Часть 4

«Я вижу мир на острие лезвия. Без баланса он упадет». Виктория Авейард.

Дуат. Четыре года назад. Баланс - глава во всём. Где добро, там и зло, где зараждается жизнь, там же и пирует смерть. Без баланса не существовал бы порядок, а воцарился бы хаос, несущий в себе конец всему, и спасения не будет даже Богам. Анубис был хранителем баланса. Он вел счет каждой души, как мертвой, так и живой. Души шли нескончаемым потоком, возлагая своё сердце на весы... В моменты, когда Бог мог отлучится в церемониальный зал и насладится редкими для него мгновениями уединения, он привык любоваться сосудом баланса, что всегда красиво покачиваясь на кончике его пальца показывал ему то, что под его правлением царит порядок. Все души находятся там, где и должно. Раскрыв ладонь и призвав артефакт, Анубис принял расслабленную позу на своем троне, перекатил двухцветный сосуд на подушечку указательного пальца, дабы насладиться идеальным балансом артефакта. Тот же, переливаясь солнечным светом с одной стороны и лунным с другой, стремительно накренился в сторону, теряя равновесие. — Чья же душа не дошла до меня? Кто посмел нарушить закон?! Глаза Анубиса вспыхнули, кулак резко сжался, вызывая вспышки света, от исчезнувшего образа артефакта. Бог смерти обладал различными способностями. Одна из которых, позволяла ему не только оберегать мумии и тела умерших, но и найти Ка их обладателя. За троном его церемониального зала стоял стол, на котором была расстелена карта, позволяющая ему взглянуть на землю, в любой уголок, не закрытый пеленой магии редких артефактов, что создавали верховные жрецы и шезму. Не раз этот факт, сталкивал его с Сетом, их ярость споров не приводила ровным счетом ни к чему. Сет утверждал и настаивал на необходимости существования таких амулетов, требуя не совать нос в дела его детей. Уперев руки в края стола и нависнув над картой, глаза Анубиса вспыхнули светлым зеленым светом, карта перед ним, изменила свой облик, превращаясь в некое окно, в котором он стал просматривать всё, где чувствовал энергию смерти. Проверяя очередной, почти ни чем не выделяющийся среди многих храм, он прошелся взглядом по саркофагу. Почувствовать Ка, его обладателя, в загробном мире не получилось. Пальцы до хруста сжали край стола, а после резким движением махнул над поверхностью возвращая прежний вид карте. — Меренсет. Ты решила нарушить порядок? Он шептал это как змей, и только эхо, угрожающе отскакивало от колонн его бесконечного зала. Голос его изменился, стал демоническим, неестественно низким. — Ótyym. Hem Seeeet. Hem támos, dúhtám te pusteém *явись. Бог Сет. Бог ярости, смерти и пустынь. Стоило Анубису возвысится на троне,  как передним, сквозь красное, песчаное облако вышел Сет. — Ты отвлек меня от весьма интересного занятия, надеюсь дело срочное, иначе, я уйду не дожидаясь твоих нудных упреков, касаемо скрывающих артефактов, что мешают тебе любоваться миром. Сет разговаривал лениво, осматривая и без того пустой зал. Но переведя взгляд на покровителя мертвых, его брови нахмурились. — Ты посмел нарушить баланс и думаешь сбить меня с толку этой бравадой недовольства Сет? Ты хитер, но я знаю тебя бесконечно долго, что бы понимать, где ты прячешь свой обман. Анубис медленно спускался к Сету. Не сводя с него взгляда, пальцы его подрагивали, а между ними начала плавно перекатываться нить света словно змея, что таила в себе, холод смерти. Сет же только ухмыльнулся заметив это, его глаза загорелись алым. — Анубис. Ты не меняешься, решил, что твоя ярость напугает меня? Забыл, Богом чего, я являюсь? По залу прошелся тихий смех Сета, после чего