6. Вот же вляпался...

— Даниэль, ещё раз, ты хоть сам понял, какой заказ взял? Ладно, меня не жалко, но Нимуэ... — голос Аруме звучал сдавленно, в нем смешались усталость и тревога. — Не преувеличивай. Знаешь, сколько я брался за работы а ля «В лесу происходит несусветная мистическая фигатория»? Зачастую всё заканчивается тем, что кто-то по пути обронил несколько дурнопахнущих зелий или отпугивающий артефакт. — Даниэль отмахнулся, но его взгляд непроизвольно скользил по густой, подозрительно тихой чаще. — Не волнуйтесь, Аруме. Господин нас защитит. — произнесла Нимуэ каким-то детским тоном, крепче сжимая край плаща охотника. — Ниму дело говорит. Помнишь же стишок? В нашей группе три девицы, все с улыбкою на лицах. Инквизитор-расчленитель, бывший муж герой-спаситель, да эльфийка, что... Что?! Взгляд парня, скользивший по опушке, внезапно замер, зацепившись за неестественную неподвижность в густой зелени. Среди папоротников и корней, на каменной плите лежало бездыханное тело. Оно покоилось в центре странного магического круга – нагромождения хаотичных, бессмысленных линий, словно гигантская, судорожная закорючка. Тишина, воцарившаяся после этого открытия, надавила на уши. — Даниэль? — протянула Аруме немного тревожным голосом. — Будь с Нимуэ. Я сейчас. Он спрыгнул с лошади, сапоги с глухим хрустом вдавили траву в землю. Шаг за шагом, медленно и осторожно, он приближался к мертвецу. Девушка в простых белых одеяниях, лицо мирное, следов борьбы ровно ноль. Вроде ничего примечательного, но Даниэль зацепился за тускло блеснувший металл на шее – слишком знакомую цепочку. — Это что... Знак Церкви?! Какого хрена? Что здесь делает мёртвая церковная, так ещё и на таком магическом круге? Ничерта не понимаю... — охотник инстинктивно огляделся, чувствуя, как хладная тревога сжимает горло. — Даниэль, не нравится мне тут... Мы здесь, как на ладони. Заканчивай шариться. — Аруме нервно перебирала поводья, её взгляд, острый и настороженный, метался по опушке, выискивая малейшее движение в тени деревьев. — Ладно, погоди немного. Неожиданно Нимуэ дёрнула Аруме за шорты. — Что такое, малышка? — девушка наклонилась к ней, стараясь смягчить голос. — Мисс Аруме... Мне кажется, в тех кустах кто-то есть. — едва слышно прошептала эльфийка, указав тонким пальчиком в густую, почти непроницаемую тень под разлапистой елью. Аруме молниеносно спешилась с кобылы. Она подняла с земли увесистый булыжник и мощным броском швырнула его в указанную темноту. Камень шлепнулся в кусты, вызвав громкий шорох и треск ломающихся сучьев, но ничего больше не последовало – ни крика, ни рычания. — Просто какой-то зверёк, не нагнетай. Даниэль, всё ещё сидящий у тела монахини, осторожно потянул за цепочку. Металл медальона был холодным, словно лёд. Он перевернул его. На обратной стороне был выгравирован факел и надпись «As lucem...» Парень резко втянул воздух, будто получил удар под дых, лицо побледнело. — Серьёзно?! Из всех именно они? Что за дьявольщина? Их монахини не шляются по таким глухим лесам просто так. И этот круг... — он провёл пальцем по воздуху в сантиметре над причудливыми закорючками на земле, почувствовав слабое, но отчетливое покалывание, словно от статического разряда. — Был активен недавно. Но для чего он? Не для убийства же... Его мысли лихорадочно метались, перебирая знакомые символы и ритуалы, но ни один из кусочков мозаики не складывался в понятную картину. Спереди, из-за деревьев, послышались странные звуки – не шаги, а скорее легкий, прерывистый шелест, будто кто-то пробирался сквозь ветви. И этот кто-то приближался. Быстро. — Только этого не хватало... — пробормотал охотник, медленно поднимаясь во весь рост. Из чащи, словно призрак, выплыла девушка в белых монашеских одеяниях, похожих на те, что носила мёртвая, но более удобных, будто предназначенных для активных