I

Когда-то

      Майк вскользь касается кончиками пальцев, и Митч вздергивает брови — обратил на него внимание, Майк может говорить.       — Я хочу кое-что проверить. Ты мне поможешь?       Митч смотрит на него, сведя брови. Он уже не не знает, чего ожидать. Опасается.       — Что ты хочешь?       Майк говорит не сразу. Митч терпеливо ждёт, и он наконец выдыхает:       — Поцелуй меня.       На вид Митч не удивляется. Но Майк видит, как дёргается его кадык. Это нервное.       — Хочешь узнать, нравятся ли тебе мальчики?       — Вроде того.       Митч напряжённо сжимает губы. Закрывает глаза на пару секунд.       — Так ты узнаешь только, нравлюсь ли тебе я.       Оба молчат. Смотрят друг на друга.       — Поцелуешь?       Митч, казалось, о чём-то всерьёз задумывается. Уходит в себя. Не обращает внимания на Майка, но в то же время не сводит с него глаз. Проводит по его губам пальцем. Так медленно и мягко. Гладит туда и обратно.       Майк весь растворился в этом прикосновении.       — Ты же понимаешь, что мы не должны этого делать?       — Ты мне поможешь или нет?       — Это ты сам поймёшь. Я тебе не помощник.       — Нет, ты всё-таки можешь помочь.       Митч дёргает головой. Вздыхает.       — Ладно. Чего ты от меня хочешь?       Майк повторяет. Как ни в чём не бывало.       — Поцелуй меня.       Митч отворачивается. Сглатывает. Кивает.       — Нет, Майк, нет, так нельзя.       У Майка замирает сердце, когда он смело двигается ближе. Чуть не залезает на Митча — у того заметно сбивается дыхание. И Майк шепчет:       — Я только тебе доверяю. Ни с кем больше не смогу. И ты точно никому не расскажешь.       — Да, тут ты прав.       Митч гладит его по щеке. Мягко, но крепко берет за челюсть и поворачивает к себе.       Их губы встречаются.       Сахарная вата, грёбаное облако, экстаз. Тёплый дождь в лучах солнца. Крыло бабочки, когда она подлетает так близко к лицу, что задевает губы.       Они уже не целуются. Они пытаются друг друга сожрать.       Нет, для того, чтобы «что-то проверить» целуются не так. И Митч точно не помогает Майку. Это другое. Совсем.       Желание. Страсть. Нежность.       Майк с восторгом откидывается назад, когда они заканчивают.       — Мне понравилось.       — Мне тоже.       Митч выглядит странно. Нездорово. Как будто у него болит голова. Он спрашивает:       — Одного раза хватит?       Майк раздумывает всего секунду.       — Нет.       Они никогда не лгали друг другу.       — Давай ещё раз.       Майк сам кидается на брата — укладывает его на лопатки и присасывается к его рту. Глубоко. Мокро. Невозможно вдохнуть.       Онемевшие губы после не могут сомкнуться. Как будто этот поцелуй никогда не закончится.       — Ты в порядке?       Митч не смотрит на него. Но кивает.       — Да. Я и сам хотел попробовать.       — Правда?       — Да.       Митч проводит пальцем по его влажным губам. Гладит медленно и мягко.       — А ты целовался уже хоть с кем-то?       Майк не смог сдержать улыбки.       — Нет? Тогда зачем тебе это было нужно?       — Не скажу.       — Ладно, если я действительно тебе помог…       — Да. Это было полезно.       — Полезно?       — Я узнал много нового.       — Майк, ты придурок.       — Ты тоже.       У них одинаковые инициалы. Майк каждый раз вспоминал об этом, когда видел, как кто-то подписывает вещи. А их вещи незачем подписывать — они общие. Но вещи останутся общими, даже если будут подписанными. Они с Митчем могли делить всё на свете.       Прохладно. Холодно со всех сторон, кроме той, которой они касаются друг друга, пока сидят рядом. Это Майк жмется, а брат просто не мешает.       Он выводит пальцем на боку Митча две буквы «М», хотя Митч об этом не знает. Но это нужно сделать. Это важно, просто чертить пальцем две буквы.       — Митч.       — Что ещё?       — Ты бы смог со мной переспать?       Пауза. Очень долгая пауза. Но Майк за это не переживал: рано или поздно Митч ответит, вот и всё.       И он ответил:       — Да. Думаю, смог бы.