Глава 38. Выбор

      Оставшееся время Шэдоу наслаждается Солеанной, в основном потому, что сёстры стали его персональными гидами. Девушки водят его по всему королевству, показывая галереи и студии, в которых проходили их показы мод. Шэдоу познакомился со многими моделями, с которыми работали Женевьева и Виннифред, и все они отзывались о сёстрах исключительно хорошо.       Также сёстры знакомят его с клубничным кофе с кремом — любимым лакомством Сестёр Солеанны. Местные кафе старались удивить туристов, а персонал то и дело создавал новые, необычные напитки. Девушки пили кофе в то время, когда все пили чай, и потому привлекли много внимания.       — Вы не боитесь, что папарацци станут вам докучать? — спрашивает Шэдоу, когда они впервые сели за столик у кафе.       — Мы уже привыкли к ним, — Виннифред просто пожимает плечами. — Вернее, нам пришлось привыкнуть.       Ариэль встаёт из-за столика и обнимает подошедшего к ней ребёнка.       — Кроме того, после долгих лет в роли принцесс, к которым нельзя прикасаться, очень приятно обниматься и всё такое. Напоминает жителям о том, что мы такие же мобианцы, как и они.       Хотя папарацци и не появились в этот раз, это всё равно напоминает Шэдоу о том, что сёстры очень долго стояли на неприступных пьедесталах.       Также они посещают пляжи и руины Долины Королевства, и становится ясно, что Солеанна — прекрасное королевство с богатой историей, сильной промышленностью, что поддерживает стабильность всей страны, и превосходной армией. Хороший, безопасный дом для Соника.       Шэдоу делает мысленную пометку, что в следующий раз ему стоит взять Соника с собой хотя бы для того, чтобы он мог увидеть своих сёстер. Шэдоу уже может представить себе момент их встречи — сравнимый с хрупким стеклянным цветком.       Сёстры не отпускают его из Солеанны с пустыми руками. Они вручают ему две белые коробки с золотыми лентами (подарки из их магазина), немного закусок в дорогу, а ещё много объятий. Шэдоу обещает, что как-нибудь приедет ещё, а также напишет, если ему понадобится помощь.       — И я дам вам знать, как он воспримет эту новость, — добавляет он с улыбкой. С нетерпением он ожидает момента, когда увидит лицо Соника, когда тот услышит, что его сёстры в порядке и до сих пор ищут его.       — Мы будем ждать, — улыбается Женевьева. — И не забудь передать ему, как сильно мы его любим.

