В ожидании покоя. В ожидании тебя. И немного дождя. (part 1)

Где-то в далеке расходится раскат грома. Слышу как первые капли дождя ударяются о треснувшее окно. Темнота окружает меня, не давая сделать ни вдоха. Что-то колотится у меня в груди — тяжелое, как чугунный якорь. Ещё немного, и оно пробьёт во мне дыру. В ушах я слышу шум собственного сердца, который перебивает дождь за окном. — Клем? И…Всё прекратилось. Лишь дождь по-прежнему стучал в окно, и я теперь могла рассмотреть каждую разбившуюся каплю на стекле. Луис аккуратно кладёт свою ладонь мне на плечо, и меня переполняет облегчение. — Неужели ты боишься грозы? Я мотаю головой, не отводя взгляд от окна. — Нет, я ничего не боюсь. Поворачиваюсь к нему, вижу его спокойную улыбку, и тепло становится на душе. Луис берёт меня за руку и ведёт вглубь музыкальной комнаты. Блеклый свет свечи не освещает и треть пространства, но парень так много времени провёл в этой комнате, что способен ориентироваться и в темноте, обходя разбросанные вещи на полу и сопровождая меня. Мы садимся на диван и укрываемся потрепаным пледом. Луис легонько приобнимает меня за плечо, и внутри я ощущаю щемящее чувство. Меня озадачивает то, что я чувствую тоску по нему, несмотря на то, что я нахожусь в его объятиях. Сильнее прижимаюсь к нему, пытаясь избавиться от этого чувства, но оно не уходит. Луис что-то говорит, я ему отвечаю, но эти слова проплывают мимо, и я не могу их запомнить. А я бы хотела запомнить каждый разговор, каждое слово… — Свеча догорает, — говорю я, наблюдая, как язычок пламени растворяет под собой белый воск. — Боязнь грозы и темноты. Я-то думал, они тебя боятся. Я лишь улыбаюсь, чувствуя его ухмылку. — Есть ли тут другие свечи? Например, другого цвета? — Странно, что ты не знаешь. Ты же собственноручно перерыла весь хлам в школе и отнесла в свою комнату. — Эй! Луис посмеивается, и я легонько толкаю его в бок. — Идиот, — я улыбаюсь. — Возможно, на том вокзале есть. И не только свечи. Вдруг найдешь, чем ещё украсить свою комнату. И наступает следующий день. У ворот нас встречает Эй-Джей, и мы разрешаем ему пойти вместе с нами. Мальчики выходят за ворота, а я останавливаюсь на миг, смотря на пасмурное небо, затянутое серыми облаками. Что-то внутри меня кричит о том, что лучше остаться, не ходить никуда. Но я не обращаю внимания на внутренний голос и покидаю территорию школы, догоняя ребят.

***

С моих волос капает вода. Она стекает по куртке и собирается в лужицу у меня под ногами. Недавно прошёл дождь. А я уснула в дозоре. Дуновение ветра заставляет меня съеживаться. Моя одежда промокла, и я замерзаю. Замечаю, как из школы выходит Вилли. Он пришёл сменить меня. Быстро, но осторожно слазию с вышки, удерживаясь за лестницу одной рукой. Вторая рука по-прежнему болит. Мы с Вилли расходимся, не сказав друг другу ни слова. Я проспала несколько часов, но всё равно чувствую усталость и опять готова проспать день, чтобы снова заступить на ночное дежурство. Это стало моей обязанностью. Знал бы Марлон, что я сплю в дозоре, сразу же освободил от этого, и у меня не было больше шанса побыть одной. Может, когда-нибудь, когда у меня не будет раскалываться голова, я взгляну на школу и попытаюсь понять, почему я каждую ночь проводила на холодной вышке в паре шагов от тёплой комнаты, где Эй-Джей и мои друзья лежали без сна, сходя с ума от тревоги. Таков был уговор. Я сплю весь день, а ночью выхожу на дежурство. Пусть это ничего не изменит, но лучше уж так, чем слушать то, что мне говорят, лучше так, чем заходиться криком, чтобы заглушить их голоса. Захожу в свою комнату и встречаюсь взглядом с Эй-Джеем. Он сидит на кровати и рассматривает покореженные ветряные колокольчики, вертя их в руках. Не говоря ни слова, я плюхаюсь на кровать, утыкаясь лицом в подушку, и лежу так, пока не начинаю задыхаться. Поворачиваю лицо к стене, рассматриваю на ней маленькие трещинки. Сон пропал. Потому что я чувствую на себе взгляд Эй-Джея. — Тебе принести что-нибудь? — спрашивает растяпа. Моё сердце пропускает удар, и я закашливаюсь. — Клем… Я слышу, как скрипит его кровать, когда он встаёт с неё. Слышу его неуверенный шаг, направленный в мою сторону, но он передумывает. Небольшие шажки скрываются за захлопнувшейся дверью. Ещё немного, и я взорвусь, рассыплюсь на атомы. Переворачиваюсь на спину, окидывая взглядом пустую комнату. Скидываю мокрую куртку на пол. Руками нахожу катышки на покрывале и общипываю их. Я не могу остановиться — их становится слишком много. — Когда в последний раз ты ела? Я не заметила, как Вайолет вошла. В руках она держит миску, из которой поднимается тёплый пар. К горлу подкатывает тошнота от одной мысли о еде. Вайолет уговаривает меня поесть, и я начинаю мычать без слов, отворачиваясь от неё к стене. И пусть я выгляжу сумасшедшей. — Я не прошу тебя о чём-то невозможном. Я переживаю за тебя. Эй-Джей переживает. Мы все переживаем, Клем. Вайолет произносит мое имя разочарованно, как будто за дверью выстроилась в очередь целая толпа, чтобы поесть со мной, а я отказала им, выбрав лучше не есть никогда. — Ну как успехи? — доносится голос Марлона из приоткрытой двери. — Съеби отсюда нахуй! — выкрикивает девушка, и я слышу, как закрывается дверь. — Клем… — Что? — огрызаюсь я, но она молчит. — Просто уйди. Какое-то время Вайолет стоит на месте, а потом оставляет миску на комоде и уходит. В глазах плывёт. Я зарываюсь лицом в подушку, хватаю обеими руками покрывало и пытаюсь его порвать, но ничего не выходит. Хорошо Вай, наверное, она просто ушла и не знает, что я вот-вот взорвусь от переполняющих меня эмоций. Заталкиваю уголок подушки в рот и кричу, надсаживая горло, но подушка заглушает звук. Когда дышать становится тяжело, я выплевываю уголок. Мне бы хотелось заплакать, дать волю бурлившим эмоциям. Но слезы не идут. Больше нет. В следующий момент дверь в комнату снова открывается. — Оставьте блять меня одну!!! Я вскакиваю и вижу, что дверь в комнату открыл Эй-Джей. Он опускает глаза в пол, а я продолжаю сидеть на кровати, тяжело дыша. Запнувшись, растяпа выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Я хватаю себя за волосы и откидываюсь назад на подушку. Лучше так, чем слышать их грустные голоса и чувствовать на себе их печальные взгляды.