он продолжил. — Ты решил, что так, я приму иное решение и запрещу своим детям создавать артефакты, сохраняющие им жизни? — А ты продолжаешь скрывать, что сохранил и спрятал Ка своей Меренсет! После этих слов, они уже стояли в плотную друг другу, рука Анубиса стянула ткани одежды на груди Сета. — Ааа, ты об этом друг мой. Я забыл тебя предупредить. Так уж случилось, что моя Меренсет мне должна, а её жизнь прервали раньше отмеренного ей. Там была такая драма, ты бы видел. Но я не об этом. Я, не прощаю долги! И тебе это известно! Анубис с силой оттолкнул Бога ярости, не  переставая прожигать того мертвым холодом своего взгляда, из которого сквозило желание свернуть ему шею. — Нарушая баланс вы приближаете наступление хаоса, и тогда конец настанет всем нам, и ни какой артефакт, тебя не укроет от этой кары! — Я знаю, но еще я осведомлен о том, что ты можешь делать исключения, как и возвращать людей к жизни, если пожертвуешь каплю своей крови. Так что одна бродячая душа, не сильно нарушит твой баланс. — Я даю тебе месяц, а после ты приведешь её ко мне. — Нет. Сет залился смехом, сзади него показалось красное песчаное облако. — Я верну её тогда, когда сам того захочу. С этими словами красное облако окутало Бога, и тот испарился в воздухе. Анубис привыкший к этим фокусам, лениво потер переносицу, а после направился к столу, чтобы заглянуть в храм, что был возведен в его честь. Он хотел призвать артефакт, что бы вырвать Ка Эвтиды из рук Сета. Не тратя больше время на пустые разговоры, подойдя к карте и взглянув в мерцание изображения хранилища храма. Анубис долго всматривался в сундук, что хранил в себе ценнейший и один из самых древних даров создателей. Прошло немного времени, Бог смерти принял непривычное для себя решения, смахнув рукой над картой, он стер иллюзию и направился к трону. — Наслаждайся своей второй жизнью, а я подожду, пока ты сама придешь ко мне и попросишь забрать твою душу Меренсет... Царство мертвых, настоящее время. Анубис восседал на троне, все в том же церемониальном зале. Тишина вокруг ужасала бы обычного смертного, она была звенящая, испускала из себя холод смерти. Эвтида же, стояла перед ним гордо, но во всём её теле, жестах, читалось уважение к Богу смерти. Её маска безразличия не оскорбляла, а только вызывала восхищение. Но покровителя мертвых сейчас волновала нечто иное. Он всматривался в неё, пытаясь увидеть и зацепиться за мельчайший признак лжи в ее лице. Сет устало облокотился о колонну и прерывая тишину, с ядом в голосе произнес: — Может тебе стоит посвятить меня, в тяжбы твоей неотложной проблемы и тогда мы сэкономим бесчисленное количество моего бессмертного времени? Глаза Анубиса лениво переместились с Эвтиды на Сета. В радужках его глаз, читался гнев, что вот-вот обрушится на этот мир. Сет с ухмылкой на лице, оттолкнулся от колонны, не обращая внимание на Бога смерти, медленно двинулся к Эве, очутившись за её спиной, наклонился к уху, шипящим тоном сказал: — Эв-ти-да, гневить Богов, стало неотъемлемой частью будних дней,  твоего жалкого существования? Будь послушной, поведай же нам, что ты видела во сне номарха? Уверен Анубису будет любопытно услышать, насколько ценной информацией мы обладаем, и впредь будет с нами сотрудничать. Эва почувствовала, как проговаривая последние слова, его глаза наверняка обрели алый цвет. Он был разозлён, в этом она не сомневалась. Но она так же поняла то, что Сет почувствовал преимущество и жаждал скорее продемонстрировать это. Поведав об увиденном Анубису, подробно описала события того сна, а так же внешний вид всех деталей, умалчивая только причину