***

      Шэдоу идёт по знакомым коридорам своего дворца, напевая одну из любимых мелодий Соника. Слуги настояли на том, чтобы отнести его багаж наверх, поэтому сейчас он ищет Руж и Грэя, чтобы спросить, как обстоят дела дома.       Он молится небесам, чтобы они сумели защитить Соника. Потому что если на его голове не будет хватать хоть одной иголочки, хаски и летучей мышке придётся отвечать за это лично.       Шэдоу едва не проходит мимо широко распахнутых дверей тронного зала, но из-за голоса отца он отвлекается от своих мыслей.       — Это соглашение удовлетворит нас обоих.       Похоже, его отец чем-то доволен. Это может быть интересно.       Шэдоу прижимается спиной к стене у дверей. Он направляет ушки вперёд, чтобы услышать как можно больше информации — как всегда это делала Руж.       Он вдруг понимает, что она сильно на него повлияла.       — Разумеется, — произносит Блэк Дез. — Я заберу у тебя этих маленьких никчёмных рабов, и тогда ничто не будет отвлекать тебя от твоей свадьбы.       — Мне не нужны мятежники на идеальной свадьбе идеальных жениха и невесты. Мне достаточно мятежей и на улице. Я не хочу, чтобы рабы думали, будто они смогут повторить ту же выходку, или что их завербуют мятежники, — фыркает император Блэк Дум. — Что ж, хорошо. Может, ты хочешь кого-то конкретного из дворца? Потому что в ином случае я отдам тебе рабов с полей.       — Хм… Единственные, кто вот так сразу приходят на ум, — это девчонка-кролик и тот синий ёж. Он очень понравился Эклипсу, — Блэк Дез складывает руки вместе, барабаня кончиками пальцев по внутренней стороне.       Сердце Шэдоу наполняется страхом и пропускает удар.       — Мой придворный танцор? — спрашивает Блэк Дум. — Почему он?       — Как я уже сказал, Эклипс им очарован. Однажды он сказал мне, что хочет синего ежа в подарок на день рождения. И я собираюсь дать своему сыну то, что он хочет.       Шэдоу впивается пальцами в колени, стараясь удержать равновесие, когда кровь уходит с лица.       Дело даже не в том, что император Блэк Дум нарушил своё слово, когда обещал, что Шэдоу может оставить синего ёжика себе. Соника… заберут в Призрачный Оплот? И это после всего, что Эклипс с ним сделал прошлой зимой?!       — Синий ёж? Он должен быть благодарен, что ты хочешь его забрать, — начинает Блэк Дум. — Он та ещё ленивая, непослушная куча дерьма. Возможно, Призрачный Оплот сломит его окончательно.       Шэдоу стискивает зубы так сильно, что клыки царапают нижнюю губу.       «Как ты смеешь говорить такое!!!»       — Да, я тоже считаю, что так будет лучше. Когда я смогу его забрать? — мурлыча, спрашивает Блэк Дез.       Не «если». «Когда». У Шэдоу кружится голова.       — Можешь забрать его после того, как мы вернёмся из Солеанны, — отвечает император. — Как только мы вернёмся, заберёшь тех, кого хочешь, включая этого синего.       — И будь уверен, дорогой брат, я заплачу тебе столько, сколько пожелаешь, — заверяет Блэк Дез.       — Умножь эту сумму на два — столько стоит мой придворный танцор. Таких, как он, при моём дворе по пальцам пересчитать, — медальоны императора звенят почти зловеще. — Но, как я уже сказал, он бесполезен для меня, поэтому мне всё равно, получу ли я за него двойную плату. Однако если он умрёт в течение года, будучи в Призрачном Оплоте, ты заплатишь мне втрое больше.       Как лицемерно. За прошедший год Блэк Дум не раз и не два чуть не убил Соника, а теперь он хочет, чтобы Блэк Дез в случае смерти синего ежа заплатил ему. Как будто случившегося прошлой зимой было недостаточно.       — Идёт, — ухмыляется Блэк Дез. — Эклипс будет очень рад твоему подарку, дорогой брат.       Шэдоу больше не может это слышать. Не хочет услышать что-то ещё.       Он мчится в свою комнату, не утруждая себя телепортацией или извинением перед слугами, с которыми столкнулся по пути.