***

Я просыпаюсь от лёгкого подталкивания. Открываю глаза, и свет от свечи ненадолго ослепляет меня. Марлон разбудил меня. На улице уже темно, и я понимаю, что настала моя очередь дежурить. Нетронутая миска с уже остывшей едой всё ещё стоит на комоде, как и моя мокрая куртка валяется на полу. Я кутаюсь в покрывало, и мы выходим из комнаты. На улице ребята прибираются после ужина и готовятся ко сну. Мы проходим мимо них, и все их взгляды направлены на меня. Они не могут меня не видеть. Я закрываю глаза, мечтая, чтобы они перестали и просто уже ушли спать. — Днём было спокойно, — говорит Марлон, проводив меня до вышки. — Надеюсь, что и ночью будет также. — Ага, — я так устала, что с трудом ворочию языком. — Если что — зови. Он поднимает руку, словно собирается похлопать меня по плечу, но передумывает. И уходит. Я поднимаюсь на вышку, и боль снова раздаётся в руке. Наверху я наконец-то могу расслабиться. Меня никто не видит, и никто не пытается заговорить со мной. У меня есть время, чтобы побыть одной. Взгляд падает на ворота, через которые я не выходила уже около двух недель. Ветра нет, но я слышу, как они скрипят. Этот скрип превращается в слова:

Вернись, ты ранена!

Мы ничего не нашли… Уже поздно.

Я смотрю на них, будто под гипнозом. Время ускорилось, и начали появляться первые лучи солнца. Покрывало не спасает от утреннего морозца, и я начинаю дрожать. Пытаясь отвлечься от холода, начинаю считать деревья. Потом неосознанно начинаю вспоминать по одной своей ошибке на каждое дерево. Высокое, с голыми ветвями — я перестала запоминать каждый наш разговор. Молодое деревце — я соврала, сказав, что ничего не боюсь. Это бы не стало его аргументом. Сосна — я заговорила про свечи. Выбираю сосну поменьше за то, что позволила себя увести, оставив его. Перевожу взгляд на группу деревьев, расположившись вплотную — все те разы, когда я называла его идиотом — конечно, не всерьёз, но, возможно, ему всё равно было обидно. Утренний туман накрывает деревья одно за другим. Я слазию с вышки, когда пальцы ног начинают леденеть.