того, как её выбросило из сна и что она ощутила в тот момент. — Без сомнений, этот сундук и есть то, чего ты так яро ищешь. И если мои догадки верны, в нем и был запечатан камень переноса? Артефакт царства мертвых… — Верно. В памяти Анубиса пролетело воспоминание того недавнего дня, в котором, он уже хотел воспользоваться камнем переноса, чтобы забрать душу Эвы и возобновить такой жаждущий ему - баланс. Анубис с оглушающим грохотом, опустил свой кулак в центр стола, на котором мерцал образ храма, а точнее одной из его комнат, куда не допускался никто из служителей, кроме главного жреца. Сундук пропал. На его месте, царила насмешливая пустота. — Ваши души, будут вечно гнить в Дуате. Тот, кто посмел осквернить храм и забрать камень переноса душ, будет проходить чистилище вечно! Стены тряслись от произнесенного проклятья, воздух содрогался от каждого слова. Анубис призвал артефакт баланса, вглядываясь в его свечение, тонко улавливая, ту самую единственную заблудшую душу, что осталась между мирами. Баланс нарушился сильнее... И речь уже не шла об одной душе, их стало больше десятка. Ужасало другое. Из загробного царства, не просто пропадали души, кто-то совершал самый большой из грехов, убивал Ка. Кто-то на земле возомнил себя им, Богом мертвых! Перемещение души возможно только в тело умершего, если не учитывать это правило, произойдет непоправимое, Ка человека, в тело которого, делают перенос умрет, без возможности переродиться. Анубис откинулся назад, кисть правой руки расправила свои пальца, между которых задрожал воздух, стал закручиваться сгусток энергии, материализуясь в нечто отдаленно напоминающее сосуд, разделенный внутри пополам. Он ловко перекатил вытянутый предмет и с тяжестью в голосе произнес: — Равновесие нарушено. Души упокоенные в полях небытия, исчезают. Их нет в нашем мире, зато я чувствую их там, на земле, они разбрелись по верхнему Египту, в Мемфисе я так же почувствовал эти души, они повсюду и прячутся за масками шезму. Анубис с подозрением посмотрел на Сета, продолжил: — Ка, в чьи тела были подселены упокоенные души, больше не смогут переродится, они перестали существовать. Голос его стал грудным, жестким, чувствовалось как он оплакивал безвозвратно убитые души, что потеряли возможность перевоплотиться и прожить нескончаемое число жизней. — Как мне верить в то, что ты и твоя Меренсет не причастны к этому, когда я вижу за какими масками, все до единого, прячут свои лица каждую ночь и какому Богу поклоняются?! Ладонь Анубиса сжалась в кулак, разбивая энергетический мираж, отчего тот предмет, что кричал ему о потерянном балансе живых и мертвых, развеился в воздухе, будто его там и не было вовсе. Эвтида посмотрела на Сета, лицо которого, исказила толика презрения. Ему была отвратна сама мысль, о подозрении его в подобном. — Истребление черномагов, ослабило меня, скрывать я не стану, но убивать души юных шезму, дабы вселить в них Ка великих черномагов... Жаль, не я додумался до этого. Но я не нуждаюсь в таких мерзких методах, сколько бы меня не питали их молитвы и поклонение… Кожа Эвы покрылась мурашками, как только ее слух тронули последние слова и смех, что эхом проносился вокруг них. — Но ты забываешься Анубис. Я не убийца своих детей. Анубис долго молчал. Видимо обдумывая всё услышанное. Когда он заговорил, Сет снова принял напускную, спокойную позу, подперев плечом близстоящую колонну. — Отсутствие баланса, грозит всем нам последствиями похуже, нежели, истощение наших божественных сил, Сет. И я говорил тебе об этом, ещё тогда, когда ты ослушался меня, укрывая свою Меренсет, пряча от её от