действих, чистых, почти сияющих в сумраке леса. Она не произнесла ни слова. Просто подняла руку и в следующее мгновение к ней подлетел длинный меч. Он был размером почти в её рост, белее самого чистого снега, с тёмным синеватым отливом на острие. Рукоять, оформленная в виде креста, казалась тонковатой и хрупкой для такого гигантского клинка. Аруме невольно сглотнула комок в горле, показывая Нимуэ оставаться на месте. Даниэль медленно выпрямился, его рука легла на эфес собственного меча. Он узнал её. Узнал этот бездонный взгляд и эту ауру абсолютной, неумолимой уверенности. — Святой рыцарь Мария. — Даниэль Минс. — ёе голос был ровным, чистым и холодным, как горный ручей. — То-то я про инквизитора-расчленителя вспомнил. Как поживаешь? Смотрю, обзавелась новой игрушкой. — сказал он, переводя взгляд на парящий рядом ослепительно белый меч. — Еретик обнаружен. Дарую возможность на последние слова. — Стой-стой-стой, я знаю, как это выглядит. Но мы не убивали вашу монашку и не собирались делать... Что бы этот круг не подразумевал. — Принято к сведению. Она махнула рукой, едва заметное движение запястьем. Меч, висевший в воздухе, резко рванулся в сторону Даниэля, как выпущенная стрела, но отскочил с резким, оглушительным звоном, не долетев несколько дюймов, будто ударился о невидимую стену. Искры брызнули в стороны. — Что, так сразу? Под ногами Даниэля оказался едва заметный, наскоро поцарапанный ногами в земле магический круг, слабо тлеющий тусклым светом. Но меч ударил снова с правой стороны и с пронзительным гудением прошёл глубже. В этот момент Аруме резко напрыгнула на Даниэля со спины, повалив с ног. Клинок прошёл мимо. — Ох, ёп... Спасибо. — он откашлялся, вытирая грязь и травинки со щеки, поднимаясь на одно колено. — Почему все твои бывшие настолько сильно хотят тебя убить?! — выдохнула Аруме, отскакивая и хватая свои клинки. — Интересный вопрос, давай у неё спросим? — В бок! — Аруме рванула его за рукав, и огромный белый меч с воющим звуком вонзился в землю как раз там, где он стоял мгновение назад, войдя по самую рукоять, подняв густой клуб пыли. — Вот же вляпались. Аруме, уводи Ниму, монашка на мне! — он откатился в сторону, вскакивая на ноги, не отрывая глаза от почти неподвижной фигуры в белом. — Ты уже два раза чуть не помер! Не геройствуй! — Предлагаешь бежать? Хорошо. Как раз проверим насколько быстр её меч. Не спорь! Пошла! — прозвучало резко, стальной командой, не терпящей возражений. — Если ты помрёшь, я воскрешу тебя, а потом снова убью, понял меня!? — Не помру. И ты проследи, чтобы с Нимуэ всё было в порядке. — он повернулся к Марии, приняв боевую стойку, клинок направлен на монахиню. — МАРИЯ! Слабо сразиться без своих штучек?! Ответом стал мах рукой, вернувший оружие к хозяйке. — Понял, слабо. Знаешь, когда мы встречались, ты была поуступчивее. — Даниэль сделал шаг в сторону, уводя её внимание от удаляющихся фигур Аруме и Нимуэ. — И поразговорчивее. Слушай, я не хочу с тобой драться. — он одной рукой достал из-за пазухи маленькую колбу с густой, как кровь, красной жидкостью и быстрым, уверенным движением нарисовал на лезвии своего меча сложный, зигзагообразный символ. — Но если придётся, то я не отступлю. — Я тоже. — Значит не договоримся. Охотник провёл ладонью по лезвию, оставляя кровавый след, тут же заглушив боль глотком зелья из подсумка. Нарисованный символ засветился тусклым, но зловещим багровым сиянием, пульсируя в такт его учащенному сердцебиению. — Нападай! Воздух вокруг сгустился, словно сама атмосфера готовилась к схватке, стало тяжело дышать. Мария сжала кулак – ее клинок мгновенно отреагировал, развернувшись остриём в сторону противника, гудение стало громче, пронизывающим, вибрирующим в костях. — Ты сам выбрал этот путь. — констатировала девушка. — Мне жаль. Охотник ухмыльнулся в привычной манере, что скорее