***

Открываю дверь в музыкальную комнату и захожу внутрь. Не знаю, зачем я сюда пришла, ноги сами привели меня. Плотно закрываю за собой дверь, не выпуская таившуюся здесь атмосферу. Никто не заходил в эту комнату после того… После того дня. Прохожу вперёд, волоча по полу покрывало. Оно сгребает все вещи, что были разбросаны на полу, нарушая тем самым выстроенный некогда порядок. Но в этом «порядке» уже нет смысла. Уже никто не придёт сюда. Больше комната не заполнится звуками игры на фортепиано. Вряд ли к нему уже хоть кто-нибудь прикоснётся, если только чтобы разрушить. Больше не будет звучать радостный смех, больше никаких разговоров до утра, никаких тёплых объятий. Больше ничего не будет. Музыкальная комната будто застыла во времени, погрузившись в мёртвую тишину. Ложусь на диван, прижимая колени к груди, кутаюсь в покрывало ещё сильнее, потому что дрожь в теле не проходит. Позволяю прикрыть глаза на пару минут. Немного согреюсь и пойду обратно на вышку. Но незаметно я проваливаюсь в бездну, теряя связь с реальностью. Скрип открывающихся ворот приводит меня в чувства. В глазах проясняется, и я вижу школьный двор, как ребята подбегают ближе. Ноги заплетаются, и я начинаю падать. Эй-Джей пытается удержать меня, но он слишком устал, пробираясь со мной через лес, пока я медленно истекала кровью. Чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть. Я еле удерживаю сознание, мне нельзя отключаться. Я должна вернуться назад. — Что произошло? — над ухом раздаётся встревоженный голос Марлона. Это он поймал меня. — Монстры. Их было так много, и Клем… — заикаясь, проговаривает Эй-Джей. — Её укусили? Мне удаётся разглядеть рыжие волосы. Руби. Она осторожно прикасается к кровавому пятну на моем правом плече. — Нет! — выкрикивает растяпа. — Железная палка прошла насквозь нее, и… — Эй-Джей, а где Луис? — перебивает его Вайолет. Словно вынырнув из усыпляющей темноты, я начинаю вырываться из рук Марлона. Я должна вернуться назад. Я должна помочь ему. Но Марлон держит меня крепко, или же я сильно ослабла. — Луис… Луис, — шепчу я, ожидая, что он ответит. Страх накрывает меня волной, потому что его голоса я так и не слышу. — Он, он… — голос Эй-Джея дрогнул, и он замолчал. — Твою мать! Во что ты опять вляпался, Луис?! — бросает Марлон. Я чувствую, как он передал меня кому-то. — Вай, Митч, вы со мной. Руби и Аасим, позаботьтесь о Клементине! Ворота снова скрипят, и я слышу, как ребята отдаляются от меня. Я хочу пойти за ними. Я должна вернуться. Но на ватных ногах, придержимая кем-то, иду в противоположную сторону. С моих губ слетает еле слышный шепот, и я отключаюсь. Просыпаюсь, прерывая разговор Марлона и Руби. Не помню о чем они говорили. Пытаюсь приподняться на кровати, как всё моё тело сковывает боль, а правая рука словно онемела. — Клементина, тебе нельзя вставать, — подоспевает ко мне Руби, укладывая обратно. — Ты потеряла много крови. В горле ужасно пересохло, чувствую жуткую усталость, я готова вновь провалиться в сон и проспать до следующего дня, но тревога держит меня в сознании. — Марлон? — мой итак слабый голос дрожит. Он ходит из стороны в сторону, как раскачивающийся маятник. Когда наши взгляды встречаются, я вижу в них такую боль и отчаяние, что в моих глазах застывают слезы. Осознаю, что боюсь услышать его голос, почувствовать дрожь. Боюсь рассыпаться на миллион осколков. — Мне жаль… Опустошенность. Первое, что я ощутила. Мир застыл, а внутри меня что-то раскололось. И после всё пропало. Позади остался лишь скрип ворот, открывшие во мне второе дыхание. Хоть и ненадолго. — Вернись, ты ранена! — Руби задыхалась, но продолжала бежать за мной. — Мы ничего не нашли, — кричал Марлон. — Уже поздно. Ворота снова скрипнули, на этот раз закрываясь за ребятами. Что-то заставило меня оглянуться, и я, споткнувшись, упала на влажную землю. Сильная боль отдалась в руке. Кажется, рана открылась. Я перевернулась на спину, глянула в затянутое облаками небо, и по моим щекам потекли слезы. Вместо того, чтобы встать и идти дальше, я продолжала лежать в грязи. Неожиданно для себя я рассмеялась. Очень громко и звонко. Я прикрыла лицо здоровой рукой и резко почувствовала, как начала задыхаться. А после впала в истерику. Иногда засовывала в рот кулак, чтобы заглушить свои страдания. Я продолжала лежать в грязи и плакать.