уготовленного всем суда. И если уж, твоя Эвтида, так долго пользуется моей благосклонностью... Тело девушки обдало холодом, от тяжелого и многозначительного взгляда Анубиса. Если бы ее сердце билось в груди, оно наверняка сейчас отказалось бы это делать, замерев, возможно навсегда. Она подавила желание дотронуться до места, где, так хотела бы ощущать жизнь, и продолжила стойко выдерживать на себе взор Бога. —Ты теперь нужна мне, будешь моими руками на земле смертных. Поскольку, самому мне не спуститься. Я не могу нарушить и без того шаткий баланс, да и не волен я, как Сет бродить по пустыням. Эти слова были настолько человеческими, что ей захотелось улыбнуться. Боги позволяли себе колкости в адрес друг друга, ровно так же, как и многолетние супруги в день годовщины свадьбы. Эве хотелось бы рассмеяться от своих мыслей и нелепого сравнения, как в следующую секунду она почувствовала дрожь в ногах от услышанного. — Ты хочешь вернуть её к жизни, не так ли? — Именно. Их глаза сверкали, искрились от предвкушения долгожданного возмездия. У каждого были свои мотивы, но цель была одна. Вернуть артефакт. Остановить гибель невинных душ и черномагов. А сделать это, должна будет Эвтида... — Я верну тебя к жизни, пролив каплю своей крови. Твоя мумия погребена в храме, даже не придётся искать останки, у нас всё имеется для ритуала. Их глаза сверкали от предвкушения возмездия, а расслабленные позы читались, как: «Исфет, даже руки марать не придётся, она сделает всё за нас» Но девушка не могла избавится от звона в ушах, от слов произнесенными покровителем мертвых. Она замерла, пальцы ее рук онемели, отчего Эва почувствовала лёгкое покалывание. Храм? Мумия? Убитые охотником, не могут быть погребены как достойные. На ней был грех, что не омыть ни чем, не нашлось бы человека готового заплатить золотые жрицу и лекарю, чтобы те закрыли глаза на то кем была Эвтида. Отмерев и резко моргнув, ее голос звучал тихо, но жестко: — Мумия? Гробница? Собираетесь вселить меня в тело забытой, богатой девицы? Я брезгую. Послышался смех за ее спиной. Сет наслаждался реакцией девушки, вкушая ее растерянность и напускную холодность в голосе. — Эва, Эва, Эва. Не знаю, чем ты так полюбилась именитому лекарю из Пеллы, да этому подручному, твоего любимого охотника-убийцы. — Ливий и Тизиан. Эву задело, что он избегал произносить их имена, каждый раз, делал вид будто они пыль и песок под его ногами. — Они самые Эвтида. Лекарь даже не смог остаться после этого, ни в Фивах, ни в Мемфисе. Покой потерял из-за тебя, вернулся к себе на родные земли. Анубис скривился, мирское его отталкивало, по-видимому. — Нам нужно что бы ты вернула артефакт переноса, обратно, в храм Анубиса.  — Сделаешь, будем считать, долг твой уплачен. Но смотри, не стань моей должницей вновь, пока задание наше выполнять будешь. Я за помощь, слова благодарности не принимаю, в качестве платы. Ее кулаки сжались. Слова Сета, можно было почувствовать на языке, их вкус, был будто горьким. Ведь они, были пропитаны искусной ложью. Но возможность пожить ещё раз… Ещё раз по-настоящему, сделать вдох прохладного ночного воздуха. Почувствовать человеческий сон, вкус еды, жар от солнечных лучей, окунуться в воду и ощутить как она обволакивает тело в свою прохладную негу. Осязать, а не довольствоваться фантомными воспоминаниями. Всё это, Эва не могла чувствовать, она была никем, всего навсего марионеткой в руках Богов. — И как мне найти то, о чем вы просите, мне теперь к каждому смертному в сон залезать или со всеми мертвыми в контакт входить? — Нет шезмочка, у меня есть наводки, с каким человеком тебе нужно будет