послужило результатом защитной реакции. Меч Марии, рванулся вперёд, рассекая воздух со свистом, но в последний момент охотник парировал удар своим клинком. Звук удара был оглушительным, звонким и резким, словно гром среди ясного неба, отбросившийся эхом по лесу, заставив слететь стаю птиц с дальних деревьев. «Слева!» Он едва успел переместить меч, перехватив его обеими руками, когда оружие Марии, словно молния, вырвалось из пустоты слева. Удар был настолько силён, что его отбросило назад, и он едва удержался на ногах, проехав подошвами по земле. Губы тронула капля крови — видимо, он всё же не смог полностью погасить силу удара. — Так ли ты быстра, как твой меч?! — выдохнул он, делая резкий, отчаянный выпад вперед, пытаясь достать ее клинком. Но монашка во мгновение будто испарилась, растворившись в воздухе без следа. — Исчезла?! — его взгляд метнулся по сторонам, пытаясь уловить малейшее движение, малейшее искажение воздуха. Даниэль тут же резко развернулся, ощутив ледяное дуновение за спиной. Его инстинкты закричали об опасности. Лезвие меча Марии прочертило смертоносную линию в воздухе, но в последний момент охотник рванулся вперёд кувырком, избежав смертельного удара. Однако клинок всё же задел его плечо, оставив кровавую полосу и разорванную ткань. Боль, острая и жгучая, пронзила тело, заставив вскрикнуть сквозь зубы. — Чёрт! — Даниэль схватился за рану, ощущая теплую влагу, но тут же вновь перехватил рукоять меча. Его дыхание стало частым и прерывистым, в легких горело. Мария стояла в нескольких шагах, её холодные глаза изучали его, словно хищник, оценивающий добычу. — Ты медленнее, чем я думала. И слабее. — А ты куда менее добрая, знаешь? — проворчал он, стиснув. «Почему она не нападает? Чего ждёт? Изучает?... Даёт передышку?» — Ну что, Мария? — охотник с усилием выпрямился. — Собираешься до конца играть в кошки-мышки? Или признаешь, что твоя "вера" – просто ещё одна ложь твоей церкви? Глаза девушки сузились, в них мелькнула искра – не гнева, скорее, бездонного презрения. — Ты ничего не знаешь о вере. — её рука сжалась чуть сильнее, сияющий меч дрогнул в воздухе. — Знаю, что ваши "догмы" – это те же магические ритуалы, просто под другим названием. Мария вздрогнула, как будто он ударил её по незащищённому месту. Идеальная осанка на мгновение дрогнула. — Ты! — в её голосе впервые прозвучало что-то, кроме абсолютного холода – чистая, неистовая ярость. Она кинула руку вперёд, на этот раз без промедления. Меч сверкнул, рассекая воздух с такой скоростью, что казался лишь белой молнией. Парень в последний момент упал ничком, чувствуя, как смертоносный ветер проносится над его спиной. Белый клинок с глухим стуком вонзился в ствол старого дуба позади него, глубоко засев в древесине, заставив дерево содрогнуться. «Сейчас!» Его рука метнулась в сумку и нащупала холодный на ощупь голубой кристалл, излучающий слабое сияние. С криком он швырнул его за спину, туда, где застрял меч Марии. Кристалл коснулся коры у основания дерева и будто взорвался. Мгновенно, с шипящим звуком замерзающего пара, под застрявшим мечом выросла толстая, искрящаяся кристальная стена. Она поглотила рукоять и часть клинка, намертво сковав оружие в ловушке. Мария на миг замерла, ее глаза расширились от неожиданности и, как показалось, крошечной доли настоящего страха за свое оружие. Этого мига ему хватило. Он вскочил на ноги, адреналин жгучей волной прокатился по венам. Его собственный меч взметнулся вверх. Рывок. Он нацелился ей на ноги, стремясь обездвижить. Мгновение до касания. Но кристальная стена треснула, как тонкий лед, и белый меч, вырвавшись с ревущим звуком, заблокировал удар. «Вырвался? Как?!» — Даниэль... Это бесполезно. Сдайся. — с усталостью в голосе начала девушка. Охотник лишь зарыл остриё меча в землю перед собой, предварительно облив тёмной, маслянистой