***

В этот раз меня будит закрывшаяся дверь. Распахиваю глаза от осознания, что уснула. Мои щеки мокрые от слез, и я быстро вытираю их покрывалом. — Вот ты где. Я медленно сажусь и вижу перед собой Вайолет. Весь её вид выдаёт кричащее в ней недовольство, начиная от скрещённых рук и заканчивая интонацией в голосе. — Вместо того чтобы приступить к своим обязанностям, все ищут тебя, беспокоясь о том, чтобы ты была в порядке. — девушка тяжело вздыхает, и от этого разговора к моему горлу подкатывает тошнота. — Хватит обо мне беспокоиться. — бормочу я. Подхватываю покрывало и встаю на ноги, желая поскорее оказаться в своей комнате. Вайолет продолжает поглядывать на меня. — Ты что, плакала? — А что, нельзя? — получается ответить резче, чем я хотела. Обхожу её и направляюсь к выходу из музыкальной комнаты. Быстрыми шагами добираюсь до кровати, отворачиваюсь к стене и начинаю считать. Через три секунды дверь в комнату открывается и ещё через секунду громко захлопывается. Когда я вышла на улицу, во дворе стоял Марлон. Говорить мне с ним не хотелось, и я пошла в комнату, но он то хотел со мной побеседовать, и вот он в моей комнате. — Да что с тобой происходит? — он подошёл ближе и, кажется, сел на кровать напротив. — Клементина, повернись ко мне, когда я с тобой говорю. Я выпрямляюсь, сажусь к нему лицом и закатываю глаза. Я не хочу сейчас ни с кем говорить. — Почему ты ушла с дежурства? — продолжает Марлон, смягчив тон. — На улице похолодало. — А попросить тебя подменить? — он потирает переносицу — Я же говорил вдруг что, обращаться ко мне. Я молчу. Ногти больно впиваются в ладонь, но в этой тишине я не сразу понимаю, что делаю. Аккуратно расслабляю руку и вижу маленькие красные отметины. — Как рука? — спрашивает он, кивая в мою сторону. Я пожимаю плечами. Потом доходит, что имелась виду рана на плече. Марлон смотрит на меня взглядом, который, видимо, считает понимающим. Но ни он, никто другой не понимает, что мне не нужно ни их сочувствие, ни их понимание. Слезы предательски жгут глаза, эмоции вновь захлестывают меня. Дверь открывается, и на пороге появляется Эй-Джей. — Я не вовремя? — он мнётся у двери, не решаясь войти. В руках у него миска. Я мысленно усмехаюсь, так как уверена, что Вайолет подослала его ко мне, ведь это не что-то «невозможное» — это всего лишь еда. Но вместо проявления заботы я чувствую отчаяние. — Ничего. Мы уже заканчиваем. — Марлон выдавливает из себя улыбку. Эй-Джей поставил миску на стол. Которая простоит так до утра, а после кто-то придёт и заберёт её. Что и случилось со всеми предыдущими. — И…мы с Аасимом…пошли…на охоту. — растерянно, будто теряясь в словах, добавляет он уже у двери. — Отлично, — Марлон хлопает в ладоши и поднимается с кровати. — Клементина пойдёт с вами. — Что?! — я готова выть, кричать, биться в истерике, лишь бы остаться в комнате и никогда больше из неё не выходить. — Сходишь, развеешься. — он потягивается и самодовольно лыбится. — Делом займёшься, достаточно уже на кровати провалялась. — Но, Марлон, мы договаривались! — Я уже всё сказал, Клем. — нараспев говорит он. — Пару минут тебе, чтобы собраться. — сияя, он уходит, громко стукнув дверью. — Черт! — я утыкаюсь лицом в ладони. Стараюсь дышать ровно, но я слишком разгневана, чтобы успокоиться. Легко им, ведут себя так, будто всё в порядке, ничего не произошло. Марлон, который просто не может