наш поединок я точно не назову, ведь исход его очевиден. – Очень жаль, – скривил губы хозяин поместья. – Но если ты настолько не веришь в свои силы, то зачем пожаловал? – Не верю в свои силы? – переспросил мужчина, удивлённо потирая подбородок. – Нет, ты меня не понял. Когда я сказал про очевидный исход, то имел в виду свою победу. – Повторишь это, когда будешь просить пощады, – усмехнулся Кэзуки, готовясь к атаке. – Могу повторить прямо сейчас, – холодно ответил Сугуру Гето, призывая одно из своих проклятий. – Я одержу верх.