жидкостью из другой колбы и начал шагать, будто намереваясь сделать круг. — Ты всегда был упрям. — вновь заговорила церковная. — Но упрямство не спасёт тебя от судьбы. — Судьбы? — Даниэль усмехнулся, завершая круг. Из щелей начал подниматься плотный дым. — Ты веришь в судьбу? Тогда скажи, Мария… твоя судьба – убивать всех, кто не вписывается в ваши правила? Ты просто орудие в чужих руках? Её брови дрогнули. Почти незаметно. — Ты не понимаешь… — О, я понимаю. — дым сгустился, образуя вокруг них мутную, сероватую завесу. — Ты не первая, кто пытается меня убить. И знаешь что? Ни у кого не вышло. Мария сжала кулаки. Меч завис в воздухе, дрожа, словно разрываясь между приказом уничтожить и чем-то ещё. — Идиот... Даниэль резко рванулся в сторону, за пределы дымовой завесы, используя мгновение её дезориентации. Мария замерла, задвигав по сторонам глазами, пытаясь уловить его движение сквозь пелену. Даниэль выпрыгнул со спины, из последних сил занося меч для удара. Монашка, уловив звук, с яростным вскриком сделала резкий разворот и замах рукой. Меч ударился о меч. Удар клинка Марии был сокрушительным. Даниэля откинуло как тряпичную куклу. Он перекатился несколько раз, с трудом встал на одно колено, подняв меч, который... Раскололся? Осталась только рукоять и короткий, тупой кусок металла, торчащий из эфеса. «Разбился?! Под знаком нерушимости?! Да какой чертовщиной она сражается?!» Мария стояла в нескольких шагах, её меч медленно описывал вокруг неё плавные круги, возвращаясь после удара. Её лицо, обычно бесстрастное, выдавало лёгкую растерянность. — Бесполезно. Твоё оружие сломано. Твои уловки исчерпаны. Отрекись от магии и сдайся, Даниэль. Церковь может быть… милосердна. — Милосердна? Сомневаюсь. Знаешь, ты всегда была ужасной лгуньей, даже если речь идёт о вранье самой себе. Помнишь, как уверяла, что не ревнуешь к той торговке травами? — он швырнул обломок меча в сторону, прислонившись к дереву. — Ты до сих пор не можешь признать, что твоя "вера" – просто ещё одна клетка. Ты не рыцарь, Мария. Собачка церкви, гав-гав. — Ты… не имеешь права. — Имею. — Даниэль вытер кровь с губ рукавом. — Потому что я видел тебя настоящую. До того, как ты превратилась в это... Долгое, тягостное молчание. Даже дым, казалось, замер. Меч все еще висел, направленный на него. — Прошу... Просто отрекись от магии. Пожалуйста, сделай, что я говорю! Но тут вспышка. Слева, из-за деревьев, на монахиню полетели снопы яростных, кроваво-красных языков пламени, с шипением врезавшиеся в ослепительный сияющий щит, который мгновенно сформировал парящий меч Марии. Скользнув взглядом в сторону атаки, девушка увидела появившуюся из ниоткуда Дари. — Убери от него руки, церковная стерва! — крикнула Дари так, словно прозвучал раскат грома. Мария плавно развернулась к новой угрозе. Её клинок мгновенно переориентировался. Лицо монахини оставалось спокойным, но в её глазах, сузившихся до щелочек, читалась предельная настороженность. Даниэль, всё ещё прижатый к дереву, поднял голову. — Дари, осторожно! — прошипел охотник. — Молчи, Даниэль! — резко оборвала его Дари, не отводя взгляда от монахини. — Я разберусь с этим. Мария вздохнула и подняла меч выше, свет вокруг него усилился, отбрасывая резкие тени. Он упал в её ладонь и девушка медленно сжала рукоять. Белый клинок, до этого паривший в воздухе, теперь оказался в её руке. Она приняла боевую стойку, остриё направлено в сторону Дари. — Ты не понимаешь, с чем связываешься, ведьма. Тебе не победить. Дари лишь оскалилась, её тёмные глаза вспыхнули ярче. — О, я не собираюсь побеждать тебя, святая сестричка, поверь. Дари сделала несколько шагов к сопернице и в один момент резко топнула каблуком по земле. Потом шаг влево, повторила. И ещё пару раз. — Что ты де... Мария не успела договорить. Дари кинула в землю маленький флакончик. Образовалась