оставить меня одну, вместо этого заставляет что-то делать. Вайолет, которая заставляет меня давиться едой. Как они не понимают, что мне это не надо?! Я просто…очень скучаю. Горячие слезы потекли по моим щекам, разбиваясь на ладонях. Мои губы дрожат, а сердце с болью колотится внутри. Я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Эй-Джеем. Но малыш тут же опускает глаза в пол. Он по-прежнему стоит у двери, переминаясь с ноги на ногу. На секунду закрываю глаза, и по щекам продолжают струиться слезы. Сколько же моих рыданий он выслушал, просто лёжа на соседней кровати, сколько же просьб, сказанных в пустоту, о том, чтобы на меня перестали сочувственно смотреть. И вот он, единственный, кто отводит взгляд. Но от этого мне не легче. Поднимаюсь на ноги, смахнув оставшиеся слезы, и подхожу к стулу, на котором аккуратно повешена моя куртка. За ночь она успела высохнуть. Остаётся лишь догадываться, кто поднял её с пола прошлой ночью. Хоть вариантов не так много. Медленно накидываю один рукав на себя и останавливаюсь. Такое чувство, будто у меня закончились все силы, и тело пробила ужасная слабость. Больно кусаю губы и поднимаю глаза наверх, чтобы остановить подступащий поток новых слез. Резко дергаюсь, когда ощущаю, как что-то обвило мои ноги. Эй-Джей крепко обнимает меня, уткнувшись лбом. Я осторожно кладу руку на его плечо, чтобы отодвинуть подальше, но не могу. Вместо этого я сжимаю ему плечо и даю волю своим эмоциям. Вновь он слушает мой горький плач… На улице нас встречают Аасим и Марлон. Мне быстро разъясняют план действий и напоминают, как вести себя за территорией школы, как будто это я провела за стенами всю жизнь. Аасим протягивает мне лук и стрелы, и мы направляемся к воротам. Их скрип заставляет меня замереть. Мне становится трудно дышать, плечо сковывает боль, но всё проходит, как только Эй-Джей берёт меня за руку. По пути нам встречались небольшие группки ходячих. Я пыталась стрелять в них из лука, но нормально тетиву натянуть не получалось из-за боли в руке, поэтому я вооружилась привычным ножом. Лук же перешёл Аасиму. Выслеживая дичь, мы вышли за пределы охотничьих угодий. Как объяснил Аасим, животные сменяют зону, чтобы не истощать природу, но рано или поздно они возвращаются. Возвращаются. Так рано или поздно и я смогу вернуться к нормальной жизни. Так и он вернётся назад… По дороге мы обнаружили старое здание, напоминающее конюшню. Глядя на неё, я подумала о том, что, если Марлон разрешит мне охотиться в одиночку, то это место сможет стать моим новым пристанищем, где я смогу побыть одна. Подстрелив пару зверьков, мы вернулись в школу. Неожиданно для самой себя, я поняла, что прогулка пошла мне на пользу. Мой живот заурчал, и я впервые за долгое время подумала о еде без тошнотных последствий. Ребята уже ужинали, когда я вышла к ним и спросила о лишней порции. На лице Вайолет промелькнуло облегчение, а Марлон удовлетворенно кивнул в пустоту. Сидя рядом с ребятами за одним столом, я ощутила спокойствие, о котором уже не могла и мечтать. Этим вечером я позволила себе улыбнуться. Искренне. С каждым днём моё состояние улучшалось. Я с радостью бралась за работу, которую предлагал Марлон. Общалась с ребятами неоднословно и без просьб оставить меня в покое. Снова проводила много времени с Эй-Джеем. Рука полностью восстановилась. И я перестала плакать. Но он так и не вернулся.