поработать. Уверен, в его голове ты сможешь накопать много интересного. И как только ты это сделаешь, ты получишь следующие указания. Нам нужна лишь информация и камень. — Как я пойму, что это именно тот артефакт, что вам нужен? А если там много камней будет, мне их все принести? Боги переглянулись. Сет тихо засмеялся, даже Анубис не смог сдержать легкую ухмылку, его краешек губ скользнул вверх, оголяя клык. — Эвтида… Анубис сделал паузу, а позже продолжил. — Ты почувствуешь и поймешь что это он, как бы он не выглядел. Ты черномаг, и ни раз входила в контакт с КА смертного. Камень же, пропитан душами, нескончаемым потоком таких душ. Рядом с ним, ты почувствуешь неповторимые ощущения, будто все души загробного мира тянут к тебе свои руки. — У меня отбило всё желание прикасаться и даже приближаться к нему. — Меренсет, ты вернешь камень, а так же, информацию о причастных, чтобы я смог поквитаться с ними лично. Эва молча сглотнула. Сету это понравилось. Он любил в ней непокорность, но и не мог мирится с ней одновременно. Поэтому когда она смиренно отступала в сторону, как сейчас, он чувствовал неподдельное удовлетворение. — И как скоро меня вернут к жизни? Эвтида испугано покосилась в сторону Анубиса, тот же медленно спускался к ней, не сводя свой холодный взгляд с нее, изучая. Подойдя почти в плотную, Эвтида не опустила голову и не склонилась, ей пришлось запрокинуть голову назад, чтобы не потерять зрительный контакт с покровителем мертвых. Он же, будто прикусив губу изнутри, продолжал всматриваться в нее, а после опустил взор на пухлые губы, что были слегка приоткрыты в изумлении. Эва повторила за ним и увидела как на его губах скопилась большая капля крови. « Анубис может сделать исключение, если прольет каплю крови, так говорил Сет », только и успели пронестись эти мысли в ее голове, как она ощутила вкус металла во рту и холодные губы Анубиса, что прижались к её. Девушка опешила, но не посмела отшатнуться, да и будто бы, не могла вовсе. Странные ощущения стали наполнять тело Эвы, сильный холод, отчего ее кожа покрылась мурашками, в груди же наоборот, всё жгло, будто кто-то зажег факел, а после... А после, она почувствовала три болезненных удара в области сердца, и непреодолимое желание сделать вдох, от нехватки кислорода в ее глазах начинало темнеть. Эвтида положила свою ладонь на грудь Анубиса, он резко распахнул глаза, видимо, явно не ожидал, что его коснутся. Почувствовав, что девушка может принять попытку освободиться, Бог сжал ее запястье, удерживая на месте. В ушах стал слышен шепот, будто что-то из загробного мира, но язык, был не знаком ей. Как только голоса утихли, Анубис отстранился, а Эва сделала до боли желанный вздох. Его руки отпустили ее, она сразу положила их на свою грудь, ладони задрожали, как только она убедилась, что сердце и правда бьется, хоть и болезненно. — Румянец тебе к лицу, Эвтида. Она не могла заговорить, дыхание сбивалось, приходилось заново учиться его контролировать, ведь столько лет не дышать, по - настоящему, имело свои последствия. Придя в себя и поняв, что только что сказал Сет, Эва спросила: — А как же моё тело, что покоится в гробнице? Оно… Не успев задать все интересующие себя вопросы Анубис прервал ее. — Баланс Эвтида! Мумии больше нет, тело вернулось к своей Ка. Я вернул его тебе. Если бы не лекарь, сделать было бы это, сложнее. — Значит гробница теперь пуста? — Да Эме, а что, так хотелось на свою мумию со стороны посмотреть? Эвтида зло зашипела на Сета, отчего он раскатисто засмеялся, не сводя с нее пристального взгляда. — Вместе с жизнью просыпается твой до безумия