тонкая трещина, и по ней побежал свет – ярко-красный, как раскалённое железо. Она разветвилась молниеносно, превратившись в сложный, пылающий узор, и в тот же миг земля под ногами церковной вспыхнула адским пламенем. Девушка постаралась отпрыгнуть назад, но было уже поздно – из земли вырвались тёмные, как смоль, шупальцеподобные отростки, обвивая ее ноги, цепляясь за одежду, словно живые. Мария, на мгновение потеряв равновесие, резко развернула меч, рассекая путы с характерным шипящим звуком, но Дари хватило этой заминки. Она подбежала ближе и стукнула вторым каблуком. Воздух вокруг монахини сгустился, превратившись в невидимые, но невероятно тяжелые оковы. Девушка попыталась двинуться, но её тело замедлилось, словно она плыла сквозь густой, тягучий мёд. — Подумай над своим поведением. — прошипела Дари с усилием и ринулась к Даниэлю. — Пошли, дурачок. Она помогла ему приподняться и они вместе потопали как можно дальше. — Как ты так быстро прибыла? Дари покрутила перед его лицом браслетом. Тем самым, что был подарен Нимуэ. — Скажи спасибо своей эльфийской подружке за её неуклюжесть. В этом браслете тонна отслеживающих печатей, а она обронила его прямо тут. Верить ей – твоё право, но не осуждай меня за попытку уберечь тебя. А теперь Быстрее. Отойдём подальше и я сделаю портал... Кх! Охотник глянул на девушку. Её лицо было покрыто испариной, дыхание участилось. Из носа выступили капли крови. — Дари! — Всё нормально... Не рассчитала ману... Кх! Оставлять иллюзии явно было лишним, но на портал сил должно хватить. — Не смей! — голос Даниэля сорвался на хриплый шепот, полный неподдельного ужаса. — Ты и так на грани. Сделай портал – и всё, гроб! Остановись! — А есть выбор?! — она кашлянула, смахивая кровь с губ тыльной стороной ладони. — Она сейчас вырвется, и мы оба умрем! Лучше я, чем ты! — Лучше никто! — рявкнул Даниэль, хватая её за запястье. Боль от раны в плече пронзила его огнём, но он лишь стиснул зубы. — Я не позволю тебе совершить самоубийство ради моего спасения! Ищи другой выход! — Да отпусти ты меня, упрямый осёл! — попыталась вырваться Дари, но её силы были на исходе, а его хватка — железной. — Я не дам ей тебя забрать! — Фигушки! Рассказывай, что рисовать, я хотя бы не умру. — Ты и двух линий ровно провести не сможешь в своём состоянии! — выкрикнула Дари, сорвавшись на визгливую ноту от отчаяния. — Это не детские каракули! Малейшая ошибка и нас вышвырнет в пустоту! — Значит будешь диктовать очень чётко! — рявкнул он, уже роясь в её сумке, в попытке достать мел. — Начинай, кому говорю! Дари стиснула зубы и сдалась. — Начни с внешнего круга! Радиус три шага! Охотник ругнулся и отскочил назад, начиная дрожащей, но быстрой рукой выводить первую линию. — Рисуй «Аннум»! — выдохнула Дари. — Нет, не так! С хвостиком вниз! С хвостиком, ты меня слышишь?! Даниэль с яростью стёр ладонью ошибочный символ и вывел новый. Воздух затрепетал. Позади раздался оглушительный треск. Времени осталось не так много. — Теперь «Кор» и заканчивай «Виту»! Даниэль почти падал от натуги, каждое движение отзывалось огнём в раненом плече. — Куда лепестки? — Вовнутрь! И замыкай! — закричала Дари. Охотник с силой воткнул кусок мела в землю, завершая рисунок, и достал кинжал, взглянув на ранее изрезанную ладонь. «Ну, второй раз больнее не будет...» Кинжал рассек кожу, и алая струйка полилась на мел, смешиваясь с белым порошком. Земля под ногами вздыбилась, застонала, словно живая. Воздух завихрился, завыл, Даниэль почувствовал, как его втягивает в воронку из светотени, выворачивая наизнанку. Парень из последних сил обхватил обессилевшую Дари, прижав её к себе, стараясь прикрыть своим телом. Последнее, что он увидел перед тем, как мир на мгновение распался – ледяной, полный безмолвной клятвы взгляд Марии и её белую руку, уже свободную от пут, сжимающую рукоять меча.