***

Тучи сгущаются, в воздухе стоит запах сырости. Скоро начнётся дождь. И я решаю вернуться в школу. Успела установить пару силков, и если дождь быстро закончится, то вернусь и ещё поохочусь. Дорога до школы была спокойная. На дозорной вышке стоит Вайолет, она замечает меня и спускается. Мы встречаемся у ворот. Они всё также протяжно скрипят. Вайолет опирается спиной о стену, скрестив руки, она неуверенно разглядывает меня, поджимая губы. И на душе становится тягостно. — Вай, что-то случилось? — произношу осипшим голосом. Она отводит взгляд в сторону, а её рот приоткрывается и тут же закрывается, как будто девушка решается — говорить ли ей. — Блять… — она вздыхает. — Я пыталась поговорить с Марлоном, но он уже всё решил. Я пыталась донести до него, что ты должна быть рядом, а он ни в какую. Мне жаль, Клем. Она поднимает на меня полные печали глаза, а я перестаю что-либо понимать. Сердце бешено колотится в груди, и я не слышу дальнейшие слова Вайолет. Вижу, как некоторые ребята идут от школьного кладбища, и перед моими глазами всё начинает плыть. На негнущихся ногах я подхожу туда. Марлон сидит на корточках возле свежевскопанной земли. Подхожу ближе и замечаю деревянный крест, на котором вырезано имя, которое, из-за неверия в происходящее, не сразу могу прочитать. «Луис». Кажется, я не могу дышать. Горло сдавило, а всё тело бросило в дрожь. — Клементина? Не ожидал, что ты рано вернёшься. — Марлон выпрямился и потер глаза. — Не ожидала, что ты дождаться не мог, чтобы побыстрее его похоронить. Чего же в первый день похороны не устроил? — грустно усмехнувшись, я бросаю на него полный презрения взгляд. Марлон тяжело выдыхает, прикладывает ладонь к лицу. Сморщивается. — Если ты разозлилась из-за того, что я тебя не позвал… Знаю, как тяжело далась тебе смерть Луиса, и нагнетать тебя ещё и похоронами не хотелось, ты только пошла на поправку. — Ты точно не знаешь — жив он или мёртв! Вы же ничего не нашли! А сейчас ты сдаешься, и тебе легче устроить эти блядские похороны?! — Да, легче! — он замолкает, и тишина становится оглушительно громкой. — Клем, пойми, — продолжает он, успокоившись. — прошло больше двух недель. Надеятся на чудо и дальше, в этом-то мире, невыносимо тяжело. Пора отпустить его и… — Как ты можешь так говорить?! — мой голос дрожит, а к глазам подступают слезы. — Он же твой друг. — Спасибо, что вспомнила об этом. А теперь я тебе кое-что напомню. Не ты одна его потеряла. МЫ ВСЕ его потеряли! И всем нам тяжело от утраты, но переживаем мы за тебя, трясемся над тобой. Думала ли ты о нас? Как мы страдаем? Как я страдаю, гадая, выжил ли мой лучший друг, вернётся ли он домой, или он шатается вместе с теми тварями, что и убили его? Луис был мне как брат. И я больше не могу терзаться сомнениями. Луис умер. Пора это признать. — Он мог выжить. — шиплю я, задыхаясь от слез. — Ты вроде не глупая. И столько времени провела в пути, окружённая ходячими. Какова вероятность того, что Луис мог уцелеть? Где же он тогда? — Ты не знаешь, что на самом деле произошло, и ведешь себя как эгоист, опуская руки! — Я искал его по всей округи неделю! Я реалист. А мёртвых нужно хоронить. — в его голосе послышался хрип. Он прочистил горло и раздражённо добавил. — Поэтому я не позвал тебя, так как знал, что случится эта сцена. Прости. Марлон отворачивается от меня, давая понять, что разговор окончен. Да и я не хочу его продолжать. Просто не могу! Все происходит как во сне. На крыльце школы толпятся ребята, и все они смотрят на меня глазами полные печали. Мне хочется поскорее убраться отсюда. И я ухожу. Выйдя за ворота, я побежала. Все кажется таким нереальным. Это не может происходить взаправду. Нет. Луис не мог умереть. Только не он. Останавливаюсь, пробежав большое расстояние, и меня сворачивает пополам. Ещё чуть-чуть и меня стошнит. Я не смогу больше это вытерпеть. Я так устала терять людей. Все, кто был со мной рядом, кто был мне дорог, умерли. Пропущенный удар, выпущенная пуля, глупая случайность и ходячие — они забрали у меня всех. И жизнь продолжается и дальше насмехаться надо мной каждый грёбаный день. Столько раз я вставала, вытерала слезы и продолжала бег, даже толком не зная, куда бежать. Мои родители, Ли, Кенни, Люк… Список из имён тянется на много километров в моём сознании, но я помню каждого, и сердце обливается кровью от их количества. А теперь ещё и Луис?.. Сжимаю кулаки и кричу что есть мочи. Поднялся ветер, унося мой крик дальше в лес. Я продолжала кричать, пока не закончился воздух, пока горло не заболело, а голова не закружилась. Чувство бессилия пронзило меня, заставляя кричать громче, прибавляя новую боль к той, которую я носила в себе столько лет. Крик превратился в хрип, а из глаз брызнули слезы. Всё идёт кругом, и я падаю на колени. Колочу землю кулаками, будто прошу вернуть мне всех, кого я потеряла. Я никогда так сильно не ненавидела свою судьбу как в этот момент. Ветер усиливается, а за ним следом начинается дождь. Крупные капли разбиваются о землю и мгновенно впитываются в неё. Дождь разошёлся и превратился в сильный ливень. Мне надо срочно возвращаться в школу. Ходячие в дождь, как черви, выползают отовсюду и рыскают в поисках свежей крови. Поднимаюсь на ноги и, оглядываясь по сторонам, спешу назад. Одежда насквозь промокает и неприятно липнет к телу. Дождь застилает всё перед глазами, и мне практически ничего не видно. Но замечаю впереди какое-то движение. Ходячий? Решаю обойти его, так как не уверена, что он один, а рядом с ними не притаилась ещё парочка. Но что-то заставляет меня продолжать вглядываться в эту фигуру, пока