***

      [Музыка: Amy Lee — Sally's Song (Instrumental)]       Шэдоу захлопывает дверь своей спальни и прижимается к ней спиной. Он проводит руками по иглам, едва сдерживая всхлип. Его сердце болезненно колотится в груди, мешая ему думать.       Империя Дум сама по себе является смертным приговором для рабов, но в Призрачном Оплоте рабов ждёт самая мучительная смерть. Соник лишь слегка коснулся её, когда Блэк Дез был здесь, — в Оплоте же кончина не будет лёгкой.       И не только Соника обрекают на подобную участь. Крим тоже туда отправится. Милая маленькая Крим, которую Шэдоу держал на руках, когда она только родилась, и которая была близким другом и для него, и для Соника. Драгоценная Крим, которая всегда улыбается и поёт во время работы и всегда вежлива, независимо от того, как с ней обращаются.       И не только они. Сотни других рабов будут обречены. Крим отправится в эту преисподнюю и никогда не вернётся.       Но Соник — тот, к прошлому которого Шэдоу намеренно искал подсказки, — станет наибольшей потерей. Принц знает, что следующую встречу с его кузеном он не переживёт.       И он ничего не сможет сделать. У Соника нет никакой власти. Даже если у него хватит смелости постоять за себя, Соник — всего лишь раб. У него нет права голоса, рычагов давления, полномочий сказать «нет» или заставить Эклипса остановиться.       Но у Шэдоу есть эти полномочия.       «И что, по-твоему, ты можешь сделать? Переубедить отца? Вывезти Соника тайно? Ещё что-то более очевидное?»       Шэдоу коротко улыбается. А почему бы и нет? Он же уже делал это раньше. И не один раз. Конечно, тогда ему помогала Мария, но он знает, как это устроить. Это будет несложно… хотя, учитывая охрану, металлическую стену, колючую проволоку, двери, прожекторы… Его улыбка мгновенно исчезает.       «Ты должен вытащить их. Вытащить его».       «Да ты с ума сошёл?! Ты не сможешь вытащить его отсюда! Ты и так уже по острию ножа ходишь, и ты обещал отцу, что не станешь переступать черту! Как ты вообще мог даже подумать об этом?! Ты что, забыл, что случается с теми, кто помогает рабам бежать?! И с самими рабами, которые восстают против Империи Дум?! Помнишь, что они сделали с Марией?!»       «Но другого пути нет. Ты — единственный, кто может спасти его. И их».       «Должен быть другой путь! Я не могу ни восстать против отца, ни вытащить Соника за пределы империи! Я… я люблю его!»       Руки Шэдоу безвольно падают по бокам, пока он, едва передвигая ноги, отходит от двери.       Всегда ли он испытывал в отношении Соника семейную любовь? Или же это была та любовь, которую чувствуешь, когда находишь кого-то особенного? Как именно он любит Соника? Он до сих пор не нашёл однозначного ответа. И если он ничего не предпримет, то никогда не найдёт.       «Что бы ты к нему ни чувствовал — если ты его любишь, то вытащишь его отсюда».       «Я… я не могу. К тому же, я могу защитить Соника здесь. Технически он принадлежит мне, потому что отец подарил его мне».       «Не важно, что ты скажешь и как много будешь сражаться. Если Соник останется — он умрёт. А твой отец уже принял решение. И технически ты не можешь сопротивляться его приказам, как бы ты ни старался».       Проходя мимо атриума, он замечает Соника, крепко спящего на подоконнике. Он свернулся клубочком, положив руки под голову. Перед ним лежит открытая книга, которую он, вероятно, читал, ожидая возвращения Шэдоу.       Несмотря на кратковременное (и, может, слегка иррациональное) смятение, Шэдоу не может не улыбнуться, глядя на спящего друга. На любимого брата Сестёр Солеанны, возвращения которого они ждут даже спустя десять лет. Сможет ли Шэдоу разбить их сердца, чтобы сохранить своё целым? Сможет ли он отдать Соника кузену, не чувствуя при этом себя разбитым? Какое из этих двух зол — меньшее? Отправить Соника на верную ужасную смерть или заковать его в цепи, хотя он, очевидно, должен парить?       Взяв синего ёжика на руки, наследный принц укладывает Соника в свою кровать. У него не хватает духа отнести его в собственную комнату — не после всего, что он услышал в тронном зале. Соник лишь слегка шевелится, прежде чем снова погружается в царство Морфея с улыбкой, очевидно видя чудесный сон.       Шэдоу наблюдает за спящим Соником, который и не подозревает об ожидающей его страшной судьбе. Сердце наследного принца сжимается от печали, когда он отрывает взгляд от спящего ёжика и пересекает комнату.

      «Наступает момент, когда мы должны выбирать между людьми, которых любим, и обещаниями, которые даём».

      Он открывает двери балкона и выходит наружу, где его встречает прохладный ночной воздух. Закрыв за собой двери, он подходит к перилам, срывает с игл лавровый венок и ударяет им о каменное ограждение.       — Нет. Нет, я не могу это сделать. Я не собираюсь это делать. Должен быть другой способ. Отец должен выслушать меня. Я не могу позволить Сонику умереть. Но я не знаю, смогу ли его отпустить. Я так много работал, чтобы он остался со мной, а теперь мне придётся отказаться от него? И даже если отец выслушает меня — что мне это даст? У него сильная связь с Блэк Дезом.       Он сердито сжимает одной рукой перила. Едва ли он может принять страх и боль от осознания, что случится в будущем с его любимым Duendecito, хотя он знает, что может это предотвратить. Но что, если он не захочет? Что, если он не захочет отдавать его?       «Никто не скажет тебе, что делать. Но пойми вот что: когда-то ты хотел знать, почему ты здесь. Почему они вернули тебя в жалкое, умирающее королевство, когда ты был счастлив с ней. Мария сказала, что у всего есть причина».       Шэдоу слегка приоткрывает рот, его рука мягко опускается на перила. Гнев затухает, когда он осознаёт это.

      «Есть причина, по которой мы всё ещё на этой земле, даже если мы сами её не знаем. Она всегда говорила, что возможно, настало время узнать».