***

Очнулся Даниэль от резкого толчка. Не физического, а скорее ментального – будто всё его существо дернули за невидимую нить, возвращая в реальность. Сознание пронзила острая, пульсирующая боль в плече, заставившая его застонать. Воздух пах пылью и сушеными травами. Он лежал на прохладном полу, уткнувшись лицом в чью-то коленку. Мягкая кожа, знакомый, едва уловимый аромат полевых цветов. — Господин! — голос Нимуэ прозвучал прямо над его ухом, звонкий и перепуганный. — Вы живы! Охотник попытался приподняться, но тело не слушалось, отзываясь протестом каждой мышцей. Только сейчас он осознал, что голова лежит на бёдрах у эльфийки, а та своими маленькими руками изо всех сил старается прижимать к его ране окровавленный, истрёпанный лоскут. — Ещё тебя переживу... — просопел Даниэль, с трудом фокусируя взгляд на её заплаканном лице. — Не двигайтесь, пожалуйста! Дари сказала, что вам нельзя! — Где она? — Она принесёт вам лекарство. Мы в её доме. — голос Нимуэ дрожал, но она старалась говорить четко, будто произнося заученную фразу. — Как... мы... — он попытался сесть, но острая боль вернула его на исходную. — Не знаю — быстро зашептала Нимуэ. — Был какой-то грохот, свет... и вы здесь. Мисс Дари... она упала. Потом встала, сказала мне держать вас и ушла. Она была очень бледная. Шаги лестнице заставили их обоих вздрогнуть. В проеме показалась Дари, под глазами которой залегли глубокие фиолетовые тени. Она шла, держась за косяк и прерывисто дыша. В руке у неё был пузырек с густой зеленоватой жидкостью. — Ты как? — хрипло выдохнул Даниэль, забыв о собственной боли. — Жива, как видишь. — отрезала Дари, с трудом опускаясь на колени рядом с ним. Ее пальцы скользнули по его шее, проверяя пульс, холодные как лёд. — Сначала позаботимся о тебе. Приоткрой ему рот, малышка. Нимуэ испуганно кивнула, положив собственные пальцы на губы охотника. Дари с силой встряхнула пузырек, откупорила его зубами и, приподняв голову Даниэля, влила всё содержимое ему в рот. Зелье было горьким и обжигающим, он закашлялся, по телу разлилась волна жара, за которой последовала ледяная прохлада. Боль притупилась, сменившись сильным, навязчивым зудом, будто под кожей копошились тысячи муравьев. — Жить будешь... Теперь отдохни. — она снова смахнула проступившую из носа кровь. — А что на счёт тебя? — Мне просто нужно... Полежать... — Просто полежать? Ты себя видела?! — голос Даниэля сорвался на хрип, полный неподдельной тревоги. Он попытался схватить её за руку, но та легко выскользнула из его пальцев. — Тише. Не ори. И без того голова раскалывается. — она отмахнулась, будто от назойливой мухи, и, цепляясь за стену, побрела к груде подушек и шкур в углу комнаты. Её движения были медленными, неестественно плавными, словно она боялась, что любое резкое движение заставит её рассыпаться. Она рухнула на импровизированную кровать, закинув руку на лоб. — Просто переборщила, уже бывало. Нужно восстановить резервы. — Прекрати, это не шутки. — он снова попытался приподняться, но Нимуэ настойчиво держала его. — Пожалуйста, господин, не двигайтесь. Мисс Дари знает, что делает... Я так думаю. — Вот именно. — прошелестела Дари с закрытыми глазами. — Ты всегда такой паникёр. Нормально всё будет. Даниэль умолк, прислушиваясь к её дыханию – оно было поверхностным и частым. Он знал этот звук. Истощение, за гранью которого оставалось только выгорание. Но с этой упрямой ведьмой оставалось только ждать. — Спасибо. — выдавил парень наконец, не зная, что ещё сказать. — Не за что. В следующий раз просто слушай, когда тебе говорят бежать, и мы будем квиты. Тишина снова наполнила комнату, тяжёлая и густая. Сознание затуманилось, веки налились свинцом. Он чувствовал, как дрожь медленно покидает его тело, оставляя после себя пустую усталость. И тогда сквозь этот туман до него донесся тихий, едва слышный звук. Сначала это было просто неуверенное гудение, сбивчивый поток воздуха. Потом он оформился в мелодию. Нимуэ, не отрывая рук от его плеч, тихо, почти шёпотом, начала напевать. Судя по всему, это была эльфийская колыбельная, полная мягких, певучих согласных и убаюкивающих переходов. Слова он не понимал, но смысл их был ясен и без перевода. Её тонкие пальцы слегка покачивались в такт напеву, будто укачивая невидимое дитя. Напряжение, сжимавшее его виски, начало понемногу отпускать. Дыхание Дари в углу стало глубже и ровнее, её рука бессильно соскользнула со лба на шкуру. Даже боль, казалось, притихла, прислушиваясь к этому тихому волшебству. Охотник позволил векам сомкнуться. Сквозь дрему он уловил последние обрывки мысли – о странном мече, о бездыханной монахине на камне и о том, что завтра с этим придётся разбираться. Но это будет завтра.