я не различаю знакомые очертания. Меня прошибает холод. Я замираю на месте и не могу пошевелиться, а силуэт удаляется от меня всё дальше и дальше. На негнущихся ногах я иду следом. Дождь бьёт мне прямо в лицо, я щурюсь и пытаюсь разглядеть дорогу. Знакомый силуэт растворяется в тумане, а ко мне навстречу выползают ходячие. Сражаться с ними, когда вокруг ничего не видно, опасно, и я решаю обогнуть их. Их костлявые лапы тянутся за мной, желая схватить и отведать свою добычу. Маневрирую через них, уклоняясь всё время. Кажется, они окружили меня со всех сторон. Запинаюсь о корень дерева, и ходячий хватает мою руку. В панике отдергиваю её и падаю на землю, потеряв равновесие. Мертвецов становится всё больше, и все они движутся на меня. Я их добыча. Отползаю назад, молясь о том, чтобы сзади не поджидала ещё кучка ходячих. Но я перестаю чувствовать землю под собой и кубарем качусь вниз по склону. Больно ударяюсь головой и падаю в небольшой овраг. Перекатываюсь на спину и пытаюсь отдышаться, но воздух вырывается из лёгких рывками. Дождь затихает, оставляя на моём лице пару маленьких капель. Кажется, я схожу с ума, потому что, кажется, там, в лесу, я видела Луиса. До старого вокзала оставалось ещё немного. Мы бы уже давно дошли до него, если бы мальчики не шутили и не развлекались по дороге. Ну если бы Эй-Джей не подыгрывал Луису. — В твоём возрасте я передвигался, используя только вертолёты, — Луис щелкнул Эй-Джея по носу, оба они улыбались. — Ты врешь! — взвизгнул растяпа и подпрыгнул на месте, поднимая возле себя пыль. — А вот и нет! Смотри! Наши взгляды встретились, он подмигнул мне, отчего сердце застучало быстрее. Луис раскинул руки и начал кружиться на месте. Эй-Джей последовал примеру Луиса и звонко рассмеялся. Малыша раскручивало в разные стороны, а его ноги начали заплетаться. — Попался! — я подхватила его, когда он приблизился. Эй-Джей озорно улыбался и пережидал головокружение в моим объятиях. Луис тоже остановился и согнулся пополам. — О боже, — хохотал он, — о боже, моя голова. Он попытался дойти до нас, но зашатался и рассмеялся ещё сильнее. — Идиот, -сказала я, посмеиваясь. — Раньше это казалось намного легче. И мы пошли дальше. Над нами нависали низкие тяжёлые облака. На горизонте показался вокзал, и начался дождь. В тот день он лил как из вёдра. Мы побежали, надеясь укрыться от него, пока ещё не вымокли насквозь. Мы смеялись и переговаривались о чём-то, но о чем — я уже никогда не вспомню, как бы ни пыталась. Но то, чего я никогда не забуду, было величайшей ошибкой. Пройдя через пронзительно скрипучие ворота, мы оставили их свободно раскачиваться по ветру… Пришлось пройти вдоль оврага, чтобы подняться наверх, по влажной земле сделать это было затруднительно. Склон снижался, пока не выпрямился с землёй, и я смогла спокойно вернуться назад. Голова раскалывается после всех событий, произошедших за сегодня. До сих пор не могу поверить, что Марлон сдался, и остальные ребята его поддержали. Шанс того, что Луис жив, жестоко мал, но всё же он есть! Как тогда объяснить то, что видела? Мне не могло показаться. В голове уже выстраиваю целую речь для Марлона с требованием возобновить поиски. Представляю его лицо, когда он поймет, что ошибался, и ухмыляюсь. Ходячие расползлись, освободив мне проход, но руку всё равно держу около рукоятки ножа. На всякий случай. Прохожу пару шагов и вижу кучку ходячих, скрывающихся среди деревьев. Хватаюсь за нож и медленно подхожу ближе. Не хватало ещё, чтобы они окружили меня, поэтому лучше сейчас их нейтрализовать. Двое стоят неподвижно, позади них ещё один. Я приглядываюсь и застываю на месте. Порванное снизу пальто, некогда белый ворот в кровавых разводах, тёмные волосы, заплетены в слипшиеся дреды, и белые пустые глаза. Прыгнув за ствол дерева, я закрываю ладонью рот, страх горячей волной взбирается по спине и обжигает грудь. Все звуки перебивает бешеный стук сердца, мне тяжело дышать, ещё немного и я потеряю сознание. В этот раз я не могла ошибиться. Значит, действительно, во время дождя я его видела. Я не сошла с ума. Мысли скачут с бешенной скоростью, принимая факт очевидного. Марлон был прав. Луис мертв. Дрожащими пальцами сжимаю нож сильнее. Я не должна была позволить Эй-Джею увести меня. Я не должна была его бросать. Я должна была быть рядом. Возможно тогда бы он остался со мной. Остался бы жив. Рана на плече начинает неприятно покалывать, и я ослабляю хватку. Я должна была вернуться в тот день. Я должна была остаться. Я так долго ждала, так надеялась, что мы снова встретимся. Но всё вышло по-другому. Мы встретились, но теперь мне нужно помочь ему, чтобы он больше не возвращался. Я поднимаю глаза к серому небу, ища там ответ. Поверить не могу, что это происходит. Глубоко вздыхаю и поднимаю камушек с земли. Луис приближается к моему укрытию, оставив двух ходячих позади. Я откидываю камень в сторону, он с глухим звуком ударяется о дерево, привлекая внимание. Луис идёт туда, а я подбираю ещё один камень. Всё время держась поодаль и кидая вперёд камушки, мы шли вперед по лесу. Мои руки дрожали, где-то глубоко внутри я не понимала, что делаю, но ноги уверено вели меня к старой конюшне, которая должна была стать моим местом для одиночества, а стала моим самым большим секретом. Последний камень залетел внутрь, а после того как Луис последовал за ним, двери закрылись. Я без сил осела на землю. Моё тело свело судорогой. Хотелось кричать, но голос не слушался — из горла не вырывалось даже сдавленного хрипа. Внутри что-то надломилось. Я не могла подняться. Я просидела так, пока не стемнело.