      На мгновение он вспоминает, о чём говорила ему Мария.       «Возможно, причина в том, что я должен спасти Соника и остальных».       [Музыка: Tell Me Why + The Battle Is Not Ours (VeggieTales' Esther) Organ Cover]       Почему сейчас? Почему этот выбор? Почему?       Может, это и причина, но выбор от этого легче не становится.       Взгляд Шэдоу опускается к короне. Он пристально смотрит на золотые листья, усыпанные мелкими рубинами. Он поднимает и осматривает корону — то, что является олицетворением его долга и обязанностей как принца.       — Я не понимаю, — он сокрушённо качает головой. — Что мне теперь делать?       Шэдоу поднимает взгляд к небу, к звёздам.       — Пожалуйста, — молит он, лбом коснувшись короны, — я сделаю всё, что угодно, только не заставляй меня выбирать это.       «Но ты не сможешь жить спокойно, если позволишь всем этим рабам умереть. Если позволишь Сонику умереть».       Он коротко вздыхает, прежде чем снова обратить свой взгляд к небу.       «Если ты его любишь, то ты его отпустишь».       «Я… я не… у меня не хватит на это сил…»       Шэдоу ходит взад-вперёд на балконе, беспокойный и телом, и разумом.       «Я не могу потерять его, как и Марию. Мне не хватит сил, чтобы справиться с потерей».       «Если тебе хватило сил, чтобы полюбить снова, то тебе хватит сил, чтобы отпустить».       Будет ли это эгоистично, если он бросит вызов императору и оставит Соника рядом с собой, несмотря на своё обещание? Будет ли это безопасно, если он отпустит его? Будет ли это эгоистично и безопасно — навечно оставить Соника в объятиях Шэдоу? Будет ли это эгоистично, если он нарушит все обещания, кроме тех, которые он дал Сонику, даже если он нарушит обещания, данные Марии?       «Но тогда ты ничем не будешь отличаться от своего отца, который держит тебя на коротком поводке. Если ты оставишь Соника здесь, разве это не будет то же самое?»       «Нет, потому что я люблю его. Это не насилие».       «В каком-то смысле так и есть. Поэтому, если ты его любишь — ты его отпустишь».       Шэдоу делает глубокий вдох, чтобы прочистить голову.       Как он мог даже подумать о том, чтобы повести себя так же, как и отец? Как он мог допустить мысль о том, чтобы нарушить все данные им обещания? Как он мог?       Он знает, что ведёт себя немного эгоистично и что он слишком остро отреагировал на новости. То есть, конечно, он и раньше реагировал бурно (прошлой зимой, например), но в этот раз, кажется, он отреагировал куда более остро. И он знает, что сама мысль о том, чтобы предать свои обещания, является эгоистичной. Прекрасно знает.       Соник заслуживает свободы. Он заслуживает шанса быть счастливым и жить ради своих собственных мечт, как Шэдоу и обещал Марии.

      «Шэдоу, пожалуйста. Умоляю, сделай это ради меня. Ради лучшего будущего. Ради всех рабов в нашем королевстве. Дай им шанс быть счастливыми».

«…Мы должны выбирать между людьми, которых любим, и обещаниями, которые даём». Лорд Джулиус, твёрдо убеждённый в том, что поступает правильно, даже если последствия для семьи будут ужасными.

«Я позабочусь о тебе… Обо всех вас. Я продолжу бороться за вас, ибо таков мой долг».

      Сделал он этот выбор из чувства долга или из любви? Руководствовался он сердцем или разумом? Какой беспокойный ответ принесёт ему покой?

      «Твои обещания важны». Дразнящий голос Руж эхом раздаётся в голове, в то время как эти самые обещания кажутся ему пустыми и сухими.

      Голоса смешиваются со звуком рвущегося от боли сердца, создавая симфонию агонии в разуме Шэдоу, пока он сомневается в своём решении. Если бы речь шла о любом другом рабе, ему и выбирать бы не пришлось. Но Соник…

      «Позволь им жить ради своих мечт. Поэтому ты пришёл к нам». Мария, уверенная, что Шэдоу сдержит свои обещания несмотря ни на что.

«Таково моё обещание тебе… Это то, чего я хочу».