скверный характер. Празднуй, сегодня твой новый день рождения Меренсет, завтра ты уже должна будешь проникнуть в сон одного из прислужника фараона. Сет и Эва исчезли красной дымкой из Дуата. Удивительно, но способность дарованная Богом ярости, не исчезла. И девушке это нравилось, быть живой, еще и с таким умением. Обговорив с мужчиной детали задания, Эвтида пошла в свою спальню, сердце ликовало и ритмично трепыхалось в груди. Хотелось смыть с себя пыль четырех лет бесчувственного забвения, и лечь спать. Сон был мечтой для нее, закрыть глаза и провалиться в сонное царство, а не заниматься имитацией по привычке... Весь прошедший день девушка готовилась к заданию, изучая местность, где было расположено жилище знатного и высокопоставленного вельможи. Уже с наступлением темноты, Эва облачилась в красный наряд шезму, подаренный Сетом. Взяла маску и переместилась в темный переулок подле дома вельможи. Выискивая глазами, самую темную и безлюдную комнату, она перенеслась. Дом и его обитатели спали, и девушка с особой осторожностью передвигалась внутри. Минуя огромный зал, она вышла к коридору со спальнями. Найти нужную, не составило труда, тепло души вельможи стало своеобразным маяком для шезму. Она вошла, медленно подойдя к ложу, приложила пластину маски к лицу, и начала работу. Войдя в сон мужчины, Эва не торопясь, просматривала множество событий его жизни, ища нужное. То, которое, приведет ее к артефакту. Но лишнего было много, поэтому она сосредоточила все свое внимание на этих событиях, боясь упустить малейшую зацепку. И оставила без присмотра окружающее ее помещение. В этот момент, в коридоре послышались едва уловимые, вкрадчивые шаги, спящий бы их не услышал. Но и увлеченная Эва, тоже не придала им значения. В комнату вошли двое. Оба в черных накидках и масках. Но лишь один был черномагом. Эвтида почувствовала посторонних слишком поздно, когда один из них подошел вплотную, и поднял девушку сидящую подле постели вельможи, за локоть. Мужчина кивнул сопровождающему его шезму и тот приступил к работе. Она хотела воспользоваться способностью перемещения, но банально не успела, ее схватили. Руки со знакомыми знаками на пальцах, татуировками охотника. Ее сердце от испуга билось где-то в горле, дурной мыслью в голове пронеслось : « Даа, недолго же ты живой была, удачливая Эме » Вторая рука стоящего напротив, потянулась к маске, и сползая, рукав накидки оголил бледную кожу. И Эва увидела это, и сердце пропустило удар, потом еще один и еще... Все совпадало, комплекция, рост и даже цвет кожи. Она шепотом, дрожащими губами произнесла его имя. — Амен... И маска шезму скрывавшая ее личность, соскользнула с лица. По щеке девушки скатилась слеза. Стоявший напротив пошатнулся, но хватку не ослабил. Гул его бьющегося о ребра сердца, слышала даже она. Сама того не понимая, Эвтида потянулась рукой к его маске и пока смелости хватало, резко сняла ее с лица мужчины. — Амен... Это был он, первая и последняя любовь и в тоже время, ее самая большая боль. Он стоял неподвижно словно не веря своим глазам, слезы крупными градинами скользили из-под белоснежных, густых ресниц по его щекам. Сжимал ее локоть сильнее, боясь упустить. — Непокорная... Дрожь в его голосе, Эва услышала впервые, сколько его знала. — Отпусти меня эпистат... Она попыталась вырваться, но ничего естественно не вышло. Амен быстро подхватил ее и с легкостью забросил к себе на плечо. Развернулся и пошёл к выходу, останавливаясь в проходе, он бросил юному шезму сухое: — Заканчивай и уходи. Тизиан тебя встретит. Покинув дом со своей непокорной Неферут на плече, Амен скрылся в ночи.