***

У входа в мою комнату стоит Марлон, прислонившись спиной к стене, руки его скрещены на груди, а взгляд опущен в пол. Когда я подхожу, он поднимает на меня свои уставшие глаза. Замечаю синяки под ними и ранние морщинки на лице. Всегда ли они у него были, или только сейчас я смогла их разглядеть. — Хорошо что ты вернулась, — он пытается одобряющие улыбнуться, но получается грустная усмешка. — Эй-Джей волновался, я побыл с ним. Сейчас он спит. — Спасибо, — выдыхаю я и рукой тянусь к дверной ручке. — Ты ещё что-то хотел? — Угу, — Марлон кивает головой, собираясь с мыслями. — Мне не стоило так себя вести там, на кладбище. И если ты считаешь, что Луис жив, то я не должен был вообще это всё устраивать. Особенно без тебя. Слова застряли где-то внутри, и что-то ударило под дых. Мои губы дрожат, и начинаю рассматривать трещины на стене, не в силах больше выдерживать взгляд Марлона. — Клем, ты как? — он слегка дотрагивается до моего плеча. — Со мной всё в порядке — хмуро отвечаю я. Хотя сейчас я не испытываю к Марлону неприязнь, я просто хотела бы сейчас побыть одна. — Мои слова как будто тебя больше опечалили, нежели порадовали. Я думал, тебе хоть немного полегчает от того, — он застенчиво улыбнулся. — что ты вселила в меня надежду. Я усмехаюсь, потому что его слова вытряхнули из меня душу, переживали и вернули назад. Я заставила его вновь поверить в то, что его друг жив. Я и сама верила в это, носила эту истину глубоко в сердце. Хоть с самого начала знала, что Луиса не стало в тот злополучный день. Если Марлону было легче отпустить его и устроить похороны, чтобы попрощаться навсегда, мне же легче было думать, что он выжил, но вернуться уже никогда не сможет. Первым приближающееся стадо ходячих к вокзалу заметил Эй-Джей. Капли дождя, стучащие по крыше, заглушали все звуки с улицы, кроме завывания ветра, что и застало нас врасплох. Двери были слишком хлипкие, окна не заколочены, пережидать нашествие мертвецов на вокзале приравнивалось к погибели. Без лишних слов мы выбежали на улицу. Ходячих было много, как будто что-то привлекло их сюда. Мы побежали тем же путём, которым пришли. Из-за угла выскочил ходячий и напал на Эй-Джея. Я тут же поспешила к нему на помощь и не заметила, как к нам подкрался ещё один. Он навалился на меня, и я, неустойчиво стоя на ногах, отшатнулась к ржавому вагону. Боль пронзила моё тело, а правую руку обожгло горячей жидкостью. Моей кровью. Я не сразу поняла, что напоролась на железный штырь, отогнувшийся от корпуса вагона. Правая рука тут же онемела и обмякла. Я схватилась другой рукой за торчащий из меня штырь и попыталась высвободиться. С моих губ слетали болезненные стоны, у меня ничего не выходило. Эй-Джей справился с двумя ходячими и подбежал ко мне. Он растеряно оглядывал меня, ожидая хоть каких-то указаний. — Я задержал их, но это ненадол… Господи, Клем, ты цела? Хотя вижу, что нет. Блять! — Луис тараторил, обеспокоенно расхаживая по сторонам. — Мы вытащим тебя. Всё будет хорошо. Он крепко обхватил меня под лопатками и потянул на себя. От сильной разрывающей боли я закричала, привлекая к нам ещё больше ходячих. Я слышала их хрип, с каждой секундой он становился ближе. Слышала, как Эй-Джей поторапливал Луиса, а тот грязно ругался. Ветер завывал всё громче и доносил до нас раздражающий скрипучий звук железа. Тогда то я и поняла, что ходячих по всей округе созвали старые ворота с их кричащим скрипом. А потом все звуки слились в одну жуткую какофонию и постепенно смолкали. Я начала отключаться. — Черт, они прорвались! Эй-Джей, сними Клем с этого куска железа! Нам нужно уходить. И быстро! Резкая боль отрезвляла. Она пронизывала всё моё тело, пока я соскальзывала с железки. Мир разрывался на куски, оставляя за собой хрипение ходячих, мои крики и скрип старых ворот. Казалось, что прошла вечность, пока Эй-Джей тащил меня. Освободившись, я рухнула на колени. Голова ходила кругом, а перед глазами выстроилась бледная пелена. Эй-Джей помог мне встать на ноги и повел, придерживая на себе. — Луис… Мы должны… — я еле ворочила языком. Зажав рану на плече рукой я зашагала назад. Страх придал мне силы и вернул немного ясности в сознание. Эй-Джей стоял рядом, готовый в любой момент поймать меня. — Луис! — горло саднило, но я продолжала кричать. — Эй-Джей, дружище, уводи её отсюда! Слышишь меня? Я вас догоню. Но сейчас вам надо оторваться от этих уродов. Он отбивался ножкой стула, опрокидывал деревянные ящики, пустые бочки и всякий мусор, чтобы замедлить ходячих. Чтобы мы с растяпой успели спастись. — Я не уйду без тебя! — Эй-Джей, ей срочно нужно зашить рану. Отведи её в школу. Ты же помнишь дорогу, да? Малыш взял меня за руку и легонько потянул за собой, но я осталась стоять на месте. — Клем, ты должна идти, чтобы не случилось. — на лице его светилось неподдельное беспокойство, которое он пытался скрыть за мягкой улыбкой. — Ты же ничего не боишься, помнишь? К глазам подкатились слезы, а ноги подкосились, и я позволила Эй-Джею увести меня. Опираясь на него, а после полностью повиснув на нём, я кое-как перебирала ноги. Пару раз я падала на землю, но продолжала вставать, и Эй-Джей вёл меня вперёд, всё дальше от вокзала, с котрого ветер доносил до нас зловещий скрип и терзающий душу крик. Идя по лесу и истекая кровью, я уже понимала, что видела Луиса в последний раз. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы осталась с ним. И пусть я бы истекла кровью и умерла. Я бы была более осмотрительной и не загнала бы нас в ловушку. Я бы молчала. И того разговора бы не было. И этого бы не было. Луис умер, а я могла его спасти. И как же неправильно, чудовищно неправильно, что я вернулась домой и продолжила жить дальше. — Клем? — прерывает Марлон затянувшееся молчание. Не знаю, что ему сказать. Точно не то, что он оказался прав насчёт смерти Луиса, после того, как я убедила его в обратном. Единственное, что я понимаю точно - что ужасно устала. — Я бы хотела немного поспать. И подумать. — быстро смаргиваю так и нескатившиеся слезы. Дважды повторять не пришлось. Марлон кивает и уходит. Я захожу в комнату, где спит Эй-Джей. Падаю на кровать, не в силах больше шевелиться. Слез так и не было. Не было ничего, кроме сосущей пустоты в груди, которую, казалось, уже ничем не заполнить. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон без сновидений.