      «Но что, если я хочу и то, и другое?»       «То, что ты хочешь, возможно, будет не лучшим вариантом».       «Я…»       «Мария сказала бы тебе отпустить его. Кроме того, ты дал обещание его сёстрам».       Верно, да. А Шэдоу никогда не нарушал свои обещания. Разве что мысленно он позволял себе подобную слабину.       Шэдоу перестаёт ходить и обнаруживает, что снова смотрит на корону. Корону, которая означает его положение, обязанности и обещания.       «А что, если…»

      «Видеть, как кто-то делает что-то неправильное, и не вмешиваться — это то же самое, что и самому делать что-то неправильное».

      «Если ты ничего не сделаешь, чтобы помочь, ты отправишь Соника на верную смерть. Мария хотела бы, чтобы он был свободен — и, если ты на самом деле любишь его, то ты знаешь, что так будет правильно».       И Шэдоу любит. Независимо от того, какая это любовь, Шэдоу любит Соника больше всего на свете, и он знает, что скорее пожертвует собственным счастьем, чем счастьем своего Amado. Кроме того, любовь не эгоистична ни в малейшей степени.       Когда первые лучи рассвета окрашивают тёмное небо, Шэдоу возвращает корону в иглы и уже составляет списки в голове. Несколько списков: списки тех, с кем нужно связаться; списки припасов, которые ему понадобятся; списки бумаг; списки… ну, списков. Он вспоминает о спрятанных картах, выцветшие красные линии на которых становятся его новой целью. Имена, лица, числа и другие данные всплывают в его голове. Что ж, всё это не слишком сложно — чёрт, на самом деле всё может оказаться куда проще. С точки зрения подготовки. У него уже есть всё необходимое под рукой, особенно учитывая скорую свадьбу отца.       Стоит ли ему кого-то предупредить о своих истинных планах? Он уже представляет, как Руж, крадучись, добывает необходимые для путешествия вещи — тем более что она умеет доставать всё, что ей нужно, за драгоценности. Их понадобится немного — как настоящих, так и конфетных, её любимых, — чтобы убедить её помочь. Тем более что на кону — жизнь Соника. А Грэй ухватится за любую возможность помочь Сонику. Сам же Соник… о, он будет очень рад, мягко говоря.       Но Шэдоу качает головой. Чем меньше людей знает о его планах, тем меньше вероятность, что отец узнает о них и сошлёт Соника раньше, чем то запланировано.       Больно от осознания, что он не может рассказать обо всём Руж и Грэю. Но, может, это и к лучшему. Если уж Шэдоу поймают, то он не хотел бы, чтобы Руж и Грэю тоже досталось. Они его самые близкие друзья, которые были с ним и в горе, и в радости. Да, они умеют хранить секреты, но у императора — глаза и уши по всему дворцу. Даже одного неосторожного слова будет достаточно, чтобы император прознал о планах Шэдоу.       Соник узнает о них. Но не сейчас. Шэдоу подождёт, пока не наступит подходящее время. Ему нужно сначала убедиться, что у его отца не будет и шанса вернуть Соника обратно до того, как Шэдоу расскажет ему правду. О своих действиях. О планах отца. О глубочайшей любви принца. Но пока что ни одна живая душа не будет знать правду.       Шэдоу сам всё сделает. Другие тоже будут задействованы (включая Руж и Грэя), но они будут не более чем шахматными фигурами, и лишь он один видит всю доску. Принц уже сделал несколько хороших ходов, но пришло время начать играть как самый настоящий мастер. Век живи — век учись, и если он не попробует снова, то никогда не найдёт свой путь.       Сёстры Солеанны получат надежду, которую так страстно пытались отыскать. И теперь Шэдоу сделает так, чтобы их прекрасная мечта осталась жива. Они всю жизнь держались за оптимистичное «что если» — и Шэдоу сделает то же самое. Он пожертвует своей печалью в обмен на радость воссоединённой семьи.       Пока Шэдоу наблюдает, как восход солнца окрашивает небо в оранжевые и жёлтые цвета, он широко улыбается и сжимает левый кулак у сердца, будто давая торжественный обет.       — Мария, это то, чего ты хотела, верно? Таково моё обещание тебе.       Он поворачивается к дверям, за которыми, как он знает, всё ещё спит его Amado Azulito.